А есть ли корни у корня зла?

От жены начало греха,
и чрез нее все мы умираем.
Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова 25-27
Можно ли сказать, что… Божественная Мать – черная?
Небо   не имеет цвета, но, если посмотреть на него
из глубокого колодца, оно кажется черным.
Провозвестие Рамакришны


Удивительно, как ускользнул от внимания ветхозаветного мудреца тот факт, что мы через женщин, вообще-то, в большей степени рождаемся. В связи с этим представляется весьма любопытным, как получилось, что спорное, мягко говоря, утверждение о том, что женщина – корень зла, сосуд греха, и прочее, и прочее, стало восприниматься практически аксиомой (правда, в основном, мужчинами). Причем - на всех уровнях мировоззрения – и обыденного, и религиозного, и – научного, так как все чаще мы видим попытки научно обосновать вторичное положение женщины в социуме. Но я здесь хотел бы обсудить не столько спорность тезиса, сколько его происхождение, и попытаться понять, насколько он обоснован. Вопрос заключается в следующем: почему же так часто практически ставится знак тождества между женщиной и злом? Есть ли объяснение самому этому явлению, можно ли увидеть его объективные причины? И, что важно, причины не в женщине заключающиеся, а, скорее, в том, как именно традиционно ставился вопрос: «Кто виноват?», ведь все мы прекрасно знаем, что инструмент исследователя определяет результат.

Прежде всего, я предлагаю выбраться из колодца, в который мы сами себя загнали (и о котором говорит Рамакришна). Быть может, указанная выше точка зрения является просто-напросто следствием узости взгляда? Попробуем взглянуть шире. 

Итак, для начала нужно, пожалуй, в рамках доклада договориться о терминах. И первое, о чем надо сказать – что же есть зло. Но не в смысле понимания его мировой философией – тут и уже написано, и можно «ещё не том, не три, не пять, а десять томов написать»… Важно, что же подразумевается под злом, когда мы утверждаем, что корень его – женщина… Что ж, сошлемся  на Библию, поскольку очевидно, что, по крайней мере, в Европе, эту позицию активнее всего разрабатывало и внедряло христианство. Итак, Книга Екклесиаста,  7-26: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы»… Думается, что именно в этом изречении, если позволите, и заключена, по меньшей мере, половина корня зла… О чем же идет речь? О свободе. В самом деле, наивысшей ценностью для человека всегда была свобода. Зло же – это то, что связывает. Но: если присмотреться внимательнее, возникнут несколько «Но».

Во-первых, в самом обыденном понимании сразу нужно бы сказать, что подобные претензии к женским сетям очень часто являются просто-напросто признаком слабости, в которой мы, впрочем, честно признаемся. Кстати, слабость эта проявилась уже в Адаме, свалившем, как вы помните, вину за преступление вначале на Еву, а затем и на самого Бога: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел»… То есть, проще, разумеется, видеть зло вне себя, хотя сказал же Василий Великий: «…не доискивайся зла вовне, не представляй себе, что есть какая-то первородная злая природа, но каждый да признает себя самого виновником собственного злонравия» (Беседы на Шестоднев, 2). То есть эту сторону можно назвать психологической предпосылкой обсуждаемого  взгляда.

Были, разумеется, предпосылки и социальные.  Второе соображение заключается в том, что вообще-то, оглядываясь на историю, мы видим, что на всем почти ее протяжении значительно больше мужчин были несвободны женщины! И, казалось бы, кому же и предъявлять счет, как не им? Но, по словам Григория Богослова, законодателями были мужья, а потому и законы обратились против женщин…

Третье. А может ли вообще человек быть источником, порождением добра или зла, то есть мировых начал, если сам по себе человек вторичен?.. Тогда нужно было бы признать, что любая женщина – Богиня Кали, по крайней мере, если уж она способна порождать мировое зло… Я уж не говорю, что коли все мы были рождены от женщины, выходит не слишком лестно для человечества быть порождением сосуда мирового зла…   Но,  если говорить серьезно, то же самое христианство утверждает, что «Зло не есть какая-либо сущность; но потеря добра получила название зла» (Блаженный Августин). О граде Божием, XI, 9). Но не может что-либо вмещать нечто, не обладающее собственной сущностью, а являющееся лишь недостатком чего-то другого. Кроме того, именно по христианским представлениям,  человек тем-то и отличается о животных, что он единственный обладает свободной волей, а, следовательно, и известной независимостью, как от добра, так и от зла. Человек, в некотором смысле, вне этих категорий, он способен быть «сторонним наблюдателем» и свободно принимать сторону того или иного. Собственно, и Василий Великий говорит, что зло – состояние души. Да и, в конце концов,  «Да» и «нет» далеко ль отстоят друг от друга?! Добро и зло во многом ли различимы?!» - Дао  дэ  цзин, стих 20. (Перевод И.С. Лисевича)

К чему же мы пришли? Как минимум, мне представляется, можно сделать первый вывод: не может в принципе никакой человек, будь то мужчина, или женщина, нести в себе злое начало просто в силу, как собственной природы, так и в силу природы самого зла.

Теперь же хотелось бы, отстранившись несколько от социума, взглянуть на этот вопрос, скажем так, с высоты космической, вневременной. Вообще говоря, можно без преувеличения сказать, что Человечество рождено Женщиной – не в индивидуальном плане, а в коллективном, социальном; то есть, Женщиной рождена человеческая история. «Душа природы», Богиня-мать, почитавшаяся практически всеми древнейшими культурами, вдохнула в человечество жизнь, дала ему импульс, последствия которого мы ощущаем и по сей день. Думаю, если рассматривать Человечество как единый организм, в его характере мы можем без натяжки увидеть более женских черт, чем мужских – тех самых, говорить о которых стало уже общим местом: и непостоянство, и отсутствие логики исторического развития, и известное кокетство. И, вместе с тем, необыкновенно ревностное отношение к тому, что оно само породило. Возможно даже, имело бы смысл (разумеется, не в рамках этого доклада) говорить о мировом фрейдовском комплексе, когда Человечество в целом, будучи, по-видимому, существом женского рода, подсознательно испытывает, как минимум, антипатию к Женщине, его породившей. Но потребность в божественности женского начала как первопричины всего сущего, видна на всем протяжении человеческой истории, и А. Мень, например, указывает на тот факт, что «в глубокой древности жреческие функции принадлежали исключительно женщинам… Да и кто, как не женщина – живое воплощение мировой матери, должна держать в руках тайны культа?» (А. Мень. История религии. Том II, Ч. 1, гл.1). Ведь даже в христианском монотеизме на уровне подсознания, по-видимому, появляется потребность в первопричине Бога – Божией матери… Так что же – случайна ли цепочка от «палеолитических Венер» к произведениям Родена?

Ну, вот мы и подошли к главному, как мне кажется. В восточной философии очень четко формулируется понятие «единства мира». Истинный буддист, к примеру, вообще не может ни о чем сказать «то» или «это». В противном случае он противопоставлял бы себя предмету, а противопоставление невозможно в принципе, так как в мире вообще нет «двух». И «я» - Все и Ничто, и «то» - Все и Ничто. А, значит, нет ни «я», ни «то». Но тогда нет  ни мужчин, ни женщин – есть человек. Вспоминается шумерская легенда о том, как сотворенные из глины люди упали на землю и разбились… Половинки разбрелись, кто куда, и с тех пор ищут друг друга, хотя найти свою половинку среди миллиардов других – совсем непросто…  Иными словами, все мы – лишь половинки, не обладающие полнотой жизни, самодостаточностью. Но с такой позиции вообще теряет смысл вопрос, какая половинка важнее. В самом деле, что выше: Инь или Ян? Выше – их союз, единство. Часто приходится слышать, что духовность несут в себе именно мужчины. Действительно, большинство поэтов, художников и писателей – мужчины. Так вот, мне это как раз представляется доказательством обратного, а именно – земной, материальной природы мужского начала, в отличие от духовного назначения женщины. Впрочем, Гейне заметил, что творят историю женщины, но запоминает она лишь имена мужчин… Тем не менее, я готов согласиться с тем, что весь мир, всю «видимую, надводную часть айсберга» создали мужчины. Но… В любом королевстве, в любой иерархии работают – подчиненные. Цари – правят… А потому «малая» роль женщины в видимом созидании мира может говорить лишь о ее царственности… Не зря же и в индийской философии женщина-богиня-жена Бога – это его пракрити, творческая энергия божества, без которой сам он бессилен. Это та сила, что дает импульс к творчеству. Что же до «духовности» в виде картин, романов, скульптур и стихов – то это лишь материальные отражения, бледные отблески истинной духовности, непередаваемой ни словом, ни краской, ни резцом в камне. Но она имеет свое наиточнейшее и наиглубочайшее воплощение и выражение – в Женщине. Не в роли или месте её, нет, а в Женщине как таковой по отношению её к мужчине. Именно в Ней сосредоточено все самое мистическое, трансцендентное, что есть в Человеке, состоящем из двух половинок. Ибо Женщина есть, по сути, «космические врата», через которые мы приходим в этот мир из запредельного, нарушая все мыслимые нами законы и связи причины, пространства и времени. Вам никогда не казалось, что весьма странно было бы, зайдя, например, в шкаф, выйти – в другой день?.. То есть, Женщина есть то самое звено, что таинственным образом связует два (а может, и более!) совершенно разных мира! В ней сходятся, если можно так выразиться, силовые линии этих миров, здесь пересекаются их смыслы, что – самое важное. И именно в этом, в соединении мира земного и мира потустороннего, мира феноменального и мира идей, величайшая духовная роль женского начала. Может быть, как раз тут кроется разгадка суеверного страха язычников перед темным, женским, и, кстати, разгадка женской интуиции? В иудаизме, почти бессознательно, уловили эту связь миров – вспомните сон Иакова и ангелов, сходящих и восходящих по таинственной лестнице. Кстати, не случайно, по-видимому, в иудаизме, в котором, по словам В.В. Розанова «Жизнь поставлена выше всего». Жизнь – и все, что связано с рождением (Апокалипсис наших дней. Правда и кривда). Но христианство, истолковывая этот сон, признает лишь один прецедент соединения миров – в Деве Марии, а ведь это происходит при каждом рождении ребенка! И то же самое христианство говорит, что именно через женщину грех вошел в мир. Но какой же грех может прийти оттуда, из мира идеального? Тогда надо было бы признать, что как раз Земля – Рай, а мир запредельный, откуда приходит на Землю душа человеческая – мир князя тьмы…

И вот тут-то, как мне кажется, и содержится основное заблуждение, позволившее утверждать причастность женского начала к порождению зла. По-видимому, надо было бы сказать, что через Женщину зло и грех уходят из этого мира, что Женщина является той воронкой, куда стремятся грехи – и выбрасываются вон. Иными словами, она несет, с этой точки зрения, бремя сохранения мира. Возможно, он уже и погиб бы, если бы не эта способность женщины вбирать в себя и растворять в себе грех, впитывать его, как губка, а не разбивать с силой и агрессивностью мужчины. Но вот эта-то близость зла и греха к Женщине, как к своему исходу, и позволила, думается, сделать выводы, совершенно противоположные естественно напрашивающимся. Ближе всего, наверное, осознали связь чисто духовного и предельно плотского, материального, тантристы. Это учение, в котором противопоставление одного другому немыслимо. Иногда Кали является учителем, а Шива – учеником, иногда – наоборот. Но мир является результатом мистического союза их обоих, а зло – зло родилось бы, если бы они отвернулись друг от друга.

Так что же «корень зла»? По всем признакам, упомянутое в начале доклада утверждение само имеет весьма сомнительные корни, и не имеет под собой никакой почвы, и должно было бы засохнуть уже, если бы его не питали заблуждения и предрассудки. Но это мы увидели, лишь выглянув из колодца.