Песнь об ужике

               
      Курзумонько встрепехуясь, пырсто жаблем тарзуяк, мы, вообще, пляньтой режога, это, эвон и вон там, миновав на повороте цыпажуков, горбунков, пятерых суёмных чамсов, запряженных в фаэтон, роту пламенных бойцов, мегафонно - озаренных, вдаль бредущих по прямой, прихватив с собой Шалтая и улыбку без кота, устремились в дикой лес ( о - не опечатка, не ошибка, не косяк ), убаюкавший мудацких гномов, остроухих и с ногами, все твердивших Обалдую о войне и Сарумане, Фродо, Гиркине, царе, политицких авантажах, выбирая - голосуй, пьяный Ельцин, глупый Путин, что - то где - то кто - то там.
      Замечая непорядок со спряжением и родом я ленюсь поправить слог, оттого, что недосуг, шибко занят я сейчас : размышляю о прошедшем, бывшем с миром и страной, что не есть одно и то же, а скорее - антипод, как Австралия с коалой, как неведомый вомбат, джунгли, Чавес, кокаин, смуглокожие бабищи, жопы, дредды, все дела, в общем, нечто с оборота, наизнанку и не так. Чаще просто через зад. Недопоняв, не поняв, переврав, украв, напившись, выбив зубы молотком, разгромив жилье соседа, мы построили барак, здоровенный и щелястый, крытый толем и корой. С подведенным самострелом, дембельнутым удальцом, алым стягом над Рейхстагом, культиватором " Кротом ", самолетом, Чойболсаном, БАМом, КрАЗом, ПТУ. Задолбавшись в непонятках, сели просто покурить. Оглянулись, охренели, подсчитали дисбаланс, горло вскрыли трем киргизам, размочили сухостой, лопухом подтерли анус, подорвали шпальный рельс, забухали чуть мальца, лет пятьсот такой запой, слегонца и понарошку, не в серьез и просто так. Между делом мы играли, Брамса, Грига и в очко, биллиардом расплываясь и Ролдугиным кружась, бинго - бонго ощутив, не построив космодром, проведя среди себя реквизицию ума.
      И в остатке - ни х...я.
      Лишь камыш шуршит над морем, мышь торопится в нору, толстый лабух на гитаре, баба с возу, конь Е - 2, пешкой даму покрывая, штангой лезя на тайбрек, голосуя по уму, выдвигая априори, задвигая в левый край мы все слали телеграммы, не куда - нибудь, в ООН. Это что, е...ся в сраку ? Чё за на х...й ? Где процент ?
      А он плыл, недомогая за высокой за кормой, сзади тросом прицепившись - двое сумрачных усов, Михалков и Расторгуев, тоже, типа, в дрейфе толк, это - эдак, там - вот так, оглянуться не успела, а зима стоит в углу. Лето красное пропела, прогуляла на бровях, с мая первого и до. До сегодня, завтра, фьючерс, навсегда, тугеза, флаг, лента, грохот, танки, вождь. Крым говенный и Дамбас. Все предатели сошлись, поводили строго рылом, закусили бужениной, стукнув пальцем о стакан, прозвенев медальным звоном, шестиротным взводным Шином замутили сабантуй, и Москва гудит гудками, Питер славит и вообще, на Урале торжество, на Кавказе просто в пляс, лишь татары недовольны, им, татарам, недоступно ни х...я. Радость жизни, жирный пингвин, Минтимер и Кусумда, было, было, но прошло. Все прошло, пройдет и это, сгинет мерзкий сероёж, принесенный " Ленинградом " в рюкзаке, авоське, Борькой, гневно сложенный к ногам шинелястого поляка, где ползет сам Растропович, голый, злобный и в очках, с пулеметом, скрипкой, альтом, подпоясавшись Башметом, Нину Ургант - в кобуру, кровь на красном знамени, кровь на рукаве. Амбразуру дота толом и безногий самолет. Коленкором устилая море Белое шумит, по нему бежит кораблик, что уйдет опять на Дно, Шульгиным и Волочковой взятый под руки полковник, спотыкаясь и конвой поплетется в " Дом" Ипатьев с Леной Берковой, п...дой, порнолапти, " Жигули", нефтегазовый стояк, Кудрин, Мырзин, Коломойской, все бегут шеренгой вдаль, эстафетой, марафоном, Рейхенау и Мединским, Дубосекой, дуболомом, дубаком, дубиной в лоб. Не пробьешь. Не одолеешь. Не научишь. Не поймешь.
     Позовем, пожалуй, Диту. И услышим, как она, засмеявшись скажет нам : " Только атомной бомбой, брат. И то, вряд ли ".