Кукушки

В 32 минуты пятого я, как обычно, поднялся из-за стола, выключил кондиционер и запер за собой кабинетную дверь, хотя уже минут 20 сидел ничего не делая. Летний сезон отпусков вырисовывался во всей своей красе, жители временно не приходили, не беспокоили меня по всяким пустякам. И хотя до этого июнь сказался просто чумовым, приходилось выдавать с десяток разрешений на неделе, потом всё как-то затихло. Ушёл в отпуск мэр, ушла половина его советников. Даже извечный босс уже третий день как отдыхал в своём шале, жарил сосиски на барбекю. Я накинул пиджак, с предвкушением уличной духоты спустился вниз, на первый этаж. Улыбчивая рецепсионистка Рене всё ещё сидела на своём месте, просматривая какой-то ролик в YouTube. При виде меня она незамедлительно нажала на кнопку разблокировки входных дверей, хотя я с выходом повременил:
- T'en vas bientot avec?
- Bof, j'ai encore d'la job en chriss c'te soiree la...
- Pis tes vacances, Renee?
- Ah, m'a les prendre en aout, cher. Ca fit plutot a'c mon horaire estival.
Я улыбнулся в ответ:
- Tiguidou. Tout cas, prends soin du monde en mon absence!
- T'inquiete.
Попрощавшись, я вышел на улицу, на это ужасное пекло и сумасшедшую влажность. Меня тотчас охватил парник, в котором было затруднительно даже дышать. +36 без фактора humidex. Это, извольте, отвратительно! Быстрыми шагами я настиг машину, завёл её, но садиться внутрь опять же повременил. Тем временем к мэрии подъехал какой-то то ли потерявшийся, то ли непутёвый житель, пару раз дёрнул за дверь, затем принялся читать объявления. Я отошёл в сторону, за куст. Как же они все меня достали... Через минуту я решился сесть за руль.
Маленькие улочки Станстеда, как любого квебекского села, были похожи друг на друга. Любой чужестранец бы в два счёта заблудился в этом захолустье. Тем более, когда одна улочка выписывает на местности круг, другая в него упирается, а третья виляет туда-сюда, и, в результате, оканчивается тупиком. Но я знал маршрут, специально выбирал эту змеевидность прямым дорогам, чтобы поскорее добраться до дома. Вот мимо промелькнула арена Пэт-Бернс, разрешение для которой я выдал в прошлом октябре месяце. Неслыханный многомиллионный проект, на котором город конечно же наварил своё. Экономия на асфальте, материалах отделки, лифтах, даже на паре помещений. Католическое рождество встречать в этом здании было вдвойне забавно, когда главный пожарный инспектор Майк Маккенна, после третьей, начал делать замечание по, собственно, пожарной безопасности. Тогда я сделал вид, что ничего не слышу. Потом пустили шоу иллюзионистов с участием мэра, и все как-то замолчали. Да и босс в виде Санты не подкачал.
Трёхэтажный дом из папье-машэ. Да-да, это, по станстедовским меркам, особняк. Элитное жильё. Хотя бы потому что полы бетонные. Вот тут и должны жить чиновники, которые не хотят приобретать собственность. Припарковавшись в заднем дворе, я привычно вылез из авто, запер все двери, проверил их, затем, насвистывая Levels от Avicii, неспеша направился ко входу. Третий этаж, первая дверь направо. Не заперто. Это означало лишь одно: Света ждёт меня, Одесса на проводе. Первым делом подбежал Пушистот, прося очередной порции еды. Погладить нельзя - все руки будут в шерсти. Приходится только общаться. Снял обувь, разделся, насыпал коту корма, зашёл на кухню. Всё как положено. Тарелка с борщём, хлеб, приборы. Единочная порция накрыта. Я взял ложку и зачерпнул немного лакомства, не садясь. Потом закусил хлебом. Руки снимали с потного тела рубашку, расстёгивали ремень брюк. Затем я зашёл в ванную и принял душ, облочился в халат, вернулся на кухню и доел злосчастный борщ. Встал, вымыл посуду, очень глубоко зевнул. Проследовал в спалью, предварительно постучав. Там кондиционер работал вовсю, на небольшом лэптопе виднелось счастливое лицо тёти Эли. Отметая кота ногой, я вступил в комнату и громко поздоровался. Затем, правда, почти так же попрощался, сказал, что хочу отдохнуть. Вернулся в рабочий кабинет, разложил диван, включил кондёр и прилёг. За окном жужжали цикады. Спустя полчаса, когда я уже начал засыпать, вошла Света:
- Ты ел борщ?.. Представляешь, они зачаржили Никиту на 70 баков!
- За шо?
- Не декларировал горилку при ввозе. Обыскали, нашли бутыли в обуви.
- Так зачем он её вообще ввозил? Я ж ему сказал, что пусть едет так, холостым. Здесь можно смотаться в Чейзи, там всё, блин, есть!
- Та не, он не приедет...
- Почему?
- Сестра в Торонто рожает, ему некогда.
Я вспомнил Никиту и его назойливую сущность, насколько он неприятен как человек во всех смыслах. Последний раз, когда мы с ним здесь ходили по грибы, он конкретно хулиганил в лесу, затем прятался от патрулей за деревьями. Так поделом, наверное. Проблема в том, что эти чёртовы выходцы из Украины у меня уже в печёнках сидели, а деваться было некуда. Без женщины в целом я бы в этом захолустье не прожил. А местные - они не то. Хотя бы близкую по крови славянку, украинку... Даже если она слишком большая и страшная.
- А в Одессе как дела? Шо там у них?
- Та вообще... - начала было Света, но её очередную тираду прервал удачно спланированный телефонный звонок.
Звонил именно мой сотовый, межгородская связь с Монреалем. Этот рингтон нельзя было спутать ни с чем другим. Я быстро поднялся, чуть оправившись от резкого головокружения, вышел в коридор и схватил аппарат на декоративной тумбе. Подставил к уху, потом сообразил, что надо нажать на кнопку, и подставил во второй раз. Номер был легко определяем.
- Yeah?
- Hey Max! It's Derek!
- Oh, hi man! What up?!
- I, uh, listen... It's Heidi.
- Heidi? What's with her?
- Well, she... passed away recently. I...
- What?! What gives?
- Thyroid cancer. I'm sorry.
На некоторое время мной овладело забвенное молчание. На "Yoo-hoo?" с другой стороны телефона напрашивалось привычное русское "Ку-ку!" Кукование кукушки.
Кукушки - весьма интересные птицы. Они, как известно, подкидывают свои яйца в чужие гнёзда. Птицы-жертвы высиживают их, затем, когда рождается птенец, кормят его и заботятся о нём. Чужие родители, но воспитывают птенца как собственного. Обучают многим навыкам, ещё до оперения. Вкладывают жизнь в это чужое, но ставшее близким существо. Причём, порой неясно, является ли кукушонок действительно стопроцентно близким существом. Он выталкивает из гнёзд любые яйца, выкидывает "за борт", оставляя лишь собственные. В результате вырастает создание, которое, быть может, и не должно существовать и вовсе, но оно существует. Так выживают кукушки. О них мы узнали много интересного в биологическом кружке вместе с Хейди, из параллельного класса.
Хейди была весьма скромненькой евреечкой, она всегда мне нравилась. Этот носик с горбиной, который многие привыкли просмеивать "шнобелем" и "рубильником"... Самый красивый нос, выдающийся, и пусть они не глумятся. Её русые кудри ошеломляли меня, зелёные глаза, точь-в-точь как мои, ловили чужие взгляды и подолгу их анализировали. Она редко улыбалась, но эту улыбку нельзя было спутать с чем-то другим или забыть. Потом уроки физкультуры, шорты, ноги, покрытые женским пушком, да и вообще вся фигура... Мне хотелось схватить её, посадить на подоконник и легонько осязать весь габарит её неповторимого тела.
Хейди писала левой рукой, так как изначально училась письменности на иврите. И, пока другие ребята подтрунивали над ней, я восхищался этим. Говорят, школьная любовь - самая сильная, ведь она же и первая. Самое странное заключалось в том, что я так и не понял, были ли эти чувства взаимны. Хейди показывала мне ролики с еврейской музыкой, игру на скрипке, которая так ей нравилась. Она безумно вкусно готовила, ту же курицу (аспиринчик), да и не только. Любое блюдо - пальчики оближешь. Читала очень много книг, с ней было что обсудить даже многим учителям. Во всех планах, это была незабываемая девушка.
Но по складу ума, Хейди проявила себя лидером, организатором. В школе она участвовала практически во всех комитетах, училась на пятёрки и поэтому всегда, где могла, помогала учителям. Более того, она пользовалась популярностью у мальчиков за счёт своего интересного характера, и мало кто мог себе позволить издеваться над ней без внезапного возмездия с мужской стороны.
Потом, когда мы выпустились и оперились, Хейди выбрала жизнь в Израиле, за мужем её веры. Он был её старше и хотел детей. Больше мы с ней не виделись. И только теперь я узнал, что её скосил рак щитовидки.
Мной овладело желание умчаться в Штаты, забыв про всё. Повторить подвиг Керуака. Потому что только теперь я почувствовал себя свободным. Я более не зависел от этой сумасшедшей любви к ней, от любви, которая заставляет взрослого мужика делать глупости. Её больше нет. Теперь можно даже улыбнуться, сколь бы каверзно это ни звучало.
- Ты кудой, старче? - окликнула меня Света, видя, как я бесшабашно бросил трубку и направился к выходу, даже не переодевшись.
- Та, пойду пройдусь по лесу... Послушаю кукование кукушек.
- Чи зачем?
- Не зна, интересно, сколько мне жить ещё осталось.

18/07/2016