Рыжий, рыжий, одноглазый

«Помогай людям, они слабы. Служи им верой и правдой», - нашептывала мудрая кошка-трехцветка единственному сыну, с трудом ворочая костенеющим языком. То была часть святого устава заповедей совместного проживания человека и хвостато-усатого сословия, которым следовала всю свою жизнь престарелая кошка пестрого окраса. 

Матерый кот огненной расцветки, долго всматривался в застывший янтарь мамашиных глаз, пытаясь рассмотреть в них проблески жизни. Поняв, что родительница покинула солнечный мир, кот бесшумно подошел к дородной хозяйке, потерся о ноги и гортанно прохрипел грустную весть.

Похоронили трехцветку в самом конце огорода, под вишней, плотно укрытой   кипенью мелких цветов с ароматом  медовой свежести.

Набежавшая на небо тучка, пролилась скупой слезой на погребальный холмик. Солнечные лучи, пронзившие  небесную влагу радужным свечением, выхватили из вишневой кипени два полупрозрачных силуэта. Первый размытый контур соответствовал очертанию тела изящной трехцветки, а второй принадлежал бездомному коту, крупному и сильному. Сдержанным сиянием прощалась родительская чета с сыном, мощным котом жизнеутверждающего солнечного  цвета, который, стоя у материнской могилки, внимательно провожал глазами удаляющуюся по зыбкой весенней радуге, породившую его пару.

Для кошачьих габаритов, привычных глазу, Рыжий был великоват. Полпуда крепких мышц и мощного скелета, проявляли в котяре признаки дикого зверя, щедро сдобренные привычным генным набором одомашненного, кошачьего сословия. Природный миксер перемешал в Рыжем бесстрашие и злобу, умение терпеть боль и простодушие, ответственность и сострадание к ущербному существу, независимость и беспощадное отношению к врагу родного дома. Набор удивительных душевных качеств Рыжего, удачно вписал его в сложный крестьянский быт, заслуженно превратив в любимца хозяйки.

- « -

Отвадить от дома крыс или отбить охоту любителям дармовщинки к  огородным радостям, большого ума не требовалось. Эти  детские  игры лишь забавляли  и  развлекали, меня, рыжего кота, позволяя оттачивать охотничьи приемы.

Разве не забавно затаиться в ветвях яблони, а потом спрыгнуть  на плечи воришке хозяйских огурцов и прохрипеть на ухо последнее предупреждение, перепугав намертво халявщика!

А как сносит голову от бешеного прилива адреналина, как бьется сердце, каким куражом наполняется душа, когда крысы в борьбе за сытую жизнь, пытаются хитрым трюкачеством изуродовать мужское достоинство кота-крысолова! Я же, зная от мамаши все  подлые приемы серой алчной стаи, лишаю их удовольствия видеть меня калекой-кастратом, а заодно, жестоко лишаю их жизни, выправляя прописку в преисподнюю.

Но, видно, перехвалила меня хозяйка или сам зажрался на сытых харчах, коли умудрился подвести ее однажды. Не усмотрел наглого коршуна, упавшего камнем с небес и взмывшего безнаказанно в бесконечную синь с желторотым цыпленком.  Дожидаясь залетного вора, я несколько дней просидел в засаде у закутка с пищащим выводком. И когда воздух завибрировал от хлестких взмахов мощных крыльев, я напружинил каждую жилку своего тела и, не дожидаясь приземления коршуна, сбил вражину на землю ловкой лобовой атакой. Закудахтала наседка, запищали птенцы-малявки, забила крылом сильная птица о землю, поднимая столб пыли и зеленую рвань травы.  Мои клыки готовы были вонзиться в горло ненасытной твари, когда ее клюв, отточенный как шило, вонзился мне в глаз. От резкой боли, расколовшей голову на мелкие осколки, разжались мои клещи-когти. Потрепанный коршун встал на крыло, и кособоко заваливаясь, исчез в высоте. Я же, захлебываясь от крови, бьющей фонтаном из глаза, отполз в кусты, пытаясь унять опоясывающее жжение в дурной рыжей башке.

Благодаря своей заботливой хозяйке, я выжил. Время залатало рану. Без глаза я выглядел еще  убедительней. Домашняя живность окончательно признала меня своим лидером. Это значительно облегчило мою службу по охране хозяйского добра. Правда, иногда меня слегка заносило в сторону от намеченного курса, но я сделал поправку на урезанный угол обозрения, и ущербная одноглазость перестала меня беспокоить. Я ощущал себя полноценным членом семьи до тех пор, пока в доме не появилось мерзкое существо, возненавидевшее меня, кота-калеку.

Это смердящее перегаром и самосадом, вечно пьяное, двуногое чудовище было  неуправляемым диким зверем, вкусившим прелесть крови. Из дома постоянно доносились брань, звон разлетающейся на осколки посуды и рыдания хозяйки.  Неистребимый запах ее боли и страданий вытеснили из бывшего рая светлую радость крестьянского труда, прописав горечь и тщету существования с оглядкой на кулаки обезумевшего мужа.

Когда хозяйка, в очередной раз, проходила курс необузданной жестокости изверга, когда ее, рвущие душу вопли о помощи достигли моих чутких ушных мембран, я окончательно понял, что нет места на земле таким  палачам. Их необходимо истреблять, как безродных крыс, как залетных коршунов, как врага, нацеленного на вверенную мамашей, драгоценную жизнь хозяйки.

Дождавшись полного погружения паразита в одурманенное самогоном забытье, я забрался на кровать, и, не обращая внимания на конюшенную вонь портянок и кислятину потного мужского тела, затаился в ногах человеческой твари. Когда от переливов храпа зазвенели оконные стекла, когда кадык стал вздрагивать в такт сердечных сокращений, я напрягся всем набором мышц в тугую пружину.

- « -

Мощной катапультой выстрелило рыжее тело к пьяному изголовью. С хрустом вонзились острые, как лезвия, клыки, в небритую плоть кадыка. Зубастая пасть кота мгновенно заполнилась горячей, солоноватой влагой, бьющей пульсирующим фонтаном из проколов мужской кожи. Одурманенный вкусом человеческой крови, захлебываясь ею, яростно вгрызался Рыжий в шейные хрящи мерзавца.

Захрипевший мужик, выплыв из пьяного тумана режущей боли, не разделяя смазанных границ сна и яви, машинально ухватился сильными руками за неведомый нарыв, раздувшийся огненным, мохнатым шаром у лица, и сдавил оранжевое новообразование до хруста, до треска, до странного хриплого рыка.

 Избитая хозяйка, дождавшись затишья, тихо, крадучись, зашла в дом. Поперек кровати, вытянувшись в длину на метр с лишним, лежал Рыжий, уставившись в потолок застывшей зеленью единственного глаза.

Бездыханный муж, с зияющей раной на шее, задумчиво наблюдал  через оконное стекло за странной троицей, карабкающейся в небеса по радужному  коромыслу.   

Возглавлял шествие матерый котяра бомжеватого вида. За ним шла изящная кошечка пестрого окраса. По-матерински ласково, она поддерживала рыжего одноглазого кота, плод любви бездомного хвостатого хулигана и обыкновенной домашней трехцветки.               


Рецензии
Пронзительный рассказ. Очень люблю читать о котах и кошках и сама о них пишу.
Жму зеленую.

Татьяна Михайловна Скиданова   21.08.2018 09:12     Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.