Хрущев, кто он?

Подводя итог деятельности  этой своеобразной личности, необходимо помнить, что власть он получил благодаря необычайной смелости, проявленной при организации заговора против Берии; ведь найдись среди заговорщиков хоть один предатель, и стоял бы у стенки, как японский шпион, не Берия, а Хрущев.
 Это у меня отражено в публикации:
                «Смерть Сталина».
В политике нет определения преступности, как в обыденной жизни: "не убей" "не укради". В политике градация идет по понятиям:"свой" "чужой", "за" или "против". Захват Хрущевым власти не был бескровным, как продолжение смертельной политической схватки за право по-своему идти к коммунизму, в период 1954 – 1958 гг. (т.е. при Хрущеве и во время XX съезда) были осуждены за «контрреволюционные преступления» 9406 коммунистов, 283 из них были расстреляны только за то, что они могли оказаться «против», потому что при Сталине были безгранично «за». Революция продолжается.
 
   Хрущев, захватив власть, в первую очередь, провел политическую модернизацию страны, освободив колхозников от крепостной зависимости, инициировав им выдачу паспортов граждан Советского Союза, а, развенчав Сталина, он прекратил и практику превентивных репрессий, и таких высших руководителей, как Молотов Каганович, Маленков и Шепилов, даже за политические разногласия не объявил врагами народа, не расстрелял, а только уволил с работы.
   
  Побывав за рубежом, он провел индустриальную модернизацию страны, убрав с железных дорог паровозы, избавив города от угольной копоти, заменив в городских котельных уголь на газ.
Это у меня отражено в публикации:
              «Хрущевские инициативы модернизации.
Всю страну Никита Сергеевич переделал, но при этом сохранил структуру неограниченной самодержавной власти с марионеточной судебной и законодательной властью, при личной убежденности в победе для блага народов мировой пролетарской революции, и это предопределило его дальнейшую судьбу

             Деяния, метания, и крах Хрущева.
Помимо того, что Хрущев дал право на паспорт колхозникам, т.е. дал им гражданские права, увеличил отпуск по беременности, уменьшил продолжительность рабочего недели почти до европейского уровня, увеличил зарплату низкооплачиваемым и увеличил пенсии до значимого уровня, он в 1957 году совершает еще одну акцию для народа.
 Не для надстройки нашего государственного корабля, хотя и для нее тоже, а для чрева корабля, для машинного отделения, для паровых котлов, для корпуса корабля, для народа.
(Интересно: «он», «он», «он». Да, Россия всю многовековую историю была и остается самодержавной страной. Все её «парламенты»: царские думы, Верховные Советы и нынешние какие-то думы, были только бездумными говорильнями – они ничего не решали, они только слушали решения, которые принимал и принимает «он»).
31-го июля 1957-го года принимается постановление о начале массового жилищного строительства. Было организовано конвейерное производство пятиэтажных домов. Стены, перекрытия и лестницы производились на заводе, а на стройке шла сборка. Потом конвейер модернизировали для производства девятиэтажных домов.
Чтобы достичь массовости, проектировщики стремились к максимальной дешевизне строительства. До революции дома и квартиры состоятельных людей имели «высокие» потолки – не менее трех метров (кажется, три двадцать). Так вот революционеры заявили, что трудящиеся тоже должны жить во «дворцах» т.е. в  квартирах с высокими потолками, и была принята государственная строительная норма, что в капитальных домах высота до потолка должна быть то ли три, то ли три двадцать. Но таких дорогих прекрасных домов (Сталинок) строилось так мало, что все стали жить коммунами, где две, три, а то и четыре семьи занимали по одной комнате в этой прекрасной квартире, ставшей коммуналкой, и пользовались одной кухней, забитой индивидуальными кухонными столиками с примусами, керосинками, керогазами, кастрюлями, тазами для стирки, лыжами, санками, велосипедами, а если можно, то и в коридорах сундуки стояли. И один туалет на всех.
Хрущев решил: «не до жиру, быть бы живу». Потолки два пятьдесят. Дома только пятиэтажные, чтобы можно было обойтись без лифта. Кухни, прихожие, туалеты, ванные – все маленькое. Квартиры одно, двух и трех комнатные. Я даже удивился: зачем трех комнатные, две комнаты и то здорово (о том, что дети растут, я не думал). И в каждой квартире по одной семье!
Это была настоящая революция в интересах народа. Простые рабочие, простые инженеры, простые служащие стали получать отдельные квартиры со своей кухней, с ванной, со своим туалетом прямо в квартире, с отдельным входом в свою квартиру! Я в трамвае услышал высказывание, к кому-то обращенное: «Стыдобище какое – сартир прямо в квартире: тут люди сидят, а за стенкой сидит, трещит». Рита вспоминала (я этого не помню), что я первое время, когда жили с Нетесовыми, стеснялся, и в туалет бегал в свое общежитие. Так Хрущев перевернул всю нашу жизнь.
 Теперь вся страна выстроилась в очередь за «своими» квартирами. Квартиру давали насовсем – если бы я раздавил все иномарки самарских богачей, квартиры у меня не отняли бы. Параллельно было организовано кооперативное строительство в рассрочку (без процентов) за счет граждан по цене себестоимости строительства. Молодые специалисты, очередь которых была бесконечно далеко, могли, экономя на еде, на одежде, на развлечениях, пройдя меньшую  очередь кооперативного строительства, получить жилье одновременно с ветеранами – зарплата позволяла. Так получил Юра Тарасенко.
Кого еще из правителей России за всю ее историю, кроме Хрущева, по отношению к народу можно назвать Великим? Если Киев «Матерь городов русских», то Хрущев их отец – вся деревянная страна от Бреста до Владивостока, покрылась каменными многоквартирными домами. Ну что мне до «Величия России» Петра I или Сталина, если бы мне в той России места для жизни не было?
 
Первые годы правления Хрущева были триумфальными, – на эти годы пришлись (заложенные при Сталине) наши успехи в космосе. Триумфальным был беспосадочный перелет Хрущева из Москвы в Нью-Йорк на нашем громадном самолете ТУ–114 (переделанном  бомбардировщике сталинских времен –  ТУ–95). На американском аэродроме пришлось срочно доделывать трап, чтобы он мог дотянуться до двери прилетевшего гиганта – на публику это произвело впечатление. Наши ребята весело развлеклись с американскими стюардессами во время осмотра самолета, вытаскивая девчат из линолеума, проткнутого их острыми «шпильками». Был организован осмотр и простыми американцами. На экскурсантов производило впечатление, что у двигателя два громадных винта, которые можно покрутить, хоть в разные стороны, хоть два вместе в любую сторону. Но вот двигатели взрывают, и винты крутятся как надо, и поднимают этот гигант в небо.
Я помню то душевное потрясение, которое испытал, услышав по заводскому радио о полете Гагарина. Я полагал, что после запуска спутников пройдет много времени до полета человека в космос; т.е. для меня это было полной технической неожиданностью. Проистекала она от моего представления о том, что при посадке торможение будет осуществляться двигателем. Я не представлял метеорного торможения.
Я вышел из комнаты, чтобы побыть одному – настолько я был потрясен.
 Потрясен я был и другим: в фантастике о космических полетах жизнь современников этих полетов изображалась в просторных помещениях. Я не мог предположить, что космическая эра наступит раньше, чем будут уничтожены бараки. В моем представлении это будет совершенно другое общество – общество, которое будет так богато, что будет способное выделить на космос колоссальные ресурсы, а уж квартиры для трудящихся будет способно построить просторные, с высокими потолками и окнами на всю стену. А т.к. жили мы в то время примерно одинаково, то, предполагал я, и в дальнейшем одинаковость при движении к коммунизму будет всё более охватна, и в таких квартирах будем жить и мы. Хотя я в то время, заметим в скобках, уже понимал абсурдность постулата: «всем по потребности», но голодных-то нет, хлеб-то едим по потребности, Конечно, квартира не хлеб, но, подумал я, все же массовое строительство ОТДЕЛЬНЫХ квартир началось, пусть хоть на уровне хлеба для голодных. 
Сейчас, при реставрации капитализма журналисты и экономисты, нашедшие себе место в новом политическом строе, с издевкой пишут и говорят о «ХРУЩЕБАХ», господи, миллионы молодых людей сейчас были бы безмерно рады, если бы им дали бесплатную маломерную хрущевку.
Никто нам ордеров «на тарелочке с голубой каемочкой» не приносил. Каждый раз для смены квартиры надо было хлопотать, доказывать, ждать. Конечно, были очереди, но были и «сложившиеся обстоятельства». Двухкомнатную квартиру мы получили без особых хлопот, потому что трехкомнатная, в которой мы жили с Нетесовыми, пришлась по душе начальнику строительной организации на Управленческом городке – сыграли «сложившиеся обстоятельства». Правда, нас пытались выпихнуть в двадцати метровку из нашей пятнадцати метровки, но тут уж мы были непреклонны. А давать нам новое жилье все равно надо было, потому что нас было уже пять человек.
Со своими соседями: Ольгой Ильиничной, Константином Семеновичем и их детьми Наташей и Борисом мы жили прекрасно, стараясь сделать друг другу приятное, и боясь друг друга чем-либо огорчить. Ольга Ильинична помогала молодой матери – Рите не только советами, но и предложила при стирке пользоваться их  стиральной машиной, и во многом другом помогала. Мы со своей стороны старались вести себя так, чтобы не создавать по возможности неудобств своим соседям, которых мы считали хозяевами квартиры. И вот нам и Нетесовым дали по отдельной двухкомнатной квартире, и не надо стараться не огорчить чем-либо  соседей, не надо стараться быть аккуратными. Мы органически были не способны сознательно огорчать кого-либо, мы были естественно аккуратными, поэтому мы, живя с Нетесовыми, не чувствовали никакого стеснения.
Но когда мы оказались в своей квартире, мы поняли, что незримые, неосязаемые нити удерживали наши руки от неограниченно своевольных, неконтролируемых взмахов. Ооо, Великий Хрущев. Уж очень ему хотелось сделать народ счастливым.

Все в нем перепуталось: доброта и жестокость, недюжинный ум и наивность. Хотелось ему хоть маленький, хоть микроскопический шажок сделать в коммунизм, и на столах в общественных столовых появился бесплатный хлеб. Возьми за 3 копейки стакан сладкого чая, садись за стол и с этим чаем можешь съесть целую тарелку пшеничного хлеба – бесплатно (его оплачивали те, кто мог взять щи и котлетку, в стоимость которых входила стоимость всего хлеба). Не может быть в нашей стране голодных, которым на кусок хлеба не хватает, и у каждого была крыша над головой – хоть в общежитии.
Противно было, с точки зрения наивного коммуниста и наличие в стране, строящей коммунизм, ресторанов, где цены для «обеда» трудящимся были недоступны, и распоряжается Хрущев ресторанные цены в дневное время снизить до уровня столовских.

Хрущев, освободив личные хозяйства от налогов, дал толчок их развитию, но это уменьшило поступление продуктов животноводства  в заготконторы. Как и во время НЭПа, все пошло на внутреннее потребление. Рынки пополнились, а государственные магазины, с ценами, насильно удерживаемыми ниже уровня рыночных цен, опустели. Хозяева скотины в пригородах на корм скотине покупали крупы и даже хлеб. Пришлось убрать со столов «бесплатный» хлеб в столовых, а в магазинах какое-то время пришлось ограничить продажу хлеба в одни руки. На какое-то время исчезли из свободной продажи крупы – в частности не всегда можно было сварить манную кашку для детей. Сколько месяцев это продолжалось я не помню. А ведь надо было еще выполнять обязательства по поставкам хлеба в «братские» страны, и пришлось самим покупать хлеб за океаном, где, если что и планировалось, так планировались меры по ограничению производства. У нас все еще вожделенным был 100 пудовый «Сталинский» урожай, а в развитых странах уже обычным был урожай в 200 пудов. 
 Хрущев не мог поднять цены на хлеб, чтобы его не выгодно было скармливать скотине, и он решил, что в пригородах скотина вообще ни к чему, а чтобы восполнить потерю производства молока, надо развивать колхозное животноводство. Крестьяне слишком много времени уделяют своему хозяйству, в ущерб колхозному. Зачем в каждом крестьянском дворе иметь свою корову? Сколько времени надо потратить только для одной коровы!  Гораздо производительнее труд в колхозе – там одна скотница сразу за несколькими коровами ухаживает. О, Никита, он искренне считал, что, освобожденные от сталинского произвола колхозы завалят страну продуктами. Стойловое содержание, машинная дойка! И молоко, и мясо и овощи можно получить за трудодни в своем родном колхозе – только трудись. Да здравствует коллективный труд!… Будто не было предыдущих 30 лет. И стали у частников коров изводить. Обеднели и рынки, а магазины не наполнились.
Как рассказывала Ольга Ильинична, раньше в наш дом молоко молочница по квартирам носила. Теперь жильцы с рассветом побежали в очереди за молоком, а молочница пошла на завод уборщицей, и делилась с ней впечатлением: «Господи, два часа поубираюсь и те же 300 получу (т.е. до реформы 61-го). Да теперь силком не заставят опять взять на себя хлопоты с коровой». Это был большой удар по снабжению населения продуктами. 

 Никита побывал в Америке и бросил клич сеять кукурузу, чтобы развивать животноводство, и опять с перевыполнением плана. Так что крупы и хлеб в магазинах вдруг стали дефицитом, вероятно, не только из-за увеличения потребления, но и, возможно, из-за изменения структуры посевных площадей. Когда стало известно, что мы закупаем хлеб в Америке, бедный Фидель Кастро, для которого наш пример был тем пряником, которым он манил кубинцев, начал мямлить, что, мол, в СССР хлеба много едят – мыслимое ли дело «по 700 грамм». За рубежом смеялись: «Это, каким гениальным надо быть, чтобы довести Россию до того, что она зерно не продает, а покупает».
Корабль нашей страны по реке жизни надстройка ведет зигзагами, то в левый берег ткнется, то в правый, каждый раз садясь на мель. Кукуруза так кукуруза, но еще и призыв выращивать на зерно, чуть ли не до полярного круга, и, как всегда, с перевыполнением плана.