Цена небесного выбора

У врат небесных, где сгущался сумрак и мерцали нездешние огни, стоял древний страж. Взор его был строг, а голос — гулок, словно отзвук далёкого грома. И вот из туманной пелены выступила фигура, тихая и трепетная, будто сотканная из лунного света.

— Кто ты, дитя моё? — возгласил страж, и эхо повторило его слова в безмолвных просторах. — Идущая ко мне во врата! Назови себя!

— Ангел, — прошептала она, склонив голову, и слёзы, подобные чистым росинкам, задрожали на её ресницах.

— Повтори ещё раз, — настаивал страж, — я плохо расслышал тебя сквозь шёпот ветров и гул времён.

— Ангел, отец, — чуть твёрже произнесла она, но голос её всё ещё дрожал, как пламя на сквозняке.

— Повтори в третий раз, — прогремел страж, — дабы войти в царствие врат. Откажись от людского, отринь земное бремя. Не наказывай себя им. Предрешённое не изменить: он давно наказан за деяния свои.

Он приблизился, вгляделся в её скорбные очи и тихо молвил:

— Это слёзы души источают глаза твои? Не надо, не истязай себя. Все через это прошли, и даже те, чьи крылья сияют ярче звёзд. Ты забудешь всё, как только черту перешагнёшь. Смотри — ты излучаешь свет изнутри, он пробивается сквозь печаль, как луч сквозь грозовую тучу.

— Имя твоё? — вновь вопросил он, и в этом вопросе прозвучала не властность, но забота, скрытая под суровой личиной долга.

Она подняла взор, и в нём отразилась буря чувств, что терзали её сердце.

— А… Нет, — проговорила она, качая головой, и в этом «нет» была вся решимость мира. — Я вернусь. Не могу оставить его одного, пусть даже лишусь царствия твоего. Хочу быть рядом до конца дней его.

Долго смотрел на неё страж, и в глубине его древних глаз мелькнуло понимание, более древнее, чем сами врата.

— Теперь я знаю: имя тебе — «Ангел;хранитель», — произнёс он наконец с оттенком тихой гордости. — Возвращайся. Он тебя ждёт.

И она шагнула прочь от порога вечности — обратно в мир, где царили боль и надежда, любовь и разлука, туда, где её присутствие было нужнее любого света за вратами.