Коммунист

Феофанович, мой сосед, пришел посмотреть в архиве видеонаблюдения, чья машина "зацепила" его авто и скрылась с места ДТП, у нашего многоквартирного дома.
Сидим, смотрим, разговариваем. Слово за слово и, неожиданно, разговор пошел о его отце, которого уж нет на земле, но вот каким он был коммунистом - очень досадовало сына, моего соседа, Алексея  Феофановича.

 - Отца направили в одну деревню, в тьмутаракань, председателем совхоза. Мы всей семьей переехали туда на ПМЖ.  Чтобы ты поняла, каким коммунистом он был, расскажу несколько историй.

Отец отвечал за все материальные ценности, поступавшие в совхоз. И вот однажды поступило несколько бочек соленой сельди. Вечером приносит он одну селедку, большую, жирную. Мама отварила картошки, почистила и порезала селедку. Поужинали.
Проходит несколько дней, мать говорит:
 - Отец, ты не можешь еще селедочки принести? Понравилась уж больно.
 - Нет. Не могу. Не положено.
А я учился в школе. Мой товарищ приносит как-то селедку, с хлебом. Мы её с удовольствием съели.
 - А ты где рыбу взял?
 - Да батя привез две бочки, то ли сперли, то ли отдали, не знаю.

А однажды мои одноклассники придумали сделать из травяных мешков, кольчугу, в которых поступила  на склады продукция, прорезав отверстие в них для головы и рук , надевали и играли так в войнушку.
Я попросил отца:
 - Пап, принеси мне такой мешок. У всех мальчишек есть.
 - Не положено. Возвратная тара.

Или другой случай. В совхозах держали много скота. Выделялись луга под покосы. Многие за бутылку наймут сенокосилку, накосят себе и совхозу сдать, сгребут сено, накидав в стога веток, чтобы казалось, что его много.
Но не мой отец.
Он заставлял меня, одиннадцатилетнего пацана выходить с  косой, вставать рядом с ним и косить. Сено складывали в стога, да ещё и утаптывать заставлял.

Последний год жизни он сильно болел. Рак. Жил с нами.
Как-то он мне говорит:
 - Лешка, возьми мой партбилет и поезжай в Зерцалы, оплати партвзносы. За три месяца, наперед.
 - Уж как мне не хотелось выходить из квартиры в сильный мороз, делать нечего. Добрался до вокзала, машины еще у меня не было. На электричке доехал до станции. А там еще три километра пешком по степи. Перемерз как собака. Нашел казначея партийных денег.
 - Могу взять только за март. У нас контролируют. Наперед оплачивать не положено. Так и не взял деньги отца.
Пришлось мне ездить каждый раз на перекладных , возить взносы.
В скором времени батя умер.
Приезжает ко мне человек из их партийной ячейки и говорит:
 - Как хоронить будем? Как коммуниста?
Я не стал возражать. Отец был коммунистом, каких еще поискать надо. И вот на кладбище собрались его однопартийцы. Поставили памятник. Справа и слева встали два деда, старые коммунисты, старая гвардия. Я им принес табуретки. Они не соглашались присесть. Не положено. Знамя все-таки было в руках одного.
Собрав им перекусить, я поставил бутылку водки. Отнекивались, но решили помянуть. Выпили по рюмке, другой. Разговорились, присели на табуретки.
Говорит мне их секретарь:
 - Приезжай, получи десять рублей мы выделили на похороны. Тогда и зарплата была немногим более ста рублей.
 - Отец столько лет платил взносы, вроде десятка - маловато.
 - Нет денег в кассе.
Прошло много лет.
 - Встречаю я как-то руководителя партии коммунистов города и он мне предлагает вступить в партию:
 - Твой отец был настоящим коммунистом, давай к нам.
А я никогда не понимал моего родителя, что его заставляло быть таким ответственным, честным до  абсурда.
 - Отца никогда не понимал, кому нужна была его самоотдача такая, на фоне откровенного воровства в стране.
Обиделся парторг. Даже больше и не здоровался со мной.
 - А знаешь, я еще   одного коммуниста знал, моего отца переплюнул. Тот предложил съездить к нему на дачу. Подъехали. Забор из всякого - бякова, и сетки от кроватей, и старые штакетины, и палки вразнобой... Я был шокирован. Но еще более удручающая картина была за забором. Навес на четырех брусках вместо домика садового. И я подумал:
 - Коммунист такой честности - смешон.