Подвиг

Каждый героический поступок достоин восхищения, и память о нём должна жить в сердцах поколений.

В Дагестане принято говорить, что не Сталин наших людей в тюрьмы сажал и в лагеря отправлял. Конечно, сам он не приходил в аулы и не забирал людей на расправу. Но количественные разнарядки от руководимого им ЦК КПСС в обкомы и райкомы приходили, и это неоспоримый факт. А определять по этим разнарядкам, сколько человек в каком селе должно быть арестовано, местному активу особого труда не составляло. Делать это они умели хорошо.

В конце 30-х годов, в разгар сталинских репрессий, в высокогорном селе Саситли жил обычный человек, ничем не отличавшийся от остальных аулчан. Если, конечно, отличием не считать его умение писать и читать, благодаря чему он стал председателем исполкома села. Однажды ему пришла повестка с приглашением в местное управление НКВД. В те дни такие повестки получили практически все председатели исполкомов Андийского участка, и в назначенный день собрались они в Ботлихе. В обычном зале собраний их поприветствовал начальник НКВД и в своем выступлении сказал примерно следующее:

> «В наших аулах есть люди, ненавидящие советскую власть, поэтому тайно и явно вредящие колхозному строю. Они отказываются вступать в колхозы и делиться имуществом, несомненно, нажитым путем эксплуатации крестьян и бедняков. Наш великий вождь и учитель, руководитель Коммунистической партии и нашей страны Иосиф Виссарионович Сталин назвал таких людей кулаками и указал на необходимость искоренения этого классового врага на корню. Поэтому, товарищи, долг каждого из нас — выявить таких личностей и предать их социалистическому суду. Мы и другие наши правоохранительные органы провели в этом направлении определенную работу и подготовили соответствующие списки. Ваша же задача сейчас — поочередно выйти вперед и своей подписью подтвердить их».

Списки эти лежали стопкой перед ним на столе. Закончив речь, он начал по одному брать их в руки и громко называть названия сёл. Председатели исполкомов подходили и, молча, ставили свои подписи. При этом каждый из них старался не смотреть другим в глаза. Когда назвали село Хизри (так звали нашего героя), он встал и, обращаясь к начальнику и остальным, сидевшим вместе с ним, спросил: «Кто-нибудь из вас был в селе, которым я руковожу?» Ему ответили, что нет, не были. Тогда он сказал им следующее:

> «Мое село находится в таком месте, где вокруг видны одни лишь камни и скалы, и дома наши построены один над другим. Нет нормальных пастбищ для скота. Из-за скудости урожая и нехватки земли люди вынуждены искать пропитание на стороне. И, несмотря на все это, мы организовали колхоз, и ни один человек из моего села не был против этого. Здесь вы говорили, что в наших селах есть богатые люди, которые не хотят делиться и вступать в колхозы. Может быть, в других местах они есть, но в моем селе их нет и, по причинам, мною названным, не могут быть. Поэтому я не могу подписать то, что вы предлагаете».

В помещении, где шло собрание, на несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Очнувшись и, не зная, как иначе поступить с человеком, осмелившимся так непривычно и дерзко перечить ему, начальник НКВД махнул рукой и сказал: «Садись!».

Как говорится, плохой пример – заразителен. Следующим назвали село Анди, и председатель Андийского исполкома тоже решил выступить в духе Хизри, но не успел. По знаку начальника двое нквдистов подбежали к нему и, скрутив руки за спину, вывели из зала.

Дальше дело пошло как по маслу…

После собрания начальник приказал привести к нему арестованного андийца и, поблагодарив его за смелость, сказал, что вот так и нужно беречь своих людей, — и отпустил его домой.

История эта не выдуманная – её рассказали очевидцы. Последствием этого собрания стал арест нескольких сотен горцев, вина которых могла заключаться только в том, что они были лучшими людьми в своих сёлах. Завистники, стукачи и агенты один за другим вносили их фамилии в свои тайные списки и доставляли их в кабинеты нужных органов. Предположительно, в предложенном для подписи Хизри списке значились минимум 7–8 фамилий саситлинцев. Если бы он, испугавшись, подписал этот список, эти люди сгинули бы где-то на просторах бескрайней Сибири. Факты говорят сами за себя: из его аула ни одного человека, как кулака, органы не забрали. Но зато, как рассказывают, всем селом выходили поглазеть на то, как через их село гнали арестованных соседей...