Дилемма Джека. Из сборника Собачья жизнь

- Как интересно всё в нашей жизни устроено, — думал Джек Рассел, с любопытством посматривая на свой виляющий хвост. — Вот сейчас вильнёт вправо, а потом влево… Да… А сейчас опять влево… Нет, не угадал… Интересно, есть ли здесь какая-то закономерность…
Хвост, однако, жил своею собственной жизнью и не хотел вписываться ни в какие закономерности…
Говорят, всё в этой жизни специально так хитро устроено — единство и борьба противоположностей называется. Вот, к примеру, с утра, после прогулки, шасть к своей любимой тарелке — поберегись, кто может, затопчу ненароком, как бенгальский слон… или это тигр… Ну, в общем, затопчу и съем…
В общем, поел. Даже не поел, а нажрался, аж ноги трясутся и газы вот-вот из тебя волшебный воздушный шарик сделают… И всё! Кончилось счастье. Словно бы и не было. Скрылось за горизонтом… Ау!.. А ведь как хорошо было до этого! Ходил, грезил! Слюни каждые две минуты о хозяйские джинсы вытирал! Нос в поисках родных запахов наизнанку вывернулся, смотришь на стенку дома, а она, о Боже, такого цвета, как и родная мисочка. А как приятно помечтать о сегодняшнем рационе. Заляжешь в траву, глаза закроешь — и вот она, сахарная косточка в бульоне, голова кружится, слюна, как вода с чаши фонтана, и в животе так мелодично урчит, заслушаешься…
И вот ведь хитрец создатель, не поймёшь, что лучше: от пережора стонать или в предвкушении мучиться… Свобода выбора называется…
Или вот дано… хозяин и хозяйка. Хозяйка тебя лелеет, балует. И чешет тёплый пузень, и всякие там ошейники и попоночки покупает, и гуляет по два часа. Зато хозяин, хоть и скуп на эмоции, но свой в доску. В грязи на прогулке поваляться — да, пожалуйста; в упор не видит, какую-нибудь дамочку на прогулке закадрить — нет вопросов, размножайся на здоровье, и никаких расистских предубеждений, что, мол, порода не та и весо-ростовые пропорции не соответствуют, и, мол, вдруг щеночки какие-нибудь появятся… Чисто мужской подход. Решаем проблемы по мере их возникновения. Спустимся и по-пацански отымеем всю улицу. Мужик подумал, мужик сделал…
Да, и это мерзское, дискриминационное хозяйкино правило — хоть в суд по правам человека или там собаки подавай: не кормить со стола. Сами сидят жрут, всякими умопомрачительными вкусностями дразнятся, а ты торчи у ножки стола и нюхай носки. Живодёры! Ну вот хозяин с пониманием. Всё время подкармливает. Видимо, совесть мучает. Понимает, что не давать — нехорошо, я бы сказал негуманно и безнравственно, так что перепадает кое-что с барского стола. А какие глаза честные, когда потом хозяйка удивляется, почему я плохо ем. Профессионал!..
Вот и сегодня дилемма. Вчера наблюдал, как хозяин болеет. Интересно у них, у людей, это происходит. Сначала все искренне удивляются. Как так, как ты мог! Как будто, чтобы заболеть, надо кого-то спрашивать и в очередь записываться. Потом бегают вокруг больного, как сумасшедшие, и присматриваются: серьёзно ли это и не косит ли подозреваемый. После этого вердикт — болен или обманывает общественность, сволочь.
Теперь думаете: всё — лечение и поцелуйчики?.. Ха!.. А вот и не угадали. Теперь начинается самый важный ритуал. Без него болезнь — не болезнь. Подсудимому в красках рассказывают, какой он дурак, что ему давно говорили, а он никогда умных людей не слушает и что все, кроме него дурака, знали, этим всё закончится. Самое забавное, что болящему часто не до этого и он не спорит в виду отсутствия сил, но кого это интересует?
Ввиду отсутствия присутствия болящего по уважительной причине диалог превращается в страстный монолог, не ограниченный световым днём и выражениями, и только силы говорящего влияют на его продолжительность. После этого больной считается почти излеченным и начинается рутина. Появляются лекарства из специального места, куда их свозят для раздачи болящим; ему выдаётся горячая кружка воды с щепоткой травы, видать, чтобы жлобство не так бросалось в глаза. До пациента доводится, что больное животное отказывается от пищи, — показали бы мне это животное, я б не отказался ни в жизнь. Хотя, может быть, и правильный тактический ход: себе больше, да и бюджет семьи не страдает.
Тут уже больному официально разрешается постонать, пожаловаться вслух, допускаются соболезнования типа: «Жаль, что тебе телевизор смотреть нельзя», или «мы тут без тебя пиццу схомячим, тебе желудок нагружать вредно», или у совсем оптимистичное — «мы пошли в кино, театр, на тусовку, придём, расскажем». И лежит болезный и тихо радуется, что совсем не убили… И поправляется, то ли из вредности, то ли отомстить хочет…
То ли дело собаки… Всегда говорил, что среди людей лучше быть глухим, немым, слепым или всем сразу. Минуют тогда тебя все их разборки… Вот нам болеть — одна прелесть. Сразу исключается самый гнусный нотационный раздел. А всё почему? Правильно! Не понимаю, якобы, не говорю и не обращаю внимания на все эти выламывания рук и брызги слюной. Идиллия, мир, дружба, сахарная косточка в бульоне! Сюсюкаются двадцать четыре часа в сутки, сразу узнаёшь о себе столько нового: какой хороший, и какие ушки, и какой умный взгляд, и что жить без меня не могут, и что счастье в жизни одно и называется оно «я»… В общем, чувствуешь себя человеком, полноценным, на котором держится вся эта семья, — ну как тут не выздороветь?!
Джек Рассел вытянулся у ног хозяина и зубасто зевнул. Да, жизнь — вещь такая! Одна и та же вещь, а вот поди ж с какой стороны посмотреть. Надо только смотреть с правильной, только вот пока научишься — она или заканчивается, или становится иной. Хотя, может, в этом и вся её прелесть: искать, разглядывать, смотреть, что получится. Может, в этом и есть её сокровенный смысл…))

Москва,2016 г.