Голос

Он никогда не упускает случая, чтобы посмеяться надо мной. Любая моя оплошность вызывает в нём бурю эмоций, и он незамедлительно осыпает меня насмешками. «Безмозглая корова» – его излюбленная тема.

Сегодня, когда я утром опоздала на служебный автобус, он изощрялся как никогда:
 – Та-ак! И зачем это нам понадобилось в новые туфли рядиться? Главное, на антресоль полезла, весь шкаф перерыла, а коробка-то внизу стояла. Так хотелось выпендриться! Вот и выпендрилась! Давай-давай, топай теперь на трамвай, кандыляй на своих каблучищах!

Ой, а кто это у нас так резво бежит? У-тю-тю-тю-тю! Ручкой красиво так помахивает, каблучками, как лошадка цирковая, поцокивает! Торопится! Не жмут ботиночки? Дура, посмотрела бы на себя со стороны – на месте же топчешься!

А что же это мы мелочь не приготовили? – не унимался он. – Безмозглая корова! Вот и ройся теперь в сумке, ищи свой кошелёк под презрительным взором кондуктора.

И продолжал издеваться: – Ой, а пяточку-то уже перцем жжет? Ну тебе не привыкать, платочек носовой подложишь. Новые туфли – это тебе не халям-балям! Это серьёзно! А ты думала?

Я решительно протиснулась к окну, «окопалась» там, как собачонка с подбитой лапой, и безнадёжно поняла, что опоздаю.

Он не отставал: – А начальник-то суро-ово так посмотрит! А бухгалтерша-то ехи-идно так улыбнётся!

– Заткнись, а? – не выдержала я. – Мне и так хреново! Нет чтобы ободрить и поддержать… Всё! Я исключаю тебя из своей жизни!

Наверное, я сказала это вслух – нависающий надо мной мужик испуганно отшатнулся.

Голос замолк, и я весь день тихо радовалась, как ловко я заткнула его.

Вечером в магазине, прихрамывая и, конечно же, с носовым платком под ободранной пяткой, я подошла с корзинкой к кассе.

– Сметану ещё хотела, – вдруг «включился» он.

– Ой! – я метнулась к молочной витрине. – А я думала, ты обиделся и не придёшь больше.

– Ха!