Оргии и рейтинги с индексами и Доуджонсами

                Подарок для моей любимой ведьмы Нади Толокно
     Укатившись колобочком от величайшей поэтессы современности, будущности и прошлости, я прикатился прямо к твоим ногам и, не теряя времени, решил загнать стих.
     - Мы бигуди кровавого рассвета,
     Война и мир и Филиппок,
     Как ты легко раздета,
     Ты не услышишь слово " йок".
     И мальчики кровавые в глазах
     Кишат еврейскими телами,
     И девочки чуть голые в руках,
     С замысловатыми башками.
     В руках грибного моряка,
     В очках, бородке и шинели.
     Нога. Еще одна. Рука.
     А вы чего хотели ?
     Мы вместо Рио в Кострому
     И шлем продажный " Оскар" на х...й,
     И не понять тебе и мне, ему
     Творящийся п...дец и ахуй.
      Я задрал голову выше и увидел воодушевляющее на дальнейшие подвиги зрелище : под задранной высоко - высоко алой шелковой ... Запарил, бля. Как эта шняга называется. Рубашка, что ли. Короче, вуматная такая вещица, гладкая на ощупь, облегающая все извилины и впадины, не скрывающая ничего, что радует. В общем, задрал и узрел. Ааажжжжж. Ништяк.
     - Кис - кис, - позвал я умильным голосом. - Подь сюды.
     Краем глаза я заметил какое - то шевеление, оглянулся и засек спрыгивающего с гамака мужика, стремительно извивающимся телом просачивающегося под дверь, затихшего там, с другой стороны двери, прислонившего ухо, жадно внимающего и, возможно, даже конспектирующего услышанное.
      - Муж ? - Утвердительно спросил я ведьму, лежащую с невинным видом. - Хочет истории про оргии ?
      - Муж в командировке, - лениво ответила она, - это Пряников. Но тоже хочет. Историй.
      - Ладно, так и быть, - решив быть великодушным и нежным, высокомерно согласился я, подкатываясь поближе к интересующему меня местечку, теплому и спокойному, но готовому взбунтоваться, взбеситься и еще, как минимум, десять вариантов перевода. - Пряников ! - Я гаркнул в направлении двери и он тут же вполз. - Слушай, раз хочешь историй. Мне по херу, я не жадный.
     Положив голову на живот ведьмы, закурил и приглушенным голосом начал.
     В истории не сохранилось имен братьев князя Рюрика, летопись содержит неверный перевод и явную глупость. Ну, какой, на хер, Синеус и Трувор ? Верная дружина, трувар, а Синеус - это, вообще, хер знает что, просто Никон, когда писал при свете лучины свой фундаментальный труд, мечтал о связи с отцом настоятелем, славившемся по всему Днепру и притокам его буйной волосней какого - то непонятного цвета. Ходили слухи, смутные и очень тайные, о караванах, поставляющих темными ночами ворвань, кукнар и индиго, о берущих мзду и лепту таможенниках, о басмачах с " Маузерами", много ходило всяких слухов, но суть не в этом, ее вообще нет, сути, как и смысла, во всей древне, средне и новорусской истории. Короче, мечтал Никон и сам не заметил, как перешел на высокопарный слог царя Соломона, все эти сосцы, ноги, руки, жопы, сиськи. Разврат. Очнулся и вымарал бред распаленного желаниями человека, но про синие усы вычеркивать не стал. Хер знает, почему, не стал и все.
     На самом же деле никаких братьев у Рюрика не было. " Это были сестры ! " - закричишь ты, Пряников, поглаживая руки и Шамиля Тарпищева и ошибешься. Ни х...я не сестры. Это были двоюродные дядья, дядя Ваха и дядя Лечи, истинные основатели государства Российского. Один пошел в Киев, другой в Москву, в Москве все деньги, вся сила и правда, а в Киеве только хохлы и куча амбиций.
     " И где же оргии ? " - взвоешь ты, Пряников, и снова ошибешься. От того ошибешься, что не подумавши. Ты глянь по сторонам и увидишь воочию. Самые натуральные оргии. Голимую порнографию, именуемую выборами, старых порнозвезд Жирика и Явлинского, тычащих обрезанными х...ми в развороченные за долгие эры использования по назначению анусы друг друга, горбатого и справедливого, пещерного человека - коммуниста, двухпроцентного урода и саму Баронову, курву и тварь. " Не хватает Ходорковского ! " - завизжишь ты, Пряников, и не ошибешься. В - натуре, не хватает. С ним было бы еще ржачнее.
      Морали не будет, мораль у сказок, а это была история, настоящая, не фальсифицированная. И в самом конце скажу то, что не хотел говорить. Привык я к тебе. Да и любовь никуда не денешь. Иншалла, короче, Надь, алилуй и нихт капитулирен.