Азбука жизни Глава 6 Часть 44 Разоблачение

Глава 6.44. Разоблачение

— Вика, не спишь?
—Нет, Лукин. Что, боишься разоблачения? — ответила я, не отрываясь от экрана.
—Ничего я уже не боюсь, — его голос в телефоне звучал спокойно, почти отрешённо. — Просто вычислил, что тебя заставило...
—Заняться творчеством? — закончила я за него.
—Она ещё и улыбается, — услышала я лёгкий смех на другом конце провода.
—Не волнуйся, не продам Дине. Твоих секретов.
—Я был бы только рад, — сказал он серьёзно. — Прочитать мысли той шестнадцатилетней девочки. Это же… капсула времени.
—Тем более, что все мои художества теперь можно найти в интернете. Я не пряталась.
—Вот я и посмотрел на год издания.
—Я так рада, — призналась я, и это была чистая правда. — Что Олег с Владом сами всё опубликовали. А логин и пароль мне не дали и для себя не записали. Благословенная забывчивость.
—И ты их сейчас за это благодаришь?
—Да! Безгранично. Они сохранили то, что я, наверное, однажды стёрла бы в порыве взрослого перфекционизма или ложного стыда.
—Зная тебя, они всё и сделали именно для этого. Чтобы ты эти записи не смогла уничтожить. С чем тебя и поздравляю. Это твой фундамент. Его не перепишешь.
—Спасибо, — прошептала я. — Как поняла, у тебя много появилось вопросов?
—К тебе — никогда. Вопросов к тебе не было никогда, Вик. Я потрясён. Тем, как ты могла в таком возрасте… показать ту правду. Не подростковую, а взрослую, жёсткую. Ты смотрела на мир как хирург, но описывала как поэт.
—Вот по этой причине этот текст меня тогда и увлёк. Были муки — как расставить героев, как выстроить сцену, чтобы это «выгоднее» смотрелось. Но от правды… от правды уйти не удалось. Она всегда перевешивала. Надеюсь, понял, что в каждой строчке там — только моя улыбка. Горькая, но искренняя.
—Но читатель её не заметит, — сказал Лукин. — Он увидит боль, горечь, maybe даже цинизм. Улыбку разглядит только тот, кто тебя знает.
—Спасибо, — повторила я. За «maybe». За понимание.
—И ты уже осознанно понимаешь, почему второй твой редактор сказал, что своими текстами будешь вызывать раздражение. Как скальпелем по больному месту.
—Безусловно. Привет твоим милым родителям, которые, кажется, всегда понимали эту мою «хирургию» больше, чем ты.
—Сегодня тебе уже не возразишь, — снова рассмеялся он. — Но как же ты… разоблачаешь всех на своём сайте. Без жалости.
—Забыл, Лукин? — спросила я тихо. — Что и в жизни, одним своим присутствием, я провоцировала окружающих на честность? Или на ярость. Это одно и то же, если вдуматься.
—Думаю, что редактируя сейчас «Исповедь»…
—…мне бессонная ночь обеспечена! — закончила я за него и почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не от страха, а от предвкушения. От встречи с той самой, шестнадцатилетней, беспощадно честной собой.

Разговор оборвался. Я положила телефон и уставилась на открытый файл на экране. Первые строчки. Дышали. Смотрели на меня. Лукин был прав. Это была капсула времени. И сейчас, взрослой, опытной, уставшей, мне предстояло не редактировать её, а… расшифровывать. Снова встретиться с той девчонкой, которая не боялась писать правду, потому что ещё не научилась её бояться. И в этом был главный парадокс и главный страх: а смогу ли я, спустя годы, быть с ней так же честна? Или взрослая «мудрость» и осторожность всё-таки возьмут верх?

Экран светился в темноте. Бессонная ночь действительно была обеспечена. Но это была не бессонница от тревоги. Это была бессонница от диалога. Диалога двух меня — той, что была, и той, что есть. И Лукин, сам того не желая, стал на этой ночи первым, самым важным собеседником.