108 Дней Ее Жизни. День 15. Ocean

Океан.
День 15
_______________________________________
Мне не страшно, если я утону в бездонном океане его глаз и прикосновений. Я слишком долго ждала, чтобы вот так просто отойти от того, кто даёт мне всё, о чём я только могу мечтать.
_______________________________________

     Странно, но за всю ночь я ни разу не просыпалась. Сон был спокойным и без кошмаров. Меня охранял мой ангел, но, проснувшись, не увидела его рядом. Встав с кровати, я надела бежевый шёлковый халат. Мельком посмотрев в окно, заметила, что его машина стоит на месте, а значит, он дома.
     Я нашла его в ванной. Мэтт в это время смывал с лица остатки пены для бритья. Он коснулся губами моего лба.
— С добрым утром, любимая.
     Я зевнула.
— С добрым.
— Как спалось?
— Прекрасно, а тебе? — Я обняла его.
— Отлично. ; Мэтт улыбнулся. — Мне нужно позвонить Кишу. Он еще в Сиэтле?
— Не знаю. В воскресенье, когда мы виделись, он говорил, что в скором времени они уедут. Думаю, уже нет.
— Что ж, позвоню и узнаю. Будешь завтракать?
— Только кофе.
— Хорошо, любимая. — Мэтт провёл большим пальцем по моей нижней губе, легонько поцеловал и ушёл.
     Я тоже долго задерживаться не стала. Умывшись и почистив зубы, я зашла на кухню. Чайник только закипел, и Мэтт разливал кипяток по кружкам.
— Через пару часов мне придется тебя оставить. Вернусь лишь под вечер.
— Вторые ключи в шкафчике у входа, возьми их. Возможно, я тоже куда-нибудь соберусь.
     Он кивнул и сделал глоток чая, затем откусил кусок сырного тоста. Некоторое время мы молча завтракали, потом он поднял на меня глаза.
— Эйприл, ты ничего не планировала на завтра?
— Нет, — я заинтересованно посмотрела на своего возлюбленного.
— Звонила миссис Тенсон, — сказал Мэтт.
     Моя тётка? Что она хотела от Мэтта?
— Просила, чтоб я отвёз тебя в больницу.
— О, нет, — я отмахнулась.
— Тебе всего-то пройти обследование. Даже не лечение. Она волнуется.
— Понимаю, но вряд ли я увижу там что-то новое. Разве только то, что в моем организме появилось ещё больше мутирующих клеток.
— А ради меня пойдешь?
— Даже не пытайся, Мэтт.
— Так, мисс Стрик, вы без разговоров и упрямства едете со мной завтра на обследование. Возражения не принимаются. Вопросы есть?
     Мисс Стрик? Эйприл Стрик. Мне нравится, но, к сожалению, это так и останется игрой слов.
— Да, есть.
     Он удивлённо выгнул одну бровь.
— С каких пор ты решил меня так называть? — Я улыбнулась.
— Могу перестать, если ты против.
— Нет, мне нравится, — сказала я, и Мэтт просиял.
     Он встал, поцеловал меня в лоб.
— Тебе определенно идёт моя фамилия. ; Мэтт зарылся лицом в мои волосы, отчего по коже пробежали мурашки.
— Твои дела не могут подождать? — Развернувшись к нему лицом, я слегка коснулась губ. ; Мы могли бы посмотреть фильм или… — моя рука медленно поползла к нему под футболку.
— Ох, Эйприл… ; Он тяжело выдохнул и чуть отстранился. — Жаль, что я не могу ответить «да».
     Мэтт виновато поднял на меня карие глаза.
— Да, очень жаль, — вздохнула я.
     Мэтт вскоре ушёл. Я не стала спрашивать, куда и зачем он уехал. Главное, что он здесь и он вернётся. Остальное меня не волновало.

***

     Снежинки падали медленно и негусто. Они танцевали под тихий шёпот ветра, а падая на землю, таяли. Постепенно они покрывали асфальт, их становилось всё больше. Всё — деревья, дома, дороги, лавочки, магазины, машины и фонари — укрылось снегом. Танец ледяных небесных кристалликов продолжался, а я видела, как они падали на рукав куртки и ломались. Одна за другой ломали свои хрупкие тела, разбиваясь на части. Моё лицо стало серьёзным. Я продолжала следить за их гибелью. Тогда я уже почти не думала о болезни, но осознание того, что со мной когда-то произойдёт нечто похожее, глубоко засело где-то внутри. Однажды я столкнусь с чем-то, что сломает меня навсегда, и мне останется только одно — растаять. Я всегда знала: Дьявол заберёт меня быстрее, чем мне бы того хотелось. Но просто так я ему не отдам свою душу. Ему ещё придётся побороться за неё.
     В тот холодный февраль я была одна. Портленд, город, находящийся в 173,9 милях от Сиэтла, усыпан снегом и поблёскивал миллиардами серебристых песчинок под лунным светом. Подул ветер, волосы полезли в лицо, шапка чуть не улетела. Я довольно сильно замёрзла и пошла домой. Мы с Мэттом тогда жили у миссис Стрик, его матери, но она всегда просила называть её просто Сандрой. Мэтт уже тогда переезжал из города в город. Сандре, несмотря на то что ей сорок два, сложно дать больше тридцати. Она всегда молодо выглядела и была в хорошем настроении. Я ей нравилась. В тот месяц, что я жила у них, она заменяла мне мать. Мама моего любимого человека считала меня частью семьи.
     Когда я вошла в дом, она пила чай в гостиной и смотрела передачу о кулинарии. Заметив меня, она улыбнулась. Спросила, буду ли я ужинать. Я отказалась и поднялась в комнату Мэтта, в которой тогда спала.
     В этом доме довольно много небольших икон и даже имеется настенный крест в спальне Сандры. Она верила в существование высших сил, различных богов и прочее.
     Верящие в Бога люди утверждают, что наша жизнь уже распланирована. Мы ничего не делаем по собственной воле, даже наши мысли нам внушены. Но кому нужны сказки о вечном существовании на небесах после нашей кончины? Они нужны тем, кто надеется на лучшее, кто мечтает встретить там своих родных.
     Их можно встретить и в аду. Он реальнее. Неужели никто не видит?! Он, ад, уже здесь. Не нужно умирать, чтобы узнать, как там. Люди убивают друг друга, мучают, режут на куски, сжигают, давят, избивают, а потом заливают свои мысли алкоголем, бросаются с крыш, вешаются или того хуже — живут дальше, с полным наслаждением продолжая свои вполне обычные и привычные дела. Ад уже наступает. В него можно поверить без всяких особых усилий.
     А рай? Где вы видели идеальное общество приятных и добрых людей без масок и иллюзий? Продолжать мысль можно бесконечно, однако вывод один — всё зависит от нас самих. Мы решаем какой путь выбрать и куда идти. Но потом тебя могут запросто кинуть в котёл в адском мире теней и ужаса. Температура воды в котле может меняться в зависимости от твоих поступков, мыслей и суждений при жизни. Нет, конечно, я не собираюсь смягчать свои будущие муки, я делаю всё так, как считаю нужным, а остальное совершенно меня не волнует.
     Я тогда мечтала лишь об одном, и это никак не касалось моего выздоровления. Хотела лишь взглянуть на мир другими глазами, узнать, каков он на самом деле.

***

     Сейчас я сижу на полу у себя в комнате, обхватив колени. Слёзы одна за другой стекают по щекам, губам, шее.
     Всегда сильная, невозмутимая и спокойная Эйприл сломается совсем скоро. Уже ведь ломаюсь. Мне предстоит оставить Мэтта, тётку, Кристен, ребят... Это крайне тяжело осознавать. Не хочу, чтобы они видели меня в тот момент. Моей смерти не увидит никто. Я позабочусь об этом.
     Мельком я увидела свое отражение в окне. Такая мрачная и заплаканная — совсем на себя не похожа. Моей главной отличительной чертой являлась сдержанность в проявлении эмоций. Все срывались, а я ходила, как ни в чём не бывало. Лишь Мэтт со временем научился видеть в моих глазах боль, тоску, печаль, тревогу, скрытую радость, восхищение. Мы пять лет были лучшими друзьями, но этот год многое изменил. Что ни говори, я рада такому развороту событий.
     Поднявшись с пола, я пошла в ванную и брызнула в лицо холодной водой.
— Со мной явно что-то не так. Кажется, съезжаю с катушек. Мэтт здесь — чего мне ещё нужно? Это ведь именно то, чего я хотела.
     Вдох, выдох. Вроде бы пришла в норму, но решила, что свежий воздух мне не помешает.
     Ровно через десять минут я уже закрывала за собой дверь. Солнце слепило глаза, дул тёплый ветер, в воздухе пахло свежескошенной травой и цветами. Лёгким медленным шагом я дошла до пляжа. Мне всегда нравилась именно эта его сторона. Никто тут не ставил зонты и шезлонги, участок довольно мал для больших скоплений людей. Я сняла кеды и закатала до колен джинсы. Волны бережно омывали мои ноги, ветер раздувал волосы, а мысли где-то далеко — дальше, чем я сама.
     Не хотелось нагонять на себя плохие воспоминания. Мне сейчас нужно другое, не за этим сюда пришла. Я остановилась и где-то в отражениях морских волн увидела свою жизнь без тени грусти и тревоги — то, как всё могло бы повернуться, будь я здорова...
     Вот я стою в расшитом серебряными нитями белом платье, в руках держу мои любимые розы, с лица не сходит улыбка. Киш держит меня под руку — такой смешной в чёрном смокинге. Он выводит меня к алтарю. Людей не так уж много, но я их не замечала. Для меня ни один не был столь важен, как тот, чьей женой я скоро стану. Счастье, восхищение, предвкушение, мечта — это я вижу в его глазах. Всё происходящее вокруг словно проходит сквозь меня. Я не слышу голосов и не замечаю, когда Киш отходит от меня. Мэтт с полуулыбкой поцеловал мою руку, и мы отвернулись от гостей. Слова путались, терялись, но мы, захлёбываясь этим моментом, повторяли: «Клянусь». Поцелуй. Медленный и нежный.
     Другая картинка в отражении была дальше. Здесь у нас есть дочь. Ей, наверное, около трёх. Мы ждем ещё одно маленькое чудо. Малышка безумно красивая и милая. Она осторожно гладила мой живот и что-то невнятно лепечет. Затем поднимает свои янтарные глазки на меня: «Мама, а братик скоро уже появится? Я хочу его увидеть». Стук в дверь. Малышка встаёт и бежит к двери с криками: «Папа пришел! Папа пришел!»
     Невольно побежали слезы. Я так хочу всё это. Увидеть себя в белом платье, наших детей, внуков...
     Я отвлеклась от своих фантазий, осознав, что слишком много думаю о собственном существовании и почти не замечаю мира вокруг.
     Зачем мне вообще этот мир? Почему я здесь? Мне тут не место. Я всегда теряла родных людей — это страшно и жутко больно. Совсем скоро и я уйду, сделаю больно дорогим мне людям. Сложно жить с мыслью о том, что Мэтт уже морально готовится в этому, что позже будет стоять на моих похоронах, что по его прекрасному лицу будут бежать слёзы, а руки крепко сжаты в кулаки. Осознавать то, что Киш наденет черный костюм совсем не на праздник.
     Медленно шагая по берегу и греясь под теплыми лучами солнца, которые становились всё горячее и горячее, я старалась прогнать дурные мысли. Вскоре я замерла. Появилось какое-то неприятное ощущение, будто долго бежала, а потом резко остановилась. Почувствовав влагу на губах, я провела по ним тыльной стороной ладони и увидела что-то красное. Из носа обильно текла кровь.
— Чёрт...
     В этом нет ничего страшного, на первый взгляд, но остановить поток крови будет довольно сложно. Беспокоиться, конечно, нет смысла: такое случалось сотни раз. Но приятного мало.
     Зачерпнув ладонями воду и кое-как успокоив поток, я направилась в сторону деревьев, подальше от солнца. Песок в тени был прохладным, подул свежий морской ветер. Синяя гладь перекатывалась бирюзовыми и нежно-голубыми волнами, которых касаются лучи ясного небесного диска. Я села в тени деревьев. Одно из них послужило мне опорой: облокотившись на ствол, сидя на песке, я могла вернуться к размышлениям.
     А ведь правда, где же моё место на самом деле? Если я не хочу делать больно другим своим уходом, нужно каким-то образом исчезнуть из их жизни, стереть себя. Вопрос лишь в том, смогу ли я отказаться от Мэтта, что маловероятно. Всё слишком сложно, хотя на самом деле всё предельно просто.
     Несложно будет оставить ему записку с извинениями и прощанием. Несложно и не давать ему что-то о себе знать после исчезновения. Однако настроиться на такое и заставить себя закрыть глаза на его чувства чересчур сложно. Я ведь не бесчувственная тварь, которая просто убегает от всего и всех. Но чёрт подери, Мэтт не увидит моей смерти. Этому не бывать.
     Я вспомнила, как эти шоколадно-карие глаза смотрели на меня, как дрожал его голос, когда сказали, что я не поправлюсь. Создавалось впечатление, будто смертный приговор вынесли не мне, а ему. Он волнуется больше меня самой. В тот момент у меня пролетела всего одна мысль: «Зачем я родилась?» За эти восемнадцать лет мне пришлось пережить слишком многое. Но в итоге, всё исчезало. Я всё теряла.
     Может, мне стоит всё-таки поверить в судьбу? В то, что я была рождена для того, чтобы увидеть и почувствовать то, чего другие понять не в состоянии, а потом умереть. Что ж, скорее всего, так это объяснили бы верующие люди. И это могло бы оказаться правдой. Но... нет. Судьбу строит сам человек — никто и ничто не пророчит нам будущее.
     Солнце добралось до меня, забирая оставшиеся кусочки тени деревьев. Натянув на ноги кеды, я пару минут ещё стояла и смотрела вдаль. Думала, куда пойти. Я давно уже не заходила в кофейни Сиэтла. Это стоит исправить: всё-таки тут делают вкуснейший в мире кофе.
     До ближайшей кофейни около получаса ходьбы —  не так уж много. С каждым кварталом людей становилось всё больше: мамочки с неугомонными детьми на площадках, студенты, у которых недавно закончились занятия, и те, кто сидел на лавочках, зубря материал. Скоро в городе начнутся школьные экзамены. В Сиэтле высокий уровень образования. Учиться здесь не составляет особого труда. Однако далеко не каждый может в дальнейшем красиво устроить свою жизнь. Даже если ты закончил учебу с золотой медалью. Мало просто хотеть. Мы не сможем пробиться сквозь тень только потому, что хотим этого. Нужно идти, действовать, искренне желать и мечтать о новой и более прекрасной участи. Одного нашего «хочу» недостаточно.
     Кофейня встретила меня множеством пряных и сладких ароматов. Молодая девушка за стойкой приветливо улыбалась. Похоже, ей и самой нравится это место, улыбка совсем не казалась натянутой.
— Йемен мокка матари, пожалуйста.
— Что-то еще?
     Я оглядела прилавок. Разноцветные пончики, кексы, печенье, вафли... Рай сладкоежки.
— Да, вафли с джемом. Спасибо.
     Все места у окон заняты, возле стойки тоже. В зале оказалось несколько свободных столиков ближе к центру зала, за один из них я и присела. Вскоре симпатичный официант принёс мне кофе и вафли.
     Напиток пах превосходно, на вкус самый великолепный из всего, что я когда-либо пробовала в своей жизни. Он создан, чтобы им наслаждаться, а не просто пить. Никогда не понимала людей, которые отказываются от такого удовольствия.
     В тот момент, когда радость уступила место прежним переживаниям, я решила отправиться домой. Кстати, очень вовремя. Мэтт как-то озадаченно выходил из машины. Его что-то тревожило. Я это точно видела. Но когда он вошел в дом, всё напряжение словно испарилось.
— Всё в порядке?
— Конечно, — он поцеловал меня в висок и ушёл в гостиную. Достав чистую майку и шорты, он стянул с себя футболку. — Она совсем пропахла бензином.
     Я медленно, кончиками пальцев провела по его торсу и плечам.
— Как хорошо просто знать, что ты есть. Смотреть на тебя, касаться. Я хочу всегда быть рядом, и совершенно неважно, где ты. ; Казалось нереальным отпустить его снова. — Возьми меня с собой.
     Глупо было ожидать от него положительного ответа. Мэтт лишь покачал головой и слегка улыбнулся.

      Из дневника Эйприл:
     «Мои сны стали менее пугающими. Теперь в них больше смысла, чем непонятного бреда. Но всё же я не могу понять их до конца.
     Мэтт спит и даже не догадывается, что я снова проснулась среди ночи, увидев во сне мать и... Не думаю, что стоит его тревожить по мелочам. Это ведь глупо.
     А ещё меня не отпускает мысль о том, что и его что-то волнует. Он какой-то напряженный и странный, как мне показалось. Надеюсь, ничего серьезного. Надеюсь, не из-за меня...»