Азбука жизни Глава 8 Часть 44 Страшно за умных и д

Глава 8.44. «Страшно за умных и доверчивых...»

— Ты почему так рано? — спросил дедуля, замечая меня в полумраке гостиной.
—Все неожиданности жизни вдруг собрались в один тугой клубок, не дают спать, — призналась я. — Открыла страницу и наткнулась на мысли одного автора. Он написал: «Страшно за умниц и доверчивых. Живут-то они в среде обитания. А там столько грязи. Мы должны думать обо всех. Оздоравливать ОБЩЕСТВО, а мы своих прижали к груди и держим. Языки, танцы, музыка… А за руки взяться не хотим. Совет можно дать? Озаглавьте главы. Легче будет выбирать читателям. Ведь каждая глава — это маленький рассказ, правдивый и достоверный. Успехов!»
—Уже заглянул, Александр Андреевич, на мою страницу? — улыбнулась я. — Когда мы вчера прилетели в Москву, ты сразу уединился в кабинете с Вересовым, а меня детки уговорили проехать на нашу любимую площадку. Там их две: одна с тренажёрами для детей и взрослых, другая — с горками для малышей. Их соединяет узкий проход в кустах. Пока светило солнце, я сидела на лавочке и читала. Потом солнце спряталось, а я перешла в этот проход и продолжала читать, расхаживая туда-сюда и поглядывая на детей. И вдруг — очень сильный удар в грудь. Я его до сих пор чувствую.

Я замолчала, вспоминая тот момент.
—Поднимаю глаза — передо мной, в трёх метрах, стоит шкет лет пяти-шести и смотрит, как я отреагирую. Для меня это было полной неожиданностью, но я заговорила с ним спокойно.
—И он правильно воспринял? — спросил дедуля.
—Я его не наставляла. Я… удивилась. Сказала, что на моём месте мог оказаться ребёнок, и такой сильный удар мог бы его покалечить или даже убить. В его глазах было искреннее, глубокое смущение. Он извинился несколько раз.
—А ты в этот момент уже, забыв о нём, стала думать о том, какой мишенью бываешь для взрослых. Для тех, кто не хочет принимать тебя такой, какая ты есть.
—Верно, дедуль! — рассмеялась я. — Ты что, уже заглянул в журнал моего смартфона?
—А ты ещё улыбаешься?
—Да. Потому что ребёнок мгновенно осознал, когда увидел мою реакцию. Не злорадство, не гнев — а чистое удивление и вопрос.
—Почему так думаешь?
—Он потом, в смущении, обегал кусты, лишь бы не пересекаться со мной, когда я случайно на него взглянула.
—Вот здесь ты и сравнила его с большими тётями и дядями?
—Да. Насколько же трудно объяснить ту злобу и зависть, которые направляют на тебя взрослые, их ехидство, их яд. В таких случаях они теряют всякий здравый смысл, ненависть закрывает им глаза. И они готовы тебя испепелить. А ребёнка, если вовремя остановить, ещё можно повернуть. Он может измениться. Не будет повторять дурного.
—И как бы ты назвала эту главу, если бы писала о вчерашнем дне?
—«Мишенью», дедуль. Так что влияет на нас не только генетика и среда, но и чрезвычайные обстоятельства. Внезапные.
—В которые ты постоянно попадаешь?
—Спасибо, что правильно понял! — кивнула я. — Если этим мальчишкой двигал просто азарт — перед ним была идеальная мишень, ведь я держала книгу ниже груди. И он попал в десятку. Но моё удивление, а не возмущение, вызвало в нём не торжество, а стыд. В тот миг я вдруг ясно осознала, сколько в некоторых взрослых накоплено ненависти — ведь они не могут контролировать даже собственные эмоции, выплёскивая жестокость.
—Это, Виктория, от глупости, — тихо сказал дедуля. — Глупости, которая вечно требует к себе внимания. А ум — молчит, наблюдает и, если надо, — просто удивляется. Как ты вчера.