Каменный Лог. главы 5-6

ГЛАВА 5.

Пожирая шаурму и мысленно матерясь, Олег набирал в поисковике Люду Ветлугину. Если маскулисты прокляли тебя, придётся обращаться к ультрарадикальным феминисткам.
 Люда оказалась повзрослевшим вариантом ламповой тян, мечты малолетних девственников мехмата. Худенькая красивая девушка с косой в очках. 
 Олег залогинился вконтакте с аккаунта «Евстигней Эонов» и набрал сообщение:
 «Здравствуйте, сударыня. Знаете ли вы Елену Г.? Она вредит феминистскому движению, я хочу помочь вам с ней разобраться».
 «Ты мужик или квирасня?» — мгновенно отозвалась Люда. Она подрабатывала на университетской кафедре, и времени на переписку у неё было сколько угодно.
 «Я мужчина, гей. Елена пыталась меня изнасиловать. Ведь вы, феминистки, за ЛГБТ?»
 «Изнасиловать? О как! Быстрые страпоны у тупых грязных х**сосок, б***ь. А к лесбийскому сексу я отношусь не лучше, чем к гетерастии. Он скопирован с мужского доминирования над тупой бабой».
 «Так вы не лесбиянка, Люда?»
 «Тысячу раз — нет. Орите с утра до ночи про мою лесбофобию, но я ненавижу лесбосекту всей душой. Скопище мизогинной школоты и таких же паскудных тёток!»
 «Отлично. Давайте объединимся против Елены! Говорят, у вас есть ведьминское зеркало...»
 Люда отхлебнула чаю из кружки с котиком.
 «Олег, не стыдно пидору опущенному, у которого из пасти ссаками любовничка смердит, обращаться к приличной женщине после того, как он вывесил на странице женоненавистнические стихи?»
 «Олег?.. Вы что-то путаете, меня зовут Евстигней».
 «Пидор, когда подписываешься е***утым именем, но вешаешь собственные фотки, будь готов, что их пробьют по яндексу. Я уже вышла через него на твой ЖЖ. Дорогой, настоящие феминистки не защищают геев и трансов».
 Олег закашлялся, подавившись остаткам собачатины. Ему стоило огромных усилий воли не послать Люду нахуй. Никогда в жизни сатанист не держал себя в руках так долго.
 «Люда, но вы же сами писали, что ваша задача — натравливать гомофобов на трансов и феминисток третьей волны. Сам сатана послал меня к вам, чтобы выполнить ваши желания».
 «Сатана послал тебя нахуй, идиот, который во время уроков информатики давал очко гопникам в туалете. Ну, что ты можешь мне дать?»
 «Люда, ты заебала. Я вижу, — Олег открутил крышку от очередной «Оливарии», — что ты ненавидишь всех и вся почти так же, как я. Давай поженимся — мне уже пора. Батя и брат весь мозг вынесли. В Беларуси теплее, чем в вашей Сибири. Я буду по мальчикам, а ты типа моя ширма. В свободное время про радфем хоть упишись. Мне похуй. Главное, чтобы готовила мой любимый крабовый салат».
 «Отвали. Не знаю, как с тобой общаться: по-человечески ты не понимаешь, а язык бульбашей и кольчатых червей мне не знаком».
 Сатанист выдержал паузу. Он не ожидал, что женщина проявит к загсу такое постыдное равнодушие. Люда сломалась первой:
 «Ладно, ничтожество, что у тебя в загашнике? Пароли от лесбоящиков и сообществ жополибфема? Публичный ключ? Переводы радфем-матчасти, которые больше нигде не найти? Деньги, наконец?»
 На этой неделе Олег заработал двести тысяч белорусских рублей и планировал отдохнуть от рерайта — поиграть, поохотиться. Сибирячка крошила его планы, как сухой хлеб. Сатанист понимал: пустыми обещаниями она сыта не будет.
 «Что молчишь? Сейчас я тебя забаню, и ты сможешь дальше наслаждаться папашиным х**м у тебя в анусе. Номер карты Сбербанка...».
 Выругавшись, Олег перевёл садистке почти всю зарплату.
 «Ура! — ответила Люда. — Сейчас на твоём компе откроется чёрный браузер. Введи в окно пароль, который я тебе скину — будет тебе волшебная следилка. Но действует она недолгое время. А ещё — поскольку я против зоошизы, то и зоошиза против меня. Проклятые коты что-то задумали и могут прекратить передачу данных. Не тревожься: жрать будет нечего — заработаешь жопой. Ведь вы, пидорня, за легалайз». 
 «А до какого числа действует пароль?» — спросил Олег. Но тут Люда взвизгнула от ужаса: в одно из её сообществ пришёл трансгендер. Надо гнать.
 Заодно красавица забанила и Олега — разговор и так затянулся.

ГЛАВА 6.

Елена проснулась от холода. Уже не впервые кот крутил лапкой регулятор нагрева. Так и есть — убавил температуру до пяти градусов. Закатное мартовское солнце золотило пушистую шерсть животного, сидящего на клавиатуре ноутбука.
- Что же с тобой делать, котик? — спросила Елена. — Ты совсем как Рома — сеешь повсюду хаос. Ламповый шнур зачем выдернул?
 Кот привстал и посмотрел на экран, в правом нижнем углу которого сиял чёрный перевёрнутый треугольник. Люди редко способны различать тайные зеркала, но коты могут не только слышать неуловимый для человека ультразвук, но и видеть порталы. Как бы её предупредить?
 Она должна понять, думал кот. Догадалась же она, что нужно мыть миски дважды в день и насыпать именно древесный наполнитель. Но люди всё равно тупые. Кот наступил на клавишу «6» с расчётом, что в вордовском файле отобразится «666». Как-то он простоял на цифре слишком долго, и хозяйка ничего не поняла. Какая у этих созданий несовершенная знаковая система!
- Подозрительно это выглядит, котик, — сказала Елена. — В Беларуси сатанист, я помню. Но я же не могу взять тебя с собой, чтоб ты меня охранял. Автостоп — не для существ твоего вида. Одна женщина возила с собой кота, а потом он упал с десятого этажа. Никакой заботы — ни о свободе выбора, ни о москитной сетке.
 Кот прислушивался. Он знал об эзотерической «воздушной дороге» голубей-маскулистов и ждал шороха их крыльев за окном. Это был профеминистский кот. Когда он жил при супермаркете, мужчины обижали его, а женщины кормили. Так сформировались политические убеждения животного.
 Зачем тебе ехать к Роме, мрачно спрашивал кот. Я не хочу в такси. Не хочу на передержку. Я хочу спать на гладильной доске.
- Если мы с Ромой съедемся, ты будешь получать вдвое больше еды, — сказала Елена.
 Разумеется, их беседа с котом велась мысленно. Только белорусские сатанисты разговаривают с животными громко и в присутствии ментов.


Стояла глубокая ночь. По частному сектору, надвинув капюшон на бесформенные серые брови, тащился Олег. Наконец он остановился и вытащил из кармана баллончик с краской.
 Перед ним красовались металлические ворота хостела, где Елена забронировала номер.
 Лишь бы менты не прикопались, думал Олег.
- Эй, брательник, — послышался хриплый голос, — есть закурить?
 Какой-то забулдыга. Ростом сатанисту по плечо.
- Не курю, — гордо ответил Олег.
- А что стоишь тут? В гостиницу не пускают? А ты позвони.
- Просто стою, смотрю, нельзя?
- А вдруг ты вор? Вон из кармана что-то достал.
- Нахуй пошёл! — рявкнул Олег и быстро поп***овал прочь. Придётся рисовать заглавные буквы заклятья на стене ремонтируемого здания. Ветер неохотно шевелил сетку, прикрывавшую несущие балки. Сатанист вывел зелёной, как волосы Елены, краской: «F.C.D.M.».
 Что это значит? Тайна сия велика есть.
 Олег кинул баллончик за импровизированный забор и собрался на Курасовщину, костеря закрытое метро, но перед ним вырос мент.
- Молодой человек, это что за вандализм?
 Местный торчок был по совместительству милицейским стукачом, но Олегу вечно не хватало времени забуриться в граффити-движ, и он многого не знал. 
 Сатанист пришёл в бешенство. Он планировал не только ухуярить стены формулами, но и подстеречь Елену возле хостела, а вон оно что. Да и денег на штраф почти не оставалось.
 Может, это к лучшему, осторожно спросил внутренний голос. Не придётся сталкиваться с Романом. Ростом-то он не меньше тебя.
 Таков выбор белорусского отморозка. Или конфликт с анархистом, или менты.   

В половине пятого утра уже светает, но дорожные менты, затормозив рядом с Еленой, осведомились, почему она голосует без фликера. Елена ездила по трассе Е30 больше десяти лет, и это была первый подкоп под методы её автостопа.
 Она знала, что ментовские правила в этой стране ужесточились. Всё-таки белорусы первыми запретили ночную продажу спиртного. А там и голосование без светящейся полосы подпало под п***у. Скоро начнут штрафовать за выход из дома без шапки до первого апреля включительно.
- Девушка, возьмите фликер, — сказал лейтенант. Серебристый прямоугольник сиял, как богатый внутренний мир неформала. — На этом участке больше десяти летальных исходов за последний год. Если признаёте вину, заплатите в ОВД Ленинградского района всего двести десять тысяч. Нашими, конечно, деньгами.
- С собой всего шесть тысяч вашей валютой — на метро, — сказала Елена.
 У мастеров автостопа нервы крепкие. Это даже белорусская милиция чует, словно запах горящего леса.
 Лес, конечно, не горел. Тлел ком бумаги в урне возле заправки. Дым постепенно принимал очертания духа социальной войны.
- Понимаю, в участок вы не пойдёте, — сказал мент, внезапно ощутив усталость. Ему захотелось домой — выпить водки и спать.
- У меня российский паспорт, я тут проездом, — сказала Елена. В машине было тепло. Согреюсь, хоть какая-то польза, решила она.
- Заплатите, когда в следующий раз будете пересекать республику Беларусь.
 Елена вышла из машины, прикрепив стикер к рукаву. Дух социальной войны следовал за ней, как белые фигуры — за героиней Артура Мейчена.         

- Отцу позвоните, он деньги отдаст, — сказал Олег. — Я официально не работаю.
В яйцах будто осели камни. К кому обращаться не хотелось, так это к папаше. Олег даже посвятил ему стихи:

Громко батя в сортир стучится,
Выбить двери грозится гирей.
Старый батя, твой мозг – водица:
Я в астрале, а не в сортире.

Я не сын твой, а гей-икона.
Я ловлю в унитазе звёзды
Вдохновенья. Поссы с балкона.
Кто увидит тебя? Щас поздно!

Я наелся колёс, мне тошно!
Я с приветом? Ты сам с приветом!
Бог осудит тебя за то, что
Ты мешаешь творить поэту.
 
А хуле делать? Каким тебя демиург наградил отцом, такой и появится.
- У вас вторая административка за последнее время, — сказал участковый. — Да ещё и не работаете. В стране вообще-то закон о тунеядстве принят.
- Я работаю, — в отчаянии сказал Олег. — Только неофициально. Занимаюсь рерайтом.
- Чем-чем?.. Посидите пока. Стационарный телефон для протокола запишите.
 Не спать, убеждал себя сатанист, только не спать. Они продержат меня до утра, но днём я должен добраться до хостела.

Елена сразу обратила внимание на недостроенные дома в зеленоватых завесах, напоминающих то ли вуали, то ли водоросли, и стрёмные надписи на стенах. Смысл большинства из них от неё ускользал. Что, например, такое «F.C.D.M.» — фанаты минского «Динамо»? Елене чудилось в этой надписи двойное дно, будто аббревиатура на самом деле расшифровывается иначе.      
 В хостеле она сразу почувствовала себя плохо. У некоторых белорусов — приятная манера чихать в метро, не прикрывая рот рукой, и Елена решила, что подцепила заразу. Она выпила парацетамола, но лучше не стало. В голове пели е***утые голоса:

Я в большом аду родился,
От большой ады умру.
За ады я буду биться,
Пасть порву за сатану.

Скоро должен был приехать Рома. Пришлось написать ему сообщение: «Купи панадол и разбуди меня».

- Ты чо быкуешь, лошара?  — с русским акцентом спросил сержант. Оба мента  рассматривали Олега, как батрахиологи — змею.
 Понаехало москалей, подумал сатанист.
- Ну как чо? — Надо было фанатский шарф купить, мысленно ругался Олег. Но жаба задушила. Теперь не поверят. — Мрази «Динамо» засрали. Я поддерживаю клуб, но для милиции мы обуза на шее, мы страшные бандиты и приходим на стадион бухать.
 Надо сказать, мизогинное заклинание изобрёл бывший фанат-маскулист после того, как увидел на экране женскую футбольную команду. На заборе любого крупного города можно написать аббревиатуру, означающую и энохианское проклятье, и «клуб урюпинских бегунов». Главное — не вызвать вместо Айвасса, диктующего правильные слова, дух социальной войны.
- Да не п***и, — сказал сержант. — Недавно ваши еблоиды омоновца матом поливали, что он  им сделал, не пойму. Им нормально сказали, чтобы они не ругались, так они на ОМОН накинулись и трибуну свою подожгли.
- Я не жёг ничего! — возмутился Олег. — Я пишу на заборе, защищая честь нашей великой родины.
- А работать когда собираешься?
- На полный день пока устроиться не могу. Я болею.


Рецензии