Азбука жизни Глава 6 Часть 44 Разоблачение

Глава 6.44. Разоблачение

— Вика, не спишь?

— Нет, Лукин. Что, боишься разоблачения? — ответила я, не отрываясь от экрана.

— Ничего я уже не боюсь, — его голос в телефоне звучал спокойно, почти отрешённо. — Просто вычислил, что тебя заставило…

— Заняться творчеством? — закончила я за него.

— Она ещё и улыбается, — услышала я лёгкий смех на другом конце провода.

— Не волнуйся, не продам Дине твоих секретов.

— Я был бы только рад, — сказал он серьёзно. — Прочитать мысли той шестнадцатилетней девочки. Это же… капсула времени.

— Тем более, что все мои художества теперь можно найти в интернете. Я не пряталась.

— Вот я и посмотрел на год издания.

— Я так рада, — призналась я, и это была чистая правда. — Что Олег с Владом сами всё опубликовали. А логин и пароль мне не дали и для себя не записали. Благословенная забывчивость.

— И ты их сейчас за это благодаришь?

— Да! Безгранично. Они сохранили то, что я, наверное, однажды стёрла бы в порыве взрослого перфекционизма или ложного стыда.

— Зная тебя, они всё и сделали именно для этого. Чтобы ты эти записи не смогла уничтожить. С чем тебя и поздравляю. Это твой фундамент. Его не перепишешь.

— Спасибо, — прошептала я. — Как поняла, у тебя много появилось вопросов?

— К тебе — никогда. Вопросов к тебе не было никогда, Вик. Я потрясён. Тем, как ты могла в таком возрасте… показать ту правду. Не подростковую, а взрослую, жёсткую. Ты смотрела на мир как хирург, но описывала как поэт.

— Вот по этой причине этот текст меня тогда и увлёк. Были муки — как расставить героев, как выстроить сцену, чтобы это «выгоднее» смотрелось. Но от правды… от правды уйти не удалось. Она всегда перевешивала. Надеюсь, понял, что в каждой строчке там — только моя улыбка. Горькая, но искренняя.

— Но читатель её не заметит, — сказал Лукин. — Он увидит боль, горечь, maybe даже цинизм. Улыбку разглядит только тот, кто тебя знает.

— Спасибо, — повторила я. За «maybe». За понимание.

— И ты уже осознанно понимаешь, почему второй твой редактор сказал, что своими текстами будешь вызывать раздражение. Как скальпелем по больному месту.

— Безусловно. Привет твоим милым родителям, которые, кажется, всегда понимали эту мою «хирургию» больше, чем ты.

— Сегодня тебе уже не возразишь, — снова рассмеялся он. — Но как же ты… разоблачаешь всех на своём сайте. Без жалости.

— Забыл, Лукин? — спросила я тихо. — Что и в жизни, одним своим присутствием, я провоцировала окружающих на честность? Или на ярость. Это одно и то же, если вдуматься.

— Думаю, что редактируя сейчас «Исповедь»…

— …мне бессонная ночь обеспечена! — закончила я за него и почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а от предвкушения. От встречи с той самой, шестнадцатилетней, беспощадно честной собой.

Разговор оборвался. Я положила телефон и уставилась на открытый файл на экране. Первые строчки дышали. Смотрели на меня. Лукин был прав. Это была капсула времени. И сейчас, взрослой, опытной, уставшей, мне предстояло не редактировать её, а расшифровывать. Снова встретиться с той девчонкой, которая не боялась писать правду, потому что ещё не научилась её бояться. И в этом был главный парадокс и главный страх: а смогу ли я, спустя годы, быть с ней так же честна? Или взрослая «мудрость» и осторожность всё-таки возьмут верх?

Экран светился в темноте. Бессонная ночь действительно была обеспечена. Но это была не бессонница от тревоги. Это была бессонница от диалога. Диалога двух меня — той, что была, и той, что есть. И Лукин, сам того не желая, стал на этой ночи первым, самым важным собеседником.

---