Мальчик Тео

Скульптура на фото, работа 2016 года донецких скульптора и архитектора, не читавших повесть и не знакомых мне...


ПРЕДИСЛОВИЕ

История – это жизнь, а жизнь всегда история…
Печальная или веселая…
Трагическая или счастливая…
Жизнь всегда прекрасна потому, что только она может показать каждому из нас на какие поступки способен человек.
Особенно ради своей любви…

Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Моя жизнь существует
Только рядом с тобой….
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Хорошо мне и в разлуке
Только рядом с тобой…

Все произошло неожиданно.
Вроде погода была просто зимней.
Небольшой бодрящий мороз.
Яркое искристое солнце.
Снег, убаюкивающий взгляд, но такой ненужный, когда ты один по декабрьской дороге возвращаешься домой из командировки 29 декабря.
Командировка была логичной, но рушила все планы на пред-новогоднюю суету. Конечно, главный подарок был мною приготовлен заранее: почти год назад.  Но перед Новым годом всегда как-то особенно хочется быть дома.
Однако, работа есть работа,  особенно для мужчины.
Замечательную фразу сказал мне как-то в разговоре брат: «Если мужчина не умеет работать - это самец, а не Мужчина».
Полностью согласен. Только чтобы чувствовать себя мужчиной лично мне одной работы мало. Нужна та, которая всегда будет ждать тебя отовсюду с нетерпением, заботой и пониманием. Та, ради которой ты собственно не только работаешь, но и живешь… У меня Она есть.
А у вас?..
Дорога домой сокращалась.
До Неё оставалось уже не более ста пятидесяти километров.  Вдруг повалили большие и красивые, просто подарочные, сне-жинки. Началось очень красиво, даже величественно, но спустя ка-кой-то час я уже видел только два-три метра перед капотом своего не джипа, но на зимней резине.
Спустились сумерки. Хорошо, что не было хотя бы встречно-го транспорта, особенно традиционных румынских телег – на-стоящей чумы на колесах для любого водителя ночью.
Я второй раз в жизни попал в такой снег на машине ночью, снова на незнакомой дороге и в полном одиночестве. Только тогда, пять лет назад, раз я заехал в поле, а сейчас зарулил в декабрьскую румынскую глубинку.
Скорость пришлось снизить до уровня возможностей ослаб-ленного пешехода. В таком темпе я рвался к семейному очагу еще часа два. Неожиданно по краям дороги появились очертания какого-то населенного пункта. Я стал пересекать заснеженные перекрестки с подмигивающими мне желтыми глазами светофорами. Почему-то мне казалось, что они меня куда-то завлекают….
 - Куда? Зачем? Придет же в голову такая муть в подобной обстановке…
Я выехал на какую-то площадь  и медленно начал её объезжать, стараясь максимально рассмотреть все вокруг. Мне нужна была гостиница, которая просто обязана была быть где-то рядом. Ведь в маленьких городках на центральной площади всегда есть самый «шикарный» отель местного уровня. Одну ночь переночевать мне было совершенно безразлично где. Встану рано и поеду к Ней…
Что-то отвлекло мое внимание от дороги, и через секунду я увидел, что машина неудержимо движется  к темному силуэту. За-тормозить я успел, но и бампер тоже успел, хотя и не сильно, упереться в это «нечто».
- Именно то, чего мне сейчас не хватало для полного счастья!
Не скрою, что в тот момент я вспомнил близких и дальних родственников всех живущих в этом неизвестном мне населенном пункте, хотя все они были абсолютно ни при чем.
Вы задумывались над тем, что жизнь всегда и абсолютно во всем бывает права? В отличие от друзей, жен-мужей и даже родителей, не говоря уже о родственниках.  Жизнь безошибочно, прямо или косвенно, открыто или завуалировано постоянно говорит и показывает нам, как и что нужно делать. Кому верить,  а мимо ко-го лучше быстро-быстро промчаться и не оглядываться. Но как мы поразительно для своего биологического вида ограниченны в понимании и подозрительны по отношению к собственной жизни. Вот и я в тот момент совершенно не предполагал: какую замеча-тельную историю человеческих отношений мне суждено узнать…
Я осторожно вышел из машины.
Прежде всего, естественно осмотрел бампер. Все было в по-рядке. Уперся он в основание в какой-то явно скульптурной ком-позиции.   В «малую городскую форму» как говорят архитекторы. Снег и ночь не давали возможности все подробно разглядеть, да и какое мне дело до «малой формы» в декабрьскую ночь, когда форма моего «бедствия» безмерна?! Как мы частенько совершено необоснованно умеем раздувать свои проблемы, которые таковы-ми не являются даже под микроскопом…
Подняв голову, я, наконец, увидел то, что так долго искал: светящуюся в ночи надпись «Hotel». Стряхивая с куртки мгновенно налипший снег, я потянул тяжелую, явно из прошлого века, дверь и зашел в свое настоящее.
Прямо напротив двери за стойкой портье стояла молодая женщина, лет двадцати пяти-семи, миловидная, по-девичьи стройная.
Знаете: молодых женщин до определенного возраста или до совершения ими серьезных жизненных ошибок, я различаю на тех, кто выглядит еще девушками или уже взрослыми женщинами.  У женщины-девушки по лицу и фигуре уже видно, что жизнь чему-то научила, в чем-то разочаровала, но не сильно, вернее не обреченно. Другими словами, мы, мужчины, и женская фанаберия, еще или пока не переехали через эту человеческую душу своими опытными гусеницами пустых страстей и глупости….
Портье приветливо улыбнулась. В ответ на мое приветствие на румынском языке, сказала с небольшим акцентом на русском:
- Правильно, что решили отдохнуть. Утром выспитесь и спокойно доедете. Ведь вас ждут….
- Кто ждет?!
- Она…
- Послушайте: мне нужен номер до утра. Дайте регистрационную карточку для заполнения и скажите куда  подняться.
Не скрою, что поведение мое в тот момент нельзя было на-звать джентльменским. Стыдно, но факт. Как часто мужчина мгновенно перестает быть им перед лицом неожиданности или неприятности.
Увы, но факт.
Жизненный.
- Все нормально. Вот ключ. Номер на втором этаже. Лестница за вашей спиной, слева. Паспорт оставьте мне. Я заполню кар-точку гостя сама… Минут через десять я вам его занесу. Вместе с чаем.
Очевидно на моем лице, невзирая на отсутствие вежливости, появилось удивление. Портье снова очень мило улыбнулась.
- Конечно: заваренный крепко, горячий, черный с бергамотом, без сахара  и лимона. Как вы любите. А зовут меня так же, как и ту, которая вас ждет. Мы тезки.
Я был в шоке. Молча протянул девушке паспорт, взял ключ и направился к лестнице.
- А вещи из машины? Не забудьте включить сигнализацию. Я через полчаса иду спать, охраны у нас нет. Не беспокойтесь:  городок очень спокойный. Да и начальник отделения полиции мой муж. И не закрывайте дверь на ключ, если решите принять душ сразу, чтобы я вас не беспокоила.
Молча, повернувшись и не отрывая взгляда от портье, я на-правился к входной двери и чуть не попал в нее. К реальности меня вернул заливистый женский смех и снег: уже на улице. Постояв несколько минут, чтобы хоть как-то привести мысли в по-рядок, я достал сумку из салона и бутылку воды, которую всегда вожу с собой. Я уже жалел, что не взял в поездку фляжку с коньяком. Не взял потому, что ехал на один день и нигде не собирался ночевать. А тут прямо не гостиница в захудалом заснеженном городке, а произведение Фридриха Дюрреманта. Прорицательница портье и, судя по всему, одинокий единственный гость. 
- Муж на дежурстве… К чему эта фраза: «…. Иду спать… Пас-порт занесу... Сама… Не закрывайте на ключ…» Ой только не надо мне…. Ясно к чему: к тому-самому! Придется видно этой портье объяснить на пальцах, что в чужой огород не стоит лазить без приглашения. Да, выбирает всегда женщина, но вот решает муж-чина. По крайней мере, если он сам считает себя таковым. Не она первая и не она последняя…
Позже мне за эти мысли будет очень неудобно по нескольким причинам. Прежде всего, я не ханжа и не «мальчик - одуванчик», но всегда придерживался точки зрения, что любить можно только одного человека.
Да, любовь может уйти.
Её можно убить.
В ней можно ошибиться, но никакой поцелуй незнакомых,  горячих, но чужим огнем губ, никогда не будет сладким, желанным и безумным…
Любовь – это самое лучшее и приятное безумие на свете. На-столько  безумное, что правительства многих стран активно поощряют рождение детей всевозможными материальными и социальными благами. Вот когда они начнут адекватно поощрять и все наши попытки любить, тогда и сам мир станет добрее и комфорт-нее.
Любовь исключает вражду, насилие и смерть.
Любовь – это жизнь…
Счастливая жизнь…
О других причинах ошибочности моих мыслей тогда вам будет понятно чуть погодя. Но разве вы сами не замечали, как в последние годы мы перестали ценить и понимать нормальное человеческое отношение и нормальные человеческие чувства?
Произошла странная и одновременно страшная деформация моральных устоев в нашей жизни. Все нормальное стало ненормальным, а более чем ненормальное – превратилось в норму.  Хотя, что значит «стало»? При чем тут жизнь, которую мы всегда и во всем стараемся обвинить?
Разве наша жизнь – это не мы?
Разве она возможна без нас?
Наших поступков?
Наших чувств?
Наших ошибок?
Это не жизнь – это мы такие….
Обуреваемый мыслями о предстоящей разборке с местным оракулом-портье я поднялся по лестнице, миновал короткий коридор, нашел дверь с тем же номером, что и на врученном мне ключе. Повернул замок, толкнул ногой дверь и вошел в номер. Свет зажегся автоматически.
- Приятно… Цивилизация дошла и сюда. А горячая вода есть?
Была. Причем горячая сразу, а не тепленькая и через полчаса. Номер был неожиданно более чем уютный. Даже телефонный аппарат был ультра современный. Ополоснув руки и лицо, даже не насухо вытерев ладони, я сел в компактное, уютное кресло и стал набирать домашний номер.
- Милая…. Как ты?.. Не волнуйся: я в гостинице. Тепло. Сей-час попью горячий, если не обманут, чай, посплю и завтра раненько, но светлым утром еду к тебе…  Все нормально… Не переживай: доеду потихоньку. К тебе доеду всегда… Ты же знаешь… Конечно: я всегда рядом и крепко держу тебя за руку. Мы вместе навсегда…. Помнишь про «две метели»?.. Вот осталась только од-на… И я тебя: крепко-крепко… А котлеты будут?!
Я успел только закончить разговор, как раздался аккуратный, но серьезный стук в дверь. Не дожидаясь моего ответа, дверь распахнулась, и в комнату вошла портье, катя перед собой ресторанную тележку, на которой стоял заварной керамический чайник с чаем и что-то накрытое красивой  в национальном стиле салфеткой.
- Ой, не подумала: надо было накрыть салфеткой с менорой. У меня есть такая. Я вообще каждому гостю стараюсь на стол положить салфетку с его узором.
- С чего это вы решили, что мне больше по душе минора?!
- С того, что мы соплеменники.
- А почему…
- Потому, что как вы сами всегда говорите: «Бьют не по пас-порту, а по лицу!». Надеюсь, вы свое лицо за столько лет однозначно оцениваете в этом плане? И вообще: все горячее, все стынет, все ваше любимое. Ешьте на здоровье и приятных снов.
Я хотел ей ответить, но не успел потому, что салфетка элегантным жестом взлетела в сторону, и, я действительно, увидел то домашнее меню, которое люблю более всего.
Должен заметить, что после сорока лет стараюсь, не есть после шести вечера, и ограничивать себя в объемах еды. Не скажу, что достиг абсолютного успеха на этом тяжелом поле борьбы с самим собой, но и поражения фатального не потерпел.
Итак.
На красивой керамической тарелке дышала глазунья из двух крестьянских яиц под «охраной» пары чисто домашних на вид котлет.
Этот мой любимый «квартет» был посыпан зеленью и не-сколькими стрелками молодого зеленого лука.
Рядом стояли, опять же глиняные: плошка среднего размера с салатом из овощей и тарелочка с брынзой.
Над всем этим домашним изыском возвышался бокал с тем-но-коричневой, густой по виду жидкостью, очень-очень напоминающей коньяк. Именно бокал, содержащий в себе не менее ста  грамм, не испробованного пока мною напитка, поднимал весь ужин  на недосягаемую высоту понимания женщиной души одинокого водителя. 
- Коньяк за счет заведения. Возраст десять лет. Да успокойтесь, наконец: я иду спать одна. Вот вы мужики.! Не только вы, но и я люблю того, кого люблю… Кстати могли с любимой и по-дольше поговорить: и ей приятно и тариф сейчас льготный… Когда вы поймете, что на любви экономит только смерть?.. Отдыхайте. Беспокоить вас не будут. Спокойной ночи. А еще такие красивые стихи и рассказы пишете…  Да и паспорт: вот лежит…
Спокойно повернувшись, Марина-портье ушла. Вы бы смогли, есть после такого откровения о своей персоне в незнакомом месте от человека, которого видели первый раз в жизни? Я смог не только все съесть, но и принять отличный душ, и крепко заснуть.
Мужики есть мужики…
Забыл отметить, что котлеты были потрясающе мясные и вкусные. Точно как дома.
Яичница была вовремя выключена, удачно посолена и  какими-то добавками ароматизирована.
Коньяк как по объему, так и по качеству, был более чем приятным и своевременным.
- Кто эта портье? Допустим, о моей национальности она догадалась по фамилии.  О длительности и самом факте телефонного разговора по работе коммутатора. Но ведь имя моей Марины портье знала до моего телефонного разговора с домом? Откуда ей известно, что я пишу и какого они качества? Сюрреализм ка-кой-то… Триллер командировочного…
Эти  мысли преследовали меня до тех пор, пока я не заснул. А снилась мне… Кто? Как вы думаете? Правильно: снилась мне моя Марина….
Проснулся я часов в десять. Настроение было отличным.
Коньяк подтвердил свое качество самым ценным способом - отсутствием воспоминаний у приютившего его организма.
День был ярким и солнечным.
Снегопад прекратился.
Дорога домой была открыта.
Напевая что-то мажорное под работающий для тонуса телевизор, я быстро сложил вещи в сумку, привел себя в порядок, принял снова отличный горячий и контрастный до садомазохизма душ, надел свежую рубашку и легко спустился в холл.
Марина-портье была на месте и выглядела тоже неплохо. Да ладно: хорошо.
- Доброе утро! Вижу, отдохнули. Вот счет. Завтрак вас уже ждет. Дверь в кафе справа. Скажете официантке, чтобы принесла то, что я приготовила.  Приятного аппетита! Я позже подойду: отвечу на все ваши вопросы.
Утро подтвердило, что вчерашние вопросы не получили по-ка ответов. Но как говорят: «Война войной, а обед по расписанию». Мне сразу принесли мой завтрак, и снова было только то, что я люблю. Так как я не знаю на диете вы или нет, не в курсе совпадают ли наши вкусы, скажу только одно. Заварной кофе и мясное блюдо были очень….
Позавтракав, я попросил добавку кофе и как всегда, когда моей Мариши нет около меня, достал из кармана портмоне, а из него её фото и положил перед собой.  Завтрак одинокого командировочного сразу стал семейным…
Солнышко мягко грело через декабрьский уже день и красивое витражное стекло….
Мягко играл саксофон….
Иногда партия рояля что-то хотела, чисто по-женски, ему возразить, но шелест тарелок ударных все приводил к абсолют-ной гармонии… 
Все было прекрасно, но если бы вместо фотографий передо мной была … Да, люблю, а иначе для чего мы живем?
Семейный завтрак прервала не моя, но Марина.
- Кофе кухня не испортила? Вы не возражаете: я присяду.
- Конечно. Спасибо. Все более чем вкусно и вообще у вас неожиданно уютно и комфортно, прямо как дома…
- Но главный ваш домашний комфорт вас ждет… Это моя тез-ка? Разрешите?
Не успел я ответить, как портье уже держала в руках мои фото моей….
- Простите, я не всегда успеваю дождаться «Да»… Но по-верьте, мои слова принесут только радость. У меня, благодаря предкам, положительная энергетика и платы я не беру. Говорю только хорошее и приятное, а плохое стараюсь убрать…
…Она очень любит и переживает за вас. Готова к тому, что беспокоит вас самого, но вы уже счастливы и так будет у вас всегда. Вы редкая пара по схожести  мироощущения и мировосприятия. Только не забывайте, что ее возраст дополнительное основание для вашей мудрости…
…Продолжайте все спорные вопросы решать пониманием, а завершать так, как вы их завершаете…
…Не бойтесь ее красоты: во-первых, она безумно влюблена в вас как женщина, а во-вторых, ваше мнение о собственной притягательности не лишено оснований…
…Главное у вас есть и  все будет хорошо…
- Марина вы вообще кто? Нет, вначале простите меня за вчерашний ночной тон. Дорога, вынужденный отдых. Неизбежность изменения планов предновогодней суеты… Да и вы со своей проницательностью… Так что не держите на меня… Просто все так неожиданно и странно… Все эти ваши знания обо мне, о нас… Вы кто Марина?
- Я хозяйка отеля и все расскажу. За этим и пришла. Вы хороший собеседник, да и мне давно уже надо было кому-то не из нашего городка рассказать эту поразительную историю…
- Какую историю? Почему кому-то не из вашего городка?
- Вот вы тоже все время прерываете! И ведь всю жизнь так…
- Все вы знаете… Молчу…
Далее я привожу рассказ Марины практически дословно. До-словно не потому, что у меня такие способности, а потому, что ни один человек, по крайней мере, из моей нации, забыть такую историю не способен…
Евреи помнят все.
Свою поразительно длинную и удивительно трагическую историю.
Иврит, который выжил и жив, несмотря на историю, и от-дельных её личностей.
Веру, пронесенную сквозь все испытания и не понятую, на мой взгляд, даже четвертью тринадцати миллионного народа так, как стоило осознать такую веру.
Евреи помнят успехи своих детей в любом возрасте. Даже если это было сто сороковое место на пятнадцатой  олимпиаде художников из рисовых зерен при пятидесяти поданных работах.
Евреи помнят и горюют обо всех своих неудачах так и столько, что если бы это время затратить на преодоление ошибок, то еврейское «счастье» исчезло бы не только из моей жизни, но и из анекдотов. Как я люблю повторять: «Что вы хотите – мы все евреи…»
История Марины и сейчас вызывает у меня комок…
Все началось в первой трети прошлого века.
Дедушка Марины родился в конце позапрошлого века в семье богатых и успешных бухарестских адвокатов.  Его прадед, дед, отец  - все были адвокатами. Десятилетиями нарабатывали они опыт, клиентов и материальные  блага.  Их семьи вели светский образ жизни. Любили и разбирались в искусстве, часто посещали оперу, много читали.
Сына, а звали деда Марины Теодор, Тео, родители воспитали  удачливым джентльменом.  Отношения с женщинами, с определенного возраста, у него естественно были. Часто, и далеко не платонические, но в то время, в том веке все было как-то более чувственно, более эмоционально.
Люди жили человеческими страстями. Ошибались, горевали, ревновали, но любили и даже только удовольствия переживали по человечески, а не так, как это происходит сегодня…
Тео обладал природным даром притягивать к себе как муж-чин, так и женщин. Тех и других он умел держать на расстоянии или мягко, но беспрекословно для них удалять от себя после то-го…. Последнее конечно относиться исключительно к женщинам потому, что Тео был настоящим мужчиной. Все эти модные и в то время, рассказы о симпатичных танцовщиках он просто высмеивал. Открыто и жестко. Его общественное и имущественное положение позволяло ему всегда говорить и делать только то, что он хотел, или к чему стремился в тот момент.
Многие завидовали…
В возрасте далеко за сорок он так и не женился и не имел детей. В то время женитьба и дети, особенно для людей интеллекта  Тео, были неразрывны. Не то, что сейчас…
Так вот ведя любимый образ жизни Тео, совершенно неожиданно для себя влюбился. В замужнюю женщину, лет на пятнадцать моложе его. Муж женщины был очень богат. Супруги относились к совершенно противоположным возрастным группам, имущественным, социальным слоям общества, но жизнь свела их вместе, и две разные судьбы стали одной семьей.
Осознав, что он влюблен, Тео стал настойчиво искать встречи с Мариной, так звали эту женщину, но все попытки проваливались. То он опаздывал в оперу или на прием, то супруги уходили раньше. Главное, что Тео, по законам той морали, не мог сам по-дойти. Их должны были познакомить.
Это сегодня  можно подойти к любой девушке и сразу сказать чего ты от нее ждешь и когда. При этом совершенно не обязательно полагать, что встретишь отказ. Все зависит от того: во что ты одет, на каком именно виде транспорта и его марке ты прочтешь свой текст.
Тео мог познакомить с Мариной исключительно человек его круга. Причем вначале с ее супругом, а уж тот, при случае и соответствующем поводе, мог представить Тео свою супругу. Такие вот были времена…
Жизнь всегда все расставляет своевременно и правильно на свои места. Главное понять это вовремя и не плыть против её течения. Чтобы не утонуть….
На одном из раутов партнер Тео по адвокатской конторе представил ему нового потенциального клиента. Очень выгодно-го и перспективного. Решение его проблем существенно подняло бы и без того значительный авторитет Тео и его партнера среди столичных адвокатов, да и материальные выгоды от предполагаемого сотрудничества были велики.
Клиентом был муж Марины.
Разговор трех мужчин длился уже минут сорок. Тео постоянно крутил головой, не понимая, где Марина и почему её муж при-шел на дипломатический прием один. Тео такую жену одной никогда бы не оставлял и никуда не отпускал...
Наконец он увидел, как Марина спокойно приближается к ним через скопление гостей. Подойдя ближе и увидев Тео, что-то мелькнуло на её лице. Быстро и еле заметно. Любой посторонний человек принял бы это выражение её лица возможно даже за до-саду, что муж не один и не может уделить ей должное внимание. Супруг представил обоим адвокатам свою жену. Завязался разговор ни о чем.
Оркестр заиграл вальс и Тео, неожиданно даже  для себя по-просил разрешения пригласить Марину на тур танца.  Неожиданно потому, что эта женщина вызывала у него дикую робость. Рядом с ней Тео полностью потерял присущую ему ловкость в общении со слабым неизвестно в чем, но таким сильным в общении с муж-чинами полом. Он не имел понятия: о чем говорить, как смотреть на нее так, чтобы не смотреть мимо нее. В  общем, типичное со-стояние влюбленного человека.
Вальс – это полет…. А когда ты держишь за талию любимую, то это уже космический полет….
Они молчали весь танец.
Музыка смолкла и пара направилась к тому месту в зале, где они встретились, но партнера Тео и супруга Марины там уже не было. Решили поискать в буфете: где еще могут беседовать о делах адвокат и клиент на балу?
Буквально за несколько метров до буфета Тео решительно взял Марину за руку.
- Я хочу вам сказать…
- Молчите. Я все знаю…
- Но…
- Молчите и выслушайте меня. Я очень уважаю своего мужа. Ценю и никогда не позволю себе забыть,  что он сделал и делает для меня и моей семьи…
- Уважаете?.. А как же…
- Господи, ну как же вы не можете меня выслушать! Я люблю вас. Люблю давно: почти два года. Люблю с того момента, когда впервые увидела вас. Но я жена, а мой муж очень скоро станет отцом. Я даже уже обсудила с ним имя моего сына. Тео, в честь прадеда моего супруга…
Забудьте меня… Никогда более не подходите ко мне и не ищите встреч со мной… Ничего не будет… Прощайте… Супругу я передам ваши извинения из-за плохого самочувствия… Я желаю вам счастья… Вы его достойны…
Марина решительно удалялась от Тео….
На следующее утро у своего нотариуса Тео переписал все дела и саму адвокатскую контору на партнера. Продал квартиру и все имущество. Меньшую сумму денег положил на депозитный счет в румынский банк. Большую - перевел в швейцарский. Был конец тридцатых годов: Европа во всю болела фашизмом, и вы-лечить ее только терапевтическими методами  было уже невозможно…
Попрощавшись с родителями, Тео погрузил в свой автомобиль личные вещи, немного книг и уехал на восток страны,  в глухой маленький и сонный городок, который выбрал наугад.
Приехав, он поселился в гостинице. Через две недели хозяин гостиницы скончался от возраста и какие-то, как всегда неожиданно, объявившиеся родственники сразу потребовали от Тео освободить номер. Тео все это время был единственным жильцом. Гостиница была в крайне запущенном состоянии. Просто тишина в городе и в отеле было именно тем лекарством, которое нужно было Тео.
Уединение.
Он полностью порвал с прошлой жизнью. Как всякий потерявший любовь Тео понял, что жизнь уже не жизнь, а существование. А много ли нужно человеку для существования?
Это для жизни нужно многое….
Родственники покойного хозяина, однако, не на шутку ополчились на Тео. Даже приводили с собой начальника местной полиции. Тот оказался на редкость приятным собеседником, отлично разбирался в сигарах и оружии, любил хороший херес и не пустые конверты. Правда, получая их, всегда краснел, как после второго бокала хереса и подкашливал немного, как после хорошей сигары. В общем, правовые аспекты проживания Тео решил быстро и обыкновенно: так как их решали во все времена и со все-ми представителями постоянно слепой Фемиды.
Но родственники не унимались, и завершилось все тоже до-вольно банально. Тео задал простой вопрос:
- Сколько вы хотите за эти развалины?
И заплатил ровно в два раза больше. Именно за ту гостиницу, в которой я остановился 29 декабря, застигнутый метелью. Гостиницу, которая теперь принадлежала Марине-портье, обладавшей такими странными способностями видеть прошлое, настоящее и будущее…
Покупка старой развалившейся гостиницы помогла Тео. Мужчина не может без работы, и чем тяжелее работа, тем больше талантов открывается в мужчине. Если он считает и чувствует себя таковым…
Тео не только привел гостиницу в превосходное состояние, но и открыл в себе массу новых талантов: дизайнера, повара, радушного хозяина. Гостей в городке было крайне мало: кто приедет в глухую глубинку маленькой страны во время мировой войны?
Горожане постепенно поняли и полюбили Тео за мягкий нрав и исключительные познания в законах страны. Многие из них часто благодарили Тео за его советы, которые помогли од-ним выжить, другим сохранить заработанное, третьим счастливо устроить брак, а кому-то его удачно развалить. Тео не брал за свои консультации денег. Он просто делился знаниями. Потеря любви сделала ненужным  заработки на жизнь, тем более что денег, находящихся даже в румынском банке, более чем хватало для его существования…
Жизнь Тео постепенно налаживалась.
Горожане проводили в его кафе зимой, а летом на веранде у гостиницы не только вечера, но и целые дни. Где-то  гибли люди, горели дома, а в этом забытом войной и жестокостью городке жизнь текла спокойно и неторопливо.
В одно февральское воскресное утро, Тео как обычно сидел на кухне, пил кофе и читал свежие газеты. Булочник что-то запаздывал с круасанами, но хороший кофе с  утра позволят практически весь день не жаловаться на голод. Только хороший кофе.
Впрочем, именно все хорошее позволяет нам не жаловаться на окружающий мир. Главное, чтобы повезло с хорошим хоть в чем-то...  Например, в любви…
Перевернув предпоследнюю страницу популярного еженедельника, Тео увидел знакомое лицо. На фото была Марина, только очень молодая и веселая. Под фото был текст: «… после продолжительной и тяжелой…  Молодая мать…. Родные и близкие…»
Опоздавший булочник нашел Тео без сознания на полу в кухне.  Газету пришлось просто вырвать из его рук, так как пальцы не разжимались. Врач, единственный в городке, пришел еще через час, ему было далеко за семьдесят, и лечил он более всего, прописывая очистительные клизмы, курс пиявок и воздержания от алкоголя. Тео провел без сознания три дня. В четверг утром он сам открыл глаза и встал с кровати. Пальцы правой руки продолжали сжимать обрывок газеты с фото Марины….
После этого обморока Тео полностью поседел.
Он перестал бриться и отпустил бороду.
Столичный адвокат стал молчаливым и подолгу бродил по окрестностям.
При  встрече с начальником полиции постоянно обсуждал различные случаи из практики капитана, или из криминальной хроники. Еще он приобрел револьвер, для самозащиты.
Бывший адвокат как-то резко состарился.
«Постарел душой», печалились горожане…
Тем временем война подкатила к городку.
Вначале пограничную с городком провинцию захватил рыжеусый, низкорослый, конопатый тиран с сухой рукой с востока.  Потом тиран шизофреник с актерскими усиками с запада вторгся на территорию конопатого. Не замечали: сумасшедших всегда так тянет друг к другу? Хотя ведь и нормальных тоже притягивает. Только сумасшедший напишет на крематории: «Edem das zaine!»
Воистину: каждому свое…
Одни писали это на воротах перед лагерями, «перевоспитания». Так они их называли. Другие люди шли через эти ворота…
Шли с детьми и родителями, и назад не возвращались... Не сильно нервничали... Ведь они надеялись, что у них будет хоть что-то "свое"…  Еще будет... Но за теми воротами для них уже ни-чего не было... Только пепел... Который никогда не должен пере-стать стучать в человеческих сердцах... 
В наших сердцах, которым повезло ощутить свое. В улыбках детей, губах любимой и в весеннем солнышке...
Война стала еще более кровавой, но темп жизни в городке не изменился. Хуже стало только с продуктами. 
Горожане быстро сообразили, что бедные крестьяне из провинции на востоке всегда готовы продать результаты своего не-легкого труда, причем недорого.
В один из жарких еще августовских дней Тео заправил машину и решил поехать за продуктами для кафе.
Дорога была пустынной.
Деревья склоняли свои кроны прямо к дороге.
Вдоль обочины тянулся густой кустарник.
Как таковой границы между сопредельными странами уже не было. Проехав примерно  километров шестьдесят от дома, Тео решил перекусить. Оставив машину на обочине, углубился немного в лес и удобно расположился на небольшой полянке.
То ли теплое солнце, то ли ласковый день сделали свое дело. Перекусив, Тео совершенно неожиданно заснул. Проснулся он от странных звуков.
Напротив него сидела на земле, поджав под себя ноги, молодая черноволосая  немного смуглая девушка, с длинной косой и миндальными глазами. Она была очень голодна и старалась, как можно больше успеть прожевать, вернее, проглотить, пока Тео спал. Но закашлялась, и её кашель разбудил его. Увидев, что муж-чина проснулся, она рванулась, но Тео успел схватить её за руку. Поразительно, но девушка продолжала молчать. Дергала руку и старалась вырваться, но молчала.
- Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ешь. У меня еще есть. Ты кто? Откуда? Ты слышишь меня?
Девушка кивнула головой в знак согласия. Немного затихла, но все время кидала испуганный взгляд в сторону кустов со стороны леса.
- Там кто-то есть? Нужна помощь? Я помогу, не бойся. Я разбираюсь в медицине. Я во многом разбираюсь…
Девушка снова кивнула головой, задумалась, внимательно глядя на Тео, как-то удивительно решительно сверкнула глазами  и потянула его за руку к кустам.
Там Тео обнаружил пожилого мужчину, лежавшего на земле и тяжело дышавшего.  Под голову мужчины была подложена черная шляпа из дорогого фетра с широкими полями. Впоследствии оказалось, что старик ровесник Тео.
- Сердце?
- Нет, он просто устал. Мы долго бежали.
- От кого?
- От немцев?
- Почему?
- Ты откуда такой?
Тео назвал городок. Девушка посмотрела на него еще с большим недоумением.
- А там, что…?
И остановилась на полуслове.
Только тут к Тео начало возвращаться его былое острое мышление. Он уже давно слышал об операциях румынских жандармов и немцев по отношению к евреям и цыганам.  Его воспитание и интеллект однозначно отрицали какое-либо неравенство по любому признаку, за исключением, пожалуй, имущественных или социальных оснований. Преследовать людей только за то, что  у них другая вера, язык и иной нос не достойно цивилизации.
Любой.
В этом Тео, особенно как юриста, убеждать не надо было.
- Это твой отец?
- Да.
- А тебя как зовут?
- Марина….
Так Тео встретил свою вторую и, скорее всего, единственную любовь.
Любовь-страсть.
Любовь-заботу.
Любовь-наказание.
Любовь-самопожертвование.
Любовь, которая всегда любовь…
Вне зависимости от возраста, жизненного опыта, шрамов на сердце и наличия материальных благ.
Любовь, которая делает мир миром, а человека Человеком. То есть именно тем, кем должен быть каждый из нас. Всегда и во всем…
Тео принес из машины воды, привел старика в чувство, по-мог ему добраться до машины.
- Ее отец старик, а я кто тогда?
Им несказанно повезло. По дороге они не встретили ни одного патруля. Никто не видел, и как Марина с отцом вошли в гостиницу. Ведь даже слепой понял бы кто они, и чего пока избежали.
Люди везде и всегда разные…
Тео показал Марине ванную, дал одежду переодеться отцу и сказал девушке, чтобы она сама что-то подобрала себе из его гардероба. Показал где продукты и спички. Тщательно опустил во всех комнатах шторы. Просил не зажигать свет вечером и ночью, запер гостиницу и уехал на машине.
Он вернулся через три дня, поздним вечером.
Аккуратно запер за собой входную дверь. Проверил все шторы и только после этого пригласил своих новых знакомых в гостиную и зажег люстру. Он сразу обратил внимание на то, что девушка удивительно хороша.
Эти дни и ей и отцу пошли на пользу.  Запасы мыла и парфюмерии были найдены его новыми знакомыми и окончательно проявили их внешность, особенно юной гостьи.  Ее коса  была аккуратно заплетена и перевита неизвестно где найденными банта-ми. Волосы блестели свежестью. Глаза Марины сверкали и казались то карими, то темно-зелеными.
Девушка был типичной еврейкой, поразительно яркой и удивительно милой….
- Это ваши паспорта. Фамилии румынские. Документы подлинные, но этих людей никогда не было, и фамилий таких больше в стране нет.
Вы мои очень дальние родственники. Приехали отдохнуть. Живите, пока все не уляжется. Я вам не помешаю. Только постарайтесь поменьше выходить из дома и минимально контактировать с местными. Я тут до сих пор бухарестский мистер Икс.
- Спасибо. Чем вы нам можете помешать… Только… вы понимаете, что рискуете жизнью?
- А я не живу: существую. Моя жизнь умерла почти год на-зад…
И они стали жить одним домом. Вначале одним домом, а по-том и одной семьей…
Совсем забыл сказать, что после обморока у Тео обнаружились поразительные способности.
Он стал читать чужие мысли.
Он видел прошлое и будущее людей.
Городок маленький. Такие его способности не остались не-замеченными. Одни горожане удивлялись, другие крутили пальцами около своих висков и лукаво перемигивались при виде Тео, третьи стали его банально бояться. Именно они стали самыми опасными наблюдателями за Мариной и её отцом. Уж очень внешность у этой пары была выразительной.
Как многое у моего народа и довольно часто….
Чему быть того не миновать…
В один из декабрьских вечеров начальник местной полиции зашел к Тео с визитом. Разговор вели в кабинете Тео при закрытых дверях.
- Господин Тео, вы знаете, как уважаю вас я, как ценит вас моя супруга, но есть определенные обстоятельства….  Я просто не в состоянии…. Люди уже пишут…
- Любезный капитан: сигару, бокал хереса?
- Благодарю, с удовольствием…
- Так вот мой дорогой: ну разве это люди? Разве они способны написать что-то стоящее? Как сигара? Вот эту коробочку я уже давно держу для вас, а вы все служите отечеству…  Не бережете себя… Совсем не бережете… Еще немного вина?
- Благодарю, ну что вы… Как вы всегда  умеете найти подход к человеку, но бумага, знаете ли… Распоряжения начальства… Вот мне рассказывал мой коллега из уездного города, что там многие женщины вышли замуж, поменяли фамилии, паспорта и все… Проблем нет.
- Просто не понимаю: как ваше начальство не осознает, что вы уже давно переросли даже звание майора! Я уверен, что мои друзья в столице исправят эту вопиющую несправедливость очень быстро. И в дальнейшем все у вас будет хорошо на службе.  Нель-зя так обращаться с достойными гражданами.
Нельзя.
Да и вот еще что. Я вчера проходил мимо участка и просто был поражен: зданию срочно нужен ремонт.
- Да мой друг, но бюджет нашей полиции сами знаете. Пока что-то дойдет до городка – пройдут годы. Годы.
- А зачем ждать? Разве мы, горожане, не должны помогать тем, кто нас защищает? Вот этот скромный конверт мой вклад в ремонт. Полагаю, что и в следующем месяце смогу продолжить помощь.
- Боже, какой пример для подражания. Я уверен, что в течение этого месяца никто даже меня не будет беспокоить, не то, что вас.
После это собеседники немного еще поболтали, и начальник полиции покинул Тео.
На следующее утро Тео снова уехал в Бухарест.
По возвращению он пригласил Марину и её отца в кабинет.
 Следует отметить, что совместное проживание пошло на пользу всем членам этого маленького социума.
Девушка расцветала с каждым днем.
Её отец вел образ жизни, характерный для его поколения: газеты, редкие прогулки,  прослушивание радиопередач и чтение книг, которых у Тео хватало.
Сам Тео в последнее время постоянно сталкивался с девушкой в разных уголках дома, и только наличие бороды позволяло ему скрывать румянец на щеках тогда, когда их взгляды встречались.
- Ситуация меняется и не в лучшую сторону. Я нашел способ попытаться её изменить, но не знаю, как вы оба отнесетесь к моему предложению. Подчеркиваю, что речь идет только о форма-листике: о документах.
- Господин Тео, мы с дочкой не сомневаемся, что вы можете предложить только хорошее. Вы и так уже столько сделали для нас.
- Я оформил свидетельство о браке с Мариной и ее новый паспорт на мою фамилию. Это исключительно формальный шаг. Все остается по-прежнему. Просто я хочу вам помочь. Но если вы предложите что-то иное – я выполню любую вашу просьбу. Любую.
- Думаю, Тео, что могу только улучшить ваше предложение.
- ?
- Вы ведь любите Марину?
- Люблю…
- А почему молчите? Ведь и она к вам уже давно ох, как не-равнодушна…
- Я ваш сверстник… Что я могу ей дать?
- Вы? Жизнь уже дали. Ей и мне. Что в сравнении с этим деньги или что-то иное?
- Марина: ты любишь Тео?
- Да…
- Тео: вы согласны взять в жены мою дочь?
- Да…
- Тогда объявляю вас мужем и женой. Живите в счастье и любите друг друга. Любите столько, сколько позволит Б-г и пусть он обережет вас и вашу любовь. Омэн…
После этого он прочитал молитву на иврите и соединил руки Тео и Марины…
Какая свадьба в войну?.. Накрыли стол другой скатертью. Принесли все продукты, какие были на стол, и включили пате-фон. 
Только рядом с тобой…
Моя жизнь существует
Только рядом с тобой….
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Хорошо мне и в разлуке
Только рядом с тобой…
…Solo por tu amor…
Высокий и грустный мужской голос пел что-то на испанском языке: для себя и о себе…
Ты всегда со мной: даже далеко
Не забыть тебя на этом свете…
Я люблю тебя потому, что
Всегда ты рядом со мной…
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Мое сердце, моя жизнь…
Всегда рядом с тобой…
Под мелодию аргентинского танго молодожены впервые касались друг друга. Впервые чувствовали дыхание любимого, которое перехватывало томительное ожидание ночи…. Их первой ночи любви, хотя любовь всегда только день.
Вернее любовь – это всегда утро новой жизни…
Будь со мной всегда... Только моей...
Не оставляй меня... Будь со мной...
Только с тобой я, и для тебя я…
Жизнь моя... Ты моя жизнь…
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Мое сердце, моя жизнь…
Только рядом с тобой…
Закончился декабрь.
Прошли Ханука и  Рождество.
Праздников в семье стало больше, а спокойствия не прибавилось.
Тео и Марина практически не расставались друг с другом ни на секунду.
Они постоянно держались за руки, разговаривали, смеялись без явных поводов. Без явных поводов для всех остальных, но разве для смеха влюбленных нужен повод? У них есть любовь…
У Марины и  Тео была любовь…
Но в мире правила ненависть и этим двум чувствам было тесно в таком маленьком городке…
После Рождества Тео совсем забросил бритье бороды и однажды ночью, после того безумия рук и слов, о котором всегда так мечтают все влюбленные вне зависимости от норм господствующей морали и юридических правил, гладя Тео по лицу, Марина удивилась:
- Почему ты  не бреешься? Ты же такой молодой у меня… Мой мальчик Тео… А из-за этой бороды ты все более и более на-поминаешь мне нашего погибшего ребе. Если тебе еще черную папину шляпу одеть – вылитый ребе.  Кстати эту шляпу ребе от-дал мне в колонне, когда нас гнали в лагерь, чтобы уберечь меня от солнца…
Тео ничего не ответил, только как-то странно сверкнул глазами и молча поцеловал любимую в лоб…
В конце февраля начальник полиции снова вечером зашел к Тео. Опять они уединились в кабинете. Повторился ритуал с сигарами и хересом, только содержание беседы было несколько иным по тональности.
- Мой любезный майор, приятно видеть, что страна хоть не-много отдает долги.
- Причем здесь страна, Тео, когда есть такие люди как вы.
 Спасибо вам и за погоны, и за все.
Поверьте ни я, ни мои внуки никогда не забудут вашей доб-роты. Не только из-за денег, а потому, что вы исключительно сердечный и честный человек. Вы не боитесь делиться с людьми не ради своей выгоды, а ради них самих. Это такая редкость сего-дня…
Может когда-то будет по другому, а пока мы с женой каждый вечер молим нашего господа за вас и вашу доброту… Но у меня плохие новости. Очень плохие. 
1 марта в город прибывает группа немецких офицеров из Бухареста с ротой наших жандармов. Они должны сформировать транспорт и отправить его под конвоем в Польшу, в какой-то Аушвиц.
Я полностью подчиняюсь им.
Я очень сожалею…
Могу я хоть чем-то помочь вам за всю вашу доброту?
Тео почти мгновенно и очень спокойно ответил:
- Конечно, майор, конечно. Вы просто честно, как всегда, выполните свой долг.
- ?!
- Вы все поймете. 1 марта, ровно в 9 утра я в вашем кабинете.
До назначенного срока решения еврейского вопроса в маленьком румынском городке оставалась неделя.
Три дня из нее Тео снова провел в Бухаресте.
Один день в уездном городе  у нотариуса. Сказал Марине, что срочно нужно кое-то оформить по гостинице.
Все остальное время, днем и ночью, он буквально не отходил от любимой.
В последнюю ночь февраля Марина и Тео практически не спали. Наконец, под утро, бесконечно уставшая  от неожиданного натиска мужа, Марина пошутила:
- Еще говорят, что с возрастом мужчины слабеют… А ты, прямо мальчишка, мой мальчик Тео…
- Что ты милая – это все твои глаза… Ведь завтра начнется весна…
- Да, любимый: наша первая весна…
- Милая: хочешь, я расскажу тебе о твоем будущем?
- О нашем…
- Конечно о нашем… Но вначале о твоем, хочешь?
- Да, только вначале я тебя поцелую… Как ты любишь… Мой Тео… Мальчик Тео...
- Твое будущее, любимая прекрасно и счастливо. У тебя скоро родится дочь. Мы назовем ее Мариной. Потом у нее родится дочь, и твоя дочь назовет свою дочь как тебя,  Мариной. А вот твоего внука назовут Тео…
- А если у нас родится сын?
- У нас родится дочь: Марина… Поверь мне, Марина…
Утром после завтрака Тео сказал, что должен занести доку-менты начальнику полиции. Почему-то празднично оделся, взял свой привычный для поездок в Бухарест маленький чемоданчик:
- Я  должен кое-что передать майору с бумагами. Ты понимаешь, солнышко мое? Да еще просьба: в кабинете, на столе я не успел убрать разные мелочи. Поможешь, пока меня не будет? Ты ведь знаешь, какой я педант и зануда.
- Ты у меня просто замечательный. С удовольствием помогу. Только часа через два. Хочу с утра привести кухню в порядок. Первый день весны, а у меня такой беспорядок.
- Что ты любимая. У тебя всегда был полный порядок, а теперь вообще  все будет только в порядке. Все будет правильно.  Я не вернусь… раньше обеда. Много дел накопилось. Очень много…
И ушел.
Марина стояла у окна на втором этаже, и смотрела, как спокойно и удивительно достойно Тео шел по улице.
Какая-то деталь в его одежде привлекла ее внимание, но по-звал отец и, огорчившись, что Тео так и не обернулся даже, Мари-на сбежала к отцу.
Прошло часа два.
Она суетилась на кухне, но что-то все сильнее и сильнее беспокоило её.
Она пыталась понять что именно? Какая-то деталь в одежде Тео… Что-то не характерное для него… Что-то не его…
Не его….
Шляпа!
Черная шляпа нашего ребе, которую он надел на меня тогда, в колонне….
Шляпа, которую Тео взял с собой в машину, когда помогал отцу…
Б-же!..
Тео!..
Мой Тео!..
Марина рванулась в кабинет, распахнула дверь и глянула вначале на стол, а затем на старинные часы на стене.
Стол был абсолютно пуст.
В самом его центре одиноко белел конверт среднего размера: не большой и не маленький, для письма.
Стрелки старинных настенных часов показывали 16-15.
Часы и минуты Марина запомнила на всю жизнь.
Когда она умирала глубокой старухой, ей было под девяносто, она попросила обеих Марин, дочь и внучку, перевести стрелки именно на эти часы и эти минуты…
Она так всегда и говорила:
- Это время Тео…. Моего Тео….
На конверте, лежавшем в самом центре стола было написано: «Любимой навсегда и единственной Марише! Очень прошу: вначале прочитай…».  Рядом с конвертом, ровно вдоль него, лежал нож для разрезания бумаги.
Марина порвала конверт руками. Из него выпал листок бумаги с аккуратным адвокатским почерком Тео, два паспорта, чековая книжка и какие-то бумаги с нотариальными печатями.
Милая и любимая!
Солнышко мое сладкое!
Я бесконечно люблю тебя и благодарен Богу за то, что ты у меня есть.
Ты самая замечательная женщина на Земле и если бы не эта бессмысленная, как любая ненависть, война то мы бы с тобой бы-ли рядом еще долго-долго…
Но жизнь есть жизнь…
Я рассказывал тебе, что много лет назад я потерял свою любовь. Потерял из-за своей слабости, а может чрезмерной гордости – сейчас неважно. Важно, что только ты вернула мне жизнь снова.
Твоя любовь и есть моя жизнь…
Так что я твой должник, ежик иудейский, а долги нужно от-давать.
Копить долги неприлично, особенно адвокату, а тем более твоему мужу. Кто будет любить мужа с долгами? Поверишь на слово моему опыту?
Я люблю тебя….
Ничего не изменится для нас…
Мы всегда вместе и я всегда крепко держу тебя за руку…
Будь умничкой.
Живи спокойно и достойно.
На тебе наш внук, Тео и две Марины: наша дочь и наша внучка…
В конверте мой паспорт с фото твоего отца, твой паспорт, чековая книжка на деньги в одном румынском банке, документы на гостиницу и кое-какие сбережения в Швейцарии. Думаю, что на первое время хватит, хотя я  уже знаю, какая ты замечательная хозяйка…
Я всегда рядом с тобой и крепко-крепко держу  тебя за руку…
Тео. Твой.
1 марта 1942 года.
Марина-портье замолчала.
Я не знал, что можно сказать в ответ?!
Есть ли вообще какие-то слова в любом языке на этой планете, чтобы выразить … словами… всю эту боль…
Мы очень долго сидели молча.
Вокруг нас кипела жизнь.
На боковой стене висели старинные часы. Они не шли, но их стрелки показывали 16-15,  хотя на моих часах было всего пол второго.
- Они?
- Да.  Мы их после смерти бабушки не заводим. Это их время. И оно, к сожалению истекло…
Я подумал, что напротив, все наоборот.
Время любви никогда не истечет потому, что мы и мир жив только любовью, но не решился возражать. Тем более прорицательнице.
В завершение своего рассказа Марина-портье  добавила, что в середине марта 1942 г.  к бабушке пришел начальник полиции. Очень вежливо поздоровался, снял фуражку, аккуратно достал из принесенного пакета черную шляпу с широкими полями и протянул ее Марине. Поклонился низко, повернулся и вышел.
…. Марина держала в руках шляпу ребе.
Шляпу ее отца…
Шляпу Тео….
Шляпу, ставшую символом смерти и любви…
Марина прижала фетр к лицу и почувствовала Тео. Она  видела его глаза и слышала его голос:
Я всегда рядом с тобой и крепко-крепко держу  тебя за руку…
Мы еще помолчали, и Марина предложила мне посмотреть скульптуру у входа, в которую так вовремя я въехал.
Портье взяла  щетку, и мы вышли на улицу.
День был чудесный. Он был наполнен  жизнью и предновогодней суетой.
Марина подошла к композиции, осторожно смахнула с неё снег и мне в глаза ударила молния. Причем не одна, а десятки молний сразу.
Я зажмурился от неожиданности, а когда открыл глаза, то увидел … Любовь. Любовь Тео и Марины, которую неизвестный мне художник смог не только понять, но и передать…
На большой раскрытой ладони, из темно-коричневого гранита лежало хрустальное сердце, ограненное множеством граней, каждая из которых испускала свой луч.
Любви.
Веры.
Надежды.
На хрустальном сердце лежала изумительной красоты ко-ванная металлическая опаленная роза. Ее стебель спускался вниз по руке…
 Внизу рука была отрублена. Не отрезана,  а именно отрублена, так как это изображают часто сегодня в фильмах ужасов. В месте, где рука заканчивалась так жестоко и  неожиданно, стебель розы сплетался с ней в единое целое и продолжал струиться в основание скульптуры слезами крови  в виде обожженных металлических капель …
- Черная роза, это любимый цветок Марины, моей бабушки. А алмаз – это камень Тео по его знаку зодиака….
- Mamic;…
Мы обернулись.
Перед нами стоял мальчик лет шести-семи.
Типичный ребенок нашего века и моего народа.
Пышные черные курчавые волосы, красивое выразительное лицо, щеки, свидетельствующие об отличном здоровье и миндальные глаза – зеркало отличного настроения.
В руке малыш протягивал Марине свежую, видно совсем не-давно, срезанную черную розу на длинном стебле. На голове у не-го была красивая, но совершенно не подходящая нашему веку старинная шляпа из черного фетра с широкими полями.
- De la tat;, pentru tine …
- Это Тео, мой сын. Он без шляпы деда никуда… Муж сам выращивает розы круглый год. Мои любимые, черные…
Черная роза на алмазном сердце, которое держит мужская рука, обрубленная, как и жизнь, чьей-то ненавистью навсегда ….
Дорога домой пролетела очень быстро.
Я гнал так, что иногда казалось, что Б-г вот-вот даст мне по голове.
Наконец, не выдержав напряжения зимней трассы и своей так и непонятной мне до сих пор и несвойственной никогда более манеры езды, я остановился на обочине. Оставалось еще кило-метров двадцать до дома, не более.
Я взял с соседнего сидения мобильный телефон, нажал на «тройку», «двойка» - это мама, дождался:
- Здравствуй родной! Ты где? Котлеты стынут?
- Я тебя люблю… Я тебя люблю…
- Ты в порядке? Все нормально? Машина в порядке? Что случилось?
- Ничего. Я в полном порядке. Просто я тебя люблю. Я всегда рядом с тобой и крепко-крепко держу тебя за руку…
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Моя жизнь существует
Только рядом с тобой….
Только рядом с тобой…
Только рядом с тобой…
Хорошо мне и в разлуке
Только рядом с тобой…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Разве у Любви может быть послесловие?  А ведь у нее и послевкусия нет…
Любовь вообще или есть или ее нет. Точно также как с жизнью: ты или живешь или существуешь…
Альтернатива жизни всегда и только смерть. Как и Любви…
Будьте живы!


Рецензии