История - своими глазами

Так уж случилось, что на период моей жизни пришлись многие исторически знаковые события. Это Великая отечественная война, смерть Сталина, дело врачей и гибель Советского Союза.

В начале войны мне было всего 4-е года. Поэтому все тяготы эвакуации, жизни в эвакуации и после возвращения в Сталино (Донецк) меня мало касались. Обо мне заботились и мама, и бабушка, и тетя Женя, оберегая меня от всех невзгод. И все же я кое-что запомнил:
- это детишки, которых я видел на железнодорожных станциях: ходячие скелеты, кожа и кости, изнывающие от дизентерии; их было много;
- помню маму с ошпаренной ногой (ожог от пролитого с буржуйки в теплушке кипятка), которая старалась быть не беспомощной, а Женя очень волновалась (тогда студентка Сталинского мединститута с незаконченным медицинским образованием), чтобы у мамы не началась гангрена, но бог миловал;
- помню, как мы с бабушкой чуть не отстали от нашего эшелона;
- видел разбомбленные составы с эвакуированными (нас бог миловал), слушал страшные рассказы о гибели семей, родителей, детей;
- помню голод на барже, когда мы плыли к Ахтубе, как я заставлял бабушку просить у таких же несчастных людей что-нибудь покушать для меня;
- помню, как во Владимировке на Ахтубе меня кто-то с колючей щетиной сонного подбрасывал на руках, а мама говорила: «Мишенька, это твой папа» (папа погиб под Севастополем в 1942 г.);
- помню рассказы мамы о том, как она во Владимировке, возвращаясь с работы, провалилась в прорубь и как какая-то сила вытолкнула ее на лед;
- помню, как на Ахтубе мама стирала белье и вдруг появились фашистские самолеты; мама закрыла меня тазом, а сама легла сверху, чтобы защитить меня;
- помню Владимировку после этого налета, разрушенные здания, а на этажах – куски прежней жизни на частично уцелевших перекрытиях: кровати, шкафы, коврики; 
- помню, как уже в Средней Азии меня выгружали из вагона через окно, а сверху бросали на меня вещи, которые потом мы собрали в кучу и охраняли их от беспризорников, которые как хищники кружили возле нас, разместившись с разных сторон этой кучи; ужас этой ночи я помню до сих пор, а иногда мне это снится;
- помню, что я сильно болел в Оше малярией и стал фактически дистрофиком; потом Сифа Ицкович (мамина подруга, у которой мы квартировали) вспоминала, что я сидел на подоконнике и говорил: «Эли я умер, эли я жив?»;
- помню слезы мамы, когда мы слушали по радио «Темную ночь»;
- помню, когда объявили о капитуляции Германии, толпы народу на улицах и площадях Сталино, а я плакал, так как знал, что папу я больше не увижу.

Смерть Сталина не произвела на меня глубокого впечатления. Просто была напряженность: «Что будет дальше?». Хорошо, что мы жили в Сталино, а так бы я обязательно полез бы в толпы москвичей, чтобы быть раздавленным безумной толпой. В Сталино же я просто пошел на театральную площадь, где собралось большое количество народа, слушали сообщения из Москвы и траурную музыку по радиотрансляции, а также гудки предприятий, провожавших в последний путь гениального вождя. Тогда мало кто знал, что, слава богу, хоронят величайшего злодея 20-го века. Я тогда мало что понимал, но помню слова моего отчима, который сказал: «Наконец-то!».
Это потом после того, как нам в институте прочитали на общем комсомольском собрании доклад Никиты Хрущева XX съезду Компартии, мы узнали о творившихся в стране злодеяниях. А еще позже мы узнали, что и Никита Хрущев старался и перевыполнял план по репрессиям на (или «в») Украине.

«Дело врачей» было объявлено в январе 1953 г. за несколько месяцев до смерти злодея. Я тогда не знал, что реализовывалась программа партии по борьбе с «безродными космополитами», а дело врачей-отравителей было продолжением этой компании. Как всегда, кто виноват – евреи. Было очень тревожно, так как наша семья была еврейской, исключая отчима. В обкоме партии, где работала мама, начались увольнения евреев. Были уволены все мамины подруги стенографистки. Каким-то чудом мама не была уволена. Вот в это время я, находясь в душевном смятении, спросил свою соседку по квартире, 2-го секретаря Киевского райкома партии г. Сталино, смогу ли я поступить в институт. Получил ответ: «Думаю, что нет!». Но ее прогноз не осуществился – я в 1955 г. стал студентом Донецкого индустриального, а позже, политехнического института на факультете «Горная электромеханика».

К моменту развала СССР мой друг Рувик с семьей уже был в Израиле. Разруха 90-х побудила его дочь, Леночку, которая была уже замужем, искать счастья на земле обетованной. Мы с ним вели в то время активную переписку. Мое письмо (орфография сохранена) передает в какой-то мере те события, участниками которых мы стали, а также мои заблуждения.

"25 августа 1991 г.
Дорогой Рувик!
Не прошло и года, как я получил твое очень хорошее, детальное письмо. И, как оказалось, мое представление о вашей жизни близко к реальности.
Но сейчас я не могу писать об этом. Ты уже знаешь, что мы пережили самую ужасную, трагичную, счастливую неделю. Ее результат – теперь дорога в капиталистическое завтра открыта.
То, что мы пережили клокочет во всех, кому не безразлично наше будущее. События развивались столь стремительно, что мы пока не можем трезво оценить, что мы приобрели и что потеряли.
Утром, 19 августа как обычно пришел на работу ничего не зная. Накануне мне звонил Вовка П., чтобы я помог Наде (его жене) с жильем – она едет в командировку. Я позвонил ему в Донецк, и он меня огорошил. Оказывается, Горбачев низложен. Власть перешла к какому-то ГКЧП в составе Янаев, Пуго, Крючков, Павлов и т.д. Они опубликовали свое обращение к народу, объявив всю нашу перестройку ошибкой и запретив печатать кучу газет.
Стало страшно, что опять все возвращается, что гибнут все наши надежды на нормальную жизнь, что будут опять закрыты границы и пр., и пр., и пр. Я с ужасом подумал, что никто не возмутится, народ, как всегда, будет безмолвствовать. Но я ошибся. Во второй половине дня стало известно, что в Москву введены армия и дивизия КГБ. Танки на улицах Москвы! Появились листовки, которые сначала были основными источниками информации.
Из листовок мы узнали об указах Ельцина: это переворот, преступная банда узурпировала власть, призыв к сопротивлению и всеобщей бессрочной забастовке. С этого момента, ты не поверишь, но я понял, поняли и другие, что терять нам больше нечего, надо бороться.
До этого я никогда не ходил на митинги, а тут решил идти, участвовать, слушать, информировать всех своих знакомых о событиях, так как других источников информации не было.
Работа ушла на второй план. Я кинулся на Манежную площадь. Там уже танки, но рядом идет митинг. Тут я узнал, что Совмин РСФСР окружается войсками, что москвичи там строят баррикады. С гостиницы Москва бросают листовки. Народ и я в том числе пытаемся дать понять солдатам, что от них хочет ГКЧП и что они будут защищать.
Молоденькие ребята – они попали в сложное положение. Будут ли они стрелять в нас? Говорят, нет, говорят, что у них даже патронов нет. Но это они врали.
Тут же на митинге сказали, что надо всем завтра идти на митинг на Манежную площадь. Но что удивило: ГКЧП издал указ о запрещении всяких митингов и собраний. А митинг идет, и никто его не разгоняет. Милиция тут, но ничего не предпринимает. Вешаются листовки, а они как бы не обращают внимания. Т.е. уже здесь у ГКЧП что-то не получилось. Но тогда я этого не понял. Я был как в лихорадке.
Вечером – программа «Время». Это был кошмар. Те же дикторы, что и вчера, но читают жуткие указы как ни в чем не бывало. Репортажи с мест, естественно, «одобрямс»! Мало того, восторги и клятвы верности.
Потом передали пресс-конференцию ГКЧП. Тут были клятвы верности Горбачеву. Врали, суки, врали и не краснели. Только руки тряслись у главного – Янаева. Туман, туман. Хоть бы что узнать о происходящем!
Ночью я не спал, я думал о завтрашнем митинге с танками рядом, боролся со своей трусостью. А ведь в это время я мог быть у «Белого дома» - Совмина РСФСР. Но я не знал, что еще утром, стазу после обращения ГКЧП и до указов Ельцина о сопротивлении, молодежь, какие-то патлатые уже начали собираться и строить баррикады.
Команда Ельцина, получив поддержку москвичей, начала организовывать оборону «Белого дома». У них не было своих войск, ТВ и радио. В город шли танки. Сработали депутаты. Они выезжали навстречу танкам, агитировали, разъясняли ситуацию. Солдатам, оказывается, сказали, что Ельцин захватил власть и сместил Горбачева. Уже к вечеру один танковый батальон перешел на сторону России и стал на защиту «Белого дома». Но ничего этого я еще не знал.
Утром я сразу отправился на Манежную площадь, чтобы провести рекогносцировку. Я увидел, что Кремль и вся площадь окружена танками и солдатами. Понял, что будет безумием здесь проводить митинг. Но я решил идти.
На листовках я прочитал, что митинг переносится к «Белому дому». Боже, что я увидел! Да я не один! Нас много, очень много. Народ валом валит на митинг. Я услышал выступления Ельцина, Боннэр, Евтушенко, Черниченко, Хазанова и многих других. Узнал, что начались выступления в Ленинграде, Н. Новгороде и др. городах. Узнал, что часть войск особого назначения заняла оборону внутри «Белого дома». Но основные силы – это афганцы и молодежные силы самообороны. Они начали делать бутылки с горючей смесью, укрепляли баррикады.
Но, главное то, что у нас давно отсутствовало, на митинге царствовала атмосфера единения и доброжелательности, вера в благополучный исход событий.
Настроение мое резко изменилось. Я понял, что времена нынче не те, люди стали другими и не хотят менять свою голодную, бедную, но уже свободную, жизнь на жизнь в соцконцлагере с дозированной раздачей жизненных благ и руководящей ролью.
В это время мои были еще на даче (у жены отпуск), но вечером сын должен был их привезти. Я вернулся домой с мыслью, что уйду на ночь к «Белому дому». Но дома я встретил взволнованную жену. Оказывается, сын рвется в бой. Там нужна помощь, и он должен быть там. Я сказал, что должен пойти с ним, чтобы предостеречь его от необдуманных действий.
Программа «Время» - в Москве вводится комендантский час. Уже поздно. По дороге к метро мне удалось уговорить сына, что ехать сегодня уже поздно, а завтра – пожалуйста.
Как оказалось, именно в эту ночь с 20-го на 21-е пролилась кровь. Мы не спали до 2 час. ночи. Слушали голоса. Например, «Свобода» вела прямые репортажи из «Белого дома». Она сообщала, что ожидается штурм «Белого дома», что на площади Восстания появились танки, потом была слышна стрельба и последовало сообщение об убитых. Позже CNN показало этот эпизод, а после победы мы многократно смотрели его по ТВ. Теперь известно, что погибло трое молодых ребят.
Если ты помнишь – это тоннель возле ресторана «Арбат» на пересечении проспекта Калинина и Садового кольца. Там танки пытались пробиться, возможно, к «Белому дому», но встретили стену людей, бутылки с зажигательной смесью. Среди погибших – один еврейский юноша. Когда их хоронили, то двоих отпевали в русской церкви, а Илью отпевал отдельно раввин. Кроме того, раввин прочитал молитву на траурном митинге на Манежной площади в присутствии Горбачева. Мой сын стоял в почетном карауле у их могил.
Надо сказать, что в это трудное время, когда наши каналы информации были отключены, западные радиоголоса, CNN и листовки (практически все запрещенные газеты их выпускали) нас здорово поддерживали. Как оказалось, Горбачев, будучи заточенным на своей даче, тоже слушал эти голоса.   
21-го я опять пошел на митинг, уже поняв, что ситуация начала меняться. По радио начали передавать сообщения о заварушках в Прибалтике и городах России. А на митинге я узнал, что члены ГКЧП поехали к Горбачеву, что российское правительство направляет команду для захвата путчистов, что прорезалась связь с Горбачевым. Сын же пошел в охранение «Белого дома». Его включили во внутреннюю охрану. Его впечатление – отличная организация, бесплатная кормежка, питье, курево. Народ приносил много продуктов. Союз предпринимателей выделил более 1,5 млн. руб. на обеспечение обороны всем необходимым.
На эту ночь с 21-го на 22-е ожидалась газовая атака, атака спецназа КГБ. Мы с женой опять не спали. Слушали голоса. Но все обошлось.
В 2 час. 15 мин. по ТВ показали возвращение в Москву Горбачева и команды захвата. Арестовали часть ГКЧП. Тяжесть спала. День 22-го – это день ликования. Народ высыпал на улицы. Чуть ли не начали громить КГБ, ЦК КПСС. Их спасли отряды самообороны. Ночью сняли скульптуру Дзержинского на Лубянке.
Далее события приобрели лавинный характер. Арест членов ГКЧП, снятие с постов всех, кто поторопился присягнуть ГКЧП, объявление КПСС вне закона, приостановление ее деятельности, опечатаны все здания ЦК КПСС, горкома и райкомов партии, Горбачев подал в отставку с поста генерального секретаря, предложил ЦК распустить партию. Ельцин быстро забирает под свою юрисдикцию ТВ и радио, запрещает до перерегистрации те газеты, которые ГКЧП не закрывал, объявляет о создании национальной гвардии и многое другое. 
Итог: мы избавились от ига компартии, разрушена старая административная система. Теперь даешь капитализм! К черту социалистическую ориентацию! Будем идти к нормальной жизни. Спасибо хунте за это.
Свобода в выборе работы, свобода работать, думать, ехать и т.д. Помнишь, как в «Четвертом позвонке», я становлюсь носителем частной инициативе.
Всем привет,
твой Миша".

В каком же состоянии надо было быть, чтобы так наивно предполагать, что вот, вот завтра, ну, послезавтра мы заживем в свободной, благоустроенной стране. Но скоро действительность меня отрезвила. Сейчас, когда я пишу, подобные события происходят на Украине.   

"9 ноября 1991 г.
Дорогие Люда и Рувик!
Спасибо за очень теплое, подробное письмо. Жили в Союзе и так пренебрегали эпистолярным жанром. Ограничивались поздравительными открытками, редкими телефонными разговорами и встречами. Думаю, что даже встречи менее информативны, чем письма. Все же бумаге доверяешь больше, так как лучше продумываешь то, что пишешь.
Итак, вы живете не просто, а мы готовимся к тому, чтобы жить очень сложно. Слава богу, что у вас скоро будет своя квартира и жизнь ваша будет постепенно улучшаться. Была бы только у всех работа.
У нас положение хуже. Прошел август, распался Союз, что привело к заметному снижению уровня жизни, ударило по прилавкам магазинов. Особенно в Москве. Зато Украина живет, но и там появились сложности – нет бензина, плохо стал работать автотранспорт, нет леса, бумаги, но в Донецке прилавки не пусты. Я был в октябре там и видел свободно лежащие куры (у нас их не было уже много месяцев), мясо (на рынке шикарное мясо стоит 12,50 руб., а в Москве в магазине 30 руб., но не такого качества), молочные продукты, подсолнечное масло (в Москве его нет вообще) и многое другое.
Был в гостях у Володи П. Даже они настроены на отделение от России. Его Надя уже дома говорит по-украински. Они убеждены (или их убедили), что Украина кормит всю страну. И это несмотря на то, что только у России положительный торговый баланс. Бог с ними!
Мне важно, чтобы я мог ездить туда к маме без визы, чтобы она могла свободно приезжать ко мне, чтобы мои деньги были деньгами и у них, чтобы я мог помочь маме приватизировать квартиру и пр., чтобы я по своей работе мог заключать договоры с шахтами Украины без всяких чиновничьих препон. Все это зависит от того, кто у них будет президентом. Правда, обнадеживает тот факт, что они подписали экономическое соглашение с Россией.
Наше положение можно охарактеризовать одним словом – цугцванг. Правительству надо что-то делать, т.к. с каждым днем становится все труднее жить. Исчезают самые необходимые продукты: куры, яйца, сахар, подсолнечное и сливочное масло, сыр, молоко, а теперь – хлеб. Усугубило ситуацию объявление Ельциным перехода к свободным ценам.
Объявление сделано, но вот уже две недели тишина. Другие республики к этому не готовы, высказываются тысячи опасений и справедливых. Нужны действия. Выбрать для нас что-либо безболезненное, на мой взгляд, невозможно. У нас нет частной собственности, есть монополия производителей, нет золота (всего 240 т на всех), куча долгов, спад производства на 20%, неразбериха в управлении. В такой обстановке «шоковая» терапия для нас будет очень болезненной.
Жена уже сейчас частенько плачет, т.к. не знает, чем кормить детей. А они, как назло, хотят есть чуть ли не каждый час. Мы на зиму запаслись картошкой, капустой. Это будет основная еда.
Введут карточки на хлеб, мясо и др. продукты. Как-нибудь протянем. Свободные цены не для наших доходов. Сейчас они экспериментально введены на некоторые продукты: копченая колбаса – 162 руб., кофе растворимый – 110 руб. банка. Нет, если в долларах, то это 1,5$ и 1$. Но где их взять?
Намечаются сложности с работой. Министерства угольной промышленности уже нет. Вместо него образовалась корпорация «Уголь России» , которая собирается поддержать «науку». Но на сегодняшний день она не зарегистрирована и не заключила с нашим институтом ни одного договора.
Завтра нам должны выдать предупреждения об увольнении. Если мы не найдем финансирования, то с 15.01.1992 г. я буду безработным с сохранением средней зарплаты в течение 2-х месяцев. И черт со мной. Устроюсь на любую работу, а если нет, то придется искать счастья не в России.
Жена – акционер. Их организация акционировалась. Им увеличили зарплату и, я думаю, перспективы у нее более обнадеживающие.
Сын то уезжает, то остается. Никак не может определиться. Занялся брокерской деятельностью. Что-то мажется, но денег пока нет.
В общем, «умерли – шмумерли, лишь бы были здоровы!»
Всем привет,
твой Миша".

"Июль 1992 г.
Дорогой Рувик!
Пока ты с Людой после пасхальной недели гуляешь по городу, утопающему в вечной зелени, мы тут места себе не находим. Все думаем, что ждет нас впереди?
А действительность такова. Цены в среднем выросли в 30 раз, а наша зарплата – в 10 раз (моя – в 8,5 раза и составляет 3400 руб.). Таким образом, мы обнищали в 3 раза. Это значит, что все деньги уходят только на жратву. Теперь принимать гостей по-старому с обильным питьем и едой очень сложно экономически. Но в магазинах есть много продуктов, что меня радует, так как стали меньше очереди. Сейчас очереди выстраиваются лишь за продуктами гуманитарной помощи, так как они дешевле отечественных.
Появились валютные магазины, где можно покупать товары за рубли, для чего есть обменные кассы. Например, в ГУМе товаров много.
Счастлив тот, кто имеет валюту. Любой ваш безработный со своим пособием у нас будет богачом, так как 1$ = 130 руб.  Например, чтобы поехать в Израиль на билеты туда и обратно надо всего 500$, а в рублях это более 50000, т.е. 15 моих зарплат. Тур в Израиль на 7 дней с полным пансионом – 900$.
Все эти цифры, соотношения говорят о дряхлости нашей экономики, о нашем низком уровне производства, низкой производительности труда. К сожалению, люди не стали лучше работать. Есть товары, продукты. Нужно зарабатывать деньги. Казалось бы – работай и зарабатывай. Так нет! Работай – да, а вот зарплату людям нечем платить, так как нет наличности. Ее наше жулье – предприниматели - усиленно умыкают, «греют руки». Ну, никак не получается, чтобы такой сильный стимул, как деньги (потребности у всех большие), сработал.
Правительство выпустило пятитысячные банкноты. Так такими банкнотами дают зарплату на несколько человек, которые затем мучаются с их разменом.
Да, еще много у нас чудес. Например, в Питере сдачу дают бельевыми прищепками.
Черт его знает, может быть через некоторое время производство, производительный труд станут во главу угла. А пока процветают лишь те, кто не производит, но торгует. Торгуют даже собой не только женщины, но и мужчины, в основном, студенты. Культивируется секс в любых формах и сочетаниях, даже публикуется такая реклама.
Страшно делается за детей, которые теперь много лишены (путевка в детский лагерь стоит моих 3-ех зарплат), слышат постоянные разговоры взрослых о деньгах, бизнесе, думают, что это главная ценность и растут духовно опустошенными и циничными. Вот беда, большая беда!
С работой стало более благополучно. Ее теперь слишком много: мы должны обслуживать и корпорацию «Уголь России» и Минтопэнерго России. Деньги платят и те, и другие. Но, чтобы увеличить зарплату, нужна дополнительная работа. Я ее ищу и, думаю, найду.
Всем привет,
твой Миша".

Ну, вот, прошло 25 лет, но до сих пор нет понимания того, что же произошло в августе 1991 г.? Можно ли было предотвратить развал СССР?
На этот счет сколько людей, столько и мнений!