Сон Пупкина

И снился Пупкину страшный сон... Будто собрались все знавшие его близкие и не очень люди и даже просто откровенные зеваки в каком-то странном здании, очень похожем на старую католическую церковь, со множеством скамеек, заполненных людьми, и непонятным сооружением в виде аттракциона «белка в колесе» посредине. Стоять в нём невозможно, надо постоянно перебирать руками и ногами ржавые металлические поручни. Колесо, скрепя, крутится, а он, вспотевший Пупкин, бежит на четвереньках внутри по кругу под скрип и пересуды толпы... 
Посредине, за старым мощным дубовым столом, как за амвоном, восседала его давний критик Вера Степановна со стопкой его, Пупкина, произведений и что-то вдохновенно писала... И понял Пупкин, понял с какой-то холодной отчуждённостью, что это его сейчас будут судить, по всем делам его литературным... И заплакал, и больно стало ему от собственного бессилия и осознания общего непонимания его, Пупкина, душевных терзаний... Выскочил из этого пытательного снаряда «писатель в колесе жизни» и дурным голосом заорал:
— Ну, что собрались, вурдалаки!.. А самого-то главного и не ведаете, судьи хреновы!.. Как меня судить-то можно?! Ведь вот, пишу... А разве, скажите на милость, возможно всё время золотые орешки литературы лузгать и брильянтовые произведения на-гора выдавать?! Ведь сам знаю, что на одну приличную вещь — десять всякого говна выходит, самому читать стыдно... А ведь ещё как-то жить надо, да и покупают не всё подряд... Вот и скажите, что с этим добром делать, выбрасывать в корзину али нет... А ведь иной раз возвращаешься к этому самому дерьму и из него приличную вроде как вещь делаешь... Но кто оценит это, кроме меня самого? Кто? Вы, Вера Степановна, которая по своему косноязычию двух слов связать не можете и слово «гений» с тремя ошибками пишете, плебс наш доблестный, который, кроме диалогов, ничего не читает и авторские отступления за пустые пробелы считает и который вот это моё самое неудавшееся литературное говно за гениальные пассажи почитает?.. Кто судьи эти?.. Ведь тогда во всех собраниях сочинений надо бы безжалостно удалять все черновые варианты и откровенно слабые вещи, дабы автора не позорить — и, глядишь, от стопки томов останется тонюсенькая книжица!.. Вроде бы и так! Так нет... Иной автор за гениальную вещь считает то, что в здравом уме и на трезвую голову ни одна б…дь читать не будет. И наоборот, то, что случайно не выкинул или не сжёг, или друг-пидораст сохранил, остаётся на века его драгоценным «золотым творением», классикой жанра и предметом любования старых дев, а он, автор, застрелился бы сразу, коли узнал об этом... Так кто же на самом деле судья беспристрастный и честный?... Эх, вы!..
И он горько-горько заплакал, размазывая слёзы и сопли по лицу руками, испачканными чернилами и непосильной работой...

На этом Пупкин внезапно проснулся на мокрой от слёз подушке и натужно чихнул, так как в носу оказался хвост пристроившейся рядом кошки... «Ну и приснится же всякая дрянь», — неприязненно подумал он, переворачиваясь на другой бок и натягивая стёганое одеяло на оголившийся зад... Впрочем, жизнь неумолимо текла вперёд, не обращая на его, Пупкина, переживания никакого внимания...

Москва, 2012 г.