Глава 15 Придуманный мир

  ...Всегда прекрасные закаты и упоительные вечера утомили Егорова. Он слонялся, как тень вымершего динозавра. Вот отблеск солнца отразил свирепую пасть, а тут рваные штрихи, словно на изготовке перед прыжком... Предсказуемость обольстительного рая сидела уже в печёнках. Он менял график сна, изматывал себя тренировками, отвлекался как мог, но ничего не помогало. И как же могло помочь, когда во вселенной жила она, любовь всей его жизни. Отойди в сторону от стрел Амура, если хочешь спокойствия, не будь похотлив и пожнёшь радость. Только где эта радость? Где сопереживания восходу солнца? Где медитативность текучей воды? Нет всего этого, пока в душе ровно, как на прямой медицинского прибора. К чертям собачим такой рай, жизнь шелкопряда не по меня. Пусть приедет старичок, я уж спрошу как жить дальше. Хочу к стенке!!!, - вопил Лёха, пусть все запасы колчана прилетят мне в сердце. Я не могу без неё, а самое главное не хочу. Даже если я одинок в нежелании жить в раю, Боже позаботься и обо мне. Пока я на Земле, пока я в теле, хочу любить земной испепеляющей любовью. А что потом, то потом... Топилин слушал молча, но когда самокрутки перестали отдалять его от проповедей, он возмутился. Хватит ныть, - либо по делу, либо заглохни. Что ты можешь сделать без Линя. Приедет, подумаем. Сергей Иваныч, дорогой, ты вот скажи..., почему ты не думаешь об этом? Хватит, - улыбнулся Топилин, отдумался. Теперь я в кольчуге, мой юный друг. Настрадался вдоволь. Не могу и тебя ругать, ты же псих, неужели сам не видишь? Я Лёшик любил, сильно любил. Но в этой любви измотал себя, выбрал роль локомотива и ехал сквозь полустанки, пока не кончился уголёк. Я так надеялся, что у моей спутницы будет запас топлива. Он был, но потратила она его не на меня, а на благотворительность. Я не такой романтик, как ты, мне нужна транспарентная картина взаимоотношений. Даже такой как я, способный двигаться и без рельсов, всё равно нуждался в техническом осмотре, ласке и заботе. Разницы нет Лёх, живой или неживой предмет, коль женщины вздыхают даже от сумочки. Её то они протирают, берегут и лелеют. Я к сожалению не попал в разряд любимых вещей. И мне стало казаться, что бабы все такие, судя по рассказам моих друзей. Эх..., да ладно, чего уж там. Мне просто не подфартило и больше я никого не встретил. Поэтому листья деградации теперь мои лучшие подружки. Их я могу жамкать, целовать, напиваться и быть своим в доску, вкушать аромат наготы, а взамен получать расслабление. А ты? Чем можешь похвастаться ты?...

 Знаешь что меня завело и истошно преследует? Вот эта книжка, я нашёл её на завалинке среди дров. Этот парень думает, как я. И он был здесь... Книга написана от руки...

 ... Он был лучшим минусом в девичьей жизни. Подходил, как телевизионная лампа к микросхеме её возраста, передавал сигналы необычности в закрытый мир, многоповидавшей души. Был столь необходимым и надёжным другом. Она же была не новой, но всё же цветной моделью телевизора. В целости и сохранности, ухоженная с яркими красками экрана. Прикусывая губу за чашечкой кофе, она созерцала чувство томительного обладания. Прекрасная продолговатая форма его лампы, со стеклянной пимпочкой наверху, была похожа на нефритовый образ и сводила её с ума при первом напоминании. Катод накапливал энергию на пентаграммных решётках и сбрасывал энергетический пучок в лоно её анода, примерно в пропорции один к семи. Затяжные фильмы не утомляли, наооборот всё больше приобщали к искусству... Жили они отдельно, встречались раз в неделю, на просмотр передачи "В гостях у Сказки", иногда сигнал не проходил, рябило, тогда довольствовались звуком, но даже это завораживало, слушать с завязанными глазами... Эти радиопередачи в примерочной, вообще запоминались надолго. Порой при при плохом качестве просмотра, удары по крышке сотрясали лампу и сигнал восстанавливался. И вот сейчас, допивая свой кофе, она млела. Разве могла она теперь заменить его на современный полупроводниковый транзистор? Разве хотела она, хоть когда - нибудь ещё раз, прислушаться к совету глупых подруг? Нет же. Она любила его, любила его катод, ибо произведения одной Божественной мастерской подогнали их разъёмы. Ведь никто так проникновенно не заглядывал в глубь её сердечного роста. То была истинная, выпестованная не теорией, а годами на практике, проникновенная, всепоглощающая любовь...

А вот вложенное в конвертик письмо, написано очень давно, бумага сильно пожелтела. Послушай...

  ...Здравствуй Дорогая! Читаю тебя между строк, надеюсь, что и ты также. Благозвучен флирт, как ты его описываешь, полностью понимаю тебя, немного странно, что моё второе пришествие, настроило правильно передатчик. Мне близка каждая твоя мысль. Я не просто также чувствую происходящее, я похоже был сварен в этом бульоне ранее. Чётко отдаю себе отчёт, где и на какой полочке лежит эмоция. Хочу выразить признательность Судьбе за возможность встречи с  тобой, это уникальная редкость. Из миллиона луговых цветов, мне подарили благость общения с родственной душой...

Иваныч... Он был здесь, я это точно знаю...