Глава 52. Целая вечность ничего

Бернард давно похрапывал. А вот Камилле не спалось, хотя челнок старательно убаюкивал её на ласковых волнах Лунной Реки.
Долго ещё пылало Северное Сияние. Должен вам сказать, его видели во всех Королевствах Страны Зодиака, и долго потом вспоминали пышные разливы и прекрасную музыку, которая струилась с неба. Если это зрелище так впечатлило жителей Двенадцати Королевств, то представьте, как оно восхитило Камиллу, ведь она была на целую Лунную Реку ближе. Лёжа на мягких подушках, подложив ладони под голову, она любовалась небом, слушала его мелодии и вдыхала аромат свежести, который исходил от Северного Сияния. Лунный Принц был прав, не существует слов, способных передать волшебство, которое окружало наших героев.
Но вот, челнок перестал покачиваться. Теперь он плыл ровно и тихо. Вода чуть слышно плескалась за бортом, но вскоре и эти звуки стихли. Даже Бернард предательски перестал храпеть. Движение лодочки стало таким спокойным, словно она не плыла, а стояла на месте, и будто бы даже не в воде, а в воздухе, между двумя небесами. Одно небо наверху, другое — внизу.
Вдруг Камилле почудилось, что весь мир вокруг неё застыл, как льдинка, и только она одна осталась подвижной. Она попробовала разбудить медвежонка. Бесполезно. Качнула лодочку, чтобы как-то разбередить отражения звёзд внизу. Вода чуть колыхнулась и снова застыла — словно желе. Страшная мысль пронзила сознание Камиллы.
— Может быть, я не справилась с заданием, и часы уже остановились? — сказала она вслух. Но даже собственный голос прозвучал так колко и неприятно, что дальше она предпочла думать про себя.
— А что, если я всё-таки ошиблась на своём Пути? Неужели я останусь здесь навсегда, как те галактики в хрустальном шаре на столе Звездочёта?
Холодок пробежал у неё по спине.
— А вдруг я уже нахожусь там?! — подумала она, вглядываясь в черноту над головой.
— Если это так, то я такая малюсенькая, что мне не увидать Звездочёта даже в самый мощный телескоп. А в нашем, то есть, в его мире вряд ли найдётся такой мощный микроскоп, чтобы можно было разглядеть этакую крошку, какой я теперь стала! И никто никогда, никогда-никогда даже не узнает, что мы с Бернардом застряли в этой бесконечности… как мошки в янтаре.
Она заглянула в свиток, но в нём осталось то же указание, что и прежде: вернуть звезду на небо, сохранить краюху хлеба и посмотреть в небосвод. Уж чего-чего, а небосвода вокруг неё было предостаточно. А вот от хлеба она бы сейчас не отказалась. Но кто же ей поможет?
— Время остановилось, и нам с Бернардом не на кого рассчитывать.
Слёзы брызнули у неё из глаз. Она уткнулась лицом в подушки и зарыдала. Что ещё делать, когда впереди — целая вечность НИЧЕГО? Плачь себе на здоровье, рыдай, сколько влезет, торопиться некуда.
В воздухе царила зловещая Музыка, сотканная из тишины. Только редкие камиллины всхлипывания прерывали жуткую мелодию Безвременья. Трудно сказать, как долго бедняжка оплакивала свою судьбу. Может быть, прошла минута, может быть, часы. Не исключено, что промчалась целая Космическая Вечность. Весьма затруднительно оставаться точным и пунктуальным в ситуации, когда Время перестаёт Быть.
Абсолютно достоверно можно утверждать лишь то, что Камилла подняла голову, когда в вышине раздался гулкий напевный голос.

— С нами в дивной тишине
Успокоишься вполне.
Сердце станет, словно иней.
Пролетим пером павлиньим,
Разрисуем сотней линий
Это небо для тебя,
Чтобы ты жила, любя
Только ледяной покой,
Чтоб, задёрнут звёздной кисеёй,
Потонул на дне воспоминаний
Суетный, порочный мир людской.

Это был голос Вечного Покоя. В Стране Мерцающих Путей рассказывали жуткие истории о Покое, но никто никогда не слыхал его голоса. То есть, несомненно, кто-то должен был слышать, но они уже не способны были ничего о нём поведать. Покой окутывал несчастных сладкой негой. Он лишал их памяти, и бедняги больше не помнили ни себя, ни родных. Поэтому они не стремились покинуть холодные оковы Вечности.
Камилла всего этого не знала. Голос звучал вполне дружелюбно, только невозможно было разобрать его мелодию — она постоянно менялась. Может быть, у Покоя и не было своей мелодии? Камилла посмотрела вверх и вежливо ответила:
— Нет-нет, спасибо, я ничего не хочу забывать. Я как раз хочу помнить всё своё Путешествие, всё-всё.
Голос заунывно, но настойчиво предложил:

— Насладись моей пустынностью прозрачной,
Полюби мою эпоху Безвремений!
Исцелишься от тревог, и от волнений.
Нет, поверь мне, доли более удачной.

— Я не больна! — испуганно возразила Камилла. — Мне не нужно исцеление.
Голос монотонно сообщил:

— Спорить бесполезно… мне виднее.
Знаю верный способ для леченья:
Месяц — Музыки Застывшего Мгновенья;
Годы — пения Холодного Молчанья;
Вечность — сытой Тишины Незнанья;
И под занавес — Печать Забвенья!

— Я отказываюсь принимать такие лекарства! — выкрикнула Камилла. — Мне не нужен ваш покой!
Она зажала уши руками, но голос проник ей в самую душу и недоумённо поинтересовался:

— Но без Покоя жизнь намного горше…
Ты видишь ночь и звёзды. Что же больше?

— Я хочу быть собой, только собой! — чуть не плача, взмолилась Камилла. — Хочу прожить свою жизнь, свою собственную!
Наступила тишина, затем голос капризно пропел:

— Неразумное дитя,
Жизни Линию чертя,
Отказалась от Покоя.
Что ж, ступай своей стезёю!

И голос стал затихать, равнодушно читая заклинание:

— Если так, прощай, малютка…
Вдоль дороги незабудки,
Под горою горицвет,
Только мне и дела нет.
Фьють, фьють, фьють, фьють,
Снова, ветер, можешь дуть!

Голос смолк, челнок покачнулся, и Камилла вдруг ощутила на щеках лёгкое дуновение ветерка. Она заплакала от счастья, выдохнула, а затем вдохнула глубоко-глубоко. Порой самый обыкновенный ветерок может стать настоящим чудом, и сказочно-желанным волшебством.
И тут послышался всплеск…