Белое солнце пустыни

        Просунувшись через приоткрытую дверь в кромешную темноту зала, я ступил на прохладные доски пола, они приятно разгладили горячие с улицы пятки, пальцы прощупывали все самые тонкие швы и неровности. По счастью Сухов еще не спрыгнул с окна, Абдулла не бросил маузер на ковер и не сделал пять шагов вперед.  И вот — минута истины! – Абдулла вынимает маузер, медленно взводит курок - хорошо видна прицельная полка, она есть! - курок располагается сразу за ней, магазин углами мягко завален, ствол раза в три длиннее магазина и, наконец:

     — Брось оружие! Брось!! — так велят бросить кошку с подозрением на глисты.

       Придя домой, я расчертил приготовленную толстую доску, выпилил контуры, а затем и детали маузера, вырезал место под спусковой крючок и дужку, вырубил стамеской прицельную планку с курком, обточил рашпилем рукоятку и обмотал ровными рядами бечевки. На ствол натянул обрезок трубы из кроватной спинки, отвел курок и притаился у стены сарая, в ожидании басмачей — пришел теленок.

       Спать улегся по-комиссарски — с маузером под подушкой. Следующим вечером на пустыре набралось столько пацанов, что они сами собой разделились по росту на две половины и устроили свальную борьбу, я с маузером за поясом. В куче-мале, когда я пытался из нее вывернуться, Яшка, из другой команды, нарочно наступил на маузер и отломил ручку со стволом. В ярости я не сразу, но все же сбросил насевшего сверху бойца и треснул Яшку остатками маузера, а тот сцепился уже с другим пацаном и ничего даже не заметил, но заметили судьи, из тех, кому за тринадцать, остановили все бои и порешили нам с Яшкой сразиться отдельным поединком. Яшка пацан сорвиголовый, совсем не боялся пчел, мог сажать их себе на язык. Отец его был пасечником. Первый класс мы закончили вместе, а потом он был то второгодником, то просто прогуливал, повзрослев и вовсе сел по-мокрому.
   
     — Ногами не драться, лежачего не бить! — объявили судьи, расталкивая круг.

       Это уже не вольная борьба, драка. Пока я ждал отмашки к бою, пропустил в ухо хороший удар и тоже начал махать кулаками, стараясь угодить, как тогда говорили, по хлеборезке. Особенно мне не нравилось, что Яшка был в духе и делал, помимо прямых ударов, обманные наклоны и замахи, если я тоже стану так отвлекаться, то и вовсе нипочём не попаду. Тесный круг зрителей не давал возможности маневра, что, впрочем, было и хорошо – противник не пропадал из виду, хотя я все никак не мог по нему попасть правильно. Повисшие уши заложило, глаза заплыли, дыхание сбилось, время потекло медленно, не в ту сторону и нарушилась его последовательность - казалось, что арена и перекошенная Яшкина рожа скачут передо мною с самого утра, а вчера наступит только завтра. Вот он — остановился — бей! — вроде бы попал, но их было уже как будто двое.

       Нас растащили. Еще тогда я коротко подумал, что все сложилось хорошо, драка честная — Генка заметил мою пакость, бой вовремя остановили — сил не было уже ни руки поднять, ни унять дрожащие колени.

       А рукоятку маузера лучше не выпиливать вместе с магазином, а вставлять продольно в выдолбленное гнездо.