Ночь на ярилу мокрого

Николаю ЧУРилову посвящаю


***

РОДа единого ведаю я,
Что сотворил Мирозданье.
Ирий небесный и дом наш земной,
Волю нам дал и познанье.
В ликах Всебожья себя воплотив,
В Сварге святой пребывая,
Души людские в тела поместив,
В круге земном замыкая.
Воля Богов, возрожденья творя,
Правит незримо повсюду.
Жизнь бесконечную ведаю я.
Был я. И есть я. И буду.

 



НОЧЬ НА ЯРИЛУ МОКРОГО
(я ТАК вижу)
**1**
ПИСЬМО

     Андрей лежал на диване и бездумно пялился в телевизор. Он сдал сессию за второй курс досрочно, и уже сегодня, двадцать пятого мая, туристическая тропа вела бы его и подружку Марту на место стоянки у красивейшего озера под названием Глубокое. Они уже отдыхали там год назад и были в восторге от озёрной красоты, от песчаного берега и берёзового леса, от утреннего тумана и пения невидимых пичужек.
     Сутки назад они поссорились – с Мартой – по сугубо принципиальным взглядам на кое-какие антиморальные поступки: девушка ни с того, ни с сего стала употреблять слова нетрадиционной лексики, а попросту – материться. Сначала Андрей укоризненно взглядывал на неё и кривил губы, давая понять своё неодобрение, но вчера не выдержал.
     - Марта, зачем ты это делаешь? Во-первых, ты девушка, во-вторых – студентка литературного факультета и в-третьих – мне неприятно слышать эти грубые словечки из уст любимой девушки, будущей матери моих детей.
     Из трёх причин недовольства Марта заострила внимание на последнем.
     - Гляди-ка, неприятно ему! Чистенький какой! Да мне по … фигу! И с чего ты взял, что я буду твоей женой? Если ты мне уже сейчас нравоучения читаешь, что будет после свадьбы? А вдруг я курить начну?
     Ошеломленный отповедью, Андрей честно вылепил:
     - Пепельница мне не нужна!
     - Да и пошёл ты…- фыркнула подруга и, круто развернувшись, ушла.
     Уже сутки Андрей не мог объяснить происшедшие перевоплощения в поведении Марты и явно не в лучшую сторону. «Ну, ладно бы из деревенских была, а то ведь городская, к тому же будущая журналистка» - рассуждал парень. Почему-то ему представлялось, что в деревне матерящиеся девушки – это норма.
     - Андрюша, ты чего валяешься среди бела дня? Спишь что ли? – подошла к дивану мать, совсем ещё молодая женщина – сорока нет.
     Она родила сына в восемнадцать лет, не успев выйти замуж: отец ребёнка, катаясь на лыжах, провалился в глубокую полынью, долго в ней бултыхался, сумел выбраться, но подхватил жестокую двустороннюю пневмонию и буквально сгорел за неделю. Похоронив жениха и родив сына, мать второго мужа даже не пыталась искать, однолюбкой оказалась, хотя сватались многие, и отчество сыну своё дала.
     - Ты чего не отвечаешь?
     - Не сплю я, мам…
     - Квёлый ты какой-то. Из-за зазнобы, небось? Ну, что поделать? – заболела дивчина, со всяким случается. Выздоровеет, и пойдёте на своё озеро.
     Андрей матери о ссоре с Мартой не сказал, на ходу придумав болезнь и посему – отставку турпохода.
     - Ты сходи-ка за почтой, сын, а то у меня руки в тесте, пироги затеяла. Сходишь?
     - Конечно. Чего не сходить? А ты пирог с какой начинкой печь будешь?
     - Догадайся с трёх раз…
     - А вот с первого узнаю! Спорим?  Капуста с грибами. Угадал?
     - Угадал, угадал, - засмеялась довольно мать: вкусы своего обожаемого сыночка она знала с самого детства.
     Неважнецкое настроение сразу спряталось за диван, а Андрей побежал на второй этаж, где в ряд расположились почтовые ящики. В подъезде было душно и пыльно. Поздоровавшись с соседкой по лестничной площадке тётей Катей, поднимающейся с двумя тяжёлыми сумками, он бесцеремонно эти сумки отобрал.
     - Тёть Кать, вы поднимайтесь, я только почту посмотрю и сумки вам доставлю прямо в квартиру.
     - Ах, до чего ж ты, Андрюха, мальчишка хороший. Счастлива та девка, что за тебя замуж пойдёт! Мне бы скинуть годочков тридцать, никому бы тебя не отдала!
     Не успела она дойти до двери собственной квартиры, как Андрей, зажав под мышкой газету, какие-то рекламные проспекты и письмо, уже ставил сумки у порога.
     - Спасибо, мой дорогой. Дай поцелую в щёчку, - потянулась соседка к лицу покрасневшего парня.
     - Вот ещё, нежности…- отстранился тот.
     - Тогда возьми яблочко, - не обиделась тётя Катя, - смотри, какое красивое краснобокое – кубанское. Для здоровья пользительное.
     - Яблочко возьму. Спасибо, тёть Кать.
     - И хорошо, и прекрасно. Маме привет передай, пусть вечерком зайдёт – чайку попьём.
     - Спасибо, передам. Она как раз к чаю пироги печёт.
     Довольные друг другом, соседи разошлись по квартирам.
     - Мам, - крикнул из прихожей Андрей, - тебе письмо.
     - Да что ты! И от кого же, интересно? Давненько никто не писал. Открывай скорее, читай…
     Руки матери ловко мяли тесто, живя своей особой жизнью – пироги не требовали скорости и пренебрежения: иначе не получатся. Любопытная материна голова повернулась к сыну.
     - От Афанасьевой Ф. Кто это, мам? Фамилия наша.
     - Ты читай, читай, узнаем…
     - «Здравствуй, Маша! Пишу тебе я, тётка твоя по матери, Феклинья Яковлевна. Я жива, но не здорова: спина отказала намедни. Картоху весной помог посадить сосед Емеля, да вот незадача, ногу сломал третьего дня. А пришла пора полоть сорняки. Ты бы помогла мне, племянница, а? Приезжай, поживёшь в деревне, подышишь духмяным воздухом. Жду тебя. Адрес нашла на старом письме сеструхи. Остаюсь. Тётя Фёкла. Писала 20 мая».
     - Мама, а кто это тётя Фёкла? Имя какое древнее.
     - Сестра это мамина, старшая. Лет пятнадцать  у них разница в возрасте. Адресовано мне?
     - Тебе. А почему мы с ней не знаемся?
     - Давняя это история, сынок. Я и сама толком ничего не знаю,  маме моей по каким-то причинам пришлось уйти из семьи, уехать. Она мне никогда ни о чём не рассказывала. Подозреваю, что не простили ей её беременность родители. Нравы раньше в деревне были ой какие суровые… Она написала тёте Фёкле письмо, когда я родилась, но ответа не получила. Раз тётка письмо сохранила, значит, жалела маму. А вот прабабка твоя с прадедом, знать, запретили ей ответ писать. Мама очень тепло отзывалась о сестре, няней называла. Видимо, тётя не знает, что мама умерла.
     - И что теперь?
     - А теперь, мой дорогой сын, придётся ехать тебе, мне второй раз за год отпуск никто не даст, даже за свой счёт. А тебе полезно узнать, как народ в деревне живёт, чем дышит, чем на жизнь зарабатывает. Узнаешь, как картоха растёт, огурчики, помидорчики. Воздухом духмяным подышишь. А то, смотрю, в диване уже пролежни наметились. Собирайся, завтра и поедешь
     - А ты знаешь, мама, мне уже и самому интересно. Возьму с собой ноут,  мобильный, пару трусов-футболок, много носков и покачу…
     - Сомневаюсь, что вся аппаратура тебе понадобится. А вдруг там ещё при керосиновых лампах живут?
     - Да ну-у-у, скажешь тоже!.. Кстати, тётя Катя тебя вечером на чай звала и просила, чтобы ты кусок пирога с собой захватила.

**2**
НЕЖДАН

     - Скажите, пожалуйста, - обратился Андрей к женщине, сидящей в привокзальной кассе, когда вышел из автобуса, - как мне добраться до деревни Обуховка? Туда какой-нибудь транспорт ходит – автобус, такси?
     - Ходит, милый, ходит, - протянула кассирша. - Походи по площади, как телегу увидишь, так и доедешь.
     - Телегу? – растерялся Андрей.
     - Ну, да, - засмеялась та, глядя на изумлённое выражение его лица. – Ни разу телегу не видел что ли?
     - Видел… на картинке.
     - Ха-ха-ха! Ой, парень, ну, уморил! Ха-ха-ха! Давно так не смеялась – хлопала себя по коленям тётка.
     Андрей поспешил отойти от кассы: вдруг ещё кто будет свидетелем его конфуза. А смех кассирши ещё долго доносился из окошечка. Андрей был уверен, что ей на целый день хватит пищи для анекдота и весёлого смеха. Вот влип…
     Неподалёку на скамейке сидел молодой парень и обедал. Он ел с таким аппетитом, что у Андрея, с самого вечера ничего не евшего, рот невольно наполнился слюной. А всего-то и было, что литровая бутылка молока и огромная краюха хлеба. Парень, видимо, уловил голодный взгляд незнакомца.
     - Брат, - крикнул он, - подсаживайся, перекусим.
     Андрей поспешил к скамье – чего отказываться, если предлагают? Тем более, что киоск был закрыт на перерыв до шестнадцати часов, о чём сообщалось на клочке бумаги в клеточку, скотчем приклеенном к стеклу.
     - Ничего, что из горлышка? Стакана нет. – Парень протянул бутылку и кусок хлеба Андрею.
     - Нормально, я не брезгливый.
     Жуя хлеб и запивая его молоком, Андрей понимал, что не произнесёт ни слова, пока не насытится.
     - Слушай, - проглотив последний кусочек хлеба и кинув крошки с ладони в рот, обратился он к улыбающемуся пареньку, - а где такой вкусный хлеб продают? И молоко странное на вкус, я такого никогда не пил. Честно скажу: так вкусно я ещё не ел, даже у мамы… Ой, прости, я всё съел, тебе ни кусочка не оставил.
     Парень в ответ так весело рассмеялся, что Андрей невольно подумал: «Куда я попал? Что ни скажу, что ни спрошу – всем весело».
     - А ты почему смеёшься? Я какую-то глупость сморозил?
     - Что ты, брат, я просто радуюсь тому, что ты, по всему видать, глубоко городской парень, только что испробовал настоящую живую пищу. Молочко коровка Марта дала, хлебушек маманя вчерась испекла в печи.
     Надо же! Корову Мартой назвали! Сразу вспомнилась подруга. Интересно, корова  тоже бодучая? Впрочем, молоко густое и жёлтое – вкусное – значит, не бодливая.
     - Спасибо, друг, не дал помереть, - протянул парню руку Андрей. – Меня Андреем зовут. Будем знакомы.
     - Неждан я, - замялся парень, но руку пожал.
     «Какое странное имя», - подумал Андрей и только теперь обратил внимание на одежду нового знакомого.
     Белая рубаха, вышитая по вороту и груди, светлые штаны заправлены в мягкие коричневые сапожки.
     - Скажи, Неждан, а какой ныне на дворе год?
     - Ну, парень, это ты скажи, из какого времени вывалился. Конец мая сейчас две тысячи пятнадцатого года по новому летоисчислению.
     - Фу, слава Богу, а то я думал, что во времени заблудился, в славянскую Русь попал. С самого утра всяческие неожиданности. А по старому летоисчислению?
     - Семь тысяч пятьсот двадцать четыре года от сотворения Мира.
     Неждан улыбнулся и спросил:
     - А ты сам-то куда?
     - В Обуховку мне надо, к двоюродной бабушке.
     - Бабушку как зовут?
     - Феклинья Яковлевна.
     - Понятно. Знаю такую. Она в деревне живёт, одинокая и пожилая.
     - Старенькая уже, семьдесят три года. Написала, что спину прихватило. Вот еду к ней на помощь. Всё равно каникулы, в городе делать нечего.
     - Ну, тогда поехали, - встал со скамьи Неждан. – Буланый уже готов везти нас в Обуховку.
     И как это он, Андрей, не заметил впряжённого в самую настоящую телегу мощного тяжеловоза с длинной густой гривой? Родившись в 1995 году, он

 

уже не застал гужевой транспорт и поэтому с величайшим любопытством разглядывал то, на чём и на ком ему предстоит добираться до бабки Фёклы.
     Сели. Неждан с левой стороны, Андрей с правой.
     - Н-но, поехали, - дал команду Буланке водитель телеги и слегка стукнул вожжами по крупу коня. Умная животина свернула от вокзальчика и рысью побежала по грунтовой дороге в сторону виднеющейся дубравы.
     - А ты что, тоже в Обуховке живёшь?
     - Да как тебе сказать… Почти, в километре от самой деревни. Да ты сам увидишь, можешь даже в гости заглянуть. Только не днём, после вечери. Днём-то у нас все делом заняты, не до праздности.
     - Хорошо, я приду, если приглашаешь, не с бабушкой же мне вечера коротать.
     Дорога шла посеред дубравы. Совсем молоденькие берёзки, дубки по краям и взрослые дерева создавали полумрак и прохладу. Совсем не трясло, как ожидал Андрей, камней практически не было – прошлогодняя листва покрывала полотно дороги.
     - Неждан, прости за любопытство, а почему у тебя имя такое необычное?
     - Это совсем просто: у нас, славян, как у всех, имя даётся при рождении. Нежданом меня назвал дед, потому что я родился неожиданно. Мама всё забеременеть не могла, понесла меня только на третий год замужества. Так и получился – Неждан. Второе имя мне дали при имянаречении в двенадцать лет. Оно тайное. А это просто оставили.
     - Я не пойму, а зачем имя в тайне держать?
     - Ты, я вижу, совсем неграмотный. Мало ли для чего и кому моё имя понадобится: порчу наведут, наколдуют на болезнь или на смерть – тьфу, тьфу! – недоброе слово скажут в недобрый час. А так – Неждан да Неждан – все напасти мимо пройдут.
     - А ты сам знаешь своё настоящее имя?
     - Конечно. Родители  и Жрец знают. Ну, и самые близкие люди могут знать, которым я безоговорочно доверяю. Но их по пальчикам перечислить можно. Славянин ни под каким видом не должен говорить: «Я – такой-то». Хотя в современных обрядах имя не хранится в тайне.  Человек должен на него естественным образом откликаться. Говорят, имя должно быть в ходу, тогда оно по- настоящему внедряется в человека. Наш Жрец Велимор сторонник явного имени. Он говорит: «Что толку в нём, если человек его имеет, а деяния совершает от другого имени?» Он сравнивает это с инструментом, который имеешь, но не пользуешься им. Мой дед категорически против того, чтобы обнародовать моё второе имя, и я с ним согласен. Как я могу быть уверенным, что вот ты, например, заслуживаешь доверия?
     - Но в еде ты мне не отказал.
     - А разве ты отказал бы мне, если бы я был голоден?
     Андрей задумался. Ему никогда бы в голову не пришло приглядеться к человеку, хочет тот есть или нет. Суета города приучила не смотреть по сторонам: люди зачерствели и оравнодушились.
     - Чего молчишь?
     - Я не знаю, - честно признался Андрей, - я бы просто не заметил.
     - До чего ж вы дожили, ничего славянского в вас не осталось…Тпру, шалый! – остановил  Буланого Неждан, - Ты чего спотыкаешься?
    Он спрыгнул с телеги и со словами «подержи вожжи» пошёл проверить, что же так испугало коня. А у Андрея в голове всё перемешалось: славяне, Старейшина, Жрец, тайное имя…
     - Держи его, держи!!! – раздался крик спутника так, что коняга засучил ногами.
     - Зайчишка напугал Буланку, - запрыгнул Неждан на край телеги. – Видел?
     - Нет, не видел.
     - Понятно… природа тебе пока чужда.
     - Ты, Неждан, всю дорогу говоришь: «Славяне, не славяне». Ты что имеешь ввиду?  Я говорю по-русски, ты говоришь по-русски, и тут же ты себя противопоставляешь мне. Это как?
     - Вот там, на вокзале, ты сказал: «Слава Богу». Ты о каком Боге говорил?
     - Не знаю. Иисуса Христа, наверное. Мы как-то особого значения этим словам не придаём. Для связки что ли…
     - Вот именно: не придаёте. Так какой же ты славянин? Ты просто русский. Ты знаешь только одного Бога, силой навязанного росам князем Владимиром. Иисус кто? – сын человеческий. Разве может человек быть богом? Человек – дитя Природы-матушки, а природой управляют Боги, у каждой стихии – свой.
     - Ты язычник что ли?
     - По нашему я – родновер. А язычниками нас называют служители христианской веры.
     Впереди просветлело.
     - Вот и приехали. Сейчас наши пути разойдутся. Мне направо, а тебе – прямо. Тут недалеко, с версту будет. Или подвезти?
     - Спасибо, не надо. Пройдусь я пешочком. Ноги затекли с непривычки. Спасибо тебе, друг.
     - Ну, как знаешь. Коли не устал, приходи сегодня вечерком. Не буду лукавить: понравился ты мне честностью своей и любознательностью, иначе бы не стал звать к себе в общину. Но, Буланка!
     Неждан покатил дальше, а Андрей остановился у столба, таблица на котором знакомила путника с выбором пути: «Прямо пойдёшь – в деревню Обуховка попадёшь. Направо пойдёшь – в родовую общину «Славия» забредёшь» -  как в сказке.
     Андрей направился прямо, в Обуховку, к бабушке Фёкле.

**3**
ФЕКЛИНЬЯ ЯКОВЛЕВНА

 

     - Ты чей же такой ладный парень будешь? – встретила Андрея на пороге своего дома родственница Феклинья Яковлевна, не ответив на его «здравствуйте».
     - Внук ваш, наверное.
     -  Внуков у меня нет, потому как детей никогда не было – не довелось.
     - Тогда не знаю.
     - Чей будешь?
     - Я сын Марии. Андреем зовут. А бабушку мою Анастасией звали. Умерла она год назад. Болела сильно – рак.
          - Внучатый племянник, значит, - определила Фёкла. Известие о смерти сестры её почему-то не удивило. – Проходи в горницу, родственничек. Умерла, говоришь, сестра, - обыденно произнесла она, - царствие ей небесное. Все мы там будем… А племянница чего ж не приехала?
     - Работает. Отпуск у неё неделю назад закончился. В больнице медсестёр не хватает, её главврач не отпустил. Меня в помощь прислала. Привет она передала и здоровья пожелала. Вот, подарки прислала…
     Андрей вытащил из дорожной сумки полный пакет шоколадных конфет, батон копчёной колбасы, сыр и пуховую шаль серого цвета из козьего пуха. Глаза бабушки Фёклы заблестели при виде шали, морщинки разгладились, голос подобрел.
     - Благодарствую. Уважила племянница.
     Она накинула на плечи шаль и ладненько поворотилась перед внуком.
     - Как я тебе гляжусь в платке?
     - Красивая…
     - Кто? – остановилась старушка. – Я или платок?
     - Причём здесь шаль? Конечно, ты, бабуля! – очень искренне ответил Андрей. – Я и не подозревал, что ты такая молодая. Ожидал встретить ворчливую старуху, так боялся, а тебя ещё можно замуж отдавать!
     - Сватается тут один уж какой год, - стыдливо призналась Фёклинья Яковлевна, - но я решила поломаться немного. Как ты думаешь, не убежит он к другой бабке, если я сильно выпендриваться буду?
     - Не знаю, как он, а я бы век ждал! – подмигнул Андрей.
     Бабушка озорно моргнула в ответ, оба расхохотались – знакомство состоялось.
     - Пойдём полдничать, - пригласила внука на кухню Фёкла, - с дороги, чай, проголодался.
     Она скоро нарезала сыр и колбасу, положила конфеты в стеклянную вазочку, в глиняную мисочку налила мёд и сняла полотенце со свежеиспечённого каравая.
     - Андрюша, помоги, - уже из сенец донёсся её голос.
     Андрей кинулся на подмогу: огромный ведёрный самовар, сверкающий медными начищенными боками, бабуле был не под силу.
     - Вот дожилась, уже самовар поднять не могу. А ведь ещё месяц назад дружба у нас с ним обоюдная была, - ворчала она, семеня вслед за Андреем.
     - И зачем тебе столько кипятка зараз? Купила бы «Тефаль» литровый…
     Крякнув, внук поставил пузача на стол.
     - Это кто же научился литровые самоварчики изготавливать? – удивилась бабуля.
     - Нет, это электрический чайник такой, пластмассовый.
     - Пластмассовый? А вода в нём вонючая? Ты попробуй чаёк из моего самоварчика, со смородиновым листом, с сушёной малинкой. Живица, а не чай. Придумали – пластмассовый чай! Тьфу!
     Феклинья Яковлевна пила самоварный чай из блюдца с привезёнными конфетами, шумно втягивая в себя глоток за глотком. Андрей же макал пахучий хлеб в мисочку с мёдом, оставив горячий чай остывать.
     - Ты, внучек, где спать думаешь?
     - Бабушка Фёкла, поясни свой вопрос, пожалуйста.
     - Я тебя спрашиваю: спать будешь в горнице или на сеновале?
     - А ты  в моём возрасте где бы спала?
     - Ну, ты спросил! Ясен день – на сеновале. Там воздух, там пахнет луговым сеном, там комары спать не дают – мечтать разрешают!
     - И я хочу попробовать. В книжках читал только, да какой-то доктор по телевизору советовал спать на соломенных или травяных тюфяках – помогает при болях в спине. Во, кстати, у тебя спина болит – давай я тебе в матрасовку сена набью – боль вытянет. А ещё лучше, молодой папоротник, тоже помогает. Сделаем?
     - Ой, сделаем, обязательно сделаем. Сплю на пуховой перине – все косточки болят, мочи нет.
     - Да ты совсем, как принцесса на горошине, - засмеялся Андрей.
     - И не говори, дорогой, так и кажется, что в перину мне кто-то гороху напихал…
     - Бабуль, я наелся, спасибо тебе. Ты скажи, что сделать, я сделаю, а потом и за твою соломенную перину возьмусь.
     - Значит, так: воды из колодца надобно принести домой в кадушку и в баню, лучинок наколоть – дрова в поленнице – к печке, что во дворе под навесом, принесёшь. На сегодня, вроде, всё. А завтра я тебя раненько подниму, часов в пять, пока солнышко прохладное. Пойдём на огород картоху от травы спасать.
     - Так рано я ещё не вставал, сам не проснусь. Ты разбуди меня, пожалуйста.
     - Не беспокойся. Будильник у тебя внизу громкий. Пётр Петрович ни одного часа с трёх не пропустит.
     - Сосед что ли?
     - Пётр Петрович-то? Нет, домашний петух, родной.
     «Ох, ты ж, опять влип!.. И какой мне поход в гости? – подумал Андрей. – Прогуляю и просплю утром. Вот перед бабкой оконфузюсь. Лягу пораньше, в один час с Петром Петровичем».
     - Бабушка, а где у тебя вода течёт? Покажи фронт работы.
      - Да во дворе же колодезь стоит, там и водичка. Ведёрко в сенях стоит, на полке.
      Через десять минут, не дождавшись внука с водой, Феклинья Яковлевна выглянула в окно и увидела, как тот ходит вокруг колодезного сруба, заглядывает в него и чешет затылок.
     - Ах ты, Господи, что значит – городской-цивилизованный! Будет сидеть возле воды, а от жажды засохнет! – воскликнула она и поспешила во двор.
     - Ты чего круги вьёшь, затылок чешешь? – ехидно поинтересовалась она.
     - Думаю. Задачу решаю: как спустить лестницу в колодезь, чтобы штаны не намочить и воды набрать…
     - А чтоб штаны не намочить, их надо снять….
     - Правда? Или ты шутишь? Ты же юбку не снимаешь…
     - Дурень и есть дурень! Журавель зачем?
     - Какой журавль? Причём здесь журавль?
     - Журавль точно ни при чём. Ты знаешь, чем отличается дворняжка от породистой собаки? – упёрла бабка руки в бока.
     - Знаю. Дворняга живёт на улице, а породистая в доме.
     - Соображаешь. Поворотись назад. Что видишь?
     - Дрыну какую-то. Для чего она?
     - Сам ты дрына! Это и есть журавель. Видишь на конце шеста верёвку с карабинчиком? Замкни дужку ведра. Так… молодец! А теперь опускай ведро в колодезь… руками-то шест перебирай. Опустил? Теперь дави шестом на край ведра и зачерпывай воду… вытягивай шест. Осторожно, не плескай. Отстёгивай ведро… да не на земле, а на краю сруба…во! Неси водичку в дом. Усёк? Тренируйся, внучек, превращайся  из породистого в дворового. А щепочек на растопку я сама наколю, а то, неровен час, пальцы порубаешь. Потом научишься… Помощничек, называется, приехал! – забубнила себе под нос бабка, идя с топориком к поленнице и держась за поясницу.
     Через некоторое время «помощничек» довольно ловко научился управляться с журавелем – ёмкости дома и в бане были наполнены водой до краёв.
     Очень довольный собой, Андрей полез на сеновал, осмотрелся: внушительная куча прошлогоднего сена, не потерявшего пахучести, лежала в углу. Знать, крыша не протекает.
     - Бабушка Феклуша, - высунул из дверцы голову Андрей, матрасовку сеном набивать? Твоей спинке удобно спать будет. Молодость вспомнишь от запаха духмяного…
     - Фулюган ты, Андрюшка, - шла к лестнице бабка, держа в руках небольшую наволочку. – Вот сюда натолкай мне сухой травки.
     - Что так мало?
     - А хватит мне. Я к пояснице привяжу и спать улягусь. Проверим твой рецепт. Хотя, помнится, мои дед с бабкой на соломенных тюфяках спали – бабушка точно за поясницу не держалась никогда. Не иначе, тот дохтор в телевизере, сам на соломе спит, раз советы даёт. Чего смеёшься? Знамо – спит…
     - Ой, бабуля, ты меня насмешила!.. А мне без подушки спать?
     - Слазь. Дам тебе подушку и два  солдатских одеяла. На одном будешь спать, вторым укрываться – ночи ещё прохладные… Ну, родственник, пойдём вечерять, я кашу пшённую  сварила с топлёным маслом.
     За ужином, уплетая кашу, обильно политую сливочным маслом, Андрей спросил:
     - У вас почта есть? Мне маме позвонить надо, что добрался благополучно, а то волноваться будет. Мобильной связи у вас,  я проверил, ещё нет. Жалко, а то поговорили бы напрямую. Я тебе потом фотографии покажу, где мы живём, и маму мою, и бабушку Настю…
     - Почта есть, позвонить можно. Ты что же, альбом привёз?
     - Нет, в ноуте и в телефоне фотографии.
     - Скажи, а бабушка Анастасия замужем была?
     - Ну что ты! Она одна маму растила, уборщицей в больнице работала, потом няней в детском доме. Добрая была. Её и больные, и дети любили. Тепло от неё особенное шло, вот к ней все и липли…
     Феклинья Яковлевна надолго замолчала. О чём она вспоминала? Что за семейная тайна мучила её? Андрей очень надеялся разговорить сестру своей покойной бабы Насти, которая никогда о своих родственниках не желала рассказывать. Андрей смотрел на бабу Фёклу и искал в ней черты бабы Насти. Нет, совсем не похожи…
     - А я в гости сегодня не пошёл, - объявил он вслух.
     - Не успел приехать, а уже друзей завёл! – удивилась Фёкла.
     - Неждан меня в гости звал, из общины.
     - А, Неждан. Хороший паренёк, знаю я его. Он сын кузнеца. Иногда привозит к нам в Обуховку кованые оградки по заказу. Вот отдохнёшь сегодня с дороги да с непривычной обстановки и сходишь. В общине дурному не научат… Одеяла с подушкой на лавке возьми, я приготовила. Спать пора, стемнело уже. В деревне люди с солнышком ложатся, с солнышком встают.
     Пожелав двоюродной бабушке спокойной ночи и приятных снов, Андрей уже через полчаса крепко спал – и вправду свежий воздух и  запах сена, хоть и прошлогоднего, имели особые целебные свойства.

**4**
ОГОРОДНЫЕ ПРЕМУДРОСТИ

     Пётр Петрович своё зерно отрабатывал добросовестно: с трёх часов каждые полчаса он предупреждал, что Солнышко уже встало.  В половине шестого утра Андрей слез с сеновала. Как ни странно, но он выспался, был бодр и в преотличнейшем настроении, а потому решил осмотреться. Зайдя в сараюшку, он увидел стоящий в углу огородный инвентарь. Выбрав каждый по одному, он вынес его во двор. На крыльце показалась Феклинья Яковлевна. Она несла в миске пшено для гарема Петра Петровича.
     - Цып-цып-цып, - позвала она курочек. – Петруша, веди своих подружек завтракать.
     Петух, гордый своим разноцветным оперением и властью, важной неспешной поступью направился к кормушке. За ним гуськом вышагивали штук девять курочек.
     - Андрюха, подъём! – Крикнула бабка в сторону сеновала.
     - Бабушка, я уже встал и до ветру сходил, - раздался голос внука над её ухом.
     - Тьфу! Анчутка тебя забери! – во сердцах ляпнула Фёкла, не ожидая появления Андрея. – До инфаркта чуть не довёл!
     - Прости, бабушка. Я думал, ты меня видела – больше так не буду. Я вот тут инструмент вынес – ты мне скажи, что из них что.
     Бабка даже не нашлась, что сказать, только укоризненно покачала головой и стала перечислять:
     - Вот это – вилы. Они нужны при сборе сена, при копке картофеля. Вилами же крестьяне в 1812 году гнали Наполеона с русской земли. Грабли – ими собирают мусор, старые листья, а также сгребают сено. Если ты неправильно их поставишь или положишь, они могут пребольно стукнуть тебя по лбу…
     - А как надо правильно?
     - Зубьями к стене или на землю.
     - Понял…
     - Это – тяпка – ею пропалывают траву на грядках, делают канавки, формируют грядки, окучивают картофель. Сегодня я покажу тебе принцип работы тяпки. Вся остальная мелочь: грабельки, тяпочки, лопаточки, рыхлители – для грядок. Но поскольку это женский инструмент, тебя он не касается… Пойдём завтракать – яишенку с салом и лучком приготовила. Ты умылся?
     - Нет ещё, не успел.
     - Умывайся, а я стол накрою.
     Картофельные грядки у бабы Фёклы занимают всего три сотки, остальные две заняты плодовыми деревьями,  кустарниками  и небольшими грядками под лук, морковь, чеснок да капусту со свёклой.
     Ох, и досталось же этим утром Андрею от неё и за «косорукие руки», и за  «пижона». Она ни за что не хотела принимать во внимание Андрюшкино городское происхождение.
     - Я же тебе показываю, а ты почему не видишь? – ругалась Фёкла.
     - Я вижу, но руками землю пока не чувствую. Вот чего ты на меня кричишь, а? Я же не на земле родился, а на асфальте! Но я торжественно обещаю, что к середине августа ты превратишь меня в природного пахаря!
     - Андрюшка,  а ты что, правда у меня до августа останешься? – с недоверием глянула бабка.
     - Правда! Твоя яичница мне очень понравилась!
     - Ах, ты шутник! – взмахнула рукой старушка. – И то верно:  ты заканчивай грядку, а я пойду похлёбку варить.
     Поладили бабушка с внучатым племянником. Феклинья Яковлевна светилась от удовольствия: есть, кого учить, ругать, а главное – кормить. Во время обеденной трапезы Андрей признался:
     - У меня такое чувство, что я жил в деревне когда-то, только всё забыл.
     - А как же, память предков. Ты ж только во втором поколении городской, а по духу наш, деревенский, - утвердительно кивнула баба Фёкла.
     - Спасибо, я наелся до отвала.  Давай посуду помою.
     - Что ты, что ты! – замахала руками Фёкла, - не мужицкое это дело, сама помою.
     - Тогда я побежал на почту, маме звонить. В какую сторону идти?
     - А как на дорогу выйдешь, всё прямо, там дальше спросишь. Маме привет передай. Скажи ей, что ты мне понравился.
     - Я ей скажу, что ты мне тоже понравилась. А ещё скажу, что женюсь только на такой, как ты, на настоящей доброй, ворчливой и умной.
     - Ой, хитрее-е-ец! – протянула умная бабушка, с неподдельной любовью глядя вслед Андрею.

 

     «Какой же я хитрый? Я справедливый, - думал Андрей. – А бабушка оказалась, действительно, непростой – грамотная, мудрая, простая - совсем не такая, какой я её ожидал увидеть: чуть ли не маразматичкой. Вот дурень!»

**5**
ЖИЗНЬ-СУДЬБИНУШКА

     В этот самый момент старая женщина мыла посуду и вспоминала свою жизнь-судьбинушку.
     Не довелось Феклуше иметь мужа. Родилась она в семье деревенского мельника Якова и его жены Александры зимой тысяча девятьсот сорок второго года, когда отец уже воевал. Голодные военные она знала только по скупым рассказам матери, рассказывающей, что до трёх лет дочь ходить не могла, до того была истощённой. Отец вернулся весной сорок шестого – довелось ему побывать и на Дальнем Востоке, бить японских самураев. Дома, хмуро глянув на девчушку, только и сказал:
     - Заморыш… толку с неё не будет никакого.
     И всё. Больше он дочь не замечал, чужая она ему была. Феклуша отца боялась и не любила, старалась не попадаться ему на глаза. Когда в пятьдесят седьмом году родилась Настенька, Фёкла была по деревенским меркам уже девушкой. Ей пришлось нянчить сестрёнку до пятилетнего возраста: мать работала дояркой в колхозе, уходила на ферму засветло и приходила домой затемно, хватало сил только, чтобы раздеться и поесть. Всё домашнее хозяйство лежало на плечах хрупкой старшей дочери. Настюшка в сестре души не чаяла, ходила за нею по пятам, звала нянюшкой и украдкой подсовывала карамельки-подушечки, которыми угощал её отец.
     Вся жизнь Фёклы прошла в Обуховке. Парней сверстников почти не осталось: кто умер в войну, кто подорвался на гранатах в лесу после войны, кто уехал в город на заработки да там и остался. Так вековушей и прожила. Правда, отец попытался было отдать её замуж за вдовца с семью детьми, но тут впервые дочь встала на дыбы, пообещав родителям покончить жизнь самоубийством.
     Настеньке было семнадцать, когда она по секрету сообщила сестре, что влюблена в соседского паренька Алёшку, а ещё через три месяца о том, что носит под сердцем его ребёночка. У Феклиньи сердце зашлось от страха.
     - Настя, сестрёнка моя дорогая, что же ты наделала? Прибьёт же папаня и тебя, и Алёшку.
     - А мы убежим, в город убежим, не найдут нас… Люблю я его, Феклушка, так сильно, что никакой папаня мне не страшен.
     В шесть месяцев беременность скрывать было уже нельзя. Фёкла помнит налившиеся кровью отцовы глаза, в ярости перекошенный рот и появившиеся в его руках вожжи. Помнит она и жгучую боль от этих самых вожжей на своём теле, когда прикрыла младшенькую, крикнув: «Беги, Настя!» Уже поздно ночью, дождавшись пьяного храпа отца, она вынесла ждавшей её за калиткой Анастасии чемодан, куда сложила кое-какие пожитки, сунула ей в карман завёрнутые в тряпочку свои небогатые денежные сбережения и отправила добираться в город, перекрестив вслед.
     А Алёшка вскорости сгинул. Просто сгинул, и никто его больше никогда не видел. Месяц всего-то поискали. Была у Фёклы тайная надежда, что нашёл он сестрёнку в городе, но вишь ты, не было у неё мужа.
     Сообщение о рождении внучки получила мать. Она в клочья разорвала письмо, и кинула их к печи. Феклуша собрала все и ночью при свете свечи сложила письмо, прочла, порадовалась, мысленно пожелала обеим здоровья и снова бросила клочки к печке. Вот только кусочек конверта с обратным адресом запрятала далеко в укромное местечко, надеясь, что Настя не сменит его никогда. Отвечать не стала – мать пригрозила: «Будешь общаться с сестрой – прокляну».
     Терпение её вознаградилось сегодня внуком Настасьюшки Андреем, которого встретила настороженно, надо честно признать. Но до чего же открытый и хороший парень получился! Заботливый, внимательный, ласковый. Как только скажет «бабулечка», так сразу сердечко у Фёклы замирает – что ни говори, а ведь кровиночка. Настенька всегда в душе Фёклы жила. Сообщение о смерти сестры её не удивило: она об этом знала – приснилась ей Анастасия, попрощаться пришла. Отвела Феклинья поминки во все положенные сроки и, видимо, утрата не прошла даром: на нервной почве кости заболели. Да-а-а, жизнь такая сложная штука…
*
     Грустные мысли пожилой женщины прервал возвратившийся Андрей.
     - Баба Феклуша, я пришёл. Ты скучала без меня?
     - А то как же! Я теперь без тебя всегда скучать буду. Ты молочка бы попил, соседская девчушка принесла от утреннего надоя. Ещё и пенка не осела.
     - Обязательно попью. Тебе мама большой привет передала. Беспокоится о здоровье,  пообещала поработать сверхурочно, чтобы в августе приехать, тебе укольчики поставить от хондроза. Кстати, как ты спала на соломенной подушке?
     - Сначала крутилась, уснуть не могла, а потом сказала себе: «Надо!» и сразу уснула… Спасибо Машеньке за «привет» и заботу. Пусть приезжает. Побудет недельку, смотришь, на следующий год отпуск в деревне проведёт. Здесь лучше, чем на курорте. Согласен?
     - Мне не с чем сравнивать, я на курорте ни разу не был. Что-то ещё делать будем?
     - Нет, Андрюшенька, на сегодня ничего. Ты отдохни, а то с непривычки все мышцы завтра болеть будут.
     - Правда?
     - Ещё как! Утром проверишь.
     - Тогда сегодня можно мне к Неждану сходить? Обещал я…
     - Раз обещал, слово держать надо. До вечера-то отдохни. И я прилягу. Тебе на ужин что приготовить?
     - Я не прихотлив. Готовь то, что привыкла, особо на меня не оглядывайся. Бабуля, у тебя всё вкусно, ты даже не сомневайся. Во, забыл: я тебе под блюдце с мёдом денежки положил, ты возьми.
     - Ты чего это удумал, а? Ты мне кто - чужой, квартирант? Да разве ж я тебя не прокормлю? Не возьму! – обиженно поджала губы Фёкла.
     - А это не тебе! – хитро прищурился внук.
     - А… кому? – растерялась бабка.
     - Петру Петровичу с гаремом на пшено. – засмеялся Андрей и, чмокнув  ошеломлённую бабушку в щёку, удалился на сеновал. Он уснул сразу же: непривычный ранний подъём, физическая нагрузка – всё отразилось на нежных мышцах городского парня…

**6**
ПЕРВЫЙ ВИЗИТ В СЛАВИЮ

     - Андрюшка!!! Обещанку проспишь!! Ужинать пора!
     - Иду-иду!  - отозвался Андрей.
     - Ты, внук, долго не засиживайся в общине, - говорила Фёкла за ужином, - завтра доделаем огород, а потом баньку затопим, пот с себя трудовой смоем. Ты не против?
     - Я не против. Ты меня научишь баньку топить?
     - Хитрое ли дело! Ты враз научишься. Гляжу на тебя: толковый ты парень, даром, что городской. С лёту всё схватываешь! Ты на кого учишься-то?
     - На учителя русского языка.
     - Ух ты! Учёный, значит. Учитель на селе очень уважаемый человек. Ты вот и не куришь, и не ругаешься непотребно… Может, директором к нам приедешь… Я тебя подучу немного хозяйству – нашим деревенским оболтусам словесную да хозяйственную науки будешь передавать. Чего ты смеёшься, а?  Вот чего смеёшься? Кто ты будешь в городе? – один из многих. А здесь – один из всех. Разницу чуешь? Ты не отмахивайся, а прислушивайся. Решать потом будешь. Сколь тебе ещё учиться?
     - Три года.
     - О, за это время ума наберёшься. А я тебя подожду, помирать не буду. Теперь у меня есть, ради кого жить. А там и Маньку в деревню перетянем. Смотришь, мужа себе найдёт. В городе-то суета-сует, разве приглядишься к кому, а здесь все на виду. У нас есть хорошие мужики. Годков ей сколько?
     - Тридцать восемь полных…
     - И верно, чего это я запамятовала… Ты поел? Чай будешь?
     - Нет, не буду, спасибо. Далеко до общины?
     - Километра полтора будет. Минут за двадцать дойдёшь.
     - Ты меня не жди, отдыхать ложись. Я не буду задерживаться – дорога незнакомая, заблужусь ещё. Ты скучать не будешь?
     - Не буду, привычная я. Завтра расскажешь, как сходил.
     - Тогда я побежал?
     - Да иди ужо, иди!
     - А насчёт переезда я подумаю… - и убежал.
     - Как же – не жди! Разве усну, не дождавшись? Мне вот даже в радость – ждать… Поживём ещё, а, старушка? Теперь есть смысл в том, чтобы жить…


*
     - Эй, малец! – окликнул Андрей босоногого мальчонку лет восьми в долгополой белой расшитой рубашонке, - ты сына кузнеца, Неждана, знаешь?
      Мальчишка прутиком гнал по дороге штук двадцать гусей. Впереди стада шёл вожак, гогоча и вытягивая шею то влево, то вправо, угрожая всем, кто попадётся под его красные перепончатые лапки.
     - Знаю. Его все знают.
     - Где живёт, покажешь?
     - Ты, дядька, иди, никуда не сворачивай, на окраине стоит кузня, а рядом изба, вот там семья кузнеца живёт. Гуль-гуль-гуль, - стал созывать молодых гусей мальчишка, норовивших сойти с дороги, пощипать сочную травку, - домой идите, там вас корм ждёт.
     Андрей шёл по центральной, единственной дороге и разглядывал поселение. Дома стояли в беспорядке, крепкие, добротные, кое-где – в два этажа. На фасаде крыш всех строений было нарисовано Солнце, и каждое отличалось одно от другого по рисунку. Большие хозяйственные  пристройки: одни дощатые, другие рубленые. Огорожены только посадки: «От собак, от коров» - решил Андрей. Зато возле каждого дома буйно росли кусты сирени, черёмухи, пушистые деревца берёзок

*

     - Не меня ли ищешь, добрый молодец? – звонкий девичий голос отвлёк парня от созерцания.
     - Здравствуйте, к Неждану иду…
     - А я смотрю: красивый, молодой хлопец головой вертит – знать ищет кого-то. Уж не меня ли, думаю.
    Под развесистой берёзкой стояла девушка в понёве поверх рубахи. Крупные синие клетки по всему подолу были обшиты красной тесьмой.. Она держала в руке красивую небольшую корзиночку – может, в сарай собралась за куриными яйцами, может, к соседке за молоком-творогом.

 


     - Головой верчу – интересно мне: впервые в общине. А Неждан меня в гости позвал.
     - Жаль, - притворно вздохнула девушка, - я уж решила, что суженого повстречала, - и засмеялась заливисто, открыто, совсем не обидно. – На посиделки с Нежданом приходите. Сегодня намечается перепев.
     - Я скажу ему обязательно, спасибо.
     Улица была пустынна. Андрей вспомнил, что это время в книжках отводилось в селе для завершения хозяйственных работ по дому: доились коровы, чистились хлевы, варился ужин – вся семья собиралась у стола.
     Вот и пришёл. Кузница стояла  на пригорке, огороженная невысоким кованым заборчиком. На низенькой калиточке в качестве засова служила конская подкова, что означало конец рабочего дня. Бревенчатая изба стояла метрах в десяти от кузницы. Туда и направился Андрей.
     - Тихо, Буланка, стой! – услышал он голос Неждана. – Да стой ты, шалый, сейчас напою-накормлю, вот только распрягу.
     Андрей пошёл на звук голоса приятеля. Сразу за домом начинались хозяйственные постройки, там он нашёл Неждана, освобождавшего Буланого от постромков.
     - Добрый вечер, Неждан. Ты прости, я вчера не смог прийти, - повинился Андрей.
     - И тебе не хворать, брат Андрей, - улыбнулся тот. – За что виноватишься? Никто не знает, как сложится утро, день, вечер. Мы только предполагаем, а боги нами управляют. Ты подожди немного, я друга напою, овса насыплю, гулять отправлю, а потом мы вечерять пойдём.
    - А давай я тебе помогу. Говори, что надо делать. Вдвоём быстрее управимся.
     - От помощи не откажусь. Ты возьми хомут, отнеси в конюшню. Там сбоку на стене крюк есть, повесь на него.
     - Хомут… - почесал в затылке Андрей, - дай сообразить… вот это дуга – знаю, к ней колокольчики подвешивают… а хомут должен быть на шее… Вот это? – указал в правильном направлении Андрей.
     - Он самый, - смеялся Неждан. – А ещё что-нибудь из упряжи знаешь?
     - Вожжи знаю, седло знаю, удила знаю – в кино видел… Слушай, а где шлея?
     - Вот шлея, она крепится на крупе коня низко под хвостом. Почему спрашиваешь?
     - Да бабушка моя, Настя, на некоторые мои частые проказы говорила: «Опять шлея под хвост попала».
     - Это верно: как только шлея высоко под хвост поднимется, так конь может взбрыкнуть и понести. А вот это уздечка и поводья. Если тебе интересно, я могу назвать тебе все предметы конской амуниции и даже научу запрягать. Ты как, хочешь научиться?
     - Я не знаю. Боязно к коню подходить: вдруг лягнёт?
     - Будешь бояться, обязательно лягнёт. Кони чувствуют человека, коней нужно любить. Ну да ничего, привыкнешь. Ты к Феклинье Яковлевне надолго?
     - До середины августа планирую.
     Между разговорами парни занесли упряжь в конюшню, напоили Буланого, Неждан насыпал в ясли овса. Андрей рассказывал, как ходил вокруг колодца, а Неждан заливался громким смехом.
     - Давно я так не смеялся. Ты, паря, нашим не вздумай рассказать:  на смех поднимут, насмехаться будут.
     - Насмехаться за незнание? Так ведь можно научиться, было бы желание.
     - Вот когда будешь знать, тогда и признают за своего. У нас почитают за дела, а не за слова. Вот, например, девушки наши – они без дела не сидят даже на посиделках: берут с собой кудель и прядут нити, а игры и танцы начинаются только тогда, когда кудель заканчивается….
     - Извини, Неждан, перебью тебя. А как много они берут с собой кудели? Девичий ум хитрый.
     - Да? – удивился Неждан. – Я об этом как-то не подумал. Надо понаблюдать. Парни, в основном, смотрят, как ловко девушки управляются с веретеном и как тонко получается нить. И пусть она будет красавица из красавиц, но, если за ней плетётся прозвище «непряха», замуж её никто не возьмёт.
     - Странно. А вдруг у неё какие другие достоинства есть, кроме прядения, например, пироги печёт или одежду шьёт…Кстати, нас пригласили сегодня на посиделки. Какая-то девушка сказала, что сегодня намечается «перепев». Это что?
     - Это просто: на круг выходят две девушки или два парня и начинают по очереди петь коротенькие песенки, сочиняя на ходу. Тему выбирают любую, что на глаз кажется.
     - Частушки что ли?
     - Да, частушки. Вот если ты появишься сегодня на посиделках, все песенки будут посвящены тебе. Не побоишься?
     - Да я со стыда сгорю, бабка головёшку не узнает.
     - Не съедят же тебя наши девушки-веселушки. Сходим…
     - Нежда-а-ан, - позвал голос от высокого крыльца.
     - Мы идём, матушка, только что управились.
     - Мы? Ты что же, не один?
     Молодая пригожая лицом женщина подошла к друзьям. Одета она была так же, как встретившаяся Андрею девушка часом раньше, только клетка на понёве была ярко-оранжевого цвета с жёлтой тесьмой.
     «Родовой цвет? – мелькнуло в голове у Андрея. – Похоже на раскраску ирландских клановых килтов. Доказательство, что старый мир един»
     - Мама, познакомься: это Андрей, внук бабушки Фёклы из Обуховки. Мы подружились вчера. Он поужинает с нами?
     - Сейчас спрошу у Большака. Он уже брови хмурит: задержался ты. Подождите меня здесь.
     Мать ушла, а у Андрея новые вопросы:
     - Кто такой «большак», Неждан?
     - Как же тебе подоходчивее объяснить…. Ну, в данном случае это хозяин стола. С нами живут дед и бабушка. Так хозяином стола у нас дед, он может разрешить или нет участвовать тебе в трапезе.
     - Я уже поужинал, Неждан, могу тебя здесь подождать.
     - Да ничего. Это в старые времена не приветствовались гости за общим столом в будни дни. Сейчас таких строгих правил нет. Я тебе скажу, почему: мы живём в новое время – славянские общины малочисленны. Хотелось, чтобы всё больше народу следовало родноверию, поэтому в нашей Славии мы придерживаемся только ОЧЕНЬ строгих правил…
     - Неждан, зови гостя к столу…
     - О. я же говорил: всё будет нормально. Только ты внимательно смотри, что будут делать взрослые и повторяй, не самовольничай.
     - А иначе что? – ложкой по лбу?
     - Знаешь, да?
     - Читал.
     - Мне досталось в детстве – шишак неделю красовался, а сам я – предмет для насмешек.
*
     Ребята вошли в избу. По внутреннему наитию Андрей поклонился в пояс и поздоровался:
     - Мир вашему дому.
     Седевший во главе стола крупный мужчина лет пятидесяти пяти поднял высоко мохнатые брови и усмехнулся в бороду.

 

     - Милости просим к столу, добрый молодец. С миром пришёл – хорошо.
     Андрей понял, что это и есть большак, то есть хозяин, по правую руку которого расположился похожий на него молодой мужчина. «Сын» - догадался Андрей. По левую руку – женщины, начиная с бабушки. Неждан сел рядом с отцом, показав другу место рядом с собой на лавке. Наступило полное молчание. Затем дед знаком открыл трапезу, а за ним приступили к еде все остальные. Молчали, жевали. Когда были съедены отварной картофель с прошлогодней квашеной капустой и солёными огурцами, дед подал знак невестке, что пора переходить к чаю. Та проворно убрала со стола ложки и миски и принесла самовар, а к нему большую глиняную тарелку с пирожками.
     Дед Неждана пережёвывал пищу не спеша, основательно. Все ждали. Наконец он поднялся, - поднялись все, - повернулся к  висевшему в углу изображению какого-то бога и, поклонившись, произнёс:
     - Мы, дети и внуки твои, Солнце-царь, сын Сварога, благодарствуем за те блага, которые ты подаёшь нам каждый день. Неси свет и тепло на наши поля, чтобы земля хорошо плодородила, чтоб дети твои не знали нужды, чтоб урожаи были высокими, и у стада был здоровый приплод. А мы трудом своим приумножим эти блага.
     Он снова поклонился и вышел из-за стола. Только тогда остальные домочадцы последовали за хозяином. Мужчины вышли на улицу, сели на лавку под окном. Женщины занялись хозяйством.
     - Что поведаешь нам, внук Неждан? – повернул голову к младшему мужчине старший.
     - Все заказы развёз – в Обуховку, в Трисветье, на полустанок – оградки, плуг из ремонта, две бороны. Кринки и горшки под зерно, два десятка мисок. За Буланкой скоро придут – отдам в ночное. Что-нибудь сегодня ещё сделать, дедушка?
     - Завтра поедешь в Трисветье, повезёшь Жреца на совет. Ярило Мокрый на носу.
     - Хорошо, дедушка. Можно мне с собой Андрея взять? Пусть ознакомится, как общины живут, ему интересно.
     - Я не против. Спросишь у Жреца… Ну, а ты, молодец, - обратился хозяин к Андрею, - глянулся мне: не фырчишь, не ухмыляешься, понимаешь наши обычаи правильно. Может, спросить что хочешь?
     - А можно?
     - Конечно.
     - Солнце-царь, сын Сварога – вы к нему обращались – это Бог?
     - Похвален твой интерес. О Дажьбоге слышал?
     - Чуть-чуть, - засмущался парень.
     - Зря смущаешься: о незнаниях говорить открыто надо. Так вот, слушай. Дажьбог –  покровитель славян, Бог Солнца. Своим светом он породил жизнь на нашей планете, на Мидгарде. Дажьбог – это покровитель земного мира. Законы Прави – то есть мира Богов – Он сотворяет. Эти законы неукоснительно соблюдает мир Яви – то есть мир людей. Ты сразу не запомнишь, но это не сложно. Дажьбога ещё зовут Трисветлым, ибо он есть в трёх мирах: Прави, Яви и Нави – подземного мира. Нет, нет, это не обязательно загробный мир, под землёй тоже жизнь имеется. Дажьбог – бог лета и счастья, бог дождя, благ, добра, покровитель свадеб, природы, богатства, помощи. Он – сын Сварога, бога Неба, отца всего сущего, в том числе и славян. Ты наверняка обратил внимание, что на каждой избе изображено Солнышко. Так это символ Дажьбога – золотой солнечный диск. То, что я сказал, тебе понятно?
     - Да.
     - И ещё: Имя его не от слова «дождь», как ошибочно думают. Имя его от слова «дать» - «податель всех благ», «дающий бог».
     - А Ярило?
     - А Ярило – это лик Дажьбога, бог молодецкой победы, ярения, воплощение плодовитости  и изобилия. Он же – бог любви. В отличие от Дажьбога Ярило – сезонный бог. Он связан с земледелием и плодородием. Кстати, у Ярилы один корень с именами Юрий, Егор, Георгий. В переводе эти имена означают «землепашец». Но Ярило ещё и бог войны. Его изображают сидящим на белом коне. Ничего тебе не напоминает?
     - Георгия Победоносца.
     - Правильно, они оба восседают на белом коне, но Ярило-то старше!!! Ну, я думаю, с тебя достаточно славянских знаний на сегодняшний день, а то в голове каша получится. С Ярилой ты познакомишься третьего июня, когда община будет его чествовать. Думаю, тебе разрешат поучаствовать в празднике.
     Неждан и его отец внимательно слушали Большака. Они знали о своих богах всё, или почти всё, но к рассказу отнеслись с большим уважением.
     - Спасибо вам, дедушка Неждана, мне действительно очень интересно. Я попал совсем в другой мир…
     Андрей встал, поклонился. Он не знал, правильно ли делает, поднявшись с лавки раньше старших по возрасту, но подняло его движение души.
     - Любознателен ты, Андрей, друг моего внука. Это похвально. Ты в городе живёшь? Учишься? Работаешь?
     - Да, с рождения в городе живу, учусь в педагогическом университете на кафедре словесности.
     - Детишек учить будешь? Хорошая профессия: уму-разуму учить… Ну, всех тебе благ, паря. Авось, к нам нагрянешь учительствовать, а?
     - Загадывать не могу, но вполне возможно. Корни ведь родные мои из этих мест.
     Дед встал с лавки и сказал сыну:
     - Завтра делаем большой заказ, не засиживайся, встанем рано.
     - Не просплю, отец, сам знаешь.
     Старший мужчина ушёл в дом, а средний, подражая отцу, обратился к сыну:
     - Не засиживайся долго, а то будешь носом клевать на дрожках, опозоришься перед Жрецом.
     - Не буду носом клевать, сам знаешь. Мы рано не поедем. Раньше десяти Совет не собирается, а езды в Трисветье всего-то минут сорок рысью.
     - Я сказал – ты слушай и выполняй.
     Теперь средний мужчина важной поступью поднялся на крыльцо.
      - Ой, Неждан, как всё сложно-то с богами… Я, наверное, никогда во всём этом не разберусь.
     - Разберёшься со временем, если захочешь. Так что, брат, на посиделки идём?
     - Идём. А посиделки где, в клубе?
     - Клуба у нас нет, а посиделки у тётки СвЕтланки. У неё горница самая большая, живёт одна.
     - Скажи, Неждан, а молодёжи у вас много?
     - Да откуда много? Считай: семьдесят семь домов, в каждом дворе по четыре-шесть человек, в том числе старики и малые детки – около четырёхсот человек.  Приблизительно девятнадцать – двадцать два человека моего возраста. На посиделках обычно бывает десять-пятнадцать. В Трисветье народу больше. Наши две общины самые многочисленные. Я знаю, где проживают от десяти до тридцати человек – совсем младенцы… Так,  подходим. Держи себя важно и с достоинством. Ты – мужчина, ты – воин!
     - Нашёл тоже воина.
     - Ты не воин, но держать себя должен, как сильный, мужественный… ну, короче, сам увидишь.    
 
 

     В горнице по краям стен стояли скамьи. У одной стены расположились девушки. Их было немного, и все были заняты задельем: кто  прял нити, кто вышивал, кто вязал салфетки. У противоположной стены сидели парни. Они разглядывали наряды девушек и сравнивали одну с другой на предмет ловкости их изящных ручек.
     - Мир честному народу! Ярилу в помощь! – поклонился Неждан и повёл Андрея на свободную скамью.
     - И вам всех благ! – отозвалась одна из девушек, та, которую Андрей встретил на пути в кузницу.
     Остальные девушки во все глаза рассматривали незнакомца и о чём-то, посмеиваясь и скромно потупляя глаза, шушукались. Андрей хотел, было, засмущаться, но вовремя вспомнил наказ Неждана: ты – воин! С гордо поднятой головой он просидел на лавке почти полчаса, наблюдая, как из-под пальчиков девушек выходила ровненькая пряжа на свитерочки, и ложились на ткань красивые разноцветные крестики, когда СвЕтланка, а это была, конечно, она, хитро протянула:
     - Девушки, у меня кончилась кудель. А у вас?
     Девушки оживленно загалдели. Оказалось, что почти у всех кончились нитки, шерсть. Корзиночки для рукоделия вмиг оказались под скамейками. Неждан подмигнул Андрею.
     - Тогда объявляю перепевки. Начинаю я. Кто со мной? Ты, Всемила? Выходим.
     Обе вышли на середину горницы, и СвЕтланка, подбоченясь, повела глазами в сторону парней. Затем топнула ножкой и пропела первую частушку.
К нам милёночек пришёл,
Волосы волнистые.
Ты, подружка, приглядись:
И глазки золотистые.
     Всемила посмотрела на Андрея и лукаво улыбнулась.
Я, подружка, пригляделась,
Наглядеться не могу:
Круглолицый, чернобровый –
Замуж за него пойду.
     - Ого! – зашумели парни, - а мы чем хуже? Только тем, что он новенький?
СвЕтланка крутанулась вокруг себя и снова притопнула.
Круглолицый, чернобровый,
Молодеческая стать!
Ты спроси его, подружка,
Может ли топор держать?
     В стане девушек послышалось сдержанное хихикание, а Всемила пропела в ответ:
Мне сорока- белобока
Утром новость принесла,
Что Нежданова кобыла
Парня в гости привезла.
     - Какая кобыла? – возмутился Неждан, - и чья такая сорока быстрая, что успела узнать?
Залетела в гости пташка
И назад вернётся.
Городские нам не пара:
В быт наш не вольётся.
     СвЕтланка опять по-хозяйски топнула ногой и вызывающе глянула на Андрея своими васильковыми глазами. Но Андрей взгляд выдержал. Тут топнул ногой поднявшийся Неждан. Он вышел к СвЕтланке на круг, снова топнул и пропел:
Мы мужское население
В обиду не дадим!
Мож, сегодня городской он
Завтра – среди нас один.
Ты, дивчина, не гордися,
Гостя привечай добром.
Смотришь: в девках засидишься,
Если сеять будешь зло.
Ты, Андрюха, не стесняйся,
Выходи плясать на круг.
Наши девки-балаболки
Проверяют на испуг.
Я сегодня перепевки
Закрываю. – Не беда.
Как умишка наберётесь
Так заглянете сюда.
     Неждан снова топнул ногой. В конкурсе перепевок была поставлена точка. Андрей был благодарен другу, потому что, если честно говорить, он впервые попал под перекрёстные стрелы девичьих глаз и чувствовал себя не в своей тарелке.
     Неждан объявил игру в «булавочку» и вызвался быть вАдящим. «Булавочку» сменила игра в «Цветы», которая собирала фанты, а ведущий задавал вопрос: «Что этот фант должен сделать?» Кто-то пел, кто-то отбивал дробь ногами, кто-то целовал в щёчку рядом сидящего. Исполнение сопровождалось смехом и шутками. Андрею выпало встать на лавку и восхвалять красоту Всемилы. Он вспомнил и прочёл «Я помню чудное мгновение» Пушкина, чем вызвал одобрение не только девичей половины, но и парней.
     Как же посиделки не были похожи на городские современные тусовки и дискотеки! Для Андрея, даже не подозревающего, что может быть так весело, просто и, как ни странно, захватывающе, без пива и сигарет, вечер пролетел, как одно мгновение.
     Молодёжь стала расходиться по домам в половине одиннадцатого: назавтра у всех спозаранку были дела. Неждан с Андреем вышли на улицу.
     - Как тебе? Понравилось? – полюбопытствовал Неждан.
     - Я никогда так хорошо не отдыхал! – признался Андрей.
     - А какие у нас девушки-рукодельницы! Может, приглядишь какую, осенью свадебку сыграем.
     - Скажешь тоже! Я не присматривался.
     - А чего долго присматриваться?  Какая быстрее всех и тоньше нить прядёт, та и хороша.
     - У нас говорят, что прежде, чем жениться, с невестой пуд соли съесть надо.
     - Ну, съешь, и что? Слаще будет? Ты жену в дом выбираешь на хозяйство, а не на засолку. Вон, смотри, СвЕтланка как ровненько нить прядёт да сноровисто! Чем не жена-хозяйка?
     - Неждан, СвЕтланка очень красивая и хорошая девушка, да не готов я ещё семью заводить! Мне университет закончить надо, профессию заиметь.
     - Ну-ну, всех девушек разберут, пока ты готов будешь! Наших Ладушек с вашими Анжелами не сравнить.
     - А сам-то чего не торопишься?
     - Я ещё не дорос: только семнадцать годов. А вот через год обязательно пригляжу. Моя будущая хозяйка ещё на печи сидит.
     - Нет, не согласен, - возразил Андрей. – Кроме хорошей хозяйки ещё и любовь должна поселиться в доме. Как же без любви-то? И постель опостылеет , ежели жена любимой не будет., как в погребе, спать будешь.
     - Наши старики говорят: «Стерпится – слюбится».
     - Стерпится – да, но не слюбится. Ты, Неждан, женись на той, от которой у тебя волосы заискрятся.
     - Возможно, ты прав, Андрей. Я подумаю. У меня ещё есть время, - засмеялся Неждан. – А давай-ка я тебя провожу. Хоть Луна ярко светит, а всё дорога незнакомая.
     - У меня фонарик есть.
     - С фонариком от развилки пойдёшь, там совсем до села рядом. Я здешний, а ты новичок. Как бы Вертун тебя не встретил.
     - Вертун? Это ещё кто?
     - Да вредное такое существо, мохнатое, вертлявое. Встретит тебя ночью на дороге и так завертит-закрутит, что до утра до дому не дойдёшь.
     - Ты этому и вправду веришь? Сказки всё.
     - Ничего не сказки! Сам попал однажды, даже не ожидал. Отец уже искать собрался.
     - Ты, случаем, лишнего однажды не выпил?
     - Не пью я, на дух не переношу. А ты хочешь верь, хочешь не верь, только я правду говорю… Ну вот, дошли. Отсюда сам пойдёшь. Если будет блазиться что, скажи: «Чур меня сзади, чур меня спереди» и иди, не торопясь. Понял?  Побежишь – пропал.
     - Понял, чего не понять… Да, Неждан, а ты вправду хочешь меня с собой в соседнюю общину взять?
     - Конечно. Ты будь к девяти утра. Наш Жрец покладистый. Он будет тебе всю дорогу лекцию по родноверию читать. Любит он свободные уши, хлебом не корми.
     - Я обязательно приду. Встану пораньше, чтобы бабушке по хозяйству помочь и приду. Спокойной ночи, Неждан!
     - Да хранят тебя боги, Андрей. Будь!
     Друзья разошлись в разные стороны, довольные вечером и друг другом.


**7**
ЗЛЫДЕНЬ, ИГОША И ДРУГИЕ

     - Бабуля-а-а!
     Громкий голос Андрея переполошил Петра Петровича в шестом часу утра. Закукарекав, тот залетел на забор, слетел с него и грозно застучал шпорами. Куры заквохтали, закудахтали, готовые кинуться на выручку своему хозяину, забегали по двору, теряя перышки.
     - Ты чего это орёшь, оглашенный?! Али к тебе Злыдень на сеновал в гости пришёл? – Феклинья Яковлевна, ворча, завязывала тесёмки фартука на спине. – Ты глянь, что с кормилицами моими творится – с испугу все яйца растеряют по углам да неделю нестись не будут!
     - Злыдень, да? Злыдень – это?..- интерес так и светился в глазах внука.
     - Злыдень – это… - задумалась бабка, - Злыдень – это Злыдень. Знаю только, что он маленький и колючий. В детстве мама нас пугала: «Не будете меня слушать, придёт Злыдень и начнёт вас колоть колючками». Она ещё и песенку припевала злыднину -  Колючкой уколю, крапивой обожгу. Ух, берегись!
     Оба засмеялись.
     - Бабушка, я чего кричал-то – ты мне разрешишь со Жданом навестить Трисветье? Он туда со Жрецом поедет. Я сейчас картошку дополю, воду тебе принесу и поупражняюсь в колке лучинок на растопку. Ты знаешь, как я опозорился вчера?
     Андрей подбоченился, топнул ногой, передразнивая СвЕтланку:
Круглолицый, чернобровый,
Молодеческая стать.
Ты спроси его, подружка,
Может ли топор держать?
Думал, со стыда под землю провалюсь. Хорошо – пол деревянный.
     - Андрюшка, - вытирала уголком фартука слёзы смеха Фёкла, девчонки, они такие: любят наставлять будущих мужей на путь истинный. Не обидно, но прямо в глаз. Ох, уморил, ей-Богу! Пойдём, творожку со сметанкой поешь – самый полезный завтрак. А потом за работу, пока прохладно. Лето началось дюже жаркое. Тебе к какому часу велено прийти?
     - К девяти.
     - Успеешь. А с лучинками вечерком потренируешься. В этом деле спешка не нужна, неровен час пальцы на земле лежать останутся.
     Уже сидя за столом, не донеся ложку до рта, Андрей замер и прислушался.
     - Что случилось, внучек? – Феклинья Яковлевна наливала в мисочку сметану.
     - Ты ничего не слышишь?
     - Ничего… Скребётся кто, что ли?
     - Плачет… Так тихонько плачет… У меня что, глюки?
     - Кто ж плакать-то может?
     - Я уже не знаю, что и думать, бабушка… во, во! Это оттуда плач доносится, - показал пальцем Андрей на печь, возле которой лежала большая меховая рукавица. Этой рукавицей бабушка закрывала и открывала печную дверцу.
     - А-а-а, - протянула Феклинья Яковлевна, - так это Игоша, он в рукавице живёт. Ты его своим криком напугал до полусмерти, вот он и рыдает!
     - Бабушка!!! Может, у тебя и Домовой живёт?!
     - Конечно. У меня семья домовых, а ещё Дворовый.
     - Так, - положил ложку Андрей, - за два дня моей голове не вместить всех сказочных существ! Пойду на огород осмысливать.
     Он уже вышел за порог, и только голова ещё  застряла между косяком и дверью.
     - Ну, скажи ты мне, непосвящённому, кто такой Игоша!?
     - Хи! – засияла улыбкой бабушка Фёкла. – Это мой маленький помощник – кругленький, как клубочек шерсти, без ручек, без ножек, только ушки большие. Он катается по полу, крошки собирает, в рукавичку уносит и там лакомится. Очень нервный и плаксивый, но полезный.
     - Ты сама-то его видела?
     - Не видела.
     - Ну, конечно, - кивнул Андрей и закрыл дверь.
*
     В начале девятого Андрей плескался у рокомойника, баба Фёкла стояла рядом, держала полотенце в цветную полосочку. Повесив мокрое полотенце на верёвку сушиться, она зашла в дом и  ахнула: тот стоял у зеркала в футболке и шортах.
     - Ты чего удумал, а? Ты собрался ехать в трусах?
     - Это не трусы, это шорты.
     - Всё, что выше колен – трусы. Тебя в общине поднимут на смех, а детишки будут кидать камнями.
     - А что делать? Джинсы грязноваты.
     - Что делать?.. Что делать… У меня в сундуке белые отцовы кальсоны залежались. Вязочки отрезать, так, может, сойдут за славянские штаны?
     - Бабушка!!! Кальсоны они и есть кальсоны, даже, если вязочки отрезать. Я представляю: городской пижон в кальсонах по общине дефилирует! Чтобы стать предметом насмешек для девчат??? Ну, уж нет, в джинсах поеду – может они… запылились в дороге… Всё, я побежал!
     - Стой, мелочь пузатая! Котомочку возьми. Творожок, яички варёные, хлеб и бутылку молока я тебе приготовила.
     - Спасибо, моя родная. И когда ты всё успеваешь?
     Андрей поместил в ладони бабушкины морщинистые щёчки, расцеловал и, подхватив рюкзачок, умчался. Уже со двора до прослезившейся Фёклы донёсся крик:
     - Не скучай! Обещаю: последующие два дня дома буду, никуда не пойду!..

**8**
ЖРЕЦ ВЕЛИМОР

     Когда Андрей подошёл к избе кузнеца, Буланый уже был запряжён в дрожки, а на облучке восседал Неждан.
     - Запрыгивай. Поехали за Жрецом.
     - Доброе утро, - поздоровался Андрей.
     - Здрав будь, - отозвался друг. – Я уж думал, не придёшь. Ещё минут десять, и ты бы нас не застал.
     - Да штаны меня задержали… Куда садиться?
     - Рядом с Велимором поедешь. А что со штанами? Порвал или потерял где?
     - Надел шорты, бабуля заругалась, предложила кальсоны. Ей мои голые ноги не понравились. Не, ты представляешь меня в исподнем среди лета и среди людей? Позор! Вот, в грязных джинсах еду.
     - Ты какой день меня веселишь, брат! С тобой скучать некогда… Тпрууууу! – натянул вожжи Неждан, - вот изба Жреца. Ждём.
     - Что-то мне боязно. Впервые встречаюсь с магом.
     - С каким магом? Ох, и тёмные же вы люди!.. Стой, Буланка, не сучи ногами, скоро поедем!.. Пока ждём, я попробую тебе коротко разъяснить. Жрец, или иногда Жрица, это люди, ведущие обряды в общине. Они соблюдают все праздники Кологода…
     - Кологода?
     - Да…- почесал темечко Неждан. – Ладно, слушай. Кологод – это годовой круг, который проявляется в Природе. Это природные праздники, они не прописаны в священных книгах, они наблюдаются в Природе. Все славяне отмечают эти праздники, а Жрецы правят Обряды в специально отведённых местах во Славу Богов и Предков. Этих праздников насчитывается около сорока. То ли тридцать восемь, то ли тридцать девять. Как-то не догадался посчитать.
     - А про магов?
     - Вот дались тебе эти маги! Маги в Европе, а у славян ведуны и волхвы, но они не колдуны, которые повелевают стихиями, они и есть безграничная стихия… Как бы тебе подоходчивее объяснить… Волхвы не подчиняют себе силы природы, они – их проводники. Конечно, они могут при необходимости одной лишь силой мысли обратить землю под ногами врагов в бездонное болото, но в основном – это умудрённые жизненным опытом мудрецы, достигшие невероятных пределов на пути духовного самосовершенствования. В древности их было много, а сейчас единицы.
     - Ты меня запутал, Неждан, а кто тогда жрецы?
     - А жрецы… жрецы… Ну, скажем так: жрец – это статус. А волхв – это… это особое состояние тела. Вообще, Андрей, чтобы всё понять, надо родиться волхвом. Знаю только, что не каждый жрец может быть волхвом или ведуном, зато каждый волхв – это жрец.
     - Верно говоришь, брат Неждан! Хочу ещё добавить: мудрец не тот, кто много знает. Мудрец – тот, кто знает нужное, и в этом разбирается.      
      
 

     В дрожки запрыгнул мощного телосложения мужчина. «Жрец!» - догадался Андрей. Сиденье закачалось на рессорах. Он не был высоким, зато широк  в кости, неопределённого возраста. Ему можно было дать и тридцать пять и сорок пять лет. С окладистой бородой и аккуратно подстриженными усами. Длинные волосы во лбу перехвачены красивым переплетенным ремешком. Поверх расшитой рубахи грудь жреца украшала бляха – обережный символ славян – Коловрат. О Коловрате Андрей читал в журнале «Тайны ХХ века», но вот так близко видел впервые. Коловрат олицетворяет ход Солнца и Богов, с ним связанных – Сварога и Хорса. Слово «коло»  означает круг или колесо. Вот и всё, что он знал.

 

     «Надо же! - подумал Андрей, - Кологод тоже означает «круглый». Вот и Коловрат выглядит, как круг с лучами – их восемь и загнуты они против часовой стрелки. Это чтобы легче катилось, наверное, за тучки не цеплялось».
     - Мир вам, юноши, - поздоровался Жрец. – Едем, брат Неждан, негоже опаздывать.
     - Успеем. Буланка застоялся, быстро домчит, дядька Велимор.
     - Добро, коли так. Я смотрю: у тебя новый товарищ. По одежде не славянин. Из мирян будешь…
     - Андреем меня зовут.
     - Так ты откуда прибыл, брат Андрей?
     - Из Обуховки. К бабушке Фёкле в гости приехал в помощь, прихворнула она.
     - Похвально. Старших не токмо славить да почитать следует, а и помогать в немощи… С нами почто едешь? Интересуешься?
     - Да.
     - То-то я смотрю, глаза у тебя загорелись при взгляде на Коловрат. Знаком тебе сей символ?
     - Немного. Читал в журнале.
     - А в журнале писали, что славянский коловрат отображает ход Солнца, вращение планет и галактик? Нет? И не напишут, скорее всего. В нашей Вселенной вращается всё: от атомов до планет. А ты знаешь, что изображение коловрата есть и на звёздном небе?
     - Правда?
     - Да. Как-нибудь в звёздную ночь во время зимнего и летнего солнцестояния – точек года – проведи линию от созвездий Большой и Малой Медведиц к полярной звезде, увидишь элементы коловрата. А если соединить на карте эти созвездия в четырёх точках года – зимнего и летнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия, то получится чёткое изображение коловрата. Вообще: коловрат – это подтверждение того, что наши предки знали значительно больше, чем утверждают исторические источники… Что-то жарковато сегодня, разбушевался Ярило не на шутку… Кстати, юноши, как Коловрат в проекции с большого расстояния выглядит Млечный путь, то есть наша Галактика, а нить человеческой ДНК с торца имеет форму ярги-свастики. Разве это не доказывает, что славяне обладали знаниями, к которым современное человечество ещё только подбирается?
     - Дядя Велимор, - осмелился обратиться к Жрецу Андрей, - скажите, а зачем создаются славянские общины? Разве не все мы русские? И государство у нас одно.
     - Хороший вопрос. Да, государство у нас одно – Российская Федерация. Но все ли в нём русские? Нет, не все.
*** Росов, или русов – так будет правильнее, всего три четверти. Да и тех спрятали, убрав из паспорта графу «национальность». Вот смотри: граждане Российской Федерации, как впрочем и в других странах Славяно-Роского Происхождения, одинаково уравнены в правах перед неким МногоНародным, или, как сейчас говорят, МногоНациональным Сообществом, откуда нам навязывают чужую культуру, мировоззрение, диктуют свои условия. Вот и получается, что это всё не Русь. Русь – это русы или росы, которые должны на своей земле быть единоплеменными, единокровными правителями своих земель. У нас же выходит полное несоответствие между количеством коренного большинства Славяно-Роского  и его качественного места в государственном строю. Оно очень не соответствует нашим вечным правам быть самодержцами державы своей через своё начальство и своих подчиненных, своих по крови. Разве Свой не захочет передать Своим? Захочет. Но в нашем Отечестве почему-то не заявлено, что наши избы, наши дворцы, наши земли не могут быть наследованы другими племенами, другими Именами человечества. Наше начальство в государстве готово пренебречь счастием и довольством собственного Народа во имя удовольствия инородно-иностранного Рода. Уже много лет нами не годно, не праведно правят инородцы-иностранцы, и пора вернуть желание и право Править Собой, Семьёй, Страной. В настоящее время сие Право пребывает в бесПравном состоянии.
     Чтобы восстановить наши права на дубы и дрова, чтобы привести Государство обратно в люд и чтобы оно, оторванное от Народа, со временем не стало Секирой на Народ в руках Иностранного вида влияния, создаются славянские общины. Их становится всё больше и больше. Росы постепенно просыпаются, чтобы иметь право на свои Привычки, на свои Особенности и Свойства – это Воля Божья и Законы Божьи во Плоти Людской.***
Я ёмко ответил на твой вопрос?
     - Очень понятно ответили, доходчиво. А кто может быть членом общины?
     - Этот вопрос, брат Андрей, не просто хороший, а очень хороший. Ты слышишь, Неждан? Чувствую, что в недалёком будущем наша община пополнится ещё одной семьёй.
     Самое главное  условие, юноша, принять Родноверие – образ жизни и мышления, мировоззрение славян. А так же иметь представление о Роде-Творце как едином боге всего бытия, - загнул палец Велимор, - О Богах, покровителях Земли и славян, ведущих прямую родословную от Тарха Перуновича… Кстати, «славянин» означает «славящий Богов»… Так, далее: кандидат в члены общины должен чтить традиции НаРода и по возможности популяризировать его мировоззрение. Ну, и конечно, своим личным примером утверждать в общине нравственные понятия и взаимоотношения.
     Для руса, юноша, запомни, национальные ценности должны быть первоочередными. Ну-ка, Неждан, перечисли, какие именно.
     - Родная Земля…
     - Верно.
     - Природа и народ; историческое и духовное наследие; настоящее и будущее НаРода и Природы.
     - Умница! Всё верно говоришь: уроки в воскресной школе даром не прошли.
     - Подождите, дядя Велимор, а как же экономика, политика?
     - У славян, Андрей, экономика и политика – вторичны, они присутствуют сами по себе, если в мире главенствует Лад, Добро, Правда,  они подчиняются высшим – духовным ценностям… Вот и приехали! Хорошо я сегодня с утра поработал головой, ребятки! Ты, Андрей, можешь ещё мне пару вопросов надумать на обратную дорогу. А ты, Неждан, ровно через три часа подгони коня к дому жреца Всеслава. И не болтайтесь по Трисветью без дела, найдите себе полезное занятие.
     Велимор направился к дому жреца Всеслава, а Андрей спросил у товарища:
     - Неждан, а у вас действует воскресная школа?
     - Конечно! Знания не приходят ниоткуда. У нас пятилетние малыши знают основных Богов, знают, как относиться к Природе, трудятся рядом с родителями…
     - А как же общеобразовательная школа?
     - Так же, как у всех – одиннадцать классов. А потом каждый решает сам, где ему жить и работать. У нас волю не навязывают, у каждого свой путь, своя дорога, продиктованная совестью и мировоззрением. Ладно, всего сразу не расскажешь. Велимор советовал не прохлаждаться. Поехали к моему знакомому, у него гончарная мастерская. Посмотришь, как горшки и кринки рождаются.
     Община Трисветье дворов на десять больше, чем Славия. Она старше на три года. Здесь расположены гончарная и ткацкая мастерские, две пасеки, стадо коров.
     - Конечно, у них возможностей для развития больше, но мы не завидуем, мы дружно живём. Один раз в год осенью собирается общее Вече, подводятся итоги, ставятся задачи на будущий год. По необходимости избираются Скарбник, Жрец и Проверочный Совет.
     - А плановость не исключается?
     - Не знаю. Этим занимаются Скарбник и Казначей. А вот и гончарня.

**9**
ЗНАКОМСТВО С ГОНЧАРНЕЙ

     Длинное и высокое строение открылось взору Андрея. Оно было выкрашено в белый цвет. Большие чистые окна украшены резными наличниками тёмно-бордового цвета – они подчёркивали белизну бревенчатых стен. У такой же резной двери на широкой подставке красовалось кованое дерево, ветви которого украшали разного диаметра кольца, а в них размещались разнокалибирные разукрашенные горшочки и криночки.
     - Какая красивая реклама! – восхитился Андрей. – А деревце – твоё произведение?
     - Да. – Скромно ответил друг. – Это моя первая самостоятельная работа. Мне помогал дедушка, сам бы я не смог так аккуратно выковать кольца. Я подарил его Недлину, когда он сделал свои первые горшочки. Ну, пойдём-пойдём, а то ты не успеешь всё посмотреть.
     Друзья вошли в помещение. Мастеровая комната начиналась сразу от двери. Напротив почти по всей длине стены красовалась печь для обжига готовой глиняной посуды. По бокам отгорожены два помещения. «Одно для исходного материала, а другое – под склад» - догадался Андрей. На полках от пола до потолка стояла посуда, готовая пойти в печь на обжиг.
     - Кого я вижу: сам Неждан нагрянул в гости!
     Небольшого роста светловолосый парень встал из-за гончарного круга, установленного у окна.
     - Здрав будь, брат, давненько ты к нам не наведывался. Каким ветром занесло?
     - Успеха твоей мастерской, Недлин, - отвечал Неждан. – Жреца Велимора привёз к Всесилу. А пока они совещаются, решили мы с Андреем тебя навестить. Не помешаем?
     - Конечно, нет. А вот, если поможете, спасибо скажу.
     - С удовольствием, только с одним условием, - Андрей с любопытством оглядывал гончарню.
     Недлин удивлённо поднял брови, глянул на Неждана – не понравился ответ незнакомца – и сдвинул светлые брови на переносице.
     - В то время, как мы будем тебе помогать, ты будешь рассказывать. Иными словами: проведёшь экскурсию по мастерской. Согласен? А потом мне бы хотелось самому попробовать горшочек смастерить.
     Брови Недлина разошлись в разные стороны, он протянул парню руку.
     - Недлин. Согласен.
     - Андрей. Буду вопросы задавать. Говори, что надо делать.
     - Вся основная работа сделана. Подмастерья на заготовке глины и разгрузке угля для печи. А мне надо заполнить печь готовыми горшками.
     Недлин подошёл к печи и открыл чугунную заслонку длиной, равной двум третьим длины печи.
     - Вот это называется горн. Внизу уголь, это первый ярус. Второй ярус отделяется от первого глиняной перегородкой с отверстиями, на которую устанавливается высушенная посуда. Сейчас мы её будем ставить. На сегодня у нас большие горшки для хранения мёда и кринки для молока и масла. Неждан, подносите их, они стоят на нижних полках у правой стены.
     - А отверстия на перегородке для чего? – спросил Андрей, поднося горшок и заглядывая в печь.
     - Сам догадаешься? – улыбнулся гончар.
     - Думаю, чтобы горячий воздух проходил через них. Правильно?
     - Правильно.
     - А какая должна быть температура в печи?
     - Тысяча двести градусов, иногда выше, смотря что обжигаешь.
     - Ой, смотри, Недлин, на донышке рисунок. Почему на донышке, а не на стенках?
     - Это, Андрюша, не рисунок, а клеймо мастера, - встрял Неждан, - у Недлина это спираль. «Спираль» - так называют на рынке всякие горшочки и сковородки с мисками – продукцию Недлина. Она идёт нарасхват, потому что качественная и красивая. Смотри, какой орнамент по краю! От такой красоты молоко вкусней и масло жирней! У Недлина опыт большой – двадцать лет у круга… Ребята, вы простите, мне надо Буланку покормить и напоить. Недлин, можно мне взять воды?
     - Конечно. Там, за гончарней, ёмкость с водой и ведро… Ну, печь загружена. Спасибо вам. Завтра с утра начну обжиг.
     - Недлин, а можно печь приспособить к электричеству?
     - Было бы хорошо, с углем много мороки. Но, боюсь, что температуры в печи будет недостаточно. Я вообще мечтаю об электронном управлении – задал программу, и не надо беспокоиться. Думаю, в будущем так и будет. Глиняная посуда, она ведь живая, она дышит, она экологически чистая и для здоровья полезная… да чего там, это мой конёк, на тему о глине я могу говорить много и долго. Ещё вопросы задавать будешь?
     - Буду. У тебя четыре окна и возле каждого круг. Расскажи, как делаются горшки?
     - Да просто: вот сам круг. Три из четырёх работают от электричества, а четвёртый – механический.
     - Почему?
     - Тут есть небольшая хитрость, иногда отключается свет, а заказ необходимо выполнить в срок. За этот механический круг я усаживаю новичков, чтобы познали всю прелесть гончарного ремесла.

 .


     - Понял. Плох тот генерал, который не был солдатом.
     - Да, именно так.
     - Недлин, а вот ты мечтаешь об электропечи. Ситуация: свет отключили, а продукция в печи – тогда как?
     - Не знаю, как-то не подумал…
     - Надо продумать, чтобы электричество можно было тут же заменить углем. Какая-то особая конструкция печи что ли… У каждого круга стоят разные ёмкости. Здесь вот глина, а в двух других камушки мелкие и зола. Зачем?
     - Ну, прежде, чем класть кусок глины, надо на круг посыпать золу или камушки, тогда кувшин легко отделяется от круга. Понятно?
     - Да. А вода зачем? Руки мыть?
     - Неужели ты никогда и нигде не видел, как рождаются глиняные горшки?
     - Не-а. Даже в кино. Как-то не надо было.

 

     - Когда кружится круг, а руки начинают работать, создаётся трение между ними и глиной. Вода выполняет функцию смазки.
     - Вот теперь понял. Недлин, а когда ты будешь лепить горшки? Хочу посмотреть.
     - А сам поучаствовать не хочешь?
     - А можно?
    Андрей и не надеялся, что ему могут предложить самому изготовить горшочек. Он сразу представил, как будет хвастать своей работой перед бабушкой Фёклой, а она с гордостью будет смотреть на умницу-внука.
     - Да вот после Ярилиного дня и буду. Милости прошу!
     - Куда просишь? Я тоже хочу!
     - Горшочки лепить! – засмеялся Андрей.
     - А я настроился на полдник, - разочарованно протянул Неждан, который на последних словах Недлина вошёл в гончарню.
     - Сейчас перекусим. Бабуля мне чего-то в рюкзак положила. Я мигом!
     Через десять минут на чистом гончарном круге друзья с большим аппетитом поедали скромную пищу: творог, варёные яйца с подсолённым хлебом и запивали молоком, которое на солнце превратилось в простоквашу, но это было даже вкуснее и полезнее.

**10**
ЖРЕЦ ВЕЛИМОР (продолжение)

     К дому Жреца Всесила подкатили вовремя. Попрощавшись с коллегой, Велимор вскочил в дрожки.
     - Трогай, Неждан. Домой-домой-домой… Хороший сегодня денёк выдался. А у вас?
     - У нас тоже неплохой., - ответил Андрей. - Мы побывали в гончарне, помогли Недлину, познакомились с гончарным кругом! Жаль только, самому не пришлось за ним поработать. Но Недлин обещал научить. Мы расстались друзьями.
     Андрей так и светился от удовольствия. Ему действительно было очень интересно.
     - Дядя Велимор, а какие красивые детские игрушки я видел!  Лёгкие, раскрашенные. Недлин подарил мне фигурку девушки – и как он сумел передать в глине изящество, грацию, величие женской красоты – мне не понятно.
     - Непонятного тут ничего нет. Ты, Андрей, слышал выражение «талант от Бога»? Во-о-от… Недлин не просто ремесленник, а ремесленник, отмеченный богом Сварогом, отцом всего сущего. Видимо, Недлину досталась  самая большая искра от Хорса из горнила, когда он впервые сел за гончарный круг пятилетним мальцом. Позднее старейшины доверили ему повелевать гончарной мастерской и не ошиблись. Под его началом около десяти человек от пяти до двадцати пяти лет. Ребята изготавливают кухонную утварь: большие горшки для щей, миски, тарелки, даже сковороды, ну, и детские игрушки. Девочки и девушки раскрашивают и покрывают лаком. Глиняная посуда не даёт пище быстро портиться. Хлеб в глиняном горшке, накрытый такой же крышкой, долго не черствеет и не портится. Глина – порождение Матушки Сырой Земли, она живая субстанция, и изделия из неё умеют дышать.
     - Мне Недлин немного говорил об этом. Всё так интересно. А вы-то сколько много знаете!
     - Мне бы хотелось, юный друг, чтобы ты говорил мне не «вы», а «ты». У славян не принято братьям говорить «вы», потому как мы не враги друг другу.
     - Почему? Это же элементарная вежливость, почитание старшего младшим.
     - Всё правильно, - согласился Жрец, - в современном этикете так и есть.
     - Почему в современном? В царское время дворяне обращались друг к другу на «вы».
     - На этот счёт у меня такое мнение: дворяне русскому языку предпочитали язык французский. Его они знали даже лучше родного. Правильно?
     - Да.
     - Так вот, во французском просто нет слова «ты», только «вы». А помещик, желая оскорбить неугодного соседа, мог запросто сказать: «Да вы, батенька, свинья!»  Великий князь киевский Святослав  Игоревич, полководец Древней Руси, предупреждая врага: «Иду на Вы», даёт определение слову ВЫ как «тьма», «враг». «Вый – царь тьмы», а в языке русов богов света на «вы» не называли, только на «ты». Есть ещё толкование слова ВЫ: ВЫрий – чужие края, ВЫяр – тёмное чужое плохое место. Производное слово «ВЫродок» - чужой, плохой человек для рода. В исторических документах встречается обращение к князьям Московскому и Тверскому: «Ты, великий князь..» В данном случае «ты» как знак уважения к собеседнику. Ну и, поскольку наши родовые общины следуют родной вере, то у нас принято говорить друг другу «ты» независимо от возраста и статуса. А почитание старших заключается не в слове, а в деле и в поступке – я тебе уже об этом говорил.
     - Дядя Велимор, а вот в классической христианской молитве читается: «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя, как на небе, так и на земли…» - и тоже обращение на «ты»…
     - Верно. Так обращаются к Отцу как к родителю – так и должно быть. Только что там дальше в молитве? «… Хлеб наш насущный дай нам на каждый день и не введи нас в искушение и избавь нас от лукавого…» Давай порассуждаем. В христианском мире Создатель один – Отец, и у него один сын – Иисус Христос, который своим примером и смертью должен был искупить грехи человеческие. Выражение «Один в поле не воин» тебе ни о чём не говорит? А есть ещё сказка об Анике-воине… ОДИН – на всё мировое сообщество – капля в море, это песчинка в пустыне Сахаре. В язычестве, как теперь называют Родноверие, есть тоже бог-Создатель. Это РОД. Он начало Всему, творец Вселенной, Бог Родитель. Он – Мать и Отец богов. Он – Отец Лады и Сварога, от которых пошло множество других богов-детей. Каждому богу-ребёнку отведено особое место в Мире – это не только стихии и природные силы, это Родители и учителя. У славян каждый человек волен выбирать себе бога для почитания. Вот почему один – ремесленник, другой – землепашец, третий – жрец или учитель. Мир Яви принадлежит всё-таки людям, и они определяют судьбу мира. Боги славянские не считаются хозяевами, как бог христианский, который по своей воле может дать хлеб насущный, а может и не дать, если ты не испросишь у него позволения молитвой, и славяне своим богам не поклоняются и не раболепствуют, а только лишь почитают, прославляют  за оказанную помощь и учатся у них. А поучиться есть чему. Каждый наш бог – учитель не только духовный, но и жизненный.
     - Вот ты говоришь – славянские боги. Так это, выходит, тоже религия?
     - В каком-то смысле возможно и так назвать. Славянское Родноверие – это национальная религия, но  она опирается на естественную систему природных ценностей, на то, как на самом деле устроен этот мир. Родноверие, это, по большому счёту,   миропонимание, то есть понимание мира таким, каков он есть, и обучение тому, как надо жить в этом мире. Вот ты кем себя ощущаешь, царём природы или частью её?
     - Нет, какой я царь?  Тут даже и вопрос так ставить нельзя.
     - Правильно. А Родноверие как раз и помогает человеку осознать себя частью природы, и часть эта должна жить по законам природы. Родноверие способствует становлению национального самосознания, возрождает родовую память и традиции предков. Мало того, формирует самодостаточную и независимую личность, хозяина самого себя. Как-то я прочёл высказывание одного чиновника: «Религия – это очень грамотный и эффективный метод управления массовым сознанием». Не поэтому ли РПЦ настойчиво называет Родноверие сектой? Кстати, первые христиане не называли себя «христианами» - это их так называли язычники древних времён по имени почитаемого ими мессии.
     - А откуда слово «язычники»?
     - Нравишься ты мне, Андрей, своей любознательностью, честное слово! Смысл слова «языческий» можно перевести на современный язык, как «простонародный», В первую очередь слово «язычник» происходит от слова «язык», то есть – «народ», не «чужой, другой народ», как зачастую можно услышать сейчас, а  именно «народ вообще». Следовательно, «язычник» - это народный человек, человек своего народа. По другому можно сказать и так: язычник – это человек, говорящий на другом языке или – исповедующий другие взгляды. Тот факт, что христиане придали слову «язычник» значение «дикарь», является личным делом христиан. По сути, этим они говорили:
    «Откажись от своего народа, стыдись своей веры и Предков».
Но, так как у подавляющего большинства населения нашей страны еще крепко сидит в умах стереотип «язычник = дикарь», мы прибегаем к другому названию:
    «Славянская Родная Вера», или «Родноверие».
Слово это отражает саму суть Веры славян. До внедрения христианства славянское язычество опиралось на знания тысяч поколений людей с их опытом, мыслями и чаяниями.  Вековые знания «простонародия» создали стройную и непротиворечивую картину мира и его создания. Кроме того, так называемое язычество направлено на формирование особого типа мышления с целью самосовершенствования человека.Повторяю: САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ. Христианство же запихало человека в такие рамки, что он ни вправо, ни влево ступить не может…
     Теперь о том, что такое ВЕРА. Русская речь состоит из слов, а слова - из образов, соединённых воедино - отсюда понятие «ОБРАЗование». Образы отображаются рунами. Многие говорят : «Христианская Вера», «Католическая Вера» и так далее.  Откуда это слово - Вера? Вера  была у славян многие сотни тысяч и миллионы лет назад, когда не было религий, и в том числе многих народов, их создавших, задолго до заселения нашей Земли. Поэтому прилагательные «Христианская», «Католическая», «Мусульманская» и тому подобное не имеют отношения к этому слову, отражающему совершенно другие образы. Для понимания тут можно привести аналогию: «русский негр». Если чернокожий человек стал жить в России и говорить по-русски - его можно условно так назвать. Но белым-то он от этого не станет.
     Кроме того, «Вера» (Ведара) пишется через «Ять»  после буквы «В», букву, которую изъяли из русского алфавита после революции. Именно в этом написании слово «Въра» (Ведара) означает «Сияющая Мудрость», то есть Знание. В современном написании, через «е», это слово означает веру без знания, то есть именно то, что имеется в виду в современном понимании. Эта форма родилась недавно и несёт искажённый смысл, которым сейчас и пользуется всё общество… Не сложно я объясняю?
     - Нет-нет, всё понятно, дядя Велимор. Говори ещё.
      - Вообще-то, славянская религия, или правильнее – славянское вероисповедование – официально признано властями Российской Федерации и зарегистрировано 18 февраля 1994 года. Так что наша вера сектой не является, как бы это ни утверждала РПЦ.
     - Из нашей с тобой беседы до обеда, дядя Велимор, я понял, что других богов, кроме своих, славяне не признают?
     - Хороший вопрос. Ты знаешь, для меня довольно удивительна веротерпимость русов по отношению к инакомыслящим, будь то иноземцы или даже соплеменники. Закоренелый язычник князь Святослав на обращение в христианство своих соотечественников лишь посмеивался. Главное для Славянина - нести Свет для других людей, как наш Предок Дажьбог, Бог Солнца. Нести Добро людям. Не унижать другие вероисповедания, ибо кто на чужие Святыни посягает, тот свои Святыни потерять может. А сейчас многие родноверы унижают христиан, крича: «Вы Рабы Божьи, а мы Внуки Дажьбожьи», что в корне не верно.   Мы все придем к Единому, просто разными Путями.  В пункте  шестнадцатом Родового Устоя чётко сказано: «Не отвергайте богов, вам неведомых. Не хулите их, а храните и почитайте древних Богов своих». То есть был принцип:  Боги наши -  суть Предки наши. Значит, другие боги, это прародители других людей, а зачем спорить, чей папа лучше? Это глупость – для каждого свой папа лучший. Славяне веротерпимы до тех пор, пока к нам не лезут. У них свои боги, у нас свои, и нечего нам навязывать чужое или спрашивать нас: «А что у вас за Вера? Какие Боги?»  Это не ваше дело, отвечать надо,  к вам наши Предки никакого отношения не имеют. И каждый должен сохранить своё. Надо стараться постигнуть Суть славянского мировоззрения. А это намного важнее и сложнее, чем унижать представителей иных Вероисповеданий. И потом, не забывай, что в старые времена, да и в современье тоже, войны случались именно на религиозной ниве. Не было у славян религии, поэтому наша веротерпимость никак не совместима с озлобленностью и местью. Я как-то вычитал выражение Ленина, что религия это один из видов духовного гнета, и гнёт этот лежит везде и всюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Я склонен с ним согласиться.
     - Почему?
     - Это выражение очень актуально сегодня. Как ты знаешь, весь мир находится в  экономическом и политическом кризисе так же, как Россия. Материальное благополучие простого народа по сравнению с властьимущими в глубокой яме, он задавлен нуждою и одиночеством. Этим пользуется РПЦ, насаждая в регионах Храмы, уводя людей от решения насущных проблем в религиозный туман.
     - Да, верно. Молитвами экономику не поднимешь…А ещё ты сказал: Россия для росов. А не похоже ли это на лозунг гитлеровцев: «Германия – для немцев»?
     - Ты, друг мой Андрей, несколько переиначил то, о чём я говорил. На территории обширной России проживают, и пусть проживают на здоровье, множество иных племён. У каждого этого племени своя культура, свой язык, традиции, но они живут в государстве, государстве русов, где УПРАВЛЯТЬ должны только русы, только русы и никто ИНОЙ – иначе мы потеряемся как нация, как народ, растворимся в иноверцах. А наше доброе либеральное правительство расстилает ковровую дорожку перед людьми с ИНЫМ менталитетом в высшие эшелоны власти, результатом чего детям в школах вводят на изучение русского языка девяносто минут в неделю. Выражение «Прийти со своим уставом в чужой монастырь» как никогда актуально сегодня. На земле русов насаждаются синагоги, мечети, костёлы – народы этих вероисповеданий не утратили связи со своими родными богами, вера их сильна, тогда как русов дважды лишали их веры. Даже сейчас разрушаются Капища, запрещается проведение обрядов. Если тебе ведомо, князь Владимир первым насильно обратил Русь в христанство. Сколько было жертв? На лезвии мечей несли христианство восточным славянам киевские крестители. Конечно, крещение Руси князем Владимиром было ничем иным, как государственной реформой. Но эта реформа обеднила отечественную историю, лишила её самобытности и национальных корней. Затем большевики кувалдой выбивали из русского народа веру в Бога. Оба раза в вероисповедование влезли ИНОродцы. Что получило взамен РОСКОЕ государство?.. Ты обрати внимание, сколько по городам и весям понастроено церквей – зачем и кому это надо?..Вообще-то, захочешь – поинтересуешься и поразмыслишь над тем, почему от западных границ России до восточных всё больше создаётся славянских общин. Ты, вижу, парень смышлёный и любознательный. Я приглашаю тебя на День Ярилы Мокрого третьего июня. Я разрешаю тебе  быть в Капище. Неждан подтвердит перед членами общины моё разрешение. Смотри и впитывай в себя всё, что увидишь… А теперь, юноши, я прощаюсь с вами. Будьте!
     Только сейчас Андрей заметил, что дрожки стоят у избы Велимора. Ему ни о чём не хотелось больше говорить - сплошной разброд «в уме и настроении».
     - Андрей, я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, - тихо сказал Неждан. – Я отвезу тебя в деревню и сдам на руки Феклинье Яковлевне, пусть напоит тебя горячим чаем с мятой… Но, Буланка, послужи нам ещё минут пятнадцать, а там я дам тебе отдых…
     Увидев своего внука в странно-подавленном состоянии, бабка Фёкла заахала, заохала, в сглаз не поверила, но «святой» водички в чай добавила – на всякий случай.

**11**
«БУДЕТ»: - СКАЗАЛА  КУТИХА

     Андрей проснулся внезапно. Было тихо. «Интересно, который час?» - открыл глаза он.
     - Ча-а-ас, - эхом отдалось где-то в правом углу сеновала.
     «Что за странность? Откуда эхо? Я ж только подумал». - Андрей откинул одеяло и сел, всматриваясь в темноту.
     - Поду-у-умай, - прозвучало в ответ, но уже из противоположного угла.
     - Чертовщина какая-то! – уже вслух высказался парень.
     События последнего прошедшего дня, и особенно беседа со Жрецом всколыхнули чувства, ему самому ещё  не совсем понятные. Андрей обхватил руками колени и задумался: «Я нахожусь посередине быстрой речки в лодке, у которой нет весёл. Я отплыл от одного берега и не могу пристать к другому. Вот ситуация!»
     - То ли ещё бу-у-удет… - прошелестело над ухом.
     - Да кто здесь? – воскликнул Андрей, - Говори уже, что будет-то?
     - Бу-у-удет, бу-у-удет, а пока спи, глазки закрывай…
     - Баю-бай… - непослушный, онемевший язык докончил колыбельную фразу. Андрей почувствовал, как невидимая мягкая рука бережно помогла ему опуститься на подушку. Уже через секунду парень крепко спал.
     Разбудил его обеспокоенный голос Фёклы. Рывком сев, Андрей на четвереньках подполз к дверце и выглянул наружу. Солнце стояло высоко, а на него снизу вверх смотрели серые глаза бабки, в которых бушевала тревога.
     - Тут я, бабушка.
     - Батюшки-светы! – шлепнула себя по крутым бокам Феклинья. – Ты на кого похож?
     - Не знаю. Может, на тебя? Во всяком случае, мне маманя ничего не говорила про похожесть. А правда, бабуля, на кого я похож?
     - А ты слезь да полюбуйся на себя, красавца. Чудеса, да и только!
     Спрыгнув на землю, Андрей заглянул в ведро, до верху наполненное водой.
     - Это кто? Я? – спросил он у бабушки, удивлённо тараща на неё глаза.
     - Тебя Андреем зовут?
     - Андреем.
     - А меня как зовут?
     - Феклинья Яковлевна.
     - Тогда ты – это ты, - кивнула головой старушка, и из глаз её посыпались смешливые искорки.
      Андрей снова глянул на отражение в воде. На него смотрел молодой парень, волосы у которого были заплетены в мелкие косички, перевязанные сухими травинками.
     - Ну, надо же! Ничего не понимаю… - удивился он и вдруг залился весёлым смехом.
     Следом засмеялась бабушка, вытирая покатившиеся по щекам слёзы.
     - Андрюшка, - всхлипывала она, - сознавайся, кто это тебя так искусно обработал?
     - Бабуля, как на исповеди говорю: понятия не имею… Хотя, - перестал смеяться Андрей, - со мной ночью кто-то говорил. Да так интересно – каждый раз из разного угла. А когда я спросил, кто это, сразу спел мне колыбельную.
     - Голос был женский или мужской?
     - Хм… средний, шепотливый.
     - Из разных углов, говоришь?
     - Да. Как будто голос перемещался и очень быстро.
     - Ничего страшного, внук. Кутиха это была.
     - Бабушка! – упёр руки в бока Андрей.
     - А чего я то? – поднял брови та. – Кутиха это была – верняк! Ты не гляди на меня так, не гляди! Знаю, что говорю! Жена это, Домового жена. Любит она по углам прятаться. «Кут» по-русски – угол, закуток ещё вот – укромный уголок. Не знал что ли?
     - Да уж откуда мне…
     - Пётр Петрович! – вдруг закричала Фёкла, - ты чего на забор полез?
     - Ку-ка-ре-ку! – ответил куриный вожак и переступил с лапки на лапку.
     - Поняла-поняла: полдень уже. Пойдём, добрый молодец, обедать. Долго же ты спал сегодня. Во как хозяюшка углов постаралась.
     - Ты рассказывай, рассказывай, не увиливай, - идя следом за бабкой и расплетая предпоследнюю косичку, говорил внук.
     - А чего рассказывать? Я ж тебе говорила… али нет? Да нет же, говорила! Семейная пара домовых у меня живёт. Мы дружим. Хозяин моих курочек оберегает, а я ему каждую среду молочка наливаю и булочку кладу. Кутиха – хорошая женщина, добрая. Она в дом благополучие приносит и счастье.
     - Она на тебя похожа?
     - Почему на меня?  Я не видела её никогда, - подвинула внуку тарелку щей с крапивой бабушка.
     - Тогда как ты можешь знать, что она, такая хорошая, приносит счастье и благополучие?
     - Дурачок ты, Андрюха, даром что учёным человеком будешь! Элементарно: у меня появились вы – ты и Мария. Это ли не счастье?!
     Учёный человек, внук, не нашёлся, что ответить. По справедливости, кто-то же «позаботился о красоте его головы». Недобрый человек налысо бы его постриг.
     Дообедали в тишине. Каждый думал о своём.
     Наблюдая, как Феклинья Яковлевна составляет чистую посуду на полку, Андрей озорно блеснул глазами:
     - Сударыня, не хотите ли вы сходить на свидание?
     Замерев возле буфета с поднятыми вверх руками, бабушка оглянулась, не понимая, к кому обращается внук.
     - Ты с кем разговариваешь?
     - С вами, уважаемая, любимая Феклинья Яковлевна.
     - Хи! А чего ходить? Дома-то оно как-то сподручнее… Ну, в огороде ещё можно повстречаться.
     - Фи, какая проза! У тебя никакого воображения, бабуля! На свидание никогда не ходила что ли?
     - Нет, не привелось как-то. Настька  вот бегала к Лёхе свиданькаться… Теперь у меня ты есть как результат.
     - Печально. А представление хоть о том, что такое свидание, имеешь?
     - А то как же!.. Вот ночь - тихо-тихо, на небе – красная круглая луна – светло, как днём. Перелезаешь через забор…
     - Чего это – через забор?
     - Так калитка скрипит со страшной силой. А папаня чутко спит, холера.
     - Ага, понял.
     - Ну, вот… Как перелезешь, сразу падаешь на землю и ползёшь по-пластунски… Чего смеёшься? Это вы сейчас, подол задрамши, галопом к месту встречи несётесь. А в моё времечко, не дай Бог, кто увидит – ославишься на всю деревню так, что собственный жених от тебя откажется.
     - Да ты что? А потом?
     - А потом – не знаю…
     - Ну вот! На самом интересном месте…Не любила что ли никого?
     - Как это – «не любила»? Ещё как любила! Увижу где, сердце так сладко заноет, щёки загорятся, будто свёклой намазаны, руки-ноги ватными становятся… Уехал он в город. С тех пор ни разу не видела его.
     - А сосед?
     - Какой сосед?
     - Который сватается к тебе, проходу не даёт.
     - А не люблю я его, сердце молчит, не ноет. И вообще: у меня ещё неделю назад был только один любимый мужчина - Пётр Петрович. Не поверишь, никого ко мне не подпускал, такой ревнивый.
     - Почему «был»? А сейчас что же?
      - А сейчас появился тут один… И ты знаешь, Андрюха, мой Петрович почему-то меня к нему не ревнует. Вот к нему на свидание я бы пошла.
     - К Петровичу?
     - Опять смеёшься? Фулюган!
     - Не смеюсь. Одевайся в свой самый лучший наряд, я тебя приглашаю…
     - На свидание?
     - Да. Пойдём с тобой на почту. Я хочу, чтобы ты встретилась со своей племянницей, моей мамой. Я буду ей звонить. Эх, плохо, что в вашей Обуховке нет сотовой связи. Сейчас прямо из дому и позвонили бы.

**12**
СВИДАНИЕ

     Через несколько минут Феклинья под руку с внуком шествовала по деревне к переговорному пункту. По случаю выхода «в свет» на ней было давно вышедшее из моды, но не сношаемое, трикотиновое платье, босоножки поверх белых носочков, голову украшала яркая крепдешиновая косынка. Все, кто попадался ей навстречу, отмечали важную поступь, горделивый взгляд и необычайно серьёзное выражение лица.
     - Ой, Яковлевна, - окликнула старушку шедшая навстречу женщина, приблизительно её возраста, - ты чего такая нарядно-важная? И не узнать совсем.
     - Что же мне важной-то не быть, Паша, на свиданье иду.
     - Не поздно ли? – удивилась Паша.
     - Поздно в моём возрасте, дорогуша, на свиданье ночью бегать, а днём – в самый раз, с пути не собьёшься.
     - А кавалера твоего я впервые вижу. Красавчик писаный, кровь с молоком! Не томи, сознавайся, кто он такой?
     - Внук это мой, Паша, Андрей!
     И столько любви и таинственности вложила Феклинья в свой ответ, что Прасковья тут же отступила в сторону, давая пройти юно-зрелой паре, недоумевая, из каких таких закромов-сусеков вытащила внука Фёкла,  прослывшая в деревне давным-давно бобылкой.
     Отойдя от односельчанки метра три, бабушка сдержанно засмеялась и глянула на Андрея. В глазах её светилось удовлетворение.
     - Дала я кумушкам деревенским пищу для размышления, Андрюшка. Теперь все хором будут гадать, когда, в какое время и с кем я успела согрешить.
    - Да. – Согласно кивнул тот. – И сразу родила внука вместо дочери.
     На переговорном, услышав голос матери через далёкое расстояние, Андрей стал быстро говорить:
     - Мамуля, привет! Я очень соскучился и очень много всего узнал. Подружился с Нежданом и Кутихой – она мне причёски делает по ночам, побеседовал со Жрецом, а Пётр Петрович мне спать не даёт по утрам. Я обожаю бабулечку Фёклу. У неё вкусные блинчики с мёдом…  Что? С моей психикой всё в порядке, не волнуйся. А сейчас поговори со своей тётей.
     Андрей сунул бабушке трубку  в ухо и вышел из кабинки, уловив первую фразу, произнесённую взволнованным голосом Фёклы:
     - Здравствуй, Марийка…
     О чём будут говорить мама с тётей, он слушать не стал – о чём ещё? – конечно, о своём бабьем. А разве это интересно?
     Заплатив оператору за тридцатиминутный разговор, он вышел на улицу. Небо немного хмурилось. Тучи гонялись одна за другой, закрывая солнечным лучам доступ к земле. Андрей вспомнил, что Велимор пригласил его на День Ярилы Мокрого. Осталось три дня. Ни с того, ни с сего он вспомнил и пророческое «то ли ещё будет», и сердце его учащённо забилось в сильном волнении. Что-то важное должно случиться через три дня. Но что?
     - Я поговорила. – раздался сзади голос бабушки, он был немного хриплый и непривычно тихий.
     - Ты чего, бабуль? – встревожился Андрей.
     - Голос у Маруси точь-в-точь Настенькин – всплыли в памяти молодые годы – я ж сестре вместо мамки была с самой соски.
     Бабушка сморщила личико, собираясь заплакать, но сдержалась, глубоко вздохнула несколько раз и уже с грустной улыбкой сказала:
     - Ну уж нет, теперь-то я поживу! Смертушку и близко на порог не пущу – есть для кого жить. Настенька… ой, путаю уже… Марусенька обещала приехать. Сказала,  внеочередные дежурства брать будет, чтобы отгулы заработать. Скажи, внучек, а лишние дежурства на её здоровье никак не отразятся?
     - Устанет немного, конечно, не без того. Но здесь на свежем воздухе, на трудовой ниве быстро восстановится. Ты, родная, не переживай, а то как бы давление не подскочило.
     - Да-да, столько лет ждала, а чуток ещё подождать ничего не стоит… Андрюха, ты ничего не заметил?
     - Нет, а что такое?
     - Народу сколько встретилось! Ах, Пашка! Это ведь она сарафанное радио включила на полную громкость! Мы теперь с тобой о-о-очень значимые фигуры на неделю вперёд.
     Бабушка снова напустила на себя важную важность и, вложив свою руку под локоть Андрея, выпрямила спину – знай наших! А внук только успевал отвешивать поклоны направо и налево. Как же! Марку семьи Афанасьевых надо держать чётко.

**13**
ОТКРОВЕНИЯ БАБУШКИ ФЁКЛЫ

     После обеда под чутким руководством бабки Фёклы Андрей учился колоть чурочки на лучинки, пока их обоих не загнал в дом начавшийся тёплый дождик. Запахло влагой, воздух наполнился ароматом трав – природа радовалась животворящим каплям небесного родника.
     Дождь шёл всю ночь, ритмично барабаня по крыше сеновала, навевая крепкий сон, а утром сладостную дрёму. Под солдатским одеялом было тепло и уютно, но один из главных органов человека – желудок – стал напоминать о себе громким урчанием.
     - Никакой личной жизни! – проворчал Андрей и, быстро натянув футболку и шорты, побежал в избу, где его ждал вкусный завтрак. Поцеловав Фёклу в щёку, усевшись за стол и отправив первую порцию еды в рот, спросил:
     - А-у-а, а ы у-а-а?
     - Внук, ты в детство впал? Говоришь, как младенец. Прожуй сначала, а я подожду перевода на нормальный человеческий язык.
     - Я спрашиваю: бабушка, а ты кушала?
     - Кушала. И чаю успела три раза попить, пока ты спал. Видно, погода на тебя действует. Хмарник разбушевался не на шутку, гоняет тучи по небу, сталкивает их друг с другом, чтобы дождь пролился на землю.
     - Ага, Хмарник. Ещё один?
     - Он и есть один, владыка непогоды. Когда долго дождя нет, в народе говорят: «Что-то Хмарник крепко уснул». Иногда будить приходится.
     - Интересно. А как?
     - В одно и то же время все выходят на улицу, бьют колотушками о пустые вёдра и громко приговаривают:
Хмарник, Хмарник,
Хватить спать!
Пора землю поливать!

     - Вся деревня что ли?
     - Да нет. В основном дети и подростки. Им весело, а взрослые дома сидят, уши затыкают.
     - Помогает?
     - Ещё как помогает! – засмеялась бабка. – Доел? Чай будешь пить?
     - Не, чай не буду. Вот молочка бы попил. Есть?
     - А то как же, конечно, есть. Пей, укрепляй косточки.
     - Знаешь, бабуля, когда меня на станции Неждан стал угощать молоком из бутылки, я сначала не понял, что  за напиток такой, обалденно вкусный! А он сказал, что это натуральное молоко от натуральной коровы и назвал его живым. Я с ним абсолютно согласен. Вернувшись в город, я уже не смогу пить жидкость под названием «молоко» из тетрапаков.
     - А ты переезжай к нам жить. Мы тебе жену подыщем, коровку заведёте, детишек нарожаете. А Маруська сама к нам переберётся.
     - «Подыщем»! Как будто штаны примерим! Вы со Жданом сговорились что ли? Тот тоже мне жену подбирает. Не готов я ещё жениться, потому как не нашёл ещё ту, от которой сердце ноет и руки-ноги ватными становятся. Лучше бобылем ходить, чем любви не иметь!
     - Да ведь…
     - И не говори мне, что стерпится – слюбится! – перебил бабушку внук. – Я этого не понимаю. Давай лучше я тебе посуду помою, чем про любовь говорить.
     - Это в молодости любовь стоит на первом месте, а в жизни совсем всё по-другому… ну, да ладно, поймёшь когда-нибудь. А посуду я сама помою.  Ты лучше достань свой плоский фотопарат. Давно обещал мне племянницу показать, да всё не собрался никак.
     - И верно. Я забыл, а ты не напомнила.
     Андрей достал из сумки сразу всё: фотоаппарат, ноутбук и планшет, который тут же подключил  к электророзетке.
     - Бабушка, посмотри на меня и улыбнись – я тебя сфотографирую.
     - Да я в фартуке.
     - Ты в фартуке самая красивая и вкусная, потому что домашняя. От тебя уютом пахнет и всякими вкусняшками.
     - Скажешь тоже… - засмущалась довольная похвалой бабка.
     Уже через полчаса они сидели рядышком за столом, и Андрей перелистывал альбом с фотографиями.

 

     - Смотри: вот это я… кажется, десятый класс, а вот это тоже я, в турпоходе…
     - И это тоже ты. - ткнула Фёкла пальцем в поверхность планшета. – Ой, батюшки, что я наделала!? Куда исчезли фотки? Сломала?
     - Сейчас найдутся. Ты просто пальчик к планшету не прислюнявливай.
     - Ты найди мне ту, которую я не досмотрела.
     - В ней ничего интересного нет.
     - Как это нет? Это тебе – нет, а мне очень даже интересно, что за девушку ты обнимаешь. Хочу посмотреть ей в глаза.
     - А что можно увидеть в глазах?
     - Что надо, то и увижу. О, вот она! Зовут как?
     - Марта.
     - Господи, не русская что ли?
     - Русская. В марте родилась.
     - Надо же! В деревне коров Мартами называют, тех, которые весной рождаются. Нечеловеческое имя… Постой ты… я не рассмотрела ещё… Не твоя это девушка, не для тебя.
     - Почему?
     - Глаза у неё чужие какие-то, колючие, злые. Не будет тебе с нею счастья.
     - Бабуля, успокойся, пожалуйста. Мы с нею расстались уже, - перелистнул страницу Андрей. – А это мама моя. Красивая, правда?
     - Красивая. На Настю похожа. И халат белый ей идёт. Как ей работается?
     - Ценят её на работе – лучшая хирургическая сестра во всём городе. Ты знаешь,  её главные врачи трёх больниц к себе переманивают! Но мама не соглашается.
     - И правильно, что не соглашается. Свой коллектив – родной,  поругают, но и похвалят. А перейди в другой, завидовать начнут. Зависть, Андрюха, страшное дело! Все беды от зависти… Постой! А это что же, сестра моя?
     - Да, это бабушка Анастасия.
     - Вот она, касатушка моя любимая! Виновата я перед тобой, сестра: не нашла в себе мужество противоречить слову родительскому, не писала тебе, не искала, чтобы словом да делом подмочь. Прости меня за это, сестрёнка!
     Феклинья Яковлевна не скрывала своих покаянных слёз, разговаривала с фотографией в полной уверенности, что младшенькая слышит её. А Настенька улыбалась в ответ застывшей улыбкой сквозь толщу лет.
     - Ну что ты, бабушка, она всегда говорила о тебе с большой нежностью и благодарностью. Любила она тебя очень и называла не иначе, как «нянюшкой». Только вот почему не писала тебе, не знаю. Когда мы получили письмо, я и не понял сразу, кто это – Феклинья Яковлевна… Давай я тебе видео включу, где бабушка ещё живая. Ты смотри, а я выйду подышу воздухом.
     Андрей нашёл видеоролик, запустил показ и, чтобы не мешать двоюродной бабушке разговаривать с сестрой и плакать, вышел на улицу. Оставшиеся полдня пролетели незаметно.  Андрей продолжал упражняться в колке лучинок, носил воду в баню, помог бабке постирать бельё, хотя она активно сопротивлялась. К вечеру распогодилось.
     - А у тебя есть фотографии прадеда и прабабки? – полюбопытствовал Андрей,  сидя за круглым столом в горнице, где они с Фёклой пили чай.
     - Есть, конечно. Только они уже старые, пожелтевшие.
     - Сейчас в фотоателье пожелтевшие снимки восстанавливают. Ты мне отбери самые хорошие, а я закажу в городе портреты.
     - Не надо, - после некоторого раздумья отказалась бабка. - Пусть лежат в альбоме, покоятся с миром. Висящий на стене портрет отца будет смотреть на меня, следить за каждым шагом – не хочу! Всю жизнь прожила под контролем и запретами! Ему в альбоме рядом с матерью хорошо, а мне здесь одной спокойно. Показать – покажу.
     Фотоальбом лежал на самом дне большого расписного сундука. Далеко запрятала Фёкла память о суровых родителях. Андрей смотрел на потемневшее вдруг лицо бабушки с родившейся в душе жалостью: что же за жизнь она прожила, если даже фотографии родителей ей не дороги?
     - Вот маманя моя, Александра Ивановна. Это она после рождения Настеньки. А вот батя, Яков Кузьмич… Афанасьевы… Вот ещё, уже групповая фотография – Настюхе года три здесь – видишь, как вцепилась в мою руку, испугалась очень, хотя я и говорила ей, что надо следить, как из окошечка птичка вылетит. Запомнила, что птичка так и не вылетела, лет пять донимала меня вопросом, куда птичка улетела… О, смотри, какая сестра симпатичная – семнадцать лет ей исполнилось. Вот оно: счастьем лицо светится – в Алёшку влюбилась…
     - А твои фотки где?
     - Нет моих фоток, Андрюша, не любила я фотографироваться. Да и денег они стоили, хоть и не больших. Рубль шестьдесят за шесть штук размером шесть на девять.
     - Ты даже стоимость помнишь?
     - Конечно. Деньги Настёне я давала. У неё много таких фотографий было – на каждый год взросления. С собой их Настя забрала, когда из дому сбежала.
     - Как сбежала?  Я и не знаю ничего. Расскажи, а? Сейчас-то уже можно, никому не навредит.
     - Сейчас уже можно, да, - вздохнула Фёкла.
     Немного помолчав, как бы собираясь с духом, начала говорить:
     - Да рассказывать особо нечего: забеременела она мамой твоей. Позорно считалось незамужней девке дитя в подоле принести. Отец за вожжи взялся, а я спину свою подставила, чтобы сестра успела убежать. Ночью уже я чемоданчик с вещами ей вынесла, чтобы ушла она и ребёночка спокойно родила. Провожал её Алёшка, обещал через месяц к ней приехать.
     - Что же не приехал? Мама говорила, что ждала она кого-то и песню всё пела: «Зачем тебя я, милый мой, узнала?» Слушай, баба Феклуша, я что вспомнил-то – за неделю до смерти она смотрела в сторону шифоньера, улыбалась и говорила: «Стоишь? Ждёшь? Потерпи ещё немного, скоро встретимся, любимый». Я тогда подумал, что сон ей приснился какой-то.
     - Люди старые говорят, что встречают умирающих близкие и родные, но, кто его знает, так ли оно…
     - А куда он делся, Алексей этот?
     - Не знаю, внучек. Через неделю или дней десять пропал он. Я надеялась, что в город к сестрёнке подался, радовалась. Но родные стали искать. Долго искали, так и не нашли – сгинул без следа, а я грех на душу взяла – подозреваю в убийстве батю своего. В дни поиска он мрачнее грозовой тучи ходил, молчал всё. Как-то рано утром слышу, матери говорит: «Зря ищут, не найдут. Концы спрятаны надёжно». А мама только и произнесла: «Грех-то какой, Яша». И так страшно мне стало!.. Войну вторую мировую прадед твой, Андрейка, от порога до порога прошёл, ещё и японцев прихватил – озлобился, видать. Убить стало привычным делом, а в Алёшке врага своего усмотрел, однако.
     - А как же другие? Жили, работали, детей рожали.
     - Не знаю, милый, мала я была в то время. Сейчас уже думаю так: пили «горькую» мужики после войны, расслаблялись, а мой отец пил только раз в год, в день Победы. Не было выхода злости у него. В доме нашем слышался смех только Настенькин. Соседи никогда не заходили, даже за солью. Боялись его в деревне. И помирал отец плохо, матерился всё… Что это мы с тобой, внучек, тему какую нехорошую завели?  Бог ему судья, если что и натворил. Давай уберём этот альбом на самое донышко сундучка – там ему место. Пусть лежит себе мирно.
    - А ты? Ты так никому и не рассказывала о своих подозрениях все эти годы?
     - Нет. Доказательств гибели Алёши не было. И ведь мне отец был всё-таки отец… Тебе первому рассказала, и так легко на душе стало.
     - Ещё бы! Такой тяжеленный груз на плечах своих несла столько лет. Значит, всё же встретилась бабушка Настя со своим Лёшей, пусть даже на смертном одре. Земля им пухом!
     - Да, не к ночи помянуты будут… Ого, заговорились мы с тобой, внук Андрей. Вечерять давно пора. Нарезай хлебушек, а я стол накрою.
     Поужинали и разошлись по своим постелям.  После дождя воздух на улице пах озоном. Небо очистилось от туч и засияло мириадами ярких звёзд.
     - Где ты там, бабушка, затерялась? Хорошо ли тебе? Держит ли тебя дед за руку?
     Постояв ещё немного, Андрей забрался на сеновал, но заснуть ещё долго не мог: рассказ Фёклы всколыхнул в нём жалось к маме, к бабушкам, почему-то к себе. «О, времена, о, нравы!» - пришло на ум изречение то ли Цицерона, то ли Катона Цезаря, которые ещё в древности выражали высшую степень осуждения устоявшихся общественных порядков. Покрутившись  с боку на бок ещё некоторое время, Андрей незаметно заснул.

**14**
ДРУЖБА – ДЕЛО СВЯТОЕ

     - После обеда пойдём окучивать картошечку, - обратилась к внуку Фёкла. -Земелька после дождичка рыхлая, влажная. За два дня, думаю, управимся.
     - Хорошо, бабуля. А почему не с утра?
     - А вот обдует ветерком, грязь к башмакам приставать не будет. Да и к тяпкам тоже. А завтра можно будет и с утречка.  Окучивать умеешь?
     - Не знаю, не пробовал. Но я очень способный, ты уже в этом убедилась.
     - Да уж, было время убедиться, - улыбнулась Фёкла.
     - Кстати, у тебя крылечко расшаталось – я сегодня чуть не упал. Пойду подремонтирую. И перильца сразу смастерю, чтобы тебе легче было забираться на ступеньки.
     - Да их всего-то три, уж заберусь как-нибудь.
     - Как-нибудь не надо. Покажи, где у тебя молоток и гвозди. Да, доски ещё надо.
     - Так всё в сарае и лежит.
     - Ладно, сам найду.
     Вытащив из сарая доски и инструменты, Андрей долго примеривался, с чего начать. Эх, если бы ещё знать! Раза три почесав в затылке и столько же раз пройдясь перед крыльцом, он услышал голос Неждана.
     - Велес в помощь!
     - Самому бы не оплошать, - пробормотал Андрей. – Заходи.
     - Ты чего круги вьёшь у крыльца?
     - Понимаешь, друг, вышел я перед бабкой невозможным похвальбишкой, как тот Вовочка из мультика. Сказал, крыльцо починю, расшаталось оно. Думал, просто всё, ан нет – не просто. Что делать, ума не приложу.
     - Давай помогу.
     - А ты не торопишься?
     - Ну, дела-то они всегда найдутся. А другу помочь – святое дело.
     К обеду друзья управились. Андрей сидел на ступеньках нового крылечка и наблюдал, как Неждан приколачивает последние гвозди к невысоким перильцам, закрепляя их намертво.
     - Шесть дней живу я в деревне, здоровый двадцатилетний лоб, а такое чувство, что пузыри пускаю, валяясь в колыбельке. Ничего не умею! Я, как тот породистый пёс, о котором говорила бабушка, ни к чему не приспособлен. Стыдоба!
     - Не казни сам себя, Андрюха, не твоя вина, что очень много людей оторвались от земли-матушки. Работа – дом, вот образ жизни городов. Бытовая техника, телевизор, гаджеты на службе у человека – ни тебе мыслей, ни тебе чувств. Друг с другом перестали общаться напрямую – социальные сети заменили собой походы в гости на чай. Я не ханжа, но считаю, что интернет полезен только тогда, когда необходимо что-то узнать, пообщаться по скайпу с родственниками, живущими далеко или с товарищами. Вот лично ты общаешься с другом, который живёт в квартале от твоего дома?
     - Да.
     - А часто ли ты приходишь к нему домой? Уверен, не приходишь. Чего проще, лёжа на диване, давить на кнопочки пульта от телевизора или смартфона - своего рода рабство. Скажи честно, что ты чувствуешь здесь, на земле?  Хотя я уже знаю, ты во всём честен.
     - Я ещё не определился, Неждан.  Могу только одно сказать: чувство свободы, воли. Как будто я сел на коня, и он несёт меня по широкому полю. Сильный ветер в лицо, такой сильный, что я задыхаюсь, но остановить коня мне не хочется. И ещё – жажда деятельности. Вот крыльцо хотел починить…
     - Я рад. Именно это я и хотел услышать, брат…
     - Ты с кем разговариваешь, Андрюша? – вышла из огорода Феклинья Яковлевна. – А, вот кто к нам пожаловал. Здравствуй, Неждан.
     - И ты здрава будь, тётушка Фёкла. Принимай работу.
     - Ай, молодцы! Постарались на славу! И, конечно, проголодались. Быстренько, умывайтесь, и за стол.
     Друзей два раза звать не надо. Скоро они уже сидели друг против друга и с аппетитом ели всё, что поставила перед ними Фёкла.
     - Смотреть на вас – одно удовольствие. Правду говорят: как потопаешь, так и полопаешь. Ты, Нежданчик, по какому делу в деревне?
     - Девушки наши коврики наткали по заказу – привозил. Они по этому случаю вечёрку собирают. Я хочу тебя попросить, тётушка, чтобы ты разрешила Андрею на посиделки сходить.
     - А пусть идёт, у вас плохому не научат. Только у нас с ним на послеобеда работа намечена – картошечка подросла, окучить её пора.
     - Я бы помог, но мне срочно Буланку надо подковать. По дороге сюда подкову где-то потерял, прихрамывает.
     - Сами управимся, нам торопиться некуда – огородик у меня маленький, успеем за два дня.
     - Благодарю за хлеб, за соль. Мира вам и благополучия. – поклонился Неждан. – Поехал я. А ты, Андрей, приходи прямо к избе тётки СвЕтланки, знаешь уже где, не заблудишься.
     - Знаю. Приду.
     - Ну, тогда будьте.
     Андрей вышел проводить друга.
     - А что в этот раз затеяли девчата?
     - Танцы.
     - Не умею я танцевать.
     - Посмотришь – научишься. В наших танцах ничего сложного нет. Поехал я. Домой, Буланка, домой.
     Андрей стоял у калитки до тех пор, пока телега не скрылась за поворотом


**15**
КАК ТЫ ЖИВЁШЬ, БАБУШКА?

     Сзади послышался голос бабки
     - Уехал дружок твой, Андрюша?
     - Да, бабаня, уехал.
     - Нравится он мне. Такой вежливый, обходительный, крылечко вон тебе помог наладить. Верный друг, одним словом.
     - Согласен. Хитрости в нём нет, сама открытость. Таких, бабушка, в городе единицы. Мне очень повезло, что именно его я встретил на полустанке… Ну, что же, ты покажи мне, как картошечка окучивается, а сама иди отдохни. Обещаю: я справлюсь. Я уже понял, что земельке любовь нужна.
     Рассказав внуку, что землю под кустом сначала надо подбить, а потом уже нагребать, Фёкла взялась за тяпку.
     - Я тебе сказал: иди отдохни! Я всё понял.
     - Не гони меня, внучок. За заботу, конечно, спасибо, но мне нельзя лежать, потому как жизнь заключается в движении и в физическом труде. Я пройду столько рядков, сколько по силе моей спине, а потом отдохну. Нельзя мне расслабляться, да и привыкла я трудиться. Земля силу даёт.
     - Прости, бабуля, я, конечно, неправ.
     - Само собой, что не прав. У меня знания, опыт, а у тебя молодость, сила. Ты смотри, как я делаю, и повторяй. Да не торопись, не торопись. Знаешь, где скорость нужна?
     - По деревенским меркам?
     - Да, по нашим. Так знаешь иль нет?
     - Не знаю.
     - Торопливость нужна при ловле блох.
     - Такое выражение я знаю, но думал, что у тебя в запасе что-то другое припасено, типа Игоши. Как он сегодня? Не рыдает?
     - Довольный он – я ему немного крошек на пол со стола смела. Молчит.
     - А у тебя кто-нибудь ещё живёт?
     - Живут, как же – Дворовый, Банник.
     - Расскажи.
     - Расскажу, потом как-нибудь.
     - А у них имена есть?
     - Есть. Дворового зовут Филимоном, Банника – Василием, Хозяина дома – Фёдором, а жену его Софьей.
     - А Игошу?
     - А Игоша и есть Игоша.
     - И что?
     - Что?
     - Дальше-то что?
     - А ничего. Дружу я с ними, забочусь о них, а они мне помогают по хозяйству.
     - Это как?
     - Благополучно у меня и дома, и во дворе. Вот если бы весь мир жил в дружбе с природой и в заботе о ней, а не использовал в своих корыстных целях, то и войн бы не было.
     - Интересный вывод. А в городе нет ни дворовых, ни домовых. Почему?
     - Что такое город? Это нагромождение домов, фабрик, заводов, казённых заведений – суета, шум, толкотня, загазованность, грубость. А самое главное – закрытая камнем и бетоном земля. Задыхается она. Как можно жить в таких условиях? Сбежали от вас ваши помощники в леса, в поля, в речки… Всё, кажется, устала. Тяпать устала и языком болтать устала. Пойду отдыхать. Ты как, сам-то устал?
     - Нет, я ещё поработаю.
      Феклинья Яковлевна ушла в дом, а Андрей, размышляя о том, что втолковывала ему бабка, не заметил, как все до одного рядки картофеля были окучены по самые верхние листочки.
     - Вот это я поработал! – восхитился он сам собой и поклонился в сторону дома. – Спасибо вам, помощнички.
     Руки с непривычки ныли, а на ладонях проявились первые в его жизни трудовые сельскохозяйственные мозоли. Парень сел на крыльцо отдохнуть. На сердце было легко и радостно – мозоли заживут, вялые мышцы окрепнут.
     - Я нужен этому миру!!! – завопил он во всю силу лёгких и связок. – Я не зря родился!
     - Ты чего орёшь, ребёнок? – выскочила обеспокоенная бабка. – Бука тебя напугал что ли?
     - Меня теперь никто напугать не может, бабуля. Силу я в себе почувствовал. Небольшую, правда, но ощутимую. Вошла она в меня сегодня, не разберусь пока…
     - Эк, тебя понесло-то… - Фёкла села рядом с Андреем на верхнюю ступеньку крыльца.
     - Ты скажи мне, Феклинья Яковлевна, как ты живёшь: по зову предков или по привычке?
     - Однако, порча на тебе, Андрюшка, зря мы в деревню ходили, - сокрушённо покачала головой старушка.
     - Нет никакой порчи. Проснулся я. То есть, во мне проснулся язычник-Родновер. И всё же, во что лично ты в этой жизни веришь?
     - Прям так сразу и сказать?
     - Прям сразу и говори.
     - Во что верю? В Природу-матушку верю, во всё живое, в прекрасное, в доброту верю. Ну, и в Игошу тоже.
     - Ну вот! Привычкой и не пахнет. Ты, моя родная, по зову предков живёшь! Вот в кого я родом – в тебя!
     Андрей схватил бабушку в охапку, прижал к себе и нежно поцеловал в висок.
     - И что ж у тебя раньше-то спина не заболела? Лет эдак пяток назад?.. Кстати,  ты чего не ойкаешь, за спину не держишься?
     - И правда, внучок, не беспокоит она меня в последние три дня. Ничего не понимаю.
     - Зато я понимаю – забота у тебя появилась, и о болячках некогда думать. Подожди немного, приедет мама и научит тебя простым упражнениям от боли в спине. Она говорит, что никакого хондроза не существует, его придумали люди. Вылечить – не вылечишь гимнастикой, а облегчишь – точно… Гляди, солнышко на вторую половину неба перебралось. Надо в общину собираться. В баньке искупнусь, переоденусь, поем и пойду, не спеша.
     - Иди. Только не задерживайся – завтра с утра на огород.
     - Баба Феклуша, я закончил окучивание. Ты сама говорила: не оставляй на завтра то, что можно сделать сегодня. И земелька просто чудо – влажная, рыхлая.
     - Ты шутишь что ли, Андрей?
     - Какие шутки? Правду говорю. Посмотри вот на мои ладони.
     - Ой, что ж ты рукавицы не одел? И я, старая, не скумекала. Вот что сказать?
     - Ты скажи, кто такой Бука.
     - Бука-то? Да пугало это мнимое, невидимое. Им взрослые детей пугают, чтобы не уросели. Говорят, что он вечно чем-то недоволен, на всех обижен. Да ну его! Нам он без надобности – неча плесень разводить. Ты, Андрей, - встала со ступеньки Фёкла, - в общине себя достойно веди, не высовывайся, но и голову под крыло не прячь. На других гляди, но и себя покажи.
     - Танцы – не смотрины, на меня никто и внимания не обратит.
     - Плохо ты девчат знаешь! Они из-под ресниц всё примечают. Иди, да делай, что сказала.
     - Как скажешь, товарищ бабушка!
     - То-то же!...


**16**
КРУТИСЬ, ВЕРЕТЁНЦЕ

     Ровно в восемь вечера Андрей подходил к дому, где обычно собирались парни и девчата. В этот раз их было гораздо больше.
     - Здравы будьте, славяне! – поздоровался Андрей.
     - И ты будь, - вразнобой раздалось ответное приветствие. – Рады тебя снова видеть у нас.
     - Благодарю за радушие. А Неждана видел кто-нибудь?
     - Здесь где-то мелькал…

     Из открытой двери послышались звуки – невидимый музыкант перебирал струны балалайки, что означало, по-видимому, открытие вечеринки. Войдя в горницу, Андрей обратил внимание, что на девичьей стороне установлены стойки с намотанной на них пряжей, а на лавках лежат интересной формы и разного размера деревянные палочки.


 
     - Карислав, - обратился он к сидящему рядом невысокому черноволосому пареньку, с которым познакомился на первых посиделках, - это что за палочки лежат на скамьях?
     - Про веретено когда-нибудь слышал?
     - Конечно, но воочию не приходилось видеть.

 


     - Смотри, - стал объяснять Карислав, - на стойках намотана куделя. Это может быть шерсть, пух или, как теперь модно, синтепон. Ниточка, которая прядётся из кудели, называется пряжа. Она наматывается на веретено. Заострённый конец веретена называется «носок», а утолщение на конце – «пятка».
     - Карислав, откуда ты всё знаешь так подробно? – тихо спросил Андрей.
     - Мама моя – любительница прясть пряжу. Она лучшая из всех прядильщиц в нашей общине. Ниточка у неё получается такой толщины, как требуется, и очень ровненькая. К ней наши девочки-малышки ходят учиться.
     - А вон я вижу колечко перед «пяткой». Зачем?

 


     - Колечко называется «пряслице». Чем тяжелее веретено, тем его легче крутить, повышается инерционность. Ну, конечно, вес его должен быть в меру тяжёленький. Я тебе так скажу, брат Андрей, не простое это дело – крутить веретено, сразу ни за что не получится. Многие девчатки не выдерживают, уходят с обучения. Мама говорит, что на начальной стадии обучения надо пользоваться синтепоном, чтобы не портить шерсть или пух… Кажется, начинают. Давай смотреть.
     И точно – на середину горницы вышел крупного телосложения парень в красной, вышитой оберегами рубахе, подпоясанный плетёным ремешком. Он выставил вперёд правую ногу, упёрся рукой в бок и насмешливо поглядел на девчат, которые уселись рядком со своим инструментом.
     - Знай, баба, своё веретено да знай гребень!
     - А ты, Ерёма, сидел бы дома да точил веретёна, - певуче отозвалась одна из девчат.
     - Ты, красна девица, чужое веретенце бери да и своё припаси – не сдавался парень.
     - Ох! – вздохнула девица, - на шильце, на мыльце да на веретёнце денежки нужны.
     - Это верно: нет денег – веретена не купишь, а без веретена пряжи не спрядёшь.
     Со скамьи встала СвЕтланка.
     - А что ты знаешь о веретене, Ерёмушка?
     - Я? – почесал затылок Ерёма, - веретено – это веретено, оно крутится, пряжу наматывает… Деревянное оно…
     Среди девушек послышался смех.
     - Эх, ты! Одно слово: Ерёма. Не так просто наше веретёнце. Оно – атрибут женского божеств, связанного с судьбой и смертью. Оно также – символ жизни и непрерывность времени. Веретено тесно связано с древнейшей богиней славян Макошью.
     - Ты шутишь, СвЕтланка?
     - Нет, я не шучу. На веретено наматываются нити человеческих жизней. Может, кто-нибудь слышал такое выражение – «нить судьбы»?
Она нити прядёт,
В клубок сматывает.
Не простые нити – волшебные.
Из тех нитей сплетается наша жизнь –
От завязки-рождения
И до конца,
До последней развязки – смерти.
     У Макоши  имя  образовано из двух слов - МА – суть «мать» и кош – судьба. Это богиня всей судьбы человеческой. Макошь – старшая из богинь – прях судьбы. Она знает тайну судеб, тайну прежних жизней и новых воплощений, жизнь и смерть ей подвластны в равной мере. В ведении Макоши также находится покровительство женскому плодородию и материнству, урожайности, достатку в доме и всяческим женским работам, особенно прядению, рукоделию, ведь она – защитница и покровительница хозяек и жён. Вестники Макоши – пчёлы, пауки, муравьи – труженики из числа насекомых. Поэтому, если видишь паука в доме своём, не пугайся и помни: убить паука – потерять удачу.
     - А что же с ним делать?
     - Очень просто – аккуратно выловить, вынести на улицу и отпустить. Для особо непонятливых, Ерёмушка, скажу: Макошь – женщина, а потому изменчива, может принести и радость, и горе. Милует и награждает она только сильных духом, борющихся за счастье. Она даёт выход из самых безнадёжных положений, если человек не отчаялся, если идёт из последних сил, если не изменил себе и мечте. Тогда Макошь посылает человеку богиню счастья и удачи – Сречу. И тогда человек открывает дверь, делает шаг, и Среча встречает его.      А ещё во многих странах веретено отождествляется с осью мира.
     - Да ты что? – удивился Ерёма, - откуда тебе сие ведомо?
     - От предков наших, Ерёмушка, и не только. Ещё Платон говорил о мировом устройстве, как о результате действия веретена Ананке. Ты поинтересуйся на досуге. В нашей библиотеке есть ксерокопия его «Государства».
     - Ещё чего? Веретено – девичье дело.
     - Конечно! Веретено является атрибутом Великой матери. А поэтому отойди в сторону, не мешай нам чествовать веретено и его богиню Макошь.
     СвЕтланка дала знак музыканту и сразу полилось вступление к песне, а за ним и сама мелодия. У девчат в руках одновременно завертелись веретенца, наматывая на ось нити как символ жизни и судьбы каждой из них.
Крутись, веретёнце, крутись, веретёнце,
Ниточка поёт, разговор со мной ведёт.
Крутись, веретёнце –
У прялочки донце
Золотом горит, чудо-сказку говорит.
Ой, ты, прялочка, ты моя подруженька
Ты моя подруженька,
Я признаюсь:
Во работушке, да и во заботушке
В моём горе-радости
Ты со мной.
     Отложив на скамью веретена, девушки одна за одной, не переставая петь, образовали хоровод.

Крутись, веретёнце, крутись, веретёнце
Ниточка поёт, разговор со мной ведёт.
Крутись, веретёнце,
«Стук-стук» - под оконце
ЗАренка пришла и подруженек нашла.

        Очень плавно хороводный круг раскрылся, оставляя в его середине подружку.
Ой, подруженька, наша ненаглядная,
Наша ненаглядная, добрый вечер!

     - ЗАренка приложила руку к сердцу, отвечая:
Ой, подруженьки, мои ненаглядные,
Мои ненаглядные, вам поклон.
     Поклонившись в ответ, девушки приняли ЗАренку в хоровод и, пройдя ещё круг, снова по одной сели к своим веретёнцам.
Крутись, веретёнце, крутись, веретёнце
Ниточка поёт, разговор со мной ведёт.
Крутись веретёнце…
В окошечке солнце –
Круглое оно, как моё веретено.
Ой, ты, солнышко, приласкай-пригрей ты нас,
Приласкай-пригрей ты нас
Нам на радость.
Освети лучом нитку шелковистую,
Нитку шелковистую
Приголубь.
Крутись, веретёнце, Крутись, веретёнце,
Ниточка поёт, разговор со мной ведёт.
Крутись, веретёнце,
Крутись, веретёнце…
     Песня закончилась. Балалаечник ещё наигрывал вариации мелодии, которая становилась всё тише и тише, пока не смолкла совсем.
     - Правду говорят: «Девку веретено одевает», - раздался басовитый голос со стороны парней.
     - Да уж, кривое вретено – не надёжа (не оденет), - парировала светлокосая девушка, продолжая прясть пряжу, смешливо поглядев на высказавшегося. В глазах её светилась любовь.
     «Однако, осенью свадьбу сыграют» - догадался Андрей.
     - Верно, подружка, кривое веретено не исправится, - поддержала её ЗАренка.
     - Хорошо поёте, душеньки, красны девицы, да и мы не лаптем щи хлебаем. Что, добры молодцы, покажем, на что мы годимся?
     С таким обращением к мужской половине выступил невесть откуда взявшийся Неждан.
     - Сыграй нам плясовую, брат Ставр! Выходите, хлопцы, на пляску!
     А «хлопцев» дважды звать не надо. Образовав круг и положив руки на плечи друг к другу, парни, слушая медленный ритм плясовой, привстали на носки, опустились на пятки и пошли притопом по кругу сначала в одну сторону - посолонь, а потом в другую – противосолонь, поворачивая головы по движению круга.
     - А поддай жару, Ставрушка! – хлопая в ладоши в такт музыки, вскричал Неждан.
     Следом продолжили прихлопы танцующие и пошли дробью сначала в середину круга, а затем из него, одновременно поворочиваясь каждый вокруг своей оси. Дробушки у каждого были свои, но ни один из плясавших не нарушил чёткого ритма аккомпанирующего инструмента.
     Сидящий рядом с Андреем Карислав стал пояснять:
     - Самое главное в этой пляске – не нарушить порядок конструктируемого мира. Жаль, я не чувствую ритма, так хочется поплясать!
     - Меня тоже так захватил ритм, что сам бы поучаствовал! Но как же сложно бить дроби, чтоб не повториться! Я никогда так не научусь!
     - Что верно, то верно. Наши мальчуганы следом за дедом и отцом начинают дробить, только успев встать на ножки.
     А парни уже сольно показывали, кто на что горазд. Не успел отплясать один, как на смену в круг выходил другой.
     - Всё, брат Андрей, нет больше мочи, ноги сами несут в круг. Пойду-ка поломаюсь немного, разрушу привычные нормы мира.
     Встав со скамьи, Карислав топнул ногой, и его зычный голос перекрыл звонкий голос балалайки:
Топочи, сапожок!
Топ-топ!
Поломай сей кружок!
Хрясь-хрясь!
Я не буду дроби бить,
Буду Посолонь ходить!
Мне на ритмы наплевать –
Поперёк начну топтать!
Друг, с дороги отойди,
С возмущеньем не смотри!
Жить в порядке надоело –
Хулиганить захотело!

 

     Андрей с удивлением смотрел, как Карислав, нарушая ритм не прекращавшегося аккомпанемента, нарочито не в такт топает, ломает рисунок танца, что-то выкрикивает, двигается буйно, толкает плясунов. До него вдруг дошло, что «ломание» Карислава – это вторая часть пляски, а суть самого танца заключается в том, что порядок любого мира может быть разрушен в любой момент. Выходит, Кариславу нет равных в «ломании», поэтому он сидел на скамье, ожидая своего часа.
     Возмущённые «наглостью» Карислава, парни собрались в кучку и о чём-то пошептались. «Ломающийся» Карислав ничего не заметил, продолжая выкидывать несуразные коленца. От кучки отделился Неждан и, подойдя к СвЕтланке, что-то сказал ей на ушко. Она согласно кивнула, взяла соседку по скамье за руку и потянула за собой. Та подхватила подругу, и вот уже новый хоровод закружился вокруг Карислава.
Ой, вы, ветры-ветерочки, полудённые часочки.
Вы не дуйте, не бушуйте, мово Ладо не волнуйте.
Сине море колыхливо, Карислава раскрутило
А ли-лей, лё-ли, лё-ли, а ли-лей, лё-ли, лё-ли
.
     Круг хоровода вокруг плясуна всё сужался и сужался.

Я милова обнимаю, Ручки-ножки пеленаю.
Ты приди к милому радость, успокой ты буйну младость
А ли-лёй, лё-ли, лё-ли, а ли-лей, лё-ли, лёли.
     Карислав опомнился только тогда, когда оказался в тесном плену хоровода, попытался выскользнуть, но девчата держали его крепко.
Ой, вы, ветры-ветерочки, полудённые часочки,
Вы не дуйте, не бушуйте, Карислава не волнуйте!
     Карислав перестал упираться и дал увести себя на сторону девушек, где его усадили на скамью и вручили куделю.
     - Смирен топор, да веретено бодливо! – под общий смех глубокомысленно заключил владелец басовитого голоса.
     Карислава смех и поговорка совсем не смутили: он сидел в центре девичьего малинника довольный и улыбающийся, держа в руке окрашенную в синий цвет куделю.
     Молодёжь разошлась вскоре после того, как разгадала загадки, поупражнялась в пословицах и поговорках, продолжая иногда подшучивать над Кариславом, который только улыбался в ответ.
     - Ну что, как вечёрка?  Удалась? – спросил Неждан, провожая Андрея за околицу.
     - Очень! Так светло на душе, не поверишь. Этот свет будет светить мне до самого дома, - признался другу тот. – Знаешь, Неждан, у меня такое чувство, что должно произойти что-то… необычное, что-то… космическое. Я весь в ожидании. И Кутиха…
     - Кто???
     - Ну, Кутиха Софья, жена Домового, сказал мне ночью: «Жди».
     - Так и сказала: «жди»?
     - Может, немного не так, другими словами, но суть та же.
     - Да, брат, это уже серьёзно!
     Андрей уловил в темноте улыбку Неждана.
     - Издеваешься?
     - Ну что ты, брат, радуюсь!.
     - Во, вспомнил! Она мне сказала так протяжно: «Бу-у-удет…». А что будет? Вот жду… Спокойной ночи, брат Неждан!
     - И ты будь, брат Андрей… Да, кстати, я завтра в Трисветье еду на пасеку. Хочешь со мной?
     - Очень хочу!
     - Тогда жди, я за тобой заеду…

**17**
НЕ СПОРЬ С КОСТЯМИ

     Утро следующего дня не было жарким: по нему друг за дружкой гонялись белые ажурные облака, то и дело прикрывая собой солнце.
     - Вот устроили догонялки, - смотрела вверх Фёкла. – То ли ветер хулиганит, то ли дождик собирается. Ты, Андрейка, с собой в дорогу свитер возьми. Вдруг в самом деле брызнет.
     - Небось, не растаю.
     - Ты такие разговоры брось: не растаешь, это точно, а из носа потечёт. Только начало лета, температура воздуха неустойчивая, так что не спорь, делай то, что говорю.
     - Разве с тобой поспоришь?
     - И не спорь! Что за молодёжь пошла? Вот в наше время…
     - Бабуля, хочешь заглянуть в будущее?
     - А ты умеешь? – заинтересовалась бабка. – Или у тебя в этой… в дощечке?
     - В планшете, ты хотела сказать?
     - Да-да, в нём самом, в планшете. Что  в нём? Оно и предсказывать может, как блюдечко с наливным яблочком?
     - Э, нет. До блюдечка с наливным яблочком современной технике ещё далековато… но будет… Я тебе сам покажу.
     Андрей сгорбился, зашаркал ногами и ворчливым голосом закричал:
     - Ванька, ты куда собрался?
     Тут же превратился в озорного паренька и звонко ответил:
     - На свидание, дед.
     Далее диалог происходил в лицах.
     - Возьми с собой пиджак, ночью холодно. И зонтик прихвати – дождь собирается.
     - Не будет дождя, дед Андрюха, метеорологи не предсказывали на сегодня.
     - Не спорь с моими ноющими костями – твоим метеорологам до них далеко. Делай, что говорю!
     - Ну, дедушка! Не будет никакого дождя! Надо мной Даринка смеяться будет!
     - Ты пиджаком ещё и Даринку укроешь, спасибо скажет… Что за молодёжь пошла? Вот в моё время…
     - В твоё время тебя строила прапрабабушка Фёкла, сам рассказывал. Кстати, ты её послушался, когда она тебя свитер заставляла одеть? Только честно.
     - Нет, не послушался.
     - И что?
     - Замёрз…
     - Вооооот, что я тебе говорила? – смеялась Феклинья Яковлевна.
     За калиткой послышалось ржание лошади. Бабушка и внук затихли.
     - Ну, надо же! – только и смог проговорить Андрей. – Даже лошади над нами смеются.
     Над калиткой торчала голова Буланого и качала головой, показывая свои крупные зубы.
     - Ой, не могу! – заливалась смехом бабушка Фёкла. – И точно, Буланка хохочет! Ой, повеселил!.. Привет, Нежданчик. Заходи. Ты завтракал?
     - И вам здравствовать. Конечно, тётушка Фёкла, у нас с этим строго.
     Привязав коня к столбику, Неждан вошёл во двор.
     - Я смотрю, - пригляделась Фёкла к парню, - на тебе свитерок надет. Чего так? Вроде, не холодно…
     - Большак жаловался, что у него ноги крутит, всю ночь проворочался. Говорит, как бы дождя не было. А то и холод может завернуть. Я подстраховался.
     - Нет! – всплеснула руками Фёкла. – Андрей, как в воду глядел… Внук!  Немедля возьми с собой свитер! И больше мне не перечь!
     - Возьму, бабуля, возьму, не кричи, - вошёл в дом Андрей. - Я готов, Неждан, можно ехать. Пока, бабуля. – нежно чмокнул её в щёку и прошептал, - а зонтик брать я всё равно не буду.
     - Ах ты… артист! – воскликнула та и не ушла в дом до тех пор, пока телега не скрылась за высоким тополем…

**18**
ЦАРСКАЯ ПАСЕКА

     - Хорошая у тебя бабушка, Андрей, вкусная какая-то. Она, как хлебушек – ешь и ещё хочется. Тебе с ней совсем не скучно?
     - Неееет, я совсем не чувствую разницу в возрасте.
     - А ты почему к ней раньше не приезжал?
     - Понимаешь, какая странность, Неждан, я совсем не знал о ней раньше.
     Друг вопросительно поднял брови.
     - Моя бабушка Анастасия, её родная сестра, как в восемнадцать лет сбежала из дому в город, так больше и не вспоминала ни о родителях, ни о сестре… длинная это история. Может, как-нибудь расскажу.
     Неждан внимательно посмотрел на помрачневшее лицо друга и не стал больше задавать вопросов: захочет, сам расскажет.
     - Письмо она прислала, что захворала, - после паузы продолжил Андрей, - помощи просила по хозяйству. Я и поехал, всё равно на каникулах делать нечего. Восьмой день живу у неё, и так мне хорошо, ты не представляешь.  Иногда кажется, что не баба Настя мне родная бабушка, а именно Феклинья Яковлевна. Родство душ, что ли…
     - Бывает и такое. Не знаешь, где найдёшь. – отозвался Неждан.
     Внезапный порыв холодного ветра взлохматил длинные волосы парня, залепившие  ему глаза.
     - Хороший барометр у большака! – воскликнул он и, достав из кармана плетенье из бересты, натянул на лоб.
     - Неждан, а как называется этот ободок?
     - Где как, но в основном – очелье. В старые времена ни женщины, ни мужчины не выходили из дому без него. Сейчас лобную повязку надевают только в праздники, а повседневно только жрецы, старики и глава общины. Нравится?
     - Очень! Отращу когда-нибудь волосы и тоже буду носить.  А они делаются только из бересты?
     - Да из чего угодно. Могут быть из мягкой кожи. Девушки плетут из бисера,   бусинок, шьют из  тесьмы, вяжут из  пряжи. Отдельные экземпляры бывают очень даже  красивые. Ну, это, как в любом деле – кто-то может, а кто-то нет…  Вот и пасека.

 


     Арка над высокими воротами огороженной территории говорила, что за стеной находится «Царская пасека». Неждан спрыгнул с дрожек и дёрнул за верёвочку, привязанную к внушительного размера колокольчику. Подождав ещё немного, снова затрезвонил.

     - Чего трезвонишь, пчёлок пугаешь!? – раздался недовольный голос, и за ворота вышел пожилого возраста мужичок. – А, это ты, Неждан. Здравия тебе и твоему спутнику.
     - Я это, дядь Василь, и со мной друг, Андреем зовут. А ты чего такой недовольный? Пчёлы разлетелись в разные стороны?
     - Нет, наоборот, слетелись. Ты глянь, какой ветер холоднючий с севера потянул – спрятались они в уликах, а мои помощнички вовремя подкормку не положили, понадеялись на жаркую погоду. Жаль, под мою горячую руку не попали.

     - А где ж они все?
     - В лес побежали, обрадовались, что к завтрашнему дню сухостоя много надо для кострищ. Мне вот сейчас улики накрыть надо, а нет никого. Сам-то я чуть быстрее черепахи бегаю.
     - Это ты, дядька Василий, преувеличиваешь. За тобой и молодому не угнаться. Мы с Андреем тебе поможем ульи укрыть. Пустишь нас на пасеку?
     - Тебя я знаю, Неждан, а друга – нет.
     - Я его знаю – не сворует ничего и пчёлок не сглазит – пошутил Неждан.
     - Что ты, Неждан, я совсем не об этом! Вдруг он курит, а пчёлки запаха табака на дух не переносят, покусают невзначай, а у меня техника безопасности и охрана труда.
     - Не курю я, дядя Василий, - заулыбался Андрей, - не пью и одеколоном не пользуюсь. Бери нас в помощники.
     - Не иначе Ярило-проказник  вас ко мне послал, сам где-то прячется, с облаками в прятки играет. Заходите, заходите скорее. Переживаю я за своих деточек, за своих пчёлок золотых. Мои маленькие, бедненькие девочки! – причитал пасечник. – Прошлое лето было такое поганое – дожди, холод. Ослабли мои труженицы, совсем мало перги собрали…
     - Чего мало собрали? – перебил причитания Андрей, идя следом к небольшому брусчатому строению.
     - Перги, говорю, нектара то есть. Хлебушек это ихний, зимой потребляемый. В старину пергу так и называли – «хлебина». В холод цветки медоносов плохо открываются, пчёлка внутрь не может попасть, голодная остаётся. Подкармливаем, конечно, но сахар – это не нектар… Неждан, вот в этом углу рогожка, набирай побольше… и ты, Андрей, тоже бери. Поспешим, други мои, спасать кормилиц.
     Ульи стояли на подставках у края зарослей по всей линии. Кусты и деревья отбрасывали на пчелиные домики тень, закрывая их полностью.
     - Дядя Василий, может, ульи перенести из тени на солнышко? – предложил Неждан.

     - Нет-нет, пусть там стоят.
     - Так ведь пчёлам холодно в тени.

    - Это сегодня холодно, а завтра выглянет солнышко и припечёт так, что пчёлки мои сварятся. Недолюбливают они сильную жару. Слава Богам, эта весна выдалась ранняя да тёплая. Постарался Ярилушко, видно, прошлогоднюю вину свою отрабатывает. Мать-и-Мачеха зацвела уже  в середине марта и цвела почти весь апрель. Пчёлки успели полакомиться нектаром, набраться силушки…Пошли-ка ещё наберём рогожек… И зимушка эта выдалась суровая, много пчёлок помёрзло, хоть и укрывались-укутывались улики. А к медосбору, брат Неждан, нужно вырастить как можно больше рабочих пчёлок. Чем холоднее, тем плохо для расплода – слабые пчёлки получаются.

 

     Пасечник всё рассказывал и рассказывал, торопился поделиться своими знаниями. Любил он своё пасечное дело, это видно было по выражению его лица: улыбался, хмурился, переживал.
     - В мае, правда, пришлось им далековато летать, на луга, в основном несли прополис, но это тоже неплохо. Уже зацвела гречиха на полях, а там подойдёт очередь клевера, липы. Это лето, видать, хорошее будет. Наши улики кочевать привычные. Надеюсь, будем с медком – всем хватит.
     - Дядя Василь, последний улик укрываю. Чем ещё помочь?
     - Да на сегодня, вроде, всё, Неждан. Как там Большак, тятенька поживают? Здравы ли?
     - Здравы, благодарю. Дед, правда, на ноги жалуется, болят на погоду.
     - Погодь, у меня прополис остался настоянный на спирту. Для растирок и компрессов подойдёт. Да и внутрь капель по десять на полстакана воды пусть принимает натощак. Милое дело! Пол-литра ему надолго хватит – водичкой пусть разведёт.
     - Благодарю, дядя Василь! – приложил руку к груди Неждан.
     - Во благо, друг, во благо! Я вот тут список подготовил, что мне необходимо на этот год для пасеки. Немного, всего четыре наименования. Ты скажи главе: осенью медком рассчитаюсь, как всегда. В первую очередь нужны ящики для рамок и летки. А стамески для очистки рамок и нож для распечатывания сот можно попозже. Не забудешь?
     - Ну что ты, конечно, не забуду. Если ничего не нужно больше, поедем мы.
     - Э-э-э, неееет! Негоже уезжать без угощения! У меня чаёк кипрейский заваренный свеженький, горячий ещё под шубой стоит, да медок липовый имеется. Жёнушка моя ненаглядная Повторушка хлебушек с утра свеженький принесла. Неужели откажетесь?
     Василий лукаво глянул на друзей, заулыбался.
     - Эх, и хитрый же ты, дядька, знаешь, чем заманить! – махнул рукой Неждан. - Согласны! Веди нас на хлеб с мёдом.
     Пасечник, действительно, был с хитринкой: за чаем он успел поведать о сортах мёда, какими целебными свойствами они отличаются друг от друга, а на прощание вручил нечаянным помощникам по три шарика прополиса.
     - Дядя  Василь, а ты на праздник завтра придёшь? – стоя в воротах, спросил Неждан.
     - Здесь буду праздновать. Молодёжь отпущу, им надо набираться ума и знаний.
     - Ярило тебе в помощь, дядька! – поклонился Неждан. – Здрав будь.
     - Во благо, - ответил пасечник, и большие ворота закрылись.
     - Неждан, я, знаешь, какой вывод для себя сделал? – задумчиво произнёс Андрей, когда они подошли к дрожкам.
     - Какой же?
     - Каждый человек сроду приставлен к определённому роду деятельности. Он трудится там, где ему нравится, с любовью, с самоотдачей. Вот хотя бы взять дядю Василия – для него пчёлки, что детки родные…
     - Я тоже кое-что заметил, Андрей. В своём выводе ты три раза упомянул Бога-отца РОДа.
     - Как это.
     -Да просто!.. Садись, поехали… «С роду, род деятельности, родные детки» - ты их произнёс. Много слов в языке с корнем РОД. Мы к ним настолько привыкли, что даже не замечаем. РОДители, РОДословная, РОДственники, приРОДа – везде присутствует Род-отец, бог-РОДитель. Он дарует людям душу… Как бы попроще сказать… РОД – мать и отец богов и всего живого на земле, всего, что собирается под словом Природа.
     - Слушай, Неждан, и правда! Как  я, будущий словесник, этого не замечал? А ведь Велимор говорил мне о словах-образах…
     - Так мы часто многого не замечаем, живём по привычке.
     - Это ж надо! – воскликнул Андрей, - я ж только сегодня с бабушкой о привычке жить говорил!
     - На одной волне мы с тобой, видимо, брат. И встреча наша на полустанке не просто так произошла – богом Родом ты был послан, не иначе!  Углядел он в тебе дрёму родной веры.
     - Да? А я бабушке сказал, что уже проснулась дрёма.
     - Нет ещё, не проснулась. А может, Кутиха-то права: «Бу-у-удет…», сказала она.
     Друзья засмеялись.
     - Мы сейчас мимо гречишного поля проезжать будем. Посмотришь, как известная тебе крупа цветёт. А потом заедем на Святилище, может, помощь какая нужна. Ты не забыл, что завтра день Ярилы Мокрого? Жрец самолично тебя пригласил на празднование. Чувствует он в тебе истинную кровь родноверца, иначе бы столько внимания твоей персоне не уделял.
     - Помню я. Самому очень интересно. Честно скажу: боязно даже.
     - Бояться-то как раз и нечего. От тебя ведь не требуется никаких действий, только смотреть и впитывать атмосферу праздника… А вот и поле.
     По правому краю дороги расстилалась тёмно-сиреневая скатерть цветущей гречихи. Высокие стебли украшали соцветия из мелких цветочков, похожих на яблоневые.      Порывы холодного ветра превращали поле в волнующееся море и доносили до обоняния тонкий сладковатый запах.
     - Красиво как! - воскликнул в восхищении Андрей. – А почему я не заметил его по пути на пасеку.
     - А мы другой дорогой ехали. Поле принадлежит Трисветью. Вот сейчас за поворотом на небольшом возвышении ты увидишь Святилище. Оно расположено между нашими общинами. Завтра на нём соберутся все, кто свободен, из двух общин – так заведено нашими Жрецами. Сам понимаешь, сообща содержать Капище намного легче. Сейчас на нём трудятся не занятые на работе ребята. Возможно, там найдём и Велимора.
     И правда, Андрею открылось большое поле, посередине которого на возвышении, обнесённом изгородью из брёвен, стояли какие-то сооружения. От дороги в изгороди располагался вход  в Святилище.

 


**19**
КАПИЩЕ

     - Тпруууу! – остановил Буланку Неждан. – Давай зайдём. Я расскажу тебе, как устроено Капище. Кстати, обрати внимание: слева от тына  метрах в пяти растёт огромный дуб. Видишь?
     - Вижу. А что это на нём навешано?
     - Когда наши общины ещё только создавались, самого Капища  не было, но наши Жрецы по какому-то особому энергетическому наитию поняли, что это место наиболее подходящее для проведения обрядов. Велимор, тогда ещё очень молодой, стоял возле этого Дуба и говорил, что это место силы, а сам он просто ощущает прилив бодрости, внутренней мощи в сочетании со спокойной радостью.
     - Ты ещё, наверное, совсем маленький был?    
     - Не такой уж и маленький, лет семь было. Я хорошо помню, как с дедом приходил сюда. Он говорил, что высокое красивое дерево дало знак: на этом месте  должно быть Святилище. Дуб – дерево бога Перуна. Наши женщины и девушки до сих пор украшают ветви всяческими украшениями. Так он и стоит как символ Мирового Дерева. Ну что, заходим?
      
 

     - Подожди, Неждан, а что это за ямы вокруг тына? Глубокие какие, не меньше метра. Для чего они?
     - Ооооо, наш Жрец Велимор – очень оригинальный Жрец. Он, Андрюха,  прочитал, что вместо рва вокруг тына на Капище у Новгорода Великого,  до десятого века там стоявшего,  было вырыто восемь ям. И вот теперь у нас не ров-кольцо, а восьмилепестковый цветок. У Велимора много рисунков - как были расположены Капища, как сделать их по-современному. Смотри: ямы расположены правильно и симметрично. Видишь? В них разжигаются  ритуальные костры. Завтра эти костры будут гореть.

 

     - А почему именно восемь ям?
     - До чего ты дотошный, брат Андрей! – засмеялся Неждан. – Восьмёрка – магическое число волхвов. На древних святилищах по периметру всегда разводилось восемь жертвенных костров, а девятый разводился по центру. Думаю, тебе с этим вопросом лучше обратиться к  Велимору. Он гораздо глубже меня в этом вопросе разбирается.
     - А ты сам-то откуда столь много знаешь?
     - Ты уже знаешь, что такое ВЕРА, жрец говорил тебе. Так вот это просвещение, образование у нас, славян, начинается ещё в младенчестве. О многом говорится ещё в колыбельных песнях. Потом в сказках и наших традициях. Да и в воскресной школе мы многое познаём...    
     Друзья направились к воротам центрального входа. Два столба, украшенные изображением Коловрата, поддерживали крышу-перекладину.
     - «Входи в Святилище всяк, кто сердцем чист да стезёй прям.  Не утаим мы ничего от всякого, кто не желает из славы дедовской выпасть!» - прочёл Андрей вырезанные слова на отлакированной поверхности щита, прибитого к перекладине. – Ой, Неждан, может, мне всё же нельзя быть в Капище?  Про сердце ничего плохого сказать не могу, а вот стезя-то моя где? Ни там, ни здесь – плаваю, как сухой котях, в озере.
     - Сухой котях, юноша, имеет особенность размокать и тонуть. Чтобы подобного не произошло, заходи, оглянись сегодня, спрашивай, интересуйся, изучай! – на плечи Андрея легли руки Велимора, неслышно подошедшего сзади, и подтолкнули его внутрь Святилища на выложенную камнем дорожку.
     - Ой. Дядя Велимор, это ты! Здрав будь! А где же Неждан?
     - У Неждана есть дела, пусть внесёт свою лепту по подготовке завтрашнего дня. Ну, пошли?
     - Как же здесь всё интересно! Я нигде такого не видел!
     - Видеть – это одно, а вот чувствовать… Я проведу тебя по Капищу, а ты потом поделишься со мной своими чувствами. Договорились?
     Жрец повёл Андрея по дорожке к высокому столбу, стоящему в центре Капища.

 

     - «Днём катится по нему Золотой Коловрат – Ярое Солнце; ночью льётся наземь звёздный свет – сияние тысяч Очей Сварога; когда приходит время грозы – сверкают, рассекая Небеса, стрелы Перуновы… Многолико Небесное Пламя Сварги. Многолико и едино, подобно РОДу, Богу нашему…» - торжественно прочёл Жрец, идя к столбу, высотой около трёх метров и почти метр в поперечине. – А вот и наш родовой столб, иначе: капь, чур, кумир и так далее. Наш родовой столб, как видишь, четырёхгранный. На лицевой стороне изображение бога Сварога. Это Бог Света, а также всего, что светится. Сварог покровительствует кузнечному делу, ремесленникам и олицетворяет небесную сферу, небесный огонь. Славяне почитают Сварога больше иных богов – в большинстве мифов славянского народа Бог куёт молотом – творит мир, при этом высекает искры, молнии, посему имеет отношение к огню…

 


     - Сварганить… - как бы про себя проговорил Андрей.
     - Что? – переспросил Велимор.
     - Да размышляю: слово «сварганить» на ум пришло, - виновато проговорил Андрей, ему было неловко, что перебил Жреца.
- Ты верно размышляешь: «варить кашу», «сварганить костёр» - русские производные от корня var , что в переводе означает «жар». А слева, - повёл Андрея Велимор вокруг Кумира, - изображён Перун.


 


     Это Бог молнии, грома. Он покровительствует воинам, то есть выступает, как защитник всех. Но при этом Перун – грозное и карающее божество, имя его означает «разящий». Русы считали его основателем нравственного закона, первым защитником Правды. Более объёмно и коротко скажу так: это Бог плодородия, власти, грозы и грома, закона, покровитель боевого искусства, податель благ. Он сын Сварога  и брат бога Велеса. И сейчас мы подойдём к Велесу, он справа.  Велес – бог мудрости, хранитель Прави-законов. Он хозяин всей дикой Природы, а также Водчий на дорогах, то есть - господин Путей. Велес покровительствует всем путешественникам, его ещё называют властителем перекрёстков. Вообще-то славянские боги наделены множеством «трудовых» функций. Вот и Велес, кроме мною перечисленных, властвует над удачей, богатством, скотоводами, землепашцами, магами. Он также посмертный судья. Когда человеческие души поднимаются по лунному лучу к воротам Нави, их встречает Велес. Добрые души отражаются от Луны и уже по солнечному лучу движутся к Солнцу, которое считается Обителью Всевышнего. Плохие же души остаются на Луне с Велесом, где очищаются и снова воплощаются в людей на Земле…


 


     - Прости, дядя Велимор, я тебя перебью. Ты только что сказал о Всевышнем. Это то же самое, что у христиан Создатель?
     - Хороший вопрос.  О славянском Всевышнем мало что написано, но по сохранившимся письменам Всевышним славяне считали Бога, который существовал до начала творения. Может ли  быть Всевышний Создателем? Думаю, может… Пошли дальше?
     Жрец подвёл Андрея  к четвёртой грани Кумира.
     - Вот Бог Ярило. Это Бог зачатия. Скажу тебе сразу: я очень люблю это божество.
     - Почему?
     - Ну, во-первых, это Бог-Солнце. Он приходит ранней весной и уходит поздней осенью. Ты любишь Солнце?
     - Конечно, как же без него?  Засияет солнышко, и жить сразу по новой хочется.  А вот сумерки на меня тоску наводят.
     - Вот и я не очень люблю сумерки, хотя каждое время суток по-своему хороши. О Яриле я могу говорить много. Будешь слушать?
     - Буду. Тем более, что завтра его праздник.

 

     - Как ты уже, наверное, понял, Ярило – Бог пробуждающейся Природы. Весной, растопляя снег, он живит землю талыми водами для урожая. Он спешит по небу, чтобы создать семью, народить детишек – птенцов, зверюшек, он живёт в Правде с землёй. Само имя Ярило идёт от слова «ярый», то есть мощный, сильный, яркий. Оно восходит к древнему корню Яр, - связанному с представлениями о весеннем плодородии. Слова «Яровой», «Ярый» означают весенний, посеянный весной. Хотя, что я тебе объясняю, сам знаешь, эти слова на слуху.
     - Да. Яровая пшеница, овечка-ярочка и другие выражения – всё они есть в литературе и в обиходе, вот только никогда не связывалось с богом Ярилой. Дядя Велимор, ты сказал «во-первых». А во-вторых?
     - А во-вторых, брат мой Андрей, Ярило везде изображается в виде молодого, прекрасного, полного сил жениха, который, сидя на белом коне, босой, в белоснежной рубахе мчится к своей Ладе, неся неистовую любовь. Его спокойно можно назвать славянским богом Любви. Именно под контролем бога Ярилы находятся физическая любовь, размножение во всей Природе, а человек – часть её. Если сравнивать, то состояние Ярилы – это состояние молодого парня. От себя скажу так: Ярило – Бог молодости…
    - Как это?
     - Да очень просто -  получается, что Ярило – Бог сезонный: весной рождается, к зиме умирает. Согласись, разве это не похоже на вечную молодость?  Вот за это я его очень люблю, как и вся наша молодёжь. Пылкость чувств, молодая свежесть, храбрость – разве это плохо? Именно в Ярилины дни между молодыми людьми вспыхивают, «ярятся» чувства, которые спали зимой и, найдя друг друга летом, уже осенью пары играют свадьбы.
     - А в литературе широко освещается разгульный характер ярилиных дней. Литературовед Мендельсон в конце девятнадцатого века записал, как праздновались ярилки в Рязанской губернии. В его записях говорится, что молодёжь жгла костры, пела песни с  «причинкой» и совершала разнузданные оргии, а утром, разбиваясь на пары, юноши девушки голышом катались по полю, что объяснялось ими следующим образом: «С хлопцем покатаешься – хлопец любить будет, замуж возьмёт».
     - Воооот, «замуж возьмёт»! Давай-ка порассуждаем. Первое: кем был Мендельсон в конце девятнадцатого века? Правильно, христианином, загнанным в рамки так называемого христианского «приличия». Как иначе он может расценить, по его мнению, «свободную» любовь двух любящих сердец? Только словом «блуд». Второе: неприличествует мне дословно объяснить тебе поговорку, рождённую в далёкой древности о суке, кобеле и их желании. Никогда у славян не было насилия со стороны юноши, если девушка его не любила. По полю катались, скорее всего, по предварительному сговору. Доказательством тому записанные слова Мендельсона: «замуж возьмёт». Так и было!  Искра, зародившаяся между парнем и девушкой на зимних посиделках, с приходом Ярилы возгоралась в пламя. И потом, у нас  отказ от женитьбы на девушке, с которой провёл Ярилину ночь, расценивается, как предательство. Парень изгоняется из общины. Кстати, возможно, ты читал об этом,  у древних славян, девушка, которая родила ребёночка вне замужества, ценилась более, чем девственница. О чём это говорит? О том, что она способна к деторождению, способна к продолжению Рода. А Мендельсон что? Увидел верхушку айсберга, а про подводную часть, самую основную, узнать не удосужился.
     - А мою бабушку Анастасию прадед за это самое из дому выгнал… У нас в городе, когда соседская девчонка в одиннадцатом классе «залетела», а родители и слушать не хотели об отце ребёнка, я слышал, как бабушка убеждала родительницу: «Ты пойми, это их судьба, их путь, их ребёночек – плод любви. Не разлучай, не мешай, лучше помоги сохранить их любовь, доверие друг к другу. Ты – мать, ты – тыл, ты – защита, ведь им и так нелегко от общественного мнения. Не дай сломаться стебелькам. Пусть ребёночек будет напоминанием счастья в вашем доме. А пройдёт год, они зарегистрируют свои отношения, сохранится благодарная и счастливая семья».
     - Мудрая  бабушка. Повезло тебе.
     - К сожалению, она умерла в прошлом году.
     - А соседи?
     - Уже второй мальчик народился. Сваты не нарадуются, дружат семьями. Всё у них вместе, всё сообща.
     - Пусть будет во благо!
      После небольшой паузы Андрей спросил Жреца:
     - Дядя Велимор, а что за камни уложены вокруг капи?
     - Хороший вопрос. На наших древних святилищах всегда по периметру разводилось восемь жертвенных огней…
     - Как на здешнем? Прости, перебил…
     - Да. Как ты заметил, у нас вырыто восемь ям для костров. А вот девятый огонь будет разведён по центру. Этот девятый символизирует Зореносный Камень Алатырь…
     - Алатырь… похоже на слово «алтарь».
     - И функции у них почти одинаковы. Так вот, Камень Алатырь-Заря древнейший символ того, что с нами всегда рядом Бог Род. От Камня Алатырь во все стороны расходятся человеческие дороги, и сюда же они возвращаются после окончания человеческой жизни. Именно здесь, у Священного Камня объединяются все Роды Славян Руси, образуя Единый Божественный Роский Род. Понятно говорю?
     - Понятно. А что тогда за камни сложены сразу после входа?
     - Заметил? Не пропустил? Хвалю. Это, Андрей, Крада, то есть обрядовый костёр, в который во время обряда кладётся жертва предкам.
     - Жертва? – выпучил глаза парень.
     - Чего ты так испугался? – засмеялся Велимор. – В огонь кладётся часть еды, приготовленная к послеобрядовому пиру: кусочек пирога, курицы, крупа, зелень, льётся молоко. Ну, это как бы поминальное угощение славянам, души которых находятся в Ирии.
     - Уф! – вытер пот со лба Андрей. – То есть, пища сжигается, не оставляя после обряда мусор?
     - Ну, это ты завернул! Если бы и осталась, то птички бы подобрали. Вообще-то Крада – в древности несла функцию обрядового похоронного костра.
     - Очень интересно! Расскажи, дядя Велимор!
     - Вообще-то времени уже много…
     - Пожалуйста! Ты коротко.
     - Ну, если что коротко. Слушай. Ты такое слово «огнепоклонники» слышал?
     - Слышать слышал, но мельком.
     - Так вот, славяне-язычники древней Руси именно такими и были, поэтому большинство совершавшихся похоронных обрядов – это трупосожжение или по-современному - кремация. Считалось, что при помощи огня душа попадала прямо в царство мёртвых. В мифологии славян говорится, что в ином мире, в Нави, душа умершего должна пересечь речку Смородину, поэтому покойников сжигали в лодке. Стоит сказать, что современный гроб для погребения – это именно видоизменённая лодка.
     - Похоже…
     - К костру умершего человека доставляли либо в санях, либо в лодке. Костёр, который так и назывался – Крада, выкладывался в виде прямоуголника. Использовались берёзовые, но чаще дубовые, дрова, либо все вместе. Берёза – дерево священное, а дуб дерево божественное, дерево Перуна. И это, конечно же, придаёт похоронному обряду и душе умершего покровительство Богов. Рядом с покойником в Краду клали поминальную еду, амулеты, обереги. Туда же клали крылья птиц, чтобы помочь душе взлететь прямо на небо.
     - Выходит, теперешняя Крада является только поминальным костром?
     - Конечно, именно об этом я тебе и говорил. В костёр кладётся поминальная еда за помин  души всех умерших славян-предков.
     - А что потом?
     - А потом Краду с умершим поджигал Жрец или Волхв на закате дня.
     - Почему на закате.
     - Потому что очень символично – закат дня как закат жизни. Ну, это просто символ, а вообще – солнце на ночь уходит в загробный мир Навь и тем самым забирает душу человека с собой.
     - Как-бы по пути, да?
     - Именно. Как видишь, вся человеческая жизнь и даже смерть тесно связаны с Природой. Наутро все несгоревшие косточки собирали в глиняный горшок и ставили в специальные избушки на столбах. Прах умершего на столбах – это дань традиции и поверья. Столбы считались границей между живым и мёртвым миром. Даже когда людей стали хоронить в земле, на кладбищах всё равно ставили столбы с крышами. Затем столбы сменили кресты, но опять-таки с крышами. Сейчас такие кресты можно увидеть в Архангельской области.
     Обычай сжигать умерших исчез с принятием христианства, тем более, что вместе с умершим мужем в мир Нави уходила добровольно его жена.

   
    
    
     Первый, кто был предан земле, небезызвестный князь Игорь. Славяне в штыки приняли обряд захоронения в земле, потому что считали землю живым  существом и боялись её гнева.
     - Почему?
     - Да потому что по поверьям славян умершие разделялись на «чистых» и «нечистых». «Чистые» - это умершие собственной смертью, а «нечистые» - неестественной, то есть самоубийцы, опойцы, колдуны. «Нечистые» покойники вызывали страх, им приписывали опасные, вредоносные свойства. Считалось, что «нечистые» обижены на живых и могут им мстить за то, что земля их не принимает, поэтому они вынуждены подниматься из земли и бродить бесприютно и тревожить живущих.
     - Привидения, вампиры, так?
     - Да, всякая нечисть. Уже позже славяне, чтобы не допустить гнева земли, на дне ямы стали возводить небольшую лёгкую постройку, не засыпая её полностью землёй. А вообще  древние славяне земле предавали только очень чистых в помыслах и деяниях людей, чтобы не осквернить землю.
     - Это ж сколько мёртвых по всей земле лежат за одиннадцать веков!
     - Вот именно: сколько старых, неизвестных кладбищ, где нет крестов  и надгробий, на месте которых возводятся дома и другие строения! Люди, селящиеся или работающие в этих строениях, часто болеют, чувствуют дискомфорт. Может, наши предки были правы, сжигая покойников и веря, что их души, не задерживаясь среди живых, возносились прямиком туда, где им положено быть.
     - И земля была бы чистая…
     - Ну, Андрей, начали с Крады, а получилась целая лекция о похоронном обряде у древних славян. Эдак мы с тобой до захода Ярилы до края Святилища не дойдём.
     - А почему нет Кумира Рода?
     - Не всё сразу. Наша община молодая, средств на всё сразу не хватает. Я очень надеюсь, что в скором времени рядом будут стоять  и Лада с Макощью, Дажьбог с Хорсом.  А вот предки вообще никак не изображали Бога РОД. Он - начало всех начал, это, можно сказать, клетка, начавшаяся делиться, и от этого произошло всё остальное. Именно поэтому никак и не изображали Бога РОД. Ну как процесс деления клетки изобразить на капище?
     - Верно. Кстати, я нигде не видел изображения христианского Бога-отца в Храмах…А что за сооружения стоят дальше? – повернулся к Велимору парень.
     - Это те, что под навесом?
     - Да.
     - Пойдём покажу.
     Жрец и Андрей направились к дальней стене тына, по окружью которого на мощных столбах лежала кровля. Навес тянулся в длину метров на пятнадцать и был шириной около шести метров. Под навесом вдоль стены стояли лавки, а перед ними вдоль тянулись столы. В земле перед строением в углублениях до полуметра были сложены костры.
     - Здесь, брат Андрей, вот за этими столами будет проходить пир в честь Бога Ярилы. При наступлении темноты зажгутся осветительные костры. Слева, посмотри, уже готовы вертела для приготовления мяса. Завтра ты всё увидишь сам. Очень хотелось бы, чтобы праздник запал тебе в сердце… Пойдём, я провожу тебя. Вон и Неждан уже рукой машет.
     У выхода к перекладине ворот был прибит ещё один щит, и Андрей прочёл:
     - «Как свет, идущий от Ярилы-Солнца, невозможно укрыть в тёмном сосуде, такоже невозможно отнять от Расы Землю Предков, Волю, Совесть и Веру».
     - Так что, Андрей, ты обещал мне сказать, что чувствуешь после экскурсии по Капищу.
     - Скажу, дядя Велимор. Неждан говорил, что человек, побывавший в Святилище, должен чувствовать прилив энергии, какой-то необыкновенной силы. А я так устал, как будто из меня кто-то эту энергию вместе с силой до последней капельки высосал.
     Совершенно неожиданно Велимор весело рассмеялся. Андрей растерялся, не зная, как реагировать на смех Жреца.
     - Я что-то не то сказал?
     - Всё ты правильно сказал, юный друг. Именно так с новичками и происходит. Слаб ты в Вере ещё, но на ногах держишься. Многие на четвереньках выползают за пределы Святилища. Ценно то, что ты не солгал… Хороший у тебя друг, Неждан. Предрекаю: рядом жить будете, в родстве будете, до конца своих дней помогать друг другу будете. Слава Роду!
     Стоя в воротах, Жрец подтолкнул Андрея к дрожкам, в которых сидел улыбающийся и довольный предсказаниям Жреца Неждан…


**20**
ЯРИЛО МОКРЫЙ

     Феклинья Яковлевна поддалась на уговоры Неждана: отпустила внука на ночёвку в Славию, украдкой перекрестив его вслед. Что-то неспокойно было у неё на сердце.
     - Фёкла! – одёрнула она своё тревожное чувство, - Прекрати! Он уже совсем взрослый человек! Не мальчик – мужчина, хоть и молоденький! К тому же без вредных привычек. Закудахтала, как Пеструшка. Куда он денется? Вернётся через сутки…

ОПАШКА ДЕРЕВНИ

     А «взрослый» человек вместе с другом Нежданом поздно ночью наблюдали, как девицы и женщины, впрягшись в лёгкую деревянную соху, опахивали свою деревню.
     - Это что такое, Неждан?! – возмущался он. – Средневековье какое-то! Зачем они это делают? Им же тяжело, надорвутся!
     - При чём здесь средневековье? – смеялся Неждан, глядя на сердитое лицо друга. – Женщины совершают обряд-оберег.
     - От кого? От мужиков что ли?!
     - От злых сил, мужики тут точно не при чём. Понимаешь, сегодня очень важная ночь. По поверьям, сего дня, как Огня, боится всякая нечисть и начинает злобствовать. Вот девушки и пашут. И чего ты беспокоишься? Вспашка неглубокая, земля рыхлая – им совсем не тяжело. Слышишь, как они смеются?
     И правда, до ушей доносились смех и шутки женщин.
     - Правушка, тягни сильнее, коли впряглась в гуж! – кричала одна из девушек, которая налегала на соху.
     - Вот-вот, - отозвалась её напарница, - на Ярилу выезжает, оказывается, и ленивая соха!
     - Да ладно вам, пересмешницы! – незлобливо отозвалась та, которую звали по имени Права. – Камень попался под ноги. И откуда только взялся?
     - Ничего удивительного: то земелька дышит, живая она, вот и вытолкнула камешек из недр на поверхность.
     - Девчата, а перед Солнечным восходом откроется Мать Сыра-Земля, да свои тайны откроет, и Природа-Матушка начнёт вбирать всю волшебную силу и мощь Ярилы. Как-бы нечистые духи этим не воспользовались. Молчите, читайте заговоры про себя…
     Смех и шутки замолкли, а Неждан потянул друга за рукав.
     - Пойдём и мы: рано утром вся община отправится в росе купаться – она в этот день считается священной и полезной…


СВЯЩЕННЫЕ КАПЛИ РОСЫ

     В три часа то ли ночи, то ли утра Большак постучал посохом по срубу сарая, где на чердаке спали оба друга.
     - Вставайте, поднимайтесь, юные славяне. Пора росой утренней умываться, силушки набираться, хворь скрытую из себя выгонять! Поторопитесь! Ярило ждать не будет, конь его по небу скоро скачет – восход на подходе.
     Изо всех изб уже выходили люди, шли в поле, в лес. У девушек на голове красивые очелья, у некоторых венки из луговых цветов. Андрей удивлялся радостным, счастливым улыбкам у детей и взрослых. И хотя было ещё совсем темно, первые несмелые лучи солнца уже задерживались на лицах общинников.
     - Андрюха, побежали быстрее в чащу, пока обильная роса. Нам не только выкупаться надо, но и набрать росы в мисочки как можно больше!
     В чаще было темнее.  Неждан в первую очередь стал стряхивать с листьев деревцев и кустарников росу в глиняную мисочку. Андрей с недоверием смотрел на действия Неждана, не понимая, КАК можно наполнить капельками довольно внушительную ёмкость.
     - Ты чего стоишь, смотришь? – оглянулся тот на друга. – Действуй давай, а потом купаться будем.

 

     Спохватившись, Андрей, глядя, как ловко управляется друг, стал повторять его действия, и уже через десять минут его мисочка наполнилась священной влагой до половины.
     - Андрей, глянь: краешек Солнца появился! Скидывай скорее одежды, встанем под росяной дождь! – воскликнул Неждан и уже через несколько секунд тряс нижние ветви берёзки.
     Росинки, как мелкие капли лёгкого дождя, посыпались на обнажённое тело Андрея. Он охнул  и быстро растёр влагу по телу. Как будто острые иголочки вонзались в его кожу – не больно, но ощутимо. В странно-телячьем восторге стал он бегать по траве, упал в неё, покатился и очутился под невысоким кустом недавно распустившейся сирени.
     - Как мы катаемся по росе, так пусть хлеба растут в трубку! – донёсся до него голос Неждана.
     - Хорошо-то как! Благодать! – воскликнул и он и распахнул глаза навстречу восходящему Светилу.
     О, Боги! Сверху через ветви сирени на него смотрели огромные серые глаза.
     - Чур меня! Чур! – забормотал Андрей и замахал руками. В ответ послышался весёлый девичий смех.
     Резко сев и стыдливо прикрывшись, он увидел обнажённую спину убегавшей девушки, по спине которой струилась длинная, почти белая, коса.   
     - Андрюха, ты где? Одевайся, пора на утреннюю молитву! – позвал его Неждан.
     - «Опозорился!» - думал Андрей, направляясь к месту, где оставил штаны и рубаху, озираясь по сторонам. – Я новичок. Меня все сразу узнают. Это ж надо: голышом она меня увидела! Но она-то кто?»
    И листья берёзки, под которой он стоял, прошелестели в ответ: «Бууууудееееет…»
*
     Начинался Ярилин День.
     Друзья поторопились на небольшую лесную поляну, где собрались уже почти все жители общины. У каждого в руках были глиняные горшочки со священной росой. И вот уже Жрец Велимор поднял руки вверх навстречу появившемуся Солнечному Богу Яриле.
 

     - Благо дарю тебе, Земля-Матушка!
     Прокричав «Ура!», собравшиеся низко поклонились, достав рукой до земли.
     - Благо дарю тебе, Небо-Батюшка!
     Очередное «Ура!» прокатилось над верхушками деревьев, и руки собравшихся взметнулись кверху.
     - Благо дарю тебе, Солнышко ясное!
     Троекратное «Ура!» - и веер поднятых рук приветствовал взошедшее Солнце.
     Полились сверху горячие лучи, ласково обнимая всё живое на земле, и заискрились росинки, словно рассыпанные камушки обработанного алмаза. На глазах просыпалась Природа, встречая своего любимого Бога, Бога света, тепла, любви.
     - Род Всевышний! – прогремел мощный голос Велимора. – Великий Боже наш! Ты – единый и многоправный, Ты – наш Свет и справедливость, Ты есть кладезь жизни Вечной, Родник Любви безбрежной, Той, что исцеляет Душу и Тело. Славим Тебя, Боже Прави, Яви и Нави. И каждый день трудимся над Душами своими, чтобы быть Мудрыми и Сильными, крепкой опорой Светлой Руси и защитниками Рода своего прадавнего, так как Ты даёшь нам воодушевление и радость, даруешь Отвагу и Стойкость, даёшь нам Знания и учишь Терпению, чтобы мы с честью прошли Путь жизни нашей вдохновенно, выполняя Священную Волю Твою. Слава Тебе, Род Всевышний!
     - Слава Роду! – повторили молящиеся.
     - Слава всем Родным Богам, в Тебе сущим!
     - Слава! Слава! Слава!

ОТКРЫВАНИЕ ЗЕМЛИ

     - Други мои! – обратился Велимор к соплменникам, - пора «открыть» землю, дать плодородие полям, защитить скот. Ярило Мокрый принимает эстафету от Ярилы Вешнего. Подойди ко мне, отрок Юрий.
     Из середины собравшихся вышел юноша. Помощник Велимора надел ему на плечи накидку, состоящую из зелени, положил на голову круглый пирог и вручил в руки зажжённый факел. Юрий направился по дороге к полю, засеянному яровой рожью, а шедшие за ним просили Бога:
Юрий, вставай рано,
Отмыкай землю,
Выпускай росу
На тёплое лето,
На буйное жито…
     Обойдя трижды пашню, процессия остановилась. Жрец поднял руку вверх, призывая ко вниманию.
     - Слава Яриле! Утро выдалось сегодня ясное, росы было много – день обещает быть жарким. Идите по домам, освещайте жилища, дворы. Готовьте детей к постригу. Обряд начнётся в одиннадцать часов. Те, у кого имеются неотложные дела, занимайтесь ими – день год кормит.
     - Постриги, это что? – спросил Андрей у Неждана, когда они возвращались на подворье кузнеца.
     - Это лысая голова! – смеясь, пошутил тот.
     - Да ну тебя, я серьёзно!
     - Волосы у детей семи лет будут состригать.
     - Чтобы густые были?
     - Это у годовалых полностью волосы состригают, а у семилетних только пучок.
     - Зачем?
     - Нет, правду говорят: лучше один раз увидеть, чем сто услышать. Я поведу тебя на обряд. Большак освободил меня от всяческих дел сегодня. Спасибо тебе надо сказать. Пойдём быстрее, он уже ждёт нас с росой.
     Дома, слив в общую посудину собранную росу, подали её Большаку, который, встав, обратился к Светлым Богам:
     - Во Славу Богов и Предков наших!
     Затем всё семейство осталось на местах в горнице, ожидая, когда хозяин освятит углы избы и дворовые постройки. Заслышав возвращение свёкра, мать Неждана тут же стала накрывать на стол. Завтрак прошёл в полном молчании.
     - Что, други, - обратился к друзьям старшой, когда стол после завтрака был накрыт расшивной скатертью, - куда теперь вы направите стопы свои?
     - Если ты не против, - тут же ответил находчивый внук.
     - Я не против того, чтобы Андрей не зря потратил своё время.
     - Мне очень хочется посмотреть на Постриги, - осмелился вставить слово тот. – Можно Неждану со мной?
     - Сегодня можно, сегодня праздник великий, всеобщий. Он давно «пострижен», сможет тебе пояснить, что будет непонятно. Только не забудь, внуче, на твоём попечении Буланый.
     - Дед, так он на выпасе сегодня. Соседские мальчишки Отеня и Сувор за ним приглядывают.
- Что ж,  дело хорошее. А вы ступайте, только не забудьте – опоздаете к обеду, останетесь голодными до самой ночи.
     - Благодарю, дед! – поклонился Неждан.
     - Во благо, внук! – усмехнулся в бороду Большак.
     - За что ты благодарил дедушку? – спросил у друга Андрей, когда они спускались со ступенек крыльца.
     - А за напоминание об обеде. Знает он, что бабуля тайком от него кусок пирога с молоком мне всё равно даст.
     - А бабуле попадает?
     - Ещё как попадает! Раньше, когда мальцом был, часто, а сейчас я стараюсь её не подводить. Вообще, у нас с семи лет детей воспитывают мужчины. Говорят, что своей слепой любовью женщины портят детишек.
     - А у нас в городе никакого режима…
     - А желудки?
     - Поганые желудки – у каждого третьего гастрит.
     - Это плохо…
     - Да уж чего хорошего. Неждан, всё хочу тебя спросить: а ты сам-то собираешься учиться в городе или так и останешься извозчиком?
     - Хороший вопрос, как говорит дядька Велимор.  Честно говоря, я ещё не решил. Меня к животным тянет. Есть заведения, где недолго учат ветеринарии?
     - Я не знаю, Неждан. Но обещаю: узнаю, существуют ли сейчас сельхозтехникумы – три года, и ты – ветврач… Ой, смотри, у Дуба костёр горит!
     - Уже? Опаздываем! Жрец уже Огонь зажёг. Сейчас начнётся обряд!

ПОСТРИГИ

     Все участники стояли полукругом, в центре которого стоял табурет вблизи Священного Огня. Молодая женщина, видимо, мать, держала в руках славянскую вышитую оберегами рубашонку для сына.
     - Кажется, всего один юнак в этом году, - прошептал Неждан.
     - А для чего его постригают? – так же тихо спросил Андрей.
     - Он уже большой, чтобы его опекала мать. Теперь он переходит под опеку отца. А из божеств его теперь будут опекать Перун и Лада.
     - А до Перуна кто опекал?
     - Леля, дочь Лады… Тише, на нас уже оглядываются…
     Старейшина общины, одев повязку, громко прочёл из Требника слова:
     - Прадавным предков наших обычаем, по требованию присутствующего здесь отца, приступаю к святому обряду пострижения сына его, тут сидящего, и сотворю то способом, установленным задруги…
    - Неждан, чем установленным?
    - Задруги, общины то есть.
     - Ага…
     Подойдя к юнаку, который на его знак рукой встал по стойке «смирно», Старейшина стал задавать вопросы. Срывающимся от волнения голосом юнак старался громко отвечать.
- Кто ты будешь?
- Русич смелый.
- Какой знак твой?
- Орёл белый.
- Где живёшь ты?
- Между Вами.
- В каком крае?
- В земле Русской.
- Что земля та?
- Моя Отчизна.
- Чем добыта?
- Кровью и шрамом.
- Кто ты ей?
- Русское дитя.
- Что ты должен земле?
- Жизнь отдать.
- Во что веришь?
- Русич – значит «человек смелый»,
Смелый мыслью, словом, делом,
Русич – правый Славянин,
А Славянин – это родновер!
Так учили меня родители,
Так Я мыслю – тем горжусь!

     Юнак сел на табурет, а Старейшина, взяв ножницы с подноса, срезал ими пучок волос с его головы и кинул его в Огонь. Юнак встал. Мать подала Старейшине рубашку, и тот под рукоплескания собравшихся надел её на посвященного в воины юнака. Затем обратился ко всем присутствующим:
     - Объявляю о посвящении Родича Храбра во взрослую жизнь!
     Загудели дудочки, а все запели воинский гимн:

В праздник любви к любимой стране
Службу несём мы как на войне.
От лет наимладших до седины
Мы охраняем покой страны.
Острее взор, ровнее шаг!
Может быть, где-то прячется враг.
Смело ударим, свернём ему выю (шею).
Да здравствует Русь!
Да здравствует Русь!

     - Роде Всевышний, породивший мир Яви и Нави! Ты есть Бог богов наших и всему Роду Божескому начало. Ты есть Отец Небо – Сварог, Дед Божий, Ты есть Великая Матушка Лада – Любовь и рождение Всемирья. Яко Перуна, видим Тебя в битвах многих, что ведёт нас к Победам ратным и Утверждению жизни праведной. Ты суть святой – витязь Веры нашей – Световит, Бог Прави, Яви и Нави. Все же вы есть Великий Триглав Веры нашей. Слава Родным Богам!
     - Слава Богам!
     - Неждан, - не утерпел Андрей, чтобы не задать очередной вопрос. – Что прочитал Велимор?
     - Молитву Единения.
     - Что-то много сегодня молитв.
     - Не путай Молитвы с Гимнами, пожалуйста. Хотя… Ты в церкви христовой хоть раз бывал?
     - Бывал, когда баба Настя жива была.
     - И что? Мало там молитв?
     - Ой, много. По-старославянски читаются. Я ничего не понял.
     - А у Велимора понимаешь?
     - Да. Только в богах путаюсь.
     - Ой, насмешил! У каждого славянского бога свои собственные функции, так скажем, но они же и общие. Каждый бог живёт в другом, а все вместе в Боге Роде.
     - Поняяяяяятно.., что пока ничего не понятно.
     Пока друзья выясняли божьи промыслы, родители Храбра подошли к сыну, поцеловали его. Отец подарил ему лук и колчан со стрелами, сказав при этом:
     - Запомни, сын: если ты слаб духом, то никакое оружие тебе не поможет. Меч – ничто, Дух воина – всё! А дух укрепляют наши родные боги!
     Мать Храбра стала приглашать всех за уже накрытые столы. Перед началом торжества встал Отец посвященного и обратился к присутствующим:
     - Благодарю вас, родичи, за то, что почтили своим присутствием посвящение сына нашего во взрослую жизнь! Обещаю воспитать его в любви к Роду нашему славянскому и Богам нашим Светлым! Обещаю вырастить из него славного воина, Защитника Земли Русской! Да будет так!
     - Во благо! – неслось в ответ из разных концов длинного пиршественного стола.
     Самыми первыми наелись дети и с разрешения взрослых понеслись на поляну играть.

 
     Мальчишки под наблюдением старших состязались в стрельбе из лука.

 


     Кто-то играл в городки, а Андрею особо понравился «бой петухов», где двое соревнующихся стояли в очерченном на земле круге и по знаку водящего, поджав под себя одну ногу, придерживая её сзади рукой за стопу, старались вытолкать друг друга плечом и корпусом за его черту. При этом вторая рука обязательно должна была находиться за спиной. Если соперник опускал ногу или терял равновесие, то он проигрывал.
     Андрей оказался заядлым болельщиком: он прыгал, свистел, криками подбадривал соревнующихся и в конце концов предложил другу:
     - Неждан, пойдём подерёмся, а?!
     Неждан засмеялся, хотел отказаться, но внял молящему взгляду друга:
     - А пойдём!
     Крики и вопли детей собрали у круга и взрослых – было на что посмотреть! Большинство поддерживало Андрея как новенького, и он всё же вытолкал Неждана за пределы круга, издал победный клич воина и повалился без сил наземь рядом с лежащим и хохочущим Нежданом. Повернув к Андрею лицо, тот поздравил друга:
     - С посвящением тебя, Андрюха, в воины!
     - Спасибо, - выдохнул тот, и оба весело рассмеялись.
     Ведущий вручил победителю вырезанный из дерева оберег-Коловрат, который Андрей тут же повесил себе на шею.
     - Ну, Андрей, теперь тебе отбоя от девчат не будет!
     - Вот что ты пристал ко мне со своими девчатами? Не гляжу я на них… - и продолжил, - Хочешь, расскажу тебе что-то ?.. Только, чур, не смейся…
     - Обещаю не смеяться… А чуть-чуть можно? Вдруг будет сильно смешно, а я не сдержусь и обещание своё не выполню.
     - Чуть-чуть? Ладно, чуть-чуть можно. Слушай. Это было сегодня утром, когда мы в росе купались. Лежу я, значит, совсем голый, под кустом сирени. Запах такой, такой!..
     - Ну?
     - Не торопи. Представляешь? СОВСЕМ голый…
     - Что представлять-то? Ты и был голый, я видел. И что?
     - Так вот, лежу я под кустом и наслаждаюсь запахом…
     - И всё?
     - Нет, ещё холодными каплями росы! И до того мне стало хорошо, что я закрыл глаза…
     - Андрей! Я тебя стукну!
     - Я их открыл и увидел… Смеяться не будешь?
     - Кого увидел-то?  Кикимору?
     - Ну ты скажешь тоже! Глаза я увидел, серые такие, огромные! Они смотрели на меня – ГОЛОГО!
     - И что? – Неждан был абсолютно серьёзен. – Что в этом такого? Все мы приходим в этот мир голыми, ты не исключение.
     - Это были глаза девушки! А я – голый!
     - Вот заладил: голый, голый… А она?
     - Она тоже, но я видел только её спину.
     - Ничего не понимаю! Серые огромные глаза были на спине?
     - На спине была длиннющая белая коса с синей ленточкой.
     - Андрюша, а где смеяться-то?
     - Ну, как же? Она-то меня видела вовсе не со спины!
     - О, Боги! Совсем ты меня запутал: то глаза, то коса! Спина – не спина… Ничего смешного не вижу в том, что на Ярилу можно увидеть обнажённого человека.
     - Да?
     - Конечно!
     - Понимаешь, запали мне в сердце её глаза, её коса и… спина! Лица я её не видел, зато запомнил смех – счастье в нём слышалось.
     - Нда… задача не из лёгких! Я не помню в нашей общине девушек с длиннющей косой, да ещё и белой… Кто бы это мог быть?.. Постой! Так ты влюбился что ли?
     - Сам не знаю. Когда мы с тобой толкались в кругу, в моих ушах вдруг зазвенел её смех. Вот поэтому я и смог тебя вытолкать…
     - Ну, делааааа!.. Видать, наши девчата ночью слабые заговоры от нечисти наговаривали, просочился кто-то…
     - Не, она тёплая была, живая… Может, кто из Трисветья приблудился?
     - Да, вроде, всех девчат тамошних я знаю… Кутиха!
     - Что – Кутиха?
     - Кутиха озорует!
     - Нет, это не Кутиха вовсе!
     - Кутиха что сказала? «буууууудет…» Ой, брат, впереди ещё Ярилова ночь. То ли ещё будет!
     - Ты меня, Неждан, не пугай. Что может случиться в Ярилову ночь?
     - Да всё, что угодно! В прошлом году Гудима с берёзы сняли утром. Он не хотел слезать, говорил, что на Русалке жениться собрался!
     - О-ёй! Много выпил?
     - В том-то и дело, что спиртное совсем в рот не берёт. Молчал целую неделю, угрюмый такой ходил. Еле-еле бабушка Евдоха его «отговорила», в норму привела. Мог помереть с тоски.
     - Почему на Русалке?
     - Русалья неделя с первого по седьмое июня каждый год отмечается. Вот и сейчас она уже идёт.
     - У девушки, что я видел, хвоста не было, только коса.
     Не выдержав, Неждан стал хохотать. Не ожидавший смеха от дружка, Андрей насупился.
     - Ну вот, обещал не смеяться. Разыграл  ты меня с историей про Гудима что ли?
     - Нет, то правда была. Хвостатыми русалки только в воде бывают, а в лесу – с ногами. Кажется, их Берегинями зовут…. Прости, брат, не удержался я, но смеялся совсем не от того, что ты был голый. Просто представил себе, как рыба с головой человека улепётывала в лес. Смешно показалось.
     - Да уж… Только мне совсем не до смеха.
     - Не горюй. Найдём мы твою зазнобу, дай только время. Уж это я тебе точно обещаю!
     Андрей с сомнением посмотрел на друга.
     - Ты только никому не рассказывай… про серые глаза.
     Неждан молча склонил голову и прикоснулся правой рукой груди, в которой билось сердце. Клятва другу была дана…


ДУБ ПЕРУНА

     К двум часам пополудни к Капищу стали потихоньку подтягиваться нарядные общинники. Шли молодые семьи с детишками в колясках; шли солидные семейные пары; пробегали, смеясь, девчата; вышагивали старики. Все радостные, счастливые.
     - Сначала все пойдут к Священному дубу. Пойдём и мы – Велимор говорить будет, - потянул за рукав рубахи Андрея Неждан.

 

     У огромного священного Дерева Перуна стояли девушки с украшениями в руках. Нижние ветви поднимались высоко над землёй и, чтобы дотянуться до них, девушки взбирались на плечи юношей. Слышались шутки и весёлый смех в толпе. Собравшиеся также оценивали мастерство девичьих рук в изготовлении украшений.
     При появлении Велимора гомон стих. Подняв руку вверх, жрец начал говорить.
     - Благословен будь Пращур-Род, Род Небесный! Благодарим Тя за помощь Духовну, за помощь Славну да во всех деяниях наша! Тако бысть, тако еси, тако буди!
     Благословен буди Триглав Великий! Ныне и присно и от Круга до Круга! Тако бысть, такое си, тако буди!
     Будь благословен, Перуне-Вождь наш, и ныне и присно, и от века до века! И веди нас ко Славе Трисветлой! Тако бысть, тако еси, тако буди!
     Родичи! Вам глаголю: на добром корне, глубоко в землю ушедшем, всегда могучее и здоровое Дерево вырастает. Корни этого Дерева – Боги – первородки наши. Ствол же Дерева – обычай, Родная Вера – мост, единящий собою предков славных да потомков, себя помнящих. Ветви этого Дерева – роды славные, что от отца к сыну поколениями сменяются. Пока сильно Дерево, пока корень в землю вгрызается, велика и сильна его крона, хоть и из малых листьев состоит. Листья же этого Дерева – люди славянские – мы с вами, родичи. А потому именно мы и должны заботиться о сохранении наследия наших предков, о процветании земли роской…
     - Как образно, - прошептал Андрей.
     - Что?
     - Говорю: как образно связал Велимор наследие предков с процветанием земли русской.
     - Да. Он у нас мастер слова…
     По знаку Жреца людская вереница направилась к воротам Капища. В первых рядах шли старики, затем родители с детьми, бездетные и замыкала шествие молодёжь. Андрей заметил, что с обеих сторон входа горели костры.
     - А Велимор ничего не сказал об этих кострах. Зачем они?
     - Это очистительные костры, Андрей, чтобы злые духи остались за Капищем и не мешали празднику… Вдруг опять объявятся серые глаза…
     - Ты теперь долго будешь надо мной подсмеиваться? Зря я тебе рассказал…
     - Не сердись, брат. Мне самому покоя не дают эти глаза. Кто эта девушка?
     - Ладно, забыли. А знаешь, мне бабушка Настя говорила, что когда человек идёт в храм божий, то на его плечах гроздьями висят чертенята и создают всяческие препятствия. И ноги, она говорила, будто свинцом налитые.
     - Вот-вот, а всякая нечисть огня боится… Смотри, Велимор уже обходит Святилище посолонь.
     Помахивая топориком и что-то говоря – далеко стоящий Андрей слов не разобрал – Велимор через некоторое время поравнялся со стоящими у самых ворот Нежданом и Андреем, который услышал:
     - Я, Жрец Круга моего, замыкаю кольцо… - и сразу забил в бубен, за ритмичным стуком которого окончания заговора Андрей не расслышал.
     Как только Жрец направился к Краде, одновременно заполыхали восемь священных костров вокруг Капища, а мелко наколотые поленья дров в Краде зажёг сам Велимор. И понесли в огонь старейшины «Славии» поминальные требы предкам, души которых давно пребывали в Мире Нави, но которые наверняка одобрительно наблюдали за своими потомками.
     - Во Славу Богов и Предков наших! – громкий голос Жреца дошёл до сердец каждого присутствовавшего в Святилище.
     - Слава! – откликнулся дружный хор голосов.
     - Вековечные заветы отцов и дедов, сказы стариков, бабушкины песни, опыт народный, от поколения к поколению переходящий – вот тот мост, на котором стояла и стоит поныне Родная Вера. Нашими же усилиями и далее стоять будет, ибо помним мы Род свой, помним, что мы – Славяне. Мы родную речь храним, Природу почитаем и бережём, Законы Предков соблюдаем и детям своим передаём, поэтому всегда был, есть и будет роский народ сильным корнем в Земле родной. Слава Роду!
     - Слава! Слава! Слава!
     - Род Небесный, Прародитель Ты, Родов всех Покровитель! Помяни всех наших предков! Как в Сварге, Твоей Светлой! Ныне и присно, и от Круга до Круга! Тако быть, тако еси, тако буди!
     Жрец направился к Кумиру.
     - Перуне! Вми призывающим Тя, Славен и Триславен буди! Благости Сварги и Мира всей Свята Расе дажди, и пробужения Духа чадам, Перуне, яви! Род прославляша, прави над всеми, сгинула дабы Духовная темень! Тако бысть, тако еси, тако буди!
     К подножию Кумира понесли дары и возложили на Алатырь-Камень блины, пироги, яйца, окрашенные в жёлтый цвет, пиво, каравай, сметану, масло родители с детьми. А Велимор продолжил:
     - Рекут Мудрые, что Коло Года есть величайшее Откровение Богов Родных в Яви. Едино Коло – как едино Всебожье Родово. Многолико оно – как многолики сами Родные Боги. Крутится-вертится Коло Сварожье от веку – водят хоровод свой Родные Боги, Круговерть Всемирья правя, Коловращение Вечное неустанно верша. А на Земле-Матушке люди добрые на Деяния Божеские глядят, Богов Родных исто славят да сами через те славления Силами Божескими исполняются, Единство Всебожья Родова во сердцах Вещих радениями восстанавливают. А было тако во пору Древности Седой, а есть тако и ныне и будет тако же, пока Солнце светит, пока Земля родит!.. Слава Богам Родным!
     - Слава!
     - Слава Богам Светлым нашим, источнику силы Жизней нашей, ибо Бози наша есть Свет во тьме безверья мира нашего!
     - Слава! Слава! Слава!
     Улучив момент, Андрей потихоньку спросил Неждана:
     - А та пища, что положили на Алатырь, куда потом девается? Её выбрасывают?
     - Ну, что ты! Скорее всего, предадут огню, ведь во время подношения требы каждый из нас мысленно пообещал её Богу-покровителю, а Семаргл-Огнебог обязательно отправит её по магической огненной почте по назначению. Я, например, верю, что чем больше ты дашь, пожертвуешь, тем чаще к тебе будет приходить удача… Тихо! К нам приближаются обавники с братиной.

 

     - Кто?
     - Обавники, помощники Жреца. Они несут братину с пивом. Ты должен обязательно отпить из неё.
     К Андрею подошла обавница. Подавая ему вместительную братину круглой формы с двумя ручками по бокам, расписанную славянским орнаментом и символикой, улыбаясь, проговорила:
     - Испей, бравый хлопец, пивка, дабы утолить жажду и богов прославить в единстве. Отпей либо пригуби и передай дальше, дабы Коло не было прервано, дабы единство людей в духе славянском не прервалось. – И пошла дальше посолонь от одного к другому.
     - Что читает Велимор? – утерев губы рукавом, спросил Андрей.
     - Молитву Единения. Она всегда читается во время пускания братины на зачине. Слушай.
     - А зачин – это что? – не утерпел Андрей задать другу очередной вопрос. – Ты не серчай, брат. Сегодня всего столько произошло, что в моей голове не помещается. Забуду ведь потом спросить.
     - Зачин – это… сначала это славление Богов, а потом… как бы тебе понятнее пояснить… Сейчас начнётся само празднование Ярилы Мокрого. Зачинов в нём может быть несколько, то есть это что-то вроде эпизодов… понятно?
     - Понятно. Чего ж не понять? Это вроде актов театральных спектаклей… О, кажется, зачин начался.
     Звуки гудочков оповестили о начале мистерий. Перед собравшимися появилась девушка в расшитой славянским орнаментом рубахе и венком на голове. В руках она держала древко, на конце которого было водружено полотнище с вышитым золотыми и жёлтыми нитками изображением Ярилы-Солнца.
     - Боже Светлый Ярило, Солнце наше яркое! – обратилась она к небу. – Ты по небу на коне белом скачешь, весну на землю рода Православного приносишь. Нет просветления ни в небе, ни в душе моей без жизнь дарящего луча твоего. Яви лик свой в Небе Синем, а дух твой пусть в душе моей затрепещет. Ты бо Боже наш, Отец храбрым и победоносным, Ты есть Витязь могучий, коий из юноши мужа сотворяет. Молю тебя, Отче, отгони басуров от семьи нашей, освети дом и благослови родичей! Пусть в единстве нахожусь, Яриле, с Предками и Богами, Тобой вдохновлённая по пути своему ступаю смело и победно! Слава Яриле!
     - Смотри, Неждан, это же Карислав! Какой нарядный! А это… а это же СвЕтланка!..
     - Какой же ты неугомонный, Андрюха! Будешь смотреть или?..
     - Буду, буду! Смотреть буду!
     Театрализованное представление о Боге Яриле началось. Карислав был преисполнен такой важности и значимости, что Андрей сразу поверил, что перед ним божество. Карислав и СвЕтланка начали со вступления:
     - Как-то раз глянул Ярило-светоносный с небесных высей на землю, и упал его взор на Пересвету, дочь кузнеца. Шла Пересвета по тропинке обочь пшеничного поля, и с высоты было Яриле не различить, где ярче играют его лучи – в спелой пшенице или в золоте её волос. И глаза её почудились ему зеленей, чем листья берёзы, а губы – ярче мальвы, что держала она в руках. И возгорелось сердце Ярилы страстью! Солнце ослепительно заиграло на небесах так…
     - … что ахнула Пересвета, - подхватила СвЕтланка, - и прижала руки к груди. - Почудилось ей, что, что летит к ней по полю, не касаясь земли, красавец в белых одеждах, с золотым солнцем вокруг головы, на белом сверкающем коне, и свет этот был настолько силён, что закрыла девушка глаза руками.
     - Не бойся меня, красавица! Я не кто-нибудь, а светоносный Ярило. С высоких небес увидел я тебя и явился, чтобы забрать в солнечное царство. Там станешь ты моей супругой и узнаешь вечное счастье в райском саду Ирии.
     - В райском саду Ирии? – приоткрыла Пересвета-СвЕтланка один глазок. – Но ведь туда покойники улетают. Мы что же, с мёртвыми соседствовать станем? Да и скука, небось, это смертная – жить вечно! Все, кого я люблю, поумирают. А мне, как наказание – живи да живи? Лучше я на земле останусь.
      Открыв второй глаз, Пересвета_СвЕтланка отвернулась от Ярилы-Карислава. Но тот снова встал на её пути, готовый пообещать всё, что угодно, лишь бы поскорее увлечь красавицу на ложе страсти!
     - Хорошо-хорошо! – Карислав-Ярило взял руку избранницы. – Ты будешь жить на земле, а я спускаться к тебе с небес. Мы будем творить такую божественную любовь, от которой содрогнётся Вселенная. У нас будет много-много деток.
     - Да? – выдернула свою руку девушка. – А что люди скажут? И ты думаешь, так легко вырастить детей без отца? Спросят они, где их батюшка, а мне что отвечать? – а вон с утра до ночи по небу катается! Ох, нет, лучше я выйду замуж за рыбака Путяту. А ты, красавец светлый, прощай. Не поминай лихом!
     Пересвета-СвЕтланка, обогнув Ярилу, пошла, было, дальше по тропинке, но вернулась и с улыбкой подала Богу Мальву, которую держала в руке. Потом, засмеявшись, убежала, а Карислав был вне себя от ярости.
     - Как ты посмела отказать мне, божественному, всемогущему, которому не отказала ещё ни одна из смертных!.. Рыбак! Да кто он такой, этот рыбак?! Разве может он любить так, как любят боги? Я найду его и докажу, как жестоко ошиблась ты в своём выборе! Я куплю у него твою любовь!.. А, вот и он! Лёгок на помине!
     Карислав-Ярило, подбоченившись, обратился к Путяте, незнакомому Андрею парню.
     - Знаешь ли ты, кто перед тобой? – высокомерие так и лилось из божества.
     - Скажешь, знать буду! – незлобливо ответил Путята.
     - Я – сам Ярило!
     - Здрав будь, Ярило!
     - Послушай меня внимательно, Путята. Жизнь человека не вечна. Пройдёт несколько лет, и красота твоей прекрасной Пересветы увянет, как вянут цветы по осени. Стоит ли дорожить мимолётным богатством? Да и твой век измерен. Постареешь, ослабеешь, хвори одолеют… Пришёл предложить тебе обмен. Отдай мне свою невесту.
     - Невесту?
     - Да, Пересвету. Взамен я подарю тебе всё, что пожелаешь! Хочешь, одарю несметными сокровищами? Хочешь, дам власть над людьми? Хочешь, поведаю тайные знания?
     - Ты что? Отдать Пересвету? – захохотал Путята. – Ну, уж нет! Я и не чаял уже, что она станет моей женой. Нет, светлый Ярило, счастье не в сокровищах и не во власти, да и знания со временем накопятся. А счастье моё в ней, в невесте, в Пересвете. А что до старости и болезней, так то удел человеческий – мы будем вместе, будем поддерживать друг друга во всех бедах и несчастьях, будем делить их поровну – каждому достанется в два раза меньше. Так что уйди с моей дороги, хоть ты и Бог.
     Усмехнулся Карислав-Ярило печально:
     - Что ж сказать тебе, смертный? Увы, ты прав, потому что и я на твоём месте поступил бы точно так же. Прощай. Вот, передай своей будущей жене, - сунул Путяте в руки цветок Мальвы.
     Карислав-Ярило ушёл, а Путята, сунув Мальву за пазуху, ещё некоторое время удивлялся:
     - Это ж надо придумать: отдать мою красавицу, мою богинюшку в обмен на богатство! Да не бывать тому! Век жить нам с Пересветой вместе!.. Да что ж такое жжёт мой живот? Огнём горит просто!
     Сунул Путята руку за пазуху, вытащил цветок, а он горит солнечным огнём, пускает лучи яркие в разные стороны.
     - Глянь-ка! Была мальва простая, а стала золотая! – удивился Путята. – Знать, верность да любовь дороже всех сокровищ мира!
     - Именно так! – к Путяте подошла  преклонных лет женщина, - На Руси была традиция.  Мать передавала своим дочерям заповедь: «Молитесь за своих будущих мужей!» И хотя время их встречи ещё не пришло, но та постоянная молитва давала мужчине такую силу, что былью славилась земля о Богатырях Русских… В наше время эта традиция почти утеряна, и девушки не  молятся о своих будущих мужьях, но молятся матери о возрождении сыновей своих… Молитесь, девушки, о счастье мужа своего  будущего, приумножайте Молитву матери. Тогда и вы расцветёте возле него и будете За Мужем Девой-ясным солнышком!
     И вновь обавники понесли братину, но уже с напитком более крепким, чем пиво.
     - Что мы пили, Неждан?
     - Это сурья, на меду заброженная. Такой какой-то особенный напиток. Точно не знаю, но в составе молоко, травы, мёд.
     - Не знаю, что такое сурья, но довольно-таки приятный напиток.
     - Это только сегодня тебе дали её попробовать. А вообще сурью пьют только старшие мужчины, имеющие более двух детей.
     - Почему? Вкусно же.
     - Чтобы потомство было здоровым… Пошли лучше танцевать, слышишь, дудочки загудели, парни круг образовали.
     - Нееееее, я не умею, ты иди один, а я со стороны посмотрю
     - Нельзя, друг, этот танец обрядовый, в нём должны участвовать все юноши. Да чего ты боишься? Ничего сложного: один шаг противосолонь, два посолонь. Коленки только повыше поднимай, чтобы жито росло высоко.
     - Ой, мама! – только и успел сказать Андрей, как оказался в общем кругу молодых мужчин и юношей, и уже чьи-то руки лежали на его плечах, а ноги его сами собой включились в общий ритм. Темп пляски всё убыстрялся и убыстрялся, и вот уже многие, не выдержав, задохнувшись, в полном изнеможении лежали на  траве.  Андрей увлёк на траву и Неждана. Так они и лежали некоторое время, пока Неждан не нашёл в себе силы спросить:
     - Слышишь?
     - Слышу.
     - Что слышишь?
     - Слышу, как тяжело ты дышишь.
     - Это не я дышу.
     - А кто?
     - Земля дышит. Это её ты сейчас слушаешь, лёжа на травке.
     - Ты тоже слышишь?
     - И я слышу.
     Андрей недоверчиво посмотрел на друга.
     - А может, сурья так действует? Что за травы бродили в молоке?
     - Если б ты выпил полную братину сурьи, то я так бы и сказал. А ты сколько выпил?
     - Глоток-два.
     - Поэтому лежи и слушай землю. И мне не мешай…
     А Ярило-Солнце, открыв землю, щедро поливал Мир Яви неистовым светом своих горячих лучей, чтобы зелёные травы наливались волшебной силой, чтобы не мёрзли пчёлки, чтобы овечки не сбивались в кучки, а расходились по парам, чтобы прогрелась земелюшка, до утра отдавая тепло влюблённым юношам и девушкам.
     - И как долго будут отдыхать добры молодцы? – раздался насмешливый девичий голос. – Старейшины уже созывают на Братчину. Негоже заставлять себя ждать. Иль земля вам свои тайны решила открыть?
     - Уже отдышались, - ответил Андрей и открыл глаза.
     Над ними стояла СвЕтланка и улыбалась.
     - А ты, Андрей, молодец: без привычки продержаться в этом танце так долго даже нашим хлопцам не всем удаётся.
     - Неждан сказал, что я из рода воинов, и должен держать марку. Я стараюсь соответствовать! – важно ответил Андрей, встав на ноги и подав руку Неждану. – Но, если честно, меня поддерживали руки Неждана и справа стоящего мужчины. Если бы не они, я бы свалился гораздо раньше.
     - В единстве сила наша, Андрей. Стоит одному-двум звеньям  в кольчуге проржаветь, как распадётся вся кольчуга на отдельные звенья. А что от них, отдельных-то, толку?
     - Так вы идёте или нет? – нетерпеливо топнула ножкой СвЕтланка. – Я лично есть хочу, а с вами с голоду помрёшь… - и, не дожидаясь друзей, девушка направилась в сторону Братчины.
     - Надо идти, - отряхивая прилипшие  соринки к одежде, сказал Неждан. – Представляешь, сколько всякой вкусной еды принесли женщины! После слов СвЕтланки сразу и мой желудок проснулся.

БРАТЧИНА

     Друзей встретил староста-пирник, погрозил им пальцем и усадил за «окольным» столом.
     - Охальники! Велимор уже страву освятил, а вас всё где-то носит!
     - Признаём свою вину, дядя Щегря, - повинился Неждан, исправимся.
     - Конечно исправитесь, иначе в следующий раз останетесь без праздника, - строго выговорил пирник и побежал давать указания пиршеской обслуге.
     - Смотри, Неждан, рядом со Жрецом сидит твой дед и ещё несколько стариков.
     - Это называется стол «передний». В праздники за ним сидят все старейшие. А далее за «средним» размещаются те, кто вложил особый вклад в развитие общины, то есть по заслугам. Ну, а такие, как мы с тобой, усаживаются за «окольный» стол.
     Андрей тихонько засмеялся, прикрывая ладошкой рот.
     - Ты чего смеёшься? Не вижу ничего смешного!
     - А кто распорядитель стола?
     - Староста-пирник. Сегодня это дядя Щегря. Каждый раз пирник назначается новый, Жрецом или старейшиной. А что?
     - Смешно мне: по такому же принципу организуется стол для президиума при проведении всяческих торжественных форумов на уровне муниципалитетов. Только там ещё трибуна ставится для выступающих… Ничего не меняется из века в век… Правда, за «передним» столом сидят всё больше представители власти да за «средним» - разномастные руководители. Ну, а на «окольных» стульях позади «передних» те, кому посвящаются праздники. Ценности поменялись… Вот и смешно стало.
     - Здравия, Славяне! Сегодня мы чествуем Ярилу Мокрого. Сего же дня Троянов праздник, Трибогов день – конец весны и начало лета, когда на смену молодому Яриле Весеню приходит Трисветлый Дажьбог. О сию пору Родноверы прославляют Сварожий Триглав – Сварога-Перуна-Велеса, Сильных во Прави, Яви и Нави. Давайте первую чашу пустим по кругу во Славу Богов. Слава Роду, Слава Богам Светлым!
     Жрец Велимор отпил из братины и передал чашу Старейшим. Далее «среднего» стола чаша не пошла: она была наполнена вином, а «окольникам» питие крепких напитков никак не поощрялось. Молодёжь приступила к трапезе только после того, как к ней приступили старшие. До второй братины стояла тишина, только обслуга успевала добавлять блюда, снуя от стола к столу.
     И вот поднялся кузнец. Стало ещё тише. Нежданова деда в общине уважали за честность, принципиальность, за неистребимую Веру в то, что наступит время, когда все славяне вернутся к исконному вероисповеданию, к тем Законам и образу жизни, которые завещали Предки.
     - За Предков наших Славных, что не срамили землю русскую, по чести и достоинству жили, поднимаю чашу сию!
     И снова братина пошла по кругу. Послышался кое-где еле слышный разговор. Молодёжь, насытившись, пила ягодный морс и терпеливо ждала третью рядобную чашу, после чего можно было приступать к веселью. Наконец, этот момент настал.
     - За сородичей, други мои! – встал снова Велимор. – За всех сородичей, по Прави живущих, за Единство Круга славянского! А Боги и Предки из Ирия небесного да увидят наши славия!
     Обслуга поднесла на больших глиняных блюдах мясо, зажаренное на вертеле. Молодёжь вышла из-за стола, а её место заняли девушки и женщины, которые помогали накрывать скатерти. Начинало смеркаться. Солнышко-Ярило, уставшее за день, прощалось с теми, кого обласкало своими первыми лучами и грело днём.
     В стороне от пирших столов послышался девичий визг, крики отчаяния и боли. На площадке появился «Змей», тянущий за верёвку связанных за руки девушек.
     - Ха-ха-ха! – злобно засмеялся «Змей». – Я – порождение Чернобога! Я уничтожу Тремирье! Не будет Прави, Яви, Нави! Не будет ни-че-го! Только Тьма!.. Только я буду править! Я – один!.. Ха-ха-ха!
     - Ты – один, а нас Трое! Я – Троян! Я воплощение сил Сварога, Перуна, Велеса! Три силы во мне!
     Дорогу «Змею» преградил высокого роста парень лет двадцати пяти-двадцати семи, с деревянным мечом в правой руке и щитом в левой.
     - Отпусти девушек и прими мой вызов на честный бой. Обещаю сохранить тебе жизнь, если будешь побеждён.
     Снова «Змей» зашёлся в злобном хохоте, но девушек отпустил и, прокрутившись на месте несколько раз, с места прыгнул на Трояна. Бой начался. Андрею показалось, что угасавшие лучи Солнца-Ярилы вновь загорелись и старались пустить свои огненные копья прямиком в глаза «Змея».
     - Нет, ты посмотри, Неждан, посмотри, - возбуждённо зашептал он, - солнышко-то подыгрывает нашему Трояну! Ты видишь, видишь?
     - Ну и фантазёр ты, Андрюшка! Просто «Змей» находится в невыгодном для него положении по отношению к солнцу, вот лучи заходящего Ярилы и попадают ему в глаза! А здорово сражаются Изяслав и Добрыня! В Постригах они вместе были – отцы им мечи подарили.
     - А тебе что отец подарил? Молоток?
     - Не поверишь, - засмеялся Неждан, - уздечку… Но смотри: Змей-Изяслав уже стоит на коленях и просит пощады у Добрыни-Трояна…
     - Так как, Змей-Чернобог, отрекаешься от злого своего умысла?
     - Отрекаюсь!
     - То-то! Понял теперь, что непобедима земля русская? Стояла, стоит и стоять будет дотоле, доколе живут на ней богатыри славные! Обещал я жизнь тебе сохранить – обещание своё выполняю – иди и скажи всем, кому интересно: непобедима Русь святая, никому зла не желающая, но пусть запомнят: «кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет!»
     Зрители засмеялись на этих словах и бурно зааплодировали. А Добрыня обнял Изяслава за плечи и крепко прижал к своей могучей груди: настоящий друг – всегда друг, даже если он по другую сторону рампы.
     Солнце, успокоившись и одобрив дружбу, стало стремительно уходить за горизонт, чтобы появиться там, где его тоже с нетерпением ждут западные славяне, родные по крови.
     Одновременно зажглись костры перед Братчиной, и молодые парни и мужчины вышли на Стеношный бой. Андрей уже слышал о такой мужской забаве «Стенка на стенку», но видел впервые и очень переживал.
     - Неждан, а не покалечат они друг друга?
     - Подумаешь, походят с несколькими синяками на лице и боках – что страшного-то? Мужчина должен уметь драться! Переживаешь что ли?
     - Очень!
     - Это же не заурядная уличная драка. Здесь есть правила: разрешается наносить удары руками в корпус и в голову. Категорически запрещаются удары ногами и удары сзади.
     - А лежащего бьют?
     - Да ты что?! Конечно, нет!
     Раздался гудок рожка. Правая линия «стены» стала наступать на левую Андрей обратил внимание, что на руках у всех дерущихся надеты вязаные из овечьей шерсти перчатки. И что особенно – у одних чёрные, у других – белые.
     - Перчатки зачем? – громко спросил он, потому что болельщики уже начали громко «болеть», подбадривая любимчиков.
     - Во-первых, чтобы не перепутать «своих» от «чужих». А во-вторых, ты же понимаешь, что это не всамделишняя драка, а игра, забава. Она помогает воспитанию боевых качеств мужчины, способствует поддержанию физической формы. Перчатки смягчают удары… Ты за кого болеешь?
     - За «белых» болею, Неждан.
     - Чего это – за «белых»? – нахмурился Неждан. – А я за «чёрных».
     - Ничего не могу с собой поделать, друг, за «белых» я! Прости…
     В команде «белых перчаток» собрались в основном мужчины среднего возраста. Вот за них и переживал Андрей. Неждану же ближе были его сверстники, с которыми он рос с самых коротких рубашонок до взрослых штанов. Андрей видел, что участники его любимой команды стараются вести бой как учёбу для младших. А те посчитали, что старшие уже ослабели и, потеряв бдительность и взаимодействие, выплеснули порцию адреналина в кровь! Да напрасно: дружно вскричав «Ура! За Русь святую!», «белые» подмяли  под себя юнцов. Одни остались лежать на земле, другие, что устояли, отступили под натиском старших братьев и отцов за «линию фронта», что была проложена между «стенками». Гудок рожка возвестил о завершении боя. Андрей бурно выражал свой восторг, но вдруг замолчал, увидев понуро сидящего друга.
     - Неждан, у тебя перчатки какого цвета?
     - Чёрного…
     - Я завтра же попрошу любимую бабушку, чтобы она связала мне перчатки точно такого цвета.
     И снова закричал «Ура!», не заметив, как потеплели глаза Неждана.
     Победившую команду старшие пригласили за стол, а друзья пошли смотреть хороводную игру девушек. Центральной фигурой, конечно же, был Карислав. Этот юноша оказался очень способным характерным исполнителем. Сейчас он изображал воробушка, стоявшего в середине хоровода и изображал всё, о чём пели девчата.
Скажи, скажи, воробушек,
Скажи, скажи, молоденький,
Как старые ходят?
Как они гуляют?
- Они эдак и вот так!
А все они эдак!
     Смотрел на Карислава Андрей, а видел перед собой старенького дедушку, кряхтевшего, сгорбившегося, идущего с трудом.
Скажи, скажи, воробышек,
Скажи, скажи, молоденький,
Как молодые ходят,
Как они гуляют?
- Одни эдак и вот так,
А все они эдак!
     Прошёлся Карислав, высоко задрав голову, выхватил из хоровода ЗАренку и пошёл с нею по кругу, не разрешая ей крутить головой – только бы на него глядела, на мужа молодого.
Скажи, скажи, воробышек,
Скажи, скажи, молоденький,
Как молодцы ходят,
Как они гуляют?
- Они эдак и вот так,
А все они эдак!
     Галантно проводив ЗАренку в хоровод, Карислав пошёл гоголем, удало, весело. Затем остановился, поозирался и, подхватив с земли палку, уселся на неё верхом и с криком: «Но, милая!» поскакал по кругу.

Скажи, скажи, воробушек,
Скажи, скажи, молоденький,
Как девицы ходят,
Как они гуляют?
- Они эдак и вот так
А все они эдак!
     Подойдя к девушкам, Карислав выбрал двух, себя поставил посередине, заважничал. Девчата поплыли рядом павами, поводя плечиками и ручками, а затем, переглянувшись, засмеялись и подарили Кариславу поцелуи в щёки с обеих сторон. От неожиданности тот остановился и потрогал пальцами места поцелуев. Освободившиеся девушки громко засмеялись и разбежались. Карислав кинулся за одной, потом за другой и понял, что в погоне за двумя зайцами, не поймаешь ни одного.
     - Какой из Карислава хороший актёр получится! – хлопая в ладоши, обратился к Неждану Андрей. – Ему надо в институт культуры поступать учиться, на фольклорный факультет. Представляешь, какой специалист у нас будет?
     - У нас? – переспросил Неждан.
     - А то у кого же? – не замечая подтекста в вопросе друга, ответил Андрей.
     Уже совсем стемнело. Костры горели вовсю, освещая Святилище и тех, кто славил любимого Бога Ярилу. Молодые родители повели крошек-деток домой спать – режим должен соблюдаться с малых лет без всякого прекословия старшим. Самые старые спешили следом. И только неугомонная молодёжь веселилась, затевая всё новые и новые игры: перетягивали канат, как малые дети, бегали «взапуски», состязались в поднятии камней. Особый смех и одобрительные аплодисменты вызвало соревнование «Коняшки», где две пары – юноши с сидящими на их плечах девчатами – старались вывести из равновесия другую пару. Потом опять водили хороводы – и всё это далеко за полночь.
     Андрей стал замечать, что Неждан всё чаще стал куда-то исчезать.
     - У тебя что, с животом не всё в порядке? – спросил он друга при очередном появлении. – Переел или морсу перепил?
     - С животом как раз всё в порядке…
     - А с чем не в порядке?
     - Глаза…
     - Перестань говорить загадками, Неждан!
     - Её глаза меня пленили… сегодня…
     - Какого цвета?
     - Карие.
     - Поздравляю, в моём полку прибыло, однако.
     - Пока не знаю.
     - Хи! – хохотнул Андрей, - Ярилино горячее копьё пронзило твоё сердце, опалило, но не зажгло… Я понял – мне надо сматываться, чтобы искра зажгла костёр. Третий в этом деле всегда лишний – это аксиома. А ты чего оставил девушку одну? Непорядок, брат Неждан… Я её знаю? – не утерпел спросить Андрей. – Если не хочешь, не говори, конечно.
     - Знаешь. Это СвЕтланка.
     - Хороший выбор. Красивая и хозяйка отменная будет. Ну, друг, пошёл я до дому. Бабуля уже вся испереживалась, не иначе.
     - Мы проводим тебя, Андрей. Думаю, мы лишними в дороге не будем.
     - Благодарю, не откажусь. Иди уже за Ладушкой своей, я подожду на выходе.
     Километровая дорога до Обуховки показалась друзьям стометровой. За смехом и воспоминаниями о прошедшем празднике друзья не заметили, как дошли до калитки Афанасьевского дома.
     - Андрей, а Феклинья Яковлевна не спит! Смотри, в её окне ночник горит.
     - Любит она меня, Неждан. Я её любовь всеми фибрами чувствую. Но строжится, виду не показывает. Зайду к ней сейчас, успокою, а то ведь не уснёт до утра. СвЕтланка, береги моего друга, - пошутил на прощанье Андрей. – Благ вам на все времена!
     - И ты будь, Андрей! Завтра встретимся?
     - Как получится. Кстати, мне Недлин обещал после праздника показать, как горшки рождаются. Будешь свободен, съездим?
     - Обязательно.
     Неждан со СвЕтланкой отправились в обратную дорогу, а Андрей заглянул к Феклинье.
     - Бабуля, я пришёл. Прости, что заставил тебя ждать. Ты бы спала…
     - Я тебе молочко на столе оставила, попей на ночь-то, - ответила старушка.
     - Я попью, а ты выключай свет. Спокойной ночи, родная. Пошёл и я на свой сеновальчик. Ох, сейчас спать буду, как убитый, утром не разбудишь!
     - Приятных снов тебе, внук! Я не буду будить тебя утром. Спи, пока не выспишься. Завтра мне расскажешь, как праздник прошёл…
     - Расскажу, - уже полусонным голосом отозвался Андрей.
     Подойдя к сарайчику, он сделал последний шаг к лестнице, как сильный удар по виску опрокинул его в глубокий обморок: не сказала ему бабушка Феклинья, как надо правильно ставить тяпку…


**21**
РАССЛЕДОВАНИЕ ВЕДЁТ
МИХАЛЫЧ

          - Типа-типа-типа! – позвала курочек Феклинья Яковлевна на раннеутреннюю трапезу. – Петрович, ты чего стоишь, как замёрз, ватагу свою кормить не торопишься? Тип-тип-тип…
     Курочки с кудахтаньем помчались к корытцу, в которое хозяйка сыпала корм. Пётр Петрович к кормушке не торопился.
     - Петрович, - подошла к нему Феклинья. В чём дело? Что с тобой сегодня?
     Петух переступал с лапки на лапку, тряс ярко-красным гребнем и косил глаза куда-то за угол сарайки, из-за которого торчали ноги в лаптях.
     - Матушка родная! – всплеснула руками женщина. – Это кто ж там валяется?
     Поспешив за угол, она остановилась, как вкопанная.
     - Андрей! Ты чего лежишь на земле-то?  Неужто выпил лишнего, что не смог забраться на чердак?
     Петух, который шёл следом за Фёклой, заквохтал.
     - Что ты сказал, Петя? Ты прав: непорядок и безобразие. Но, постой, Андрюха заходил ко мне перед тем, как отправиться спать, трезвый, как стёклышко… Господи, - заволновалась она отчего-то. – Андрюша, просыпайся, сынок… Молчит, - повернулась она к петуху. – Да что ж такое случилося?.. Внучек, внучек, - стала трясти она Андрея, опустившись перед ним на колени.
     Пётр Петрович заглянул в лицо парня и, повернувшись, важно зашагал к корытцу, тем самым давая понять, что ничего страшного с бабкиным внуком не происходит, а он свою миссию выполнил.
     - Руки тёплые, лоб холодный, - провела первичное обследование старушка. – Может, куда ещё ходил ночью?.. На свиданку что ль?.. Пришёл поздно и спать лёг вот здесь… Всё равно что-то не сходится. Ладно, принесу тебе покрывальце под спинку, чего ж на сырой земле-то спать…
     До четырёх часов Фёкла беспокойства не проявляла, но присматривать за внуком присматривала, всё ждала, когда же он выспится. На дворе было тепло, куры рыли землю. что-то выискивая в ней. Сама старушка проверила грядки с морковью: не пора ли прореживать, подрыхлила землю в перцах. Время пролетело незаметно. Когда на призыв вставать, Андрей не среагировал даже движением ресниц, в сердце Фёклы холодом заполз страх.
     - Бабушка, я молоко принесла. Куда поставить? – раздался голос соседской девчушки
     - Варька, - кинулась к ней Феклинья, - поставь на крыльцо да поспеши к фершалу. Скажи, чтоб срочно бёг ко мне – что-то с внуком неладное творится… Беги, милая, скорее! Как бы не помер внук-то, спаси, Господи!
     Фельдшер Кузьма Михайлович не заставил себя ждать. Его, сорокалетнего крупного мужчину, в Обуховке очень уважали: Михалыч был медиком старой формации – и роды мог принять, и нарывы резал, вывихи вправлял. А как-то на собственный страх и риск ночью вырезал лопнувший аппендицит у печника Васьки. Говаривали, сам районный хирург дал высокую оценку проведённой им операции. Васька потом всё пытался всучить бутылку коньяка своему спасителю, но Михалыч вытолкал его за дверь амбулатории, говоря, что сам не пьёт и никому не советует
     - Феклинья Яковлевна, что у вас стряслось? – спросил он  встретившую его у калитки женщину. – Я ничего не понял из рассказа Варвары. Откуда у тебя внук взялся?
     - Михалыч, внук это сестры моей Анастасии, умерла она в городе. Так и мне ж он внук, как же. Приехал вот в помощь…
     - Веди, где он? – направился Кузьма к крыльцу.
     - Не в доме он, Михалыч, не в доме, там, - махнула она рукой в сторону сарая, - на земле лежит…
     - Пьяный что ли?
     - Да что ты, милый, как можно!? Сама не знаю. Ходил вчера в общину на праздник… Как пришёл, пожелал мне спокойной ночи, а утром Петрович обнаружил его вот здесь…
     - Какой Петрович? – наклонился фельдшер над Андреем.
     - Да петух мой… Я проверила: вроде, спит. А запаха спиртного я не учуяла. Да и в общине с этим строго, сам знаешь…
     - Помолчи, Яковлевна, - достал из саквояжа фонендоскоп Михалыч. – Так, ритмы сердца чёткие… пульс немного замедленный. Давленьице проверим… низковато – сто на шестьдесят… А что у него за странная подвеска такая – мешочек какой-то?
     - Не знаю, Михалыч, не видела ни разу…
     - Парень! Эй, парень, проснуться не желаете ли? – обратился Кузьма к Андрею и потряс его за плечи, а потом похлопал по щекам.
     - Да что с ним такое, Кузьма? – всхлипнула Фёкла.
     - Странный случай, Яковлевна. Пока ничего сказать не могу. Спит, но сон уж очень глубок, похож на кому, на обморок. А ты чего реветь собралась? Говорю же: ничего страшного – спит он. Понаблюдаем. Возможна летаргия, но признаков маловато. Оставлять его здесь нельзя, в дом занести надо. Иди, открывай дверь да готовь кровать.
     Вытирая слёзные дорожки на щеках, Фёкла поспешила в дом, а Кузьма Михайлович, поднатужившись, взвалил Андрея себе на плечо.
     - Тяжеловато, но удобоносимо, - говорил он, поднимаясь на крыльцо.
     - Сюда, Михалыч, сюда… вот, на кровать… Сейчас, я придержу голову… Михалыч, глянь-ка, глянь! У него шишка на виске… Стукнул что ли кто?
     - Не знаю, Яковлевна, не знаю… - стал осматривать гематому Кузьма Михайлович. – Может, подрался с кем в общине? Есть у него там друзья?
     - Есть, есть. Неждан, кузнецов сын. Но ты не думай, паренёк он хороший, надёжный.
     - Распросить его надобно. Может, знает что… Какие лапоточки у внука твоего ладненькие! Не знаешь, откуда они у него?
     - В общине, однако, подарили вчера.
     - Ты пошли-ка в общину за Нежданом мальчонку какого, а я попозже подойду. Надеюсь, что-нибудь да прояснится.
     Через час к дому Афанасьевых подкатили дрожки. С Нежданом приехала и СвЕтланка.
     - Бабушка Фёкла, здрава будь! – поздоровались они с хозяйкой.
     - Я то здорова, а вот Андрюшка… лежит. Ни жив, ни мёртв, - приложила она уголок косынки к глазам.
     - А где он? – в голосе Неждана звучала неприкрытая тревога.
      - Да там, на кровати. Скоро фершал придёт. Обещался.
     Неждан пошёл к Андрею, а старушка взяла СвЕтланку за руку и заглянула в её глаза.
     - Скажи, красавица, может, подрался с кем Андрюха из-за дивчины какой? Шишка у него синюшная на виске.
     - Ну, что ты, бабушка, его бы и пальцем никто не тронул. По нраву он пришёлся в общине: и взрослым, и сверстникам – вежливый, миролюбивый, весёлый. Ни на одну девушку не смотрел.
     - Вижу, гости у тебя, Феклинья Яковлевна, - переступил порог Кузьма Михайлович. – Приехал дружок его?
     Услышав голос фельдшера, из горницы вышел Неждан.
     - Всех вам благ! – поздоровался он с вошедшим.
     - Здравствуй, здравствуй… Я пойду гляну на больного, а потом побеседуем. Согласны?
     - Конечно, - одновременно ответили Неждан и СвЕтланка…
     - Ну, что, - через некоторое время вернулся Кузьма Михайлович, - состояние стабильное. Ничего нового сообщить не могу: обморок – не обморок, сон – не сон, но спит. Возможна чем-то вызванная летаргия. Как долго может продлиться такое состояние, сказать не могу. А теперь рассказывайте: что случилось? В каком часу Андрей отправился домой?
     - Немного после полуночи, точно время не скажу. – ответил Неждан.
     - Он ушёл один?
     - Нет-нет, мы с Нежданом проводили его до самой калитки. Постояли минут десять. У бабушки свет в окошке горел. Он ещё собирался к ней зайти, чтоб не волновалась, - заторопилась с объяснением девушка.
     - Так и было!  - закивала Феклинья, - он зашёл ко мне, сказал, что спать пойдёт.
     - Кто ж его огрел по голове и чем? – вот в чём вопрос.
     Действительно, вопрос был интересный. Вдруг Неждан стукнул себя по лбу: «Грабли…» и выскочил за дверь. Тут же вернулся.
     - Бабушка, где лежал Андрей?
     - За сараем, где лестница стоит. А что ты…
     Но Неждана уже не было, он помчался на место «лежанки» друга. Ничего не поняв, трое оставшихся молча смотрели друг на друга – ждали. Не прошло и пяти минут, как Неждан вернулся, неся в руках злополучную тяпку.
     - Вот, я нашёл!. Смотрите, на конце ручки смазанные капельки крови и несколько прилипших волосков. По цвету похожи на Андреевы.
     Неждан протянул тяпку медику и сел на табурет, не отрывая взгляда от лица Кузьмы Михайловича.
     - Да, похоже , объяснение найдено. Феклинья Яковлевна, а кто пользовался сим инструментом?
     - Ах ты ж, Божечки! Это Андрюшка картофлю окучивал да не убрал тяпочку в сарай. Видимо, наступил на неё в темноте! Дура я, дура: про грабли сказала, а про тяпку забыла… Виновата я перед внуком-то, - заплакала она.
     - Ну, вот, опять сырость развела! Ты бы лучше чайку с молочком нам приготовила, Яковлевна! Или забыла закон гостеприимства?
     - Да-да, я сейчас! – засуетилась Фёкла и выбежала во двор разжечь самовар.
     - Скажи-ка, друг Неждан, а кто в вашей общине такие удобные лапоточки плетёт? Я бы с удовольствием для себя заказал: береста очень полезна для ног. За день иногда столько километров намотаешь.
     - Какие лапоточки, дядя Кузьма? О чём это ты? – удивился тот.
     - Ну, как же, те, что на ногах у Андрея. И онучи такой прекрасной выделки – на кашемир похожи.
     - Я не слышал, чтобы у нас кто-то лапти плёл. А ты слышала, СвЕтланка?
     - Нет, и я не слышала.
     - Дядя Кузьма, а посмотреть можно?
     - Можно, чего нельзя. Там, у кровати, стоят.
     - Я такой красоты ещё никогда не видел! – вернулся Неждан с одним лаптем. – Посмотри, СвЕтланка.
     Взяв в руки плетёнку, девушка произнесла:
     - А ведь на ногах Андрея были кроссовки. Это я хорошо помню. Я подошла ещё к вам, Неждан, когда звала на братчину… Точно! Кроссовки были! А вы уверены, дядя Кузьма, что в лаптях нашли Андрея? - Девушка удивлённо-недоверчиво смотрела на Кузьму Михайловича.
     - Уверен, голубушка, уверен, потому как сам эти лапти снимал с его ног. Мы с Феклиньей Яковлевной предположили, что ему их в общине подарили в честь праздника.
     - Ого! – воскликнул Неждан, который рассматривал лапоть со всех сторон, - тут и торговая фирма имеется. Вот, выдавлено слово «Лъшай». Забавно!
     - Было бы забавно, если бы не было так загадочно и таинственно: дело в том, что на груди Андрея висит небольшой мешочек, в котором находится не что иное, как земля. Что вы на это скажете?
     Молодые люди во все глаза смотрели на фельдшера Кузьму Михайловича и не знали, что сказать.
     - Вот то-то и оно! – поднял вверх палец Михалыч.
     - Чай сварился! – послышался голос Феклиньи Яковлевны…

**22**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ

     … и был Зов, и Я слышал его…
и Я сделал шаг за…
Было ли то въяве? Грезилось ли?
Тот, кто был - был ли Я?..
Я слышал Зов. Я прозревал Путь…
 (Велеслав Черкасов.)


БЕРЕГИНЯ

     «Почему я замёрз? – подумал Андрей и протянул руку за сползшим одеялом. – Ночь, вроде, тёплая была…»
     Рука его окунулась во что-то холодное и мокрое. Сон сразу пропал, как его и не было вовсе. Андрей открыл один глаз. Перед ним расстилалась поляна, над которой реяла раннеутренняя тишина. Заря гасила узенький серпик месяца, и лёгкий ветерок слегка приглаживал покрытую обильной росой траву. Андрей зажмурился: «Что за чертовщина? Сейчас, вот сейчас я открою оба глаза и окажусь на сеновале…Раз, два, три…» Первые лучи восходящего солнца ударили в глаза, в носу защекотало – Андрей чихнул.
     - Здрав будь!
     - И тебя благодарю, Ярило-солнце. Не можешь ли ты мне сказать, что со мной: сплю я или нет и где я?
     - Ты спишь и не спишь, ты здесь и не здесь. И сон твой как явь, не жив ты, а кто?
     - Хороший ответ, как сказал бы Велимор – пришёл туда, не знаю куда, взял то, не знаю, что… Вообще-то я человек, и зовут меня Андреем.
     - Если ты человек, почему не пахнешь?
     - Ну и вопрос! А чем я должен пахнуть?
     - Потом, конечно, который выделяет человеческая плоть.
     - Ну, что ж, это уже хорошо: значит, я не мертвец. От тех дух дюже духмяный, как говорит моя бабушка.
     Андрей встал на ноги. Сразу закружилась голова, да так, что пришлось ухватиться рукой за стоящую рядом берёзку.
     - Ты прижмись к Берёзоньке, прижмись, попроси у неё дать силушки. Да поблагодарить не забудь.
      Андрею ничего не оставалось, как послушать совета невидимого собеседника.
     - Берёзонька-матушка, ослаб я, ноги не держат, голова кругом идёт – помоги обрести силушку былую, много не прошу…
     Обхватив руками ствол и прижавшись к нему лбом, Андрей ощутил, как неведомое, почти первобытное чувство слияния с природой отодвинуло на миг всё. Медленно рассеивался лесной мрак – над деревьями поднялось солнце. Чувства Андрея изменились – он вдруг услышал шорохи леса, чьё-то бормотание; мышцы налились упругостью, перестали дрожать ноги, в голове прояснилось.
     - Спасибо, родимая, за силу живучую, за ясность ума – здоров я.
     - Слово незнакомое «спасибо». Благое ли оно?
     - Прости, оговорился. Благо Дарю тебе, берёзонька. А слово моё новое – хорошее, и означает оно благодарность кому-либо за что-либо. А теперь покажись ты, с кем речь веду.
     - Голову вверх подними – увидишь.
     На серединных ветвях берёзы сидела девушка в зелёном сарафане и расчёсывала гребнем длинные, до пят, волосы изумрудного цвета.
     - Как же зовут тебя, красавица, какого ты роду-племени?
     - Имён у меня много:  кто как зовёт – сирена, ундина, лорелея, нимфа, но на земле русов зовусь Берегиней, русальего племени. Хотя мало кто теперь знает, что на самом деле я одна из великих богинь, вместе с Родом породившая всё сущее. Древние славяне почитали меня под именем Лада в сочетании с Родом и Макошью – покровителями плодородия.
     - Очень красиво звучит – Берегиня – как «оберег».

 

          - Ты прав, добрый молодец, я и должна была оберегать людей, мною созданных, но люди обидели меня – они не видят во мне Ладу-рожаницу, для них я – простая лесная русалка… - Берегиня всхлипнула. – Бедная я, бедная, никому не нужная… Ещё вчера я ходила нагой по лесу, но какая-то жалостливая девушка оставила мне свой сарафан с рубахой.
     Слёзы крупными жемчужинами потекли по щекам Берегини, которые она тут же вытирала своими же волосами. Андрею стало её жаль.
     - Ты не плачь, успокойся! Хочешь, я тебе конфету дам? – обрадованно вспомнил он, что накануне положил в карман джинсов несколько штук конфет
     - Конфету? Это игрушка такая? – слёзы также быстро высохли, как полились.
     - Нет, это сладость. Вот, смотри. – Андрей развернул шоколадку и протянул её русалке.
     С небывалой скоростью та очутилась на земле совсем рядом с парнем.
     - Покажи, что делать с этой сладостью…
     Только сейчас Андрей почувствовал, как сильно он хочет есть и, не удержавшись, затолкал конфету целиком себе в рот.
     - Ты её… съел? – растерянно спросила русалка. – Это же моя сладость… Ты… жадный. Ты меня обманул…
     - Ну, что ты, - виновато стал оправдываться парень, - я тебе просто показал, как… сильно я хочу есть. Прости меня, красавица. Смотри, у меня вместо одной ещё две конфетки. Бери.
     Неожиданно Берегиня зажеманнилась: стала закатывать глазки, поджимать губки, и конфеты взяла двумя пальчиками, оттопыря мизинчик.
     «Неужели флиртует? – удивился про себя Андрей. – Как ты её ни называй, а всё равно суть женщина».
     - Ты мне нравишься, хлопец. Могла бы тебя защекотать да при себе оставить, но не мой ты, не мне принадлежишь… А красивые тряпочки от  конфеток я на дерево повешу… Пойдём, провожу тебя, покажу дорогу через брод, иначе утонешь… Вкусные конфетки… совсем не похожи на вкус ягод или гороха… И портки у тебя смешные, и рубаха без рукав… Из какого же ты времени, мил человек?
     - Из двадцать первого века.
     - А год?
     - Две тысячи пятнадцатый от рождества Христова.
     - Сие мне не понятно…
     - Задала ты мне задачку – не математик я, филолог, но попробую посчитать… приблизительно, конечно…
     - Чудные твои речи, хлопец, но Лучезара разберётся…
     «Ну, и дурень же ты, - в это время думал о себе Андрей, - чего считать-то? Велимор говорил, что мы живём в 7524 году от Сотворения Мира в Звёздном Храме…» - Да, точно: я из 7524 года! – вслух произнёс он.
     Берегиня открыла рот и захлопала ресницами.
     - Какой же ты древний!!!..
     Андрей расхохотался. Разговаривать с Берегиней было одно удовольствие. Вытирая слёзы смеха, он не заметил, как споткнулся  о пенёк.
     - По сторонам смотри! – раздался скрипучий голос.
     - Простите, - машинально ответил парень
     - Ходят тут всякие, на ноги наступают…
     - Не ворчи, Вострух, ты ж сам выбрал себе место на тропинке. Найди пенёк в сторонке, тогда никто тебя тревожить не будет – вступилась за Андрея Берегиня.
     - А ты мне не указывай, не указывай! Сам знаю, где мне жить. Чего задерживаешь человека? Или ты хочешь его присвоить?
     - Вредный же ты старикашка! Ничего от тебя не утаишь! Всё-то ты видишь, всё-то ты слышишь! Всезнайка! И место не зря себе на тропе присмотрел!
     - Ты давай не обзывайся! Вот уколю тебя колючкой…
     - Не надо ссориться, - вмешался Андрей, - мы, уважаемый… как его?
     - Вострух.
     -… уважаемый Вострух, уже идём в деревню…
     - Хм, в деревню… Ну, идите, идите. Лучезара уже пирог испекла.
     - Я ж говорила: всё знает и слышит на семь вёрст вперёд. Во всё встревает, до всего  ему дело есть… Ушастик рогатый!
     Повеяло прохладой – тропинка вывела путников к неглубокой, но быстрой речке. Вода в ней была настолько прозрачной, что просматривались разноцветные камушки и водоросли на дне. Андрей наклонился к воде и набрал полные пригоршни влаги, чтобы умыться и напиться.
     - Берегинюшка, пить можно эту воду? Очень пить хочется.
     - Более странного вопроса я за всю жизнь не слышала… В твоём времени воду не пьют что ли?
     - Пьют, но её в магазине покупают, в бутылках, уже очищенную.
     - Как такое возможно? Не понимаю: разве можно покупать воду, ягоды, грибы? Или у вас речек нет?
     - Трудно мне тебе объяснить… скажу только: речки есть, но вода в них грязная, мутная, с вредными примесями – можно заразиться какой-нибудь болезнью и умереть.
     - Не сберегли, значит… и русалки в ваших реках не живут! – ужасный ужас плескался в глазах Берегини. – Они все превратились в болотниц… бедные, бедные подружки… Ты иди, чужеземец, а я буду печалиться…
     - Ну, что ж, - ступил в воду Андрей, - была ни была: кому суждено сгореть, тот не утонет…
     Он не видел, как Берегиня что-то прошептала, провела руками над водой… Речка сразу успокоила свой бег и сократила глубину до щиколоток ног Андрея.
     - Иди, хлопец, иди, ждёт тебя наша повелительница, не дождётся… Бедные русалочки, бедные мои подружки…

 



**23**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ
ЛЕШИЙ, МУЖ КИКИМОРЫ

     Перейдя речку, Андрей понял, что вступил в совершенно другой лес: здесь было сухо, бор отодвинулся, природа скинула с себя ночной сон и наполнилась запахами, писками, шорохами, которые Андрей почти звериным чутьём впитывал в себя, оставаясь человеком, торжественно вступившим в таинство лесного храма. Хвойные деревья сменились лиственными, сквозь стволы и ветви  пробивались лучи солнца, оттеняя зелёную палитру берёзовых листьев. Тропинка куда-то вела. Андрей шёл по ней уверенно, как будто кто-то подсказал её ему.
     Впереди послышались громкие голоса – плач, крики, брань. Андрей, свернув в лес, стараясь не наступить на сухую ветку, приблизился к ссорящимся.
     Старичок с длинными седыми волосами, зачёсанными справа налево, тряся такой же длинной бородой, орал благим матом на невозможно худую с маленькой головой, но очень крупным, похожим на грушу, носом, торчащими, как у осла ушами, небольшого роста старушку.

 

     - Кика!!! Я уже десять раз пожалел, что женился на тебе сто лет назад!!! Что ты мне подмешала в клюквенный морс тогда на болоте??? Какую такую дурман-траву? Сознавайся сию минуту!
     - Вот как на духу говорю: не подмешивала я!
     - Кика!! Последний раз спрашиваю: чем ты меня опоила?
     Старичок стал развязывать сыромятный поясок на вывернутом наизнанку тулупчике, запахнутом левой полой на правую.
     - Бить будешь? – визгливо закричала старушка, разбрызгивая слюну через вывернутые почти наизнанку зубы.

 

     - Буду, Кика.
     - За что??? Сто лет я была тебе верной женой! У нас пятьдесят детей, более ста внуков и в два раза больше правнуков!!!   Бедные  мои детки, бедные лесавки!!!  Сиротинками, чую, останетесь!!!!
 
     - Пока росли дети, я тебе всё прощал: дырявые онучи, сырой хлеб, грязную посуду, плесень в углах! Теперь дети выросли, а я прозрел! Вот и спрашиваю: что ты мне подмешивала все эти годы в пищу, что я был слеп? Или отвечай, или… Нет, бить я тебя не стану. Я напишу докладную тётке твоей, богине Маре. Всё! Развод!!!
     Старичок шагнул, было, в лес, но его остановил ехидный голос жены:
     - Значит, ябедничать будешь? А я вот в долгу не останусь: тоже пожалуюсь! Да-да! Другу твоему, Велесу, всё расскажу, как ты к соседке Лешачихе заглядываешь! Не зря тебя Блудом кличут!
     - Ты что же, за мной подглядывала? -  вернулся старичок.
     - Нет! Мне Вострух рассказал!
     - Ну, конечно – всезнающий и всеведающий Вострух!  А твой Вострух сказал тебе, зачем я к соседке ходил?
     - Знамо, зачем к бобылкам ходят… - обиженно поджала губы Кикимора и всхлипнула.
     Андрей, стоя за пышным кустом молодой черёмухи, чуть не расхохотался.
     - Какая же ты дура, Кикимора! Крышу я ей помогал подправить, одна она, женская сила не мужская…Вот теперь точно – развод!!!
     - Постой, Леший! А я?.. Как же я без тебя-то?
     - Не переживай, встретишь кого-нито, подмешаешь в морс дурман-траву – ты в этом толк знаешь -  и ещё сто лет проживёшь.
     - Я тебя одного люблю! – зарыдала жена. – Утоплюсь в болоте!!!..
     - Вот ещё, проблемы… - остановился дед и почесал бороду. – Ладно, Кика, последний раз прощу тебя…
     - Любимый мой! – кинулась к мужу Кикимора.
     - Стой! Не подходи! Составим договор!
     - Какой такой уговор? – насторожилась та.
     - А вот такой: не верю я тебе больше ни на самый маленький листочек, ни на росинку, ни на снежинку, ни…
     - И что в этом уговоре? – перебила Кикимора, при этом сникнув и запечалившись.
     - Первое: В доме наведёшь идеальную уборку!
     - Ага.
     - Второе: Побелишь печь!
     - Ага.
     - Третье: Починишь всю одежду!
     - Починю.
     - Э-э-э…жаль, до трёх только считать умею… ладно, хватит пока, потом сначала можно начать… И это, приведи себя в порядок, наконец! Умойся! Сними с себя грязные лохмотья! Волосы расчеши – я тебе гребень подарю!
     - А шубку моховую подаришь? – повеселела Кикимора. – У меня скоро день рождения.
     - Не вымогай! День рождения у тебя второго марта. Будет день – будет пища!
     - Шубка!
     - Так, что-то я ещё хотел сказать… Во! Вспомнил! – свидетель нужон, чтобы договор подтвердил! И где его среди бела дня искать?
     - Зачем искать? Меня возьмите! – не выдержал Андрей, найдя предлог для выхода из леса. – Здравы будьте! Ярких, Светлых Образов вам!
     От неожиданности яркие образы поменяли свой облик: жена Лешего тут же растворилась в воздухе, а хозяин превратился в большой пень с человеческой головой, на которой вместо волос распустились еловые веточки, на лице появилась лишайниковая борода, и лишь огромные зелёные глаза уставились на неведомо откуда появившегося человека.

 

     - Дяденька Леший, тётенька Кикимора,  куда же вы? Свидетеля позвали, а сами прячетесь…
     - Какой-то ты свидетель… липовый, - подал голос пень. – Из какой ты земли, хоть и говоришь по-нашенски?
     - Из России я, Андрей Афанасьев.
     - Врёт он, врёт!!! – взвизгнуло сзади голосом Кикиморы, - не верь ему – нет такой сторонушки под названием Россия!
     - Не обманываю. Русский я, русич, рус. И Русь Россией зовётся.
     - Чем докажешь? – строго спросил Леший.
     - Чем?.. – задумался Андрей. – А вот:
У Лукоморья Дуб зелёный,
Златая цепь на Дубе том –
И днём, и ночью Кот учёный
Всё ходит по цепи кругом.
Идёт направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит.
Там чудеса:  там Леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей…
В темнице там царевна тужит,
А серый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт-бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух, там Русью пахнет!
    
 

     - Немного в серёдке подзабыл – простите, - засмущался Андрей и удивился наступившей тишине. – Что-то не так?
     - Так! – загремел мощный голос Хозяина леса.
     - Так-так-так-так.. – отдалось эхом по верхушкам деревьев и кустов.
     - Я ещё ни разу не слышал такой красивой песни про свою Родину, Андрей, сын Афанасьев! Назови имя сказителя!
     - Русский поэт Александр Сергеевич Пушкин написал поэму «Руслан и Людмила». Это отрывок.
     - Пропой ещё раз, хочу запомнить и праправнукам рассказать своим…
     - Дядечка Леший, не обессудь – тороплюсь я. Давай уже подпишем договор да пойду я дальше. Солнышко высоко поднялось: есть я хочу. Сам знаешь, соловья баснями не кормят…
     - Кика, одна нога там, другая здесь: ягоды, мёд, пиво, пироги – чтоб было! – приказал Леший, - а мы пока договор скрепим.
     - Бумагу давай и ручку, я подпишу, - сел на обочину тропы Андрей и вытянул уставшие ноги.
     - О какой такой ручке ты говоришь? – удивился Леший и принял свой прежний облик, только вместо тулупчика на нём были штаны, вышитая рубаха и лапти, надетые на «коровью ногу». – Достаточно обменяться чем-нибудь.
     Леший оглядел Андрея с головы до пят и уставился на ноги.
     - Какие необычные лапоточки! Заморские, небось. Махнёмся?
     - Они ж тебе малы, - с сомнением поглядел парень на огромные лапти Лешего.
     - Не беда: мои ноги могут принимать любой размер.
     - А мои?
     - Твои? Нет, твои не могут… а у меня в закромах всякие лапотки есть – очень уж люблю я их плести… Кика, ты здесь?
     - Давно здесь…
     - Угощение где?
     - Да вот же, под деревом, в тенёчке, позади вас.
     - Беги снова домой, принеси лапти в шесть десятых от аршина размером!... и выбери самые мягонькие и разноцветные!.. Онучи, онучи не забудь!..
      Через несколько минут договор между мужем и женой был «подписан»: на «лапах» Лешего красовались кроссовки Adidas поверх китайских нейлоновых носков, а уставшие ноги Андрея были запеленаты в мягкие белые онучи, которые украшали лапти, сплетённые из бересты. В них было сухо, уютно и комфортно.
     «Вот и древний брачный контракт составлен, - подумал Андрей. – А ты, дяденька Леший, прогадал, однако, с обувью, недолго её- носить тебе придётся по кочкам да буреломам».
     Дядечка Леший уже разливал в берестяные стаканчики янтарное пиво.
     - Ну, человече, обмоем сделку, - протянул он парню пиво. – Кика, ты тут?
     - Здеся я, любимый.
     - Договор принят и обжалованию не подлежит. Сие тебе понятно?
     - Понятно, как не понять!
     - То-то же!.. Мы тут посидим на мальчишнике, а ты можешь погулять. Через час чтоб была на месте – со стола надо будет убрать! Неча в лесу мусорить. Всё понятно?
     - Слушаюсь, Ваше Лесничество! К болотницам я в гости наведаюсь, давненько не была.
     - Ну, иди ужо!
     Пиво было холодным и ароматным. Андрей пил его маленькими глоточками, бросая в рот ягоды прошлогодней клюквы, макал в мёд пироги и снова пил. Это не было пиво в традиционном его понятии двадцать первого века – настой листьев лесной смородины, веточек черёмухи и чего-то ещё очень знакомого приятно освежал и утолял жажду.
     - Ну, что, Андрюха, между первой и второй… погодь, я сейчас.
     Леший не просто ушёл, а исчез, будто его и не было, но через секунду уже появился снова. В руках он держал небольшой деревянный  жбанчик, плотно прикрытый крышкой.
     - Во! Нашёл!
     - А что это?
     - Заначка! – Леший наклонился к самому уху Андрея и прошептал, - мёд питный. Пить будешь?
     - Не обижайся, хозяин, но не люблю я алкоголь в любых его видах. Да и не семейный я ещё, холостой.
     - А кто тебе неизвестный алкоголь предлагает? Это ставленный мёд, двадцатилетней выдержки, натурпродукт. Специально держу для особых случаев. Будешь?
     - Нет, благодарю. Я вот лучше пивко да клюковку – очень полезная штука.
     - Ну, как хочешь, друг… Будь, Андрей!
     - И тебе, дяденька Леший, во благо!
     После четвёртого стаканчика Леший захлопал в ладоши, захохотал, стал аукать на разный манер – всё громче и громче. С деревьев посыпались листья и подул ветер. Не зная, как прекратить «веселье», Андрей громко засвистел.
     - Ты чего? – подозрительно уставился на него Леший.
     - Частушку спой что ли, всё веселее будет.
     - Частушку? Это я могу:
Я по лесу иду,
Шишки собираю.
Мне в затылок дышит Кика,
Я не замечаю.
Теперь твоя очередь. Пой.
     - Я петь совсем не умею. А вот анекдот расскажу.
     - Сказ что ли?
     - Ну, вроде того, только посмешнее. Слушай: когда Илья Муромец был маленький, он любил ходить в лес за грибами. Однажды он увидел одноголового Змея Горыныча, дважды - лысого Лешего, трижды – царевну-Кикимору… В общем – классные были грибы!
     - Ха-ха-ха! – засмеялся Леший. – Не всё понятно, но царевна Кикимора – уморительно! Ха-ха-ха… А грибочки-то при чём?
     - Так за ними и ходил!
     - Смешно. Ещё расскажи.
     - У тебя много ещё в жбанчике?
     - Один глоток.
     - Ты допей, а я вспомню ещё анекдотик.
     - Здрав будь, Андрюха…
     - И тебе не хворать… Вообще-то пора мне, засиделся я: боюсь до вечера не доберусь до конечной цели.
     - А далёко ты идёшь?
     - Не знаю сам. Берегиня сказала: «Иди по тропинке, она тебя выведет к конечной цели».
     - Понравился ты мне, друг, хотя людей не особо жалую: пакостят они в лесу. Но поскольку тропинка ведёт к Лучезаре, так и быть, отпущу, но с условием…
     - Любишь ты условия, Ваше Лесничество!
     - Порядок такой заведён, который я не могу нарушать! Ты мне акендотик обещал рассказать – угадаешь волшебное слово, сразу отпущу.
     - Анекдотик, - поправил Андрей. - Ладно, попробую. Значит, так: Кикимора пришла в гости к Бабе Яге. Смотрит, а та перед зеркалом вертится абсолютно голая. – Баба Яга, ты почему голая? – Не голая я! Это я эротический костюм надела! Кикимора подумала и тоже разделась. Пришла в таком виде домой, а Леший говорит: - Кика! Ты что, сдурела? Голая ходишь. – Я не голая! Это я эротический костюм надела! – А-а. Так ты бы его хоть погладила! Кикимора ты и есть Кикимора!
     Леший повалился на спину и, пока не просмеялся, не сел.
     - Хитрый ты, парень, и насмешил, и слово угадал.
     - Какое слово?
     - Не мог я тебя отпустить, не закончив разговор. А для этого ты должен был произнести заднее слово, то есть то, которое было сказано первым, что ты и сделал, то есть замкнул словесный круг.
     - Вон как! Поверь, это произошло совершенно случайно!
     - Зауважал я тебя, парень из будущего, хоть и не здесь твоя плоть.
     Андрей открыл было рот, но Леший с совершенно трезвыми зелёными глазами не дал ему вымолвить ни слова.
     - Слушай предсказание моё, рус: дух твой здесь, а плоть там, в твоём мире. Послезавтра дух к полуночи должен вернуться в плоть. Смотри, не опоздай. Всё, что надо, тебе поведает Лучезара. Как вернёшься домой, удача будет сопутствовать тебе во всём: хорошая жена-хозяйка, трое сынков да две дочки. Друга кровного вижу рядом с тобой. Пастырем будешь для множества детей, а в солидном возрасте вижу тебя рядом с Родовым Кумиром – главой большой общины будешь, защитником Богов роских. Вот только не пойму, почему их защищать надо… Далее всё, как в тумане… Ну, да и этого достаточно… А теперь иди, а то передумаю.
     Андрей сделал шаг по тропе, но что-то вспомнил:
     - Прости, Хозяин, но… можно мне в кустики?
     - Нужно, да. Пивко-то мочегонное, полезное…
     Зайдя в лес, Андрей тихонько позвал:
     - Тётя Кикочка, ты здесь?
     - Здесь я, здесь.
     - Совет тебе хороший хочу дать: не подмешивай больше в морс мужу мухоморовую настойку – он тебя и так любит. И ещё, последнее: не забывай, что ты женщина, блюди красоту свою, ибо сказано в нашем времени: «Красота – великая сила. Она спасёт мир». И мойся почаще, но не в болотной воде, а в речке. Ты поняла меня?
     - Поняла, Великий Жрец!
     - Не жрец я – Андрей Афанасьев! Ну, будь здрава, тётечка Кикимора!
     - И тебе Благ на все времена, Андрей Афанасьев! – прозвучало в ответ.

 

     Андрей вышел на тропу – она была пуста. И только из глубины леса донёсся до него печальный голос нового друга: «Шёл, нашёл, потерял. Шёл, нашёл, потерял!»
     Подтянув онучи, Андрей зашагал в сторону, куда указала ему Берегиня.

**24**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ
АУКА
 

     Солнце стояло ещё высоко, но уже не пекло так жарко. Андрей «переваривал» встречу с лесными духами, иногда посмеиваясь, иногда удивлённо качая головой. Ему казалось, что он попал в бесконечно свободную, всеобъемлющую сказку.
     - Попасть-то попал, а вот выйду ли? – остановился он, задав сам себе пришедший на ум вопрос.
    - …ли-ли-ли… - отозвалось Эхо.
     - И как я вообще сюда попал? – почесал он вспотевший нос.
     - …ал-ал-ал… - повторило Эхо.
     - Где я, в каком времени?
     - … ни-ни-ни… - только успевало отвечать Эхо, при этом не давая конкретного ответа.
     - Ау!!! – закричал Андрей. – Играешь?
     - Да. Играю. – хихикнул кто-то.
     - Тьфу ты! – не удержался Андрей.
     - Чего плюёшься, лес засоряешь?! Крутой что ли?
     - А ты что прячешься да ещё и дразнишься? Это уже невежливостью пахнет.
     - По правде что ли?
     - По справедливости. Я-то весь на виду, а ты прозрачный. Справедливо?  Выходи давай, вместе путь держать будем. Веселее вдвоём-то.
     Впереди Андрея на тропинке проявилось маленькое, пузатенькое, с надутыми щеками существо. Оно улыбалось до самых ушей.
     - Ух ты! – восхитился Андрей. – Какой замечательный позитивчик! Зовут тебя как?
     - Аукой кличут.
     - А меня Андреем. Что ж ты, Аука, идёшь рядом, а сам инкогнито?
     - Ну вот, теперь ты дразнишься. Обижусь и уйду, один путешествовать будешь.
     - Не обижайся. Это хорошее слово. Оно означает «тайная личность» - тебе подходит.
     - По правде?
     - Вот теперь по правде! – засмеялся Андрей. – Ты сам-то куда идёшь?
     - Не «закудыкивай». Тебя сопровождаю. Брательник троюродный наказал.
    - Леший что ли?
     - Он самый. Я у него в главных заместителях хожу.
     - Выходит, у тебя обязанностей больше, чем у Хозяина?
     - Выходит. Леший на зиму в спячку укладывается, а я не сплю.
     - Что, совсем?
     - Совсем. Круглогодичный дежурный по лесу. Сам понимаешь, лес зимой без присмотра оставлять нельзя: то дети заблудятся, то браконьеры балуют – попугать требуется. Ну, и за зверятами мелкими тоже пригляд нужен.
     - Коли не спишь, так по лесу и шастаешь днём и ночью?
     - Я ж не медведь-шатун. У меня избушка есть, золотым мохом покрытая. Можно сказать, в комфорте живу: вода круглый год – родничок горячий из-под пола бьёт – хоть каждый день купайся. Я после обеда на дежурство выхожу… Да что я всё о себе да о себе. Открой тайну: ты сказитель?
     - С чего ты взял?
     - Слышал. Очень я балагуров люблю! Сам такой.
     - По правде? – улыбнулся Андрей. – Докажи.
     - Сказывать что ли?
     - Обязательно.
     Аука остановился, подумал и заулыбался.
     - Случай был в лесу: мужик заблудился и орёт во всю мощь: «Ау, ау!!!» Подходит медведь и спрашивает: «Ты чего орёшь, мужик?» - «Может, услышит кто…» - «Ну, я услышал. Легче стало?»
     - Съел?
     - Не, я вовремя успел.
     - Хорошая байка. А ещё знаешь?
     - Ага. Вот тоже было: один глупый охотник провалился в берлогу, а там стоит испуганный медвежонок. Охотник спрашивает: «Папа дома?» - «Н-не-ет…» - «Мама дома?» - «Н-не-ет…» Осмелевший охотник делает ему два пальца рогаткой: «У-у-у, зверюга!!!» - «Бабушкааааа!»
     - Сожрала???
     - Не, я подоспел… Теперь твоя очередь байки рассказывать.
     - Да я одну только знаю. Рассказать?
     - Конечно.
     - Слушай: рыбак за целый день ничего не поймал и решил напоследок закинуть удочку, вдруг да пескарь поймается. Поймал малюсенького карасика. С горя выпил пол-литра…
     - Эт что за напиток такой, «пол-литра»?
     - Это не напиток, это ёмкость.
     - Жбанчик?
     - Пусть будет жбанчик… выпил жбанчик водки, то есть медовухи, остатки влил карасику в рот, затолкал кусочек хлеба на закуску и выпустил в реку. Вдруг кааааак заклевало! Через пять минут идёт домой с полным ведром рыбы, а оттуда доносится: «Вот карась брехун! – Наливааааают!!! Отпускаааааают!!!»
     Аука долго смеялся.
     - Такой байки я ещё не слышал! Вот насмешил ты меня!
     - Друг, хочешь, один секрет тебе открою?
     - Очень хочу!!! Обожаю секреты! Только ты на ухо мне скажи: здесь везде ушей полно, помимо моих.
     - Когда кто-то смеётся, он становится добрее, - зашептал Андрей, - поэтому, если ты хочешь что-то одолжить у кого-нибудь, расскажи сначала анекдот… то есть – смешную байку.
     - По правде? – вытаращил глаза Аука.
     - А ты проверь, - посоветовал парень.
     - Мне уже не терпится проверить!.. Ты не обидишься, если я тебя дальше провожать не буду? Здесь осталось шагов… немного пройти…
     - Не обижусь! – засмеялся Андрей.
     - А-ха-ха! О-хохо! – завопил Аука, - баек-то я мноооого знаю!!! – И покатился колесом по тропинке в противоположную сторону.
     - И не попрощался даже, тоже мне – друг называется! – Андрей чихнул: пыль, поднятая скоростным бегом Ауки, попала в нос.
     - Будь здрав, Андрей! – пожелал Аука, неведомо откуда вновь появившись перед парнем. – Не обижайся, поблагодарить забыл. – Благодарю! – На его щекастом личике снова появилась улыбка до ушей.
     - Во благо, во благо!
     - Удачи тебе, человечееееее!.. – донеслось уже совсем издалёка…

**25**

СКАЗКА КАК БЫЛЬ

ЛУЧЕЗАРА


 

Матушка Сыра-Земля!
Из тебя я рождена, из тебя телом сложена,
Ты меня носишь,
Ты меня кормишь,
Ты меня по смерти назад возьмёшь.
Матушка Сыра-Земля!
Охрани меня, Своё чадо,
Направи стезёю лада!
Да будут дела мои во славу Тебе!
Земно кланяюсь Тебе! Гой-ма!
На пологом берегу небольшого озерца стояла юная девушка, отвешивая  поклон на четыре стороны света посолонь, касаясь рукой земли.
Да будут дела мои во славу Тебе!
Земно кланяюсь Тебе!
     Андрей заволновался, облик девушки показался ему знакомым: стройная фигурка, скрытая под вышитой рубахой тонкой выделки, длинные, ниже пояса, льняного цвета волосы – неужели она? Ноги сами собой ускорили шаг и остановились в полутора метрах от той, которую, как уже догадался Андрей, звали Лучезарой.
     - На долгие годы здрава будь, красавица Лучезара! Я пришёл.
     Плавно развернулась девица на приветствие, и Андрей ахнул: серые глаза, запавшие в его сердце ранним утром третьего июня, лучились лунным мерцанием, тонким ажурным узором.
     - Я ждала тебя, добрый молодец, но ты не спешил.
     - Если бы я знал… я бы летел к тебе со скоростью космической ракеты… Твои глаза – я видел их в моём мире… Кто ты? И где я? Все, кого я встретил в пути, ссылались на имя «Лучезара».
     - Вопросы твои, молодец, предполагают обстоятельного ответа. Но ты был в пути половину лунного и солнечного Круга – устал и голоден. Пойдём, я баню истопила, ты ещё успеешь до захода солнца смыть с себя дорожную пыль.
     Лучезара повела Андрея среди белоствольных берёзок к небольшому крепкому теремку с высоким крыльцом и небольшими оконцами с резными ставнями.
     - Ни о чём не буду спрашивать, только скажи мне, какой ныне год?
     - Шесть тысяч четыреста восемьдесят девятый.
     - Если я живу в 7524 году, - стал подсчитывать Андрей, то разница в 1035 лет. Отнять от 2015 года – получится 980 год от рождества Христова… Через восемь лет начнётся Крещение Руси… Далеко же в прошлое меня занесло! И главное: как?!
     - Не ты первый, не ты последний – такие случаи были, молодец. Волхв Велеслав об этом рассказывал.
      Лучезара ввела парня в горницу, взяла со стола большую краюху ржаного хлеба, посыпала её крупной солью и вручила гостю в руки.
     - Ну, гость дорогой, теперь и в баню пора. Хлебушек для бабушки Банницы. Пойдём, - и направилась к выходу.
     - А ты… а я… мы вместе что ли?
     - Вместе. Кто ж тебя попарит, спинку потрёт?
     Девушка удивлённо глянула на Андрея, и тот утонул в бездонной красоте её глаз. Молча и безропотно последовал он за Лучезарой. Банька стояла недалеко от озерца. Лучезара обошла её со всех сторон и, подойдя к двери, поклонилась.
     - Тебе, баня, на стояние, а нам на доброе здоровье.
     Снова поклонилась, открыла дверь и, оглянувшись, кивком позвала Андрея. Переступив порог, она обратилась к невидимому хозяину бани:
     - Баенная бабушка, прими от нас хлеб-соль, не гневайся, что припозднился гость. Позволь ему помыться с пути-дороги.
     Андрей вздрогнул: то веник, подвешенный к потолку, упал на пол.
     - Благодарю тебя, баенная бабушка, за гостеприимство твоё, за незлобливость!
     Лучезара взяла из рук онемевшего парня хлеб и положила его на полочку под узкой оконной щелью, сквозь которую пробивался слабый свет. Андрею показалось, что оконце затянуто слюдой.
     Баня топилась по-чёрному, но полок, лавка и стоявшие на ней деревянные шайки были чисто выскоблены.
     - Ты что же, брат, будешь мыться в одежде? – усмехнулась девушка.
      Андрей впервые в жизни покраснел. Он купался в озере Глубокое нагишом вместе с Мартой и считал при этом наготу вполне естественной и нестыдной – сейчас-то что? Сняв футболку, онучи с лаптями, растянул замок на джинсах:
     - Прости, Лучезара, я останусь в трусах. В моём мире не принято обнажаться перед женщиной, если она не является его женой.
     - Как пожелаешь, - улыбнулась та и скинула рубаху, представ перед юношей в чём мать родила. От неожиданности Андрей зажмурился и плюхнулся на лавку рядом с шайкой, успев заметить, как длинная белая коса заструилась по обнажённой спине, совсем как тогда в лесу.
     - Какие удобные у тебя портки, - услышал он, - такие носят в бане?.. Я налила тебе воду в шайку и положила мочалку. Мойся.
     - Нет. Это повседневная нижняя мужская одежда. Поверх трусов одевают брюки, джинсы,  шорты, трико, шаровары… - нащупав в воде жёсткую мочалку, Андрей стал натирать грудь и руки.
     Вода была в меру горячей. Вспотевшее за день тело торопило его владельца поскорее смыть почти недельную грязь. Андрей приоткрыл глаза: в бане стало сумеречно. Видимо, солнце перевалило  на ту сторону бани, где не видно окна. Лучезара казалась просто светлым пятном на фоне закопчённых дымом стен.
     - А женщины тоже носят трусы? – откровенное женское любопытство прослеживалось в её вопросе.
     - Носят. Только несколько иного вида – они изящные, кружевные, разноцветные…
     - Связать можно?
      - Конечно. Наверное, это просто.
     - Ты нарисуешь мне, как выглядят эти трусы?
     - Плавки.
     - Что?
     - Женские трусики называются плавками, плавочками, стрингами. В них удобно во всех отношениях: тепло зимой и прохладно летом. Они защищают… э-э-э… нижнюю часть туловища от пыли, от холода – женщины не простужаются и не подхватывают инфекцию. То же самое относится и к мужчинам.
     - А когда стали носить такую одежду?
     Андрей не заметил, как простые дипломатичные вопросы Лучезары отвлекли его от стыдливости, как руки её развернули его спиной к ней и стали натирать спину. Её движения и прикосновения были настолько мягкими и нежными, что, казалось, это мама моет его, маленького в ванне, что-то ласково приговаривая.
     - Я точно не знаю, но, кажется, во Франции в восемнадцатом веке.
     - А твой век какой по счёту?
     - Двадцать первый… В каждом веке сто лет, - добавил он на всякий случай.
     - Много!
     - Да.
     Андрей услышал, как девушка стукнула ковшом о край высокой бадьи с водой.
     - Сейчас я из тебя буду выгонять духовную Вековую грязь. Ложись на полок.
     Лучезара плеснула водой на горячую каменку, и банька наполнилась от пола до потолка горячим паром. Взяв в руки распаренный веник из ветвей дуба, она лёгким движением прошлась по спине Андрея.
     - Не горячо?
     - Терпимо.
     - Тогда начнём…
     Андрей никогда не думал, что простое хлестание веником в бане может иметь собственный ритуал. Лучезара то ослабевала, то увеличивала силу удара, при этом совмещая его количество с ритмом наговора, которые проговаривала едва различимым голосом:
Во имя Сварога, Перуна и Велеса!
Вернись, чистая кровь предков!
Сила небесная! Обереги, сохрани
Внука Дажьбожьего Андрея,
От всякого сглаза, от худого часа,
От жизненного, от мужского,
От детского, от иного,
От радостного, от ненавистного,
От наговорного, от переговорного!
Во имя Светлого Дажьбога
Влейся в тело Андрея-мужа светлая
Энергия очищения,
Дабы в здравом Духе пребывало
Здравое тело!
Во имя Сварога, Перуна и Велеса!
Вернись в чистое Тело
Чистая кровь Предков!
Да будет так через века! Гой!
      «Как интересно, - успел подумать Андрей, - а у нас говорят: «В здоровом теле здоровый дух». Это как же понять? Выходит, неправильно говорят? Выходит, очистив себя духовно, ты очистишься и физически?.. Кажется, я начинаю понимать тебя, Велимор…»
          В чувство парня привела прохладная вода, окатившая его с ног до головы.
     - Как ты себя чувствуешь, добрый молодец? – услышал он вопрос сквозь небольшой шум в ушах, встать сможешь?
     - Что-то ослаб я чуток, но минут через пять встану.
     - Минут? Это сколько же тебе надо времени?
     - Хороший вопрос. Это надо посчитать до трёхсот, три раза по сто.
     - Счёт я разумею. Знать, немного в тебе внутренней грязи, иначе бы на руках пришлось из бани выносить на воздух свежий. Полежи тогда. Течёт в тебе хорошая кровь отца, Андрей, хоть и не ведом он тебе. Правильная кровь, благая. Переборола она ту гнилую, что по линии матери могла бы достаться, от прадеда твоего.
     - Тебе ведомо, как меня зовут, - спрыгнул с полка Андрей, - знаешь мою родословную. Ты – экстрасенс? Или ты – Жрица? Тебе ведомы тайные знания, волошба, предвидение будущего?
     - Да, Андрей, это так.
     На Лучезаре уже было надето платье. Она стояла перед ним, сияя молодостью, женской красотой, очарованием. И в то же время в этой женщине из древнего роского мира прослеживалась не только нежность, но и огромная внутренняя сила, сходная с духом сильного мужчины, сила, способная встать на защиту своей семьи, своего племени, всего славянского Рода.
     Ничего не сказав, Андрей собрал одежду и вышел из бани. Он услышал, как Лучезара обратилась ко всё той же хозяюшке бани:

 


     - Благодарю тебя, баенная Бабушка. Шаечку с водой да веничек дубовый на полок я поставила. Завтра с утра баньку помою, в порядок приведу, а ты жалуй к нам в гости.
     В ответ из дверей бани пыхнуло клубом пара – приглашение было принято.
     - Ты не надевай на себя одежду, я постираю её, а взамен одень ту, которую дам – сшила, тебя ожидаючи.
     - Благодарю премного, Лучезарушка, - приложил руку к груди Андрей и чуть склонил голову. – Ты иди в дом, а я приду скоро.
     Жрица ласково улыбнулась и, забрав из его рук одежду, поспешила в терем. Андрей не пошёл сразу за нею, потому что не мог справиться с осознанием того, что очищающая атмосфера бани напрочь «смыла» его прошедшую жизнь, и именно сейчас, сию минуту в нём происходило своеобразное возрождение к новой, чистой жизни. В терем вошёл обновлённый Андрей.
     - Ты испей водицы, друг мой, - подала Андрею ковш с ключевой водой Лучезара, - да одень рубаху, а я стол накрою к вечере.
     - Благодарю тебя. – Одной рукой принял он ковш, а другой привлёк к себе девушку и прикоснулся к её алым устам своими.
     На щеках девушки-Жрицы вспыхнул румянец, радостью полыхнули серые глаза, лицо озарилось божественной улыбкой неземного покоя.
     - Ты отдохни, Любомир, я позову тебя.
     Андрей прошёл в покои, указанные Лучезарой, натянул на себя штаны, рубаху и прилёг на лавку. Его совсем не удивило новое имя, оно ему даже нравилось. Он знал, что, вернувшись в Обуховку, будет зваться Любомиром, и никак иначе. Вот возвращаться в свой цивилизованный век ему пока не хотелось.
     - Сегодня нас пригласили на посиделки, - сообщила Лучезара за столом.
     - И здесь тоже… ничего не меняется из века в век… И кто же? – Андрею вовсе не хотелось никуда идти, на ночь глядя.
     - Русалки.
     - К-кто?! – кусок пирога застрял в его горле.
     - Русалки, - повторила Лучезара, стукнула его по спине и протянула ковш с ягодным морсом.
     - Какая тематика? – спросил он и перехватил недоумевающий взгляд через стол. – Прости, я хотел спросить, о чём будут говорить сии девы на посиделках.
     - Я не знаю. Но закончились русалии, и русалки просто решили последний раз собраться вместе. Потом они разбредутся, кто куда.
     - Тебе приходилось бывать на русальих посиделках?
     - Да, и не один раз.
     - Я читал в сказаниях, что русалки ненавидят людей за то, что у них есть душа, а утопленницы её не имеют.
     - Бывает, - улыбнулась Лучезара, - что эти шаловницы, встретив в лесу деву или молодицу, нападают на неё, срывают одежду и ветвями прогоняют вон. Парней, правда, любят. Эти бесстыдницы откровенно заигрывают, начинают щекотать, а если парень купается, особенно на русалиях, стараются затащить на глубину.
     - Ну вот, а ты меня зовёшь с собой.
     - Не бойся, я дам тебе иглу: уколешь одну – разбегутся все. А вообще-то мне их очень жаль, несчастные они. В основном ведь топятся от безраздельной любви.
     - Ты знаешь, утром на Ярилу Мокрого, лёжа под кустом, я увидел твои смеющиеся глаза сквозь ветви. Я так испугался: думал, что это русалка смотрит на меня. Но ты убежала… Почему ты убежала?
     - Это была не я, хотя… Мы поговорим об этом завтра или послезавтра. – Лучезара легонько тронула Андрея за плечо, как-бы извиняясь. – Срок твоего пребывания здесь истекает послезавтра – к полуночи ты уже должен быть дома. У нас есть ещё время поговорить…

**26**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ

РУСАЛЬИ ПОСИДЕЛКИ

     На заходе солнца Лучезара повела Андрея к бане, отвечая на его удивлённый взгляд:
     - Русалочки моются в бане, а потом в ней же устраивают посиделки. Но, если вечер тёплый, то на полянке возле бани… Ну, вот, я же говорила. Смотри, они уже и угощение на травке расставили.
     На молодых листьях лопуха лежала рыба, раки, клюква в берестяных туесочках, какие-то травы – всё то, что Жрица назвала угощением. Русалки расположились кто где: на ветвях деревьев, под ними, на бережочке. Их было немного – около десяти. После помывки они расчёсывали рыбьими гребнями русые волосы и щебетали, не умолкая.
У реки берёза зелена стояла,
Веткою махала.
На той берёзе Русалка сидела,
Рубаху просила:
«Девки-молодухи, дайте мне рубаху,
Хоть худым-худеньку
Да белым-беленьку».
     Небольшого росточка Русалочка, похоже – подросток, прошлась перед остальными, протянув вперёд бледные, почти прозрачные руки, обращаясь к воображаемым сельским девицам. Послышался невесёлый смех:
     - Пожадничали девки? Хоть бы кто нормальную рубаху подарил, твоя давно поизносилась…
     - Да кто же отдаст? Рубахи наперечёт, от старшой к малой переходят. Я бы и от латаной не отказалась… Ой, сестрички, смотрите Лучезарушка-матушка хлопца ведёт! Какой же он пригожий да ладный!
     Русалки захлопали в ладоши, на их головах вмиг появились венки из ранних луговых цветов, из осоки, из молодых ветвей берёзок. Они окружили пришедших, уделяя Андрею особое внимание.
     - Каков красавчик!
     - Румяный…
     - Здоровый…
     Русалье кольцо сужалось всё теснее и теснее. Лучезара нахмурила брови:
     - Не забывайтесь! Воруйте плохо охраняемые рубахи, а то, что принадлежит мне, трогать не сметь!
     Круг распался, а русалки, как по мановению волшебной палочки, вновь оказались на своих прежних местах.
     - И не нужен он нам…
     - Был бы живой…
     - Но ведь такой хорошенький! – бесхитростно всплеснула руками та самая молоденькая утопленница, которой очень хотелось иметь новую рубаху.
     - А я есть хочу! - По-детски закапризничала круглолицая пышка, - скоро Луна взойдёт, а мы до сих пор не начали праздник! Лучезарушка, ты принесла нам угощение?
     - Гороховая каша подойдёт? – сменила гнев на милость Лучезара. – Горшок давно в бане стоит. Принеси, Воробушек, - обратилась она к русалке-подростку.

 

     Не успела та сделать и шага по направлению к баньке, как остальные девы уже сидели кружочком у импровизированного стола – горох они предпочитали всем остальным блюдам. Русалья трапеза началась: съели кашу, рыбу, раков, на десерт оставив клюкву.
     Андрей с Лучезарой тихонько сидела рядышком на траве, не мешая подругам.
     - Какие все же они несчастные, - прошептал он, - мне их так жалко.
     - Жалко? Да, жалко, но ведь свою теперешнюю суть они выбрали сами, их никто не неволил. Зато они никого не жалеют, особенно в русалию: заманивают в глубину и топят, щекочут до смерти, своими песнями уводят вглубь леса, и человек пропадает… да мало ли ещё злых дел совершают. Вот только деток малых они не трогают. Видимо, живёт в их мёртвом женском подсознании жажда материнства. А скорее всего, Матушка Лада строго-настрого запретила им трогать детей… Смотри – наелись. Теперь начнётся самое интересное: русалки будут петь, танцевать, жаловаться…
     - Короче: концерт.
     - Не знаю, что такое «концерт», но коли говоришь, значит, будет концерт.
     - Сестрица Истома, уже Луна-круглолица ярко светит, не пора ли начинать?
     - Пора, сестрица Куделя. Начинаем.

 

     В воздухе родился очень высокий звук, на него наложился такой же, но на полтона ниже, затем следующий – и полилась очень красивая, напевная мелодия без слов. Не середину поляны вышла тоненькая, грациозная Русалочка и в такт мелодии стала читать:
Русалки сладко пели.
Орешник им кивал.
В зелёной колыбели
Он деву обнимал…
Отдав заре принцессу,
Покинул утром плен
И вышел вон из леса,
Полураздет и нем…
Сыграет месяц в трубы,
К оврагу вновь придёт
Ласкать хмельные губы,
Дотла звезду сожжёт…
     Закончив, она подошла к русалке, что сидела под раскидистым кустом и, взяв её за руку, повела по кругу поляны под продолжающееся пение:
Ночь тишиною опустилась,
Под сень дерев сгустилась тьма.
Сияньем нежным озарилась
Краса-волшебница Луна.
Она взглянула в гладь речную,
Украсив след свой серебром,
И вод прохладных дочь младую
Зовёт покинуть сонный трон.
     Русалки одна за одной присоединялись в создавшийся хоровод, а Ведущая продолжала сказ:
Вздох лёгкий был лучам приветом,
Душа прервала сна полёт,
И, облачившись лунным светом,
Русалка на берег идёт.
Её встречает песнь цикады,
И шелест нимф лесных зовёт
Прекрасную дитя наяды
Войти с ним в дружный хоровод.
     - Не пойму, что-то в их хороводе не так – не уловлю никак, - спросил Андрей.
     - Хоровод ведётся противосолонь, - ответила Лучезара.
С приходом утренней зарницы
Поднялся над рекой туман,
Ослабив волшебство десницы,
Серебряных лучей обман.
Русалка в дыме растворилась,
Сокрывшися в речной воде.
С любимым с горечью простилась,
Взяв часть души его к себе…
     Мелодия оборвалась, растворилась в воздухе.
     - Ау, сестрички, я хочу играть в прятки! – русалочка-подросток хлопнула в ладоши и со смехом помчалась в гущу деревьев, плотной стеной стоявших у озера. – Ау, ау, ау!..
     Хлопки и ауканье раздавались со всех сторон:
     - Я нашла тебя, сестрица Ёлка! А вон и Калинка за деревом прячется! Соловушка, слазь с берёзки! – Радостный смех ВАдящей звучал всё чаще и чаще, и скоро на поляне собрались все русалочки. – Кого я нашла последней?
     - Меня.
     - Тебе, Пышечка, и плясовую заводить!
     У Пышечки оказался очень низкий голос:
Как во святу чреду,
В Лелину седьмицу,
Кружит духов пляс
Голову девицам.
Во Русалии дни,
Во лесных хоромах
Славу воздаём
Яриле младому! Эх!
- Ой, да Ярило! – подхватили хором русалки, -
Небо хмурое вновь тебя явило!
Гой, ты, младой Бог!
Гой, к тебе взываем!
В сердце цветня
Песню воспеваем!
- Покатися, покатися, - продолжила Пышка речитативом, -
По небу по светлому.
Да гони ты хмуры тучи
Да к Семи Холмам, хэй!
Да к Семи Холмам могучим
Что стоят во тьме веков!
Поверни ты Время-Коло
По своим следам.

 

     И вновь подхватили русалки-сёстры:
Ой, да Ярило!
Небо хмурое вновь тебя явило!
Гой, ты, младой Бог!
Гой, к тебе взываем!
В сердце цветня
Песню воспеваем!
Ой, ты, гой еси! Гой еси, Ярило!
Время-Коло вспять поворотило!
Ты катись, катись до Зари-Зарницы!
Только не забудь к утру воротиться!
     Русалки разошлись на нет! Скорость пляски в тишине ночи разбудила движение воздуха, поднялся ветер – зашелестели листья на ветвях деревьев.
     - Лучезара, но ведь русалки поют песни обычных людей! Это как?
     - Никак. Нам пора убираться восвояси: сейчас начнётся русалья вакханалия. Даже я не смогу остановить её. Моих знаний ещё недостаточно.
     Взяв Андрея за руку, Лучезара быстрым шагом направилась к дому.
     - Поднимись на крыльцо и жди меня. Я сейчас…
     А сама пошла вокруг теремка посолонь, читая вполголоса заговор:
     - Водяница, лесовица, шальная девица! Отвяжись, откатись, в моём дворе не кажись; тебе тут не век жить, последню ночку быть. Ступай в реку глубокую, на осину высокую. Осина, трясись, водяница, уймись. Нам с тобою не водиться, не кумиться. Ступай в бор, в чащу к лесному хозяину – он тебя ждал, на мху постелюшку стлал, муравой устилал, в изголовьице колоду клал. С ним тебе спать, а моего Любомира не видать.
     Остановившись у крыльца, Лучезара топнула ногой:
     - Боже-Свароже, благослови каждую дырочку, щёлочку, все двери и трубу, и подпольную дыру на тёмную ночку. Гой!.
     - А не проще ли двери на запор запереть? – спросил любопытный Андрей, заходя вслед за Лучезарой внутрь теремка.
     - А я что сделала? Заперла словом, - засмеялась она. – Слово сильнее всякого запора. Сварожье благословение запечатало все дырочки, через которые может просочиться нежить… Ну, Слава Сварогу, а нам спокойной ночи!..
     Лёжа на лавке, Андрей ещё долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок на непривычно жёстком ложе. До него доносились крики и хохот русалок, но усталость насыщенного событиями дня взяла своё – ночь во сне прошла, как один миг. С первыми лучами солнца Лучезара разбудила его.

**27**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ
Я – ЖРИЦА

     - Просыпайся, свет очей моих! Нам пора.
     - Не спрашиваю, куда. Аука отругал: «Не закудыкивай!». Доброе утро, Лучезарушка!
     - В доброе утро добрые дела спешить делать надобно. Ты оденешь свою одежду, Любомир? Она готова – постирана и высушена.
     - Нет, мне по сердцу сшитая твоими руками. Тепло в ней, уютно – срастается она со мной. Видать, душу ты в неё вложила, когда клала стежок за стежком.
     Лучезара зарделась от похвалы и только и сказала:
     - Пора кататься по росе. Снедать потом будем. Вчера Ярило землю открыл, а Юрий росу с неба спустил. Юрьева роса от сглазу, от порчи, от семи недуг. У нас говорят: «Будь здрав, как Юрьева роса!»
     - Скажи мне, Лучезара, кататься по росе нужно каждый день?
     - Нет. Катаются на Ярилин день и на Купалу.
     - Зачем?
     - Какой ты невежда! Это же всем известно: чтобы прогнать всякую хворь.
     - А в остальные дни?
     - В остальные ходят по росе босиком, умываются, обливаются, прикладывают повязки: с раннего лета и до поздней осени каждое утро. Утренняя роса – это ведь живая вода Земли, Любомир, это её радость о предстоящем дне; это сила, рождающаяся при сочетании земли с солнцем. Роса – это слёзы радости. Иногда росы столько много, что она льётся дождиком на тебя с ветвей деревьев. Окатит холодом, а потом разогреешься, тело так и загорится пламенем, вся усталость уходит. На душе спокойно-спокойно, и вся насквозь чистая, как в небе побывала… Вот мы и пришли. Это то самое место, где Русалочки веселились. Узнаёшь?
     Полянка, где ночью проходили русальи посиделки, сияла чистотой и первозданностью.
     - Не может быть! Вчера ещё здесь не было ни травинки, а сегодня она поднялась почти до колена! – изумился Андрей. – Как такое может быть?
     Лучезара весело рассмеялась:
     - Роса, которая выпала на Ярилу, имеет плодоносящее начало. Русалочки устраивают игрища на русалии и на Купалу, а  после их игрищ трава растёт быстро и пышно.
     - Что-то схожее есть в слове «роса» и «русалочка»…
     - По нашим поверьям русалки обитают в росе, а роса – это же вода…
     «Как мало мы знаем и как много мы потеряли – и это только о росе, малюсенькой частичке Природы!» - подумал Андрей.
     А Лучезара, подняв руки к восходящему Солнцу, стала говорить:
     - Благо Дарю тебе, Ярило-Солнце! Ты же пошли нам Силу лучей Твоих, чтобы заиграла каждая росинка разноцветьем. Без росы и трава не растёт, и хлеб не родит, а уж все мы и подавно растём под тобой, Красное Солнышко, на Божьей росе!.. Кто помоется росою с шёлковой травы, - повернулась она к парню, - тот да здрав будет! Делай, как я, Любомир!


 

     Лучезара легла в высокую траву, обильно орошённую Юрьевой росой, и покатилась в сторону растущих деревьев. Андрей последовал её примеру. Сразу после третьего переката одежда намокла, кожа покрылась гусиными пупырышками, но холодно не было.
     «Надо же, - думал Андрей, - во всех былинах и сказаниях люди купались в росе, чтобы приобрести особую выносливость. Почему на это никто внимания не обращает в наше время? И ведь правы наши предки, верившие в чудесную силу росистого утра!» Он ощутил, как живительный воздух расширяет грудь, как сильно стучит его сердце, перехватывает дыхание.
     Перекат закончился под берёзой, где лежала дева. Она раскраснелась, глубоко дышала. Мокрая ткань рубахи плотно обрисовала её грудь, устремлённую ввысь в каком-то гордом порыве.
     - Лучезара… - приподнялся Андрей над Жрицей.
     - Не твоя я, и ты не мой, - открыла та глаза. – У тебя всё ещё впереди в твоём времени, а у меня скоро посвящение. Мы люди разных миров, Любомир. Я – Жрица. Мой путь имеет определённое направление – служение Природе. Я должна идти по этому пути и сделать его полезным для окружающих… Жрицам не возбраняется иметь связь с мужчиной, но только тогда, когда они обретут Мудрость, иначе потеряют Силу в самом начале пути. Каждый должен заниматься тем делом, на которое его поставили Боги. – Взгляд Лучезары был нежно-печальным.
     Андрей откинулся на спину, почувствовав странное опустошение от откровенно-правдивых слов девушки.
     - Расскажи ещё о росе, - через паузу попросил он, не зная, как сгладить то неловкое положение, в которое он, по его понятию, попал.
     - Я скажу тебе о росе то, что ты должен запомнить крепко-накрепко,  донести до потомков: Роса огня не любит, это так, но она его в себе несёт. Утренняя – небесный, ночная – земной, а вечерняя – живой. Нам, жрецам и волхвам, нужно огонь тот освободить и человеку служить заставить во благо. – Лучезара села, поджав под себя ноги. - В природе много-много лет идут различные процессы: вещества сами находят друг друга и сочетаются между собой. Человек по своему разумению пытается те процессы повторить, да жизни ему для этого не хватает. Так и Роса – Саму Зарю Мира помнит, и память эту нам отдаёт в виде Силы своей. Силу отдаёт, а как огонь освободить, не подсказывает. Сила же её удивительна! И постичь её человеку не дано пока, разве что Богам. Волхвы и Жрецы давно бьются над этой разгадкой, но пока не получается ничего. Очень надеюсь, что в будущем Боги позволят познать  её Силу…
     Слушая Лучезару, Андрей горестно думал: «Если бы ты знала, что всего через восемь-девять лет волхвы и жрецы будут истреблены на корню, и знания о великой силе росы канут в лету…»
     - … в каждой капельке Росы собирается чистая энергия Земли и Солнца, - продолжала увлечённо говорить Лучезара.
     «Как на защите диплома, - пронеслось в голове, - только в непривычно лежачем положении»
     -… Земля, в отличие от людей, знает, что утро – время, наполненное радостью…
     «Не зря поговорка до сих пор ходит в народе: «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт»
     -… а вечер – время очищения, поэтому утренняя Роса тепло несёт, ночная – холод, а вечерняя – покой. Задача человека – знать время и меру для очищения и накопления, а это значит, что все хвори можно лечить… Ты со мной согласен?
     - Конечно, согласен. Немного неожиданная теория и непривычные методы лечения. А как быть, например, зимой, когда росы нет?
     - Есть иней. Это та же Роса, только в застывшем виде… Ой, прости меня, свет мой. – поднялась быстро с травы Лучезара. - Заговорила я тебя совсем, а ведь пора принимать пищу. Не гоже мужа морить голодом…
     - Не винись, душа моя, не привык я рано утром завтракать. Ты, как бабушка моя, Фёкла. Та тоже всё норовит засунуть в меня как можно больше еды.
     Уходя, Андрей слышал, как Жрица обратилась с благодарностью к небу и земле:
     - Благо Дарю Тебе, Солнышко Красное! Благо Дарю Тебе, Мать-Сыра Земля, за оздоровление Силой Росы твоей для себя и мужа славного Любомира. Благодарю во Славу Рода-Прародителя и Многомудрых Богов наших ныне и присно, и от Круга до Круга!..
 
**28**
СКАЗКА КАК БЫЛЬ
ЖИЗНЬ В ГАРМОНИИ С ПРИРОДОЙ

     Во время трапезы Андрей был задумчив и молчалив. Вопросы к Жрице роем крутились в его голове, превращая их нити в один огромный клубок, спрятавший в себе кончик той, который бы положил начало длительной беседе. Вопросов у него было много.
     Сквозь оконце просочился яркий лучик солнца и оставил свой след на противоположной стене. «А ведь это подсказка!» - обрадовался он и задал первый вопрос.
     - Душа моя, ты живёшь среди природы, каждое утро окунаешься в её пробуждение. Скажи мне, а что для тебя небо?
     - Небо? – Лучезара села за стол напротив Андрея. – Небо, Любомир, это Всемогущий Бог. Это – Отец-батюшка.
     - Неожиданный ответ. Почему?
     - Ну, как же?  Свет и Тьма, тепло и холод, а весеннее пробуждение жизни и её зимнее замирание – разве это идёт не с Неба? Весной Ярило посылает свои живородящие лучи, а зимой они только светят. Ночью на смену Яриле приходят блистающие Луна и Звёзды. С неба проливается плодотворящий дождь. А ты видел когда-нибудь Хмарника?

 


     -   Слышать – слышал, а видеть не пришлось, - улыбнулся Андрей, вспомнив песенку, что напела ему бабка Феклинья.
     - Ой, Хмарник бывает такой страшный! Когда он гневается, то громко кричит и пускает из чёрных туч свои огненные стрелы, а Бог ветра Стрибог дует с такой силой, что деревья качаются до земли и роняют листву на землю!

 

     - Да, гроза – это неприятно. А что же земля?
     - О!  Матушка-Сыра Земля – это живое существо, такое же, как ты и я.
     - Как же это? Как ты себе представляешь?
     - Ну, как? Травы, цветы, кустарники, деревья – это её пышные волосы. Камни – кости, а жилы – это цепкие корни деревьев. Водичка – кровь Земли, а реки – каналы, по которым её кровь течёт. Разве не так?
     - Гм…Образно. И всё?
     - Не всё. Земелька, она, как живая женщина: рожает земных существ, стонет в бурю, она улыбается Яриле, распуская навстречу его лучам бутончики цветов и благодарит за тепло жужжанием пчёл и щебетом птиц. А зимой? Она укрывается от лютого мороза снегом, как периной, и скидывает её, когда приходит весна. Если Земля провинилась в чём-то перед Небом, он перестаёт посылать ей дождь, и она постепенно умирает от жажды. Скажи, а ты по матери скучаешь, когда долго её не видишь?
     - Конечно, очень даже.
     - А я видела, как люди, вернувшись из полона, припадали губами к земле, целуя её и приговаривая: «Здрава будь, родная мать-Земля». Как к груди родной матери припадали. И самая крепкая клятва это та, которая молвит: «Пусть прикроет меня Мать-Сыра Земля навеки, если я вру». Но самое главное: Земля-Матушка каждый год рождает хлеб и другие плоды, покрывается травами, и тем самым кормит людей и животных. Она растит деревья, из которых люди строят себе дома или укрывает их в своих недрах-землянках. Она обнажает груди, чтобы напоить чистой родниковой водой своих детей, начиная от травы и кончая человеком…
     - Ты с такой любовью говоришь о земле…
     - А как же не любить её? Люди славят Небо и Землю как мужа и жену.
     - Правда? Почему?
     - Какой ты глупый, Любомир: дожил до почтенного возраста, а не знаешь, что жена, принимая семя мужа, рождает дитя. Так и Земля-жена, питаясь влагой с Неба-мужа, приносит урожай… Любомир, ты чего, а? Чему ты смеёшься?
     - От радости смеюсь, душа моя! Если бы твои слова да в уста учителя естествознания в нашей школе – дети бы совсем по-другому относились к природе, по-хозяйски бы относились.
     - А разве их учат чему-то другому? – изумилась девушка. – У нас каждый ребёнок в семье знает, что его будущее зависит от того, как он будет любить и относиться к своей земле.
      С лица Андрея сползла улыбка.
     - Наше общество, Лучезарушка, давно оторвалось от земли, как ни прискорбно это сознавать… Но люди постепенно просыпаются от длительного сна, и я надеюсь, очень надеюсь, что никто не помешает братьям-славянам сердцем и душой вернуться к кормилице. Мне и дня не хватит, чтобы объяснить тебе, что не пройдёт и десяти лет, как твоё миропонимание сотрётся ластиком христианских догм, а потом на смену придут атеистические времена, и человек сам себя превозгласит царём природы… В моём времени человек до того разозлил Землю-матушку, что она уже взбунтовалась: разрушительные землетрясения вызывают не менее разрушительные цунами, волны которых достигают высоты… э.. четырёх самых высоких дубов. Лесные пожары, вызванные Хмарником и самим человеком, не прекращаются месяцами, а если идут дожди, то покрывают её метровой толщиной… да разве всего расскажешь…
     - Постой, Любомир! А как же Боги? Почему они допустили такое?
     - А богов славянских, Лучезарушка, предал князь Владимир Красное Солнышко, пригласив владычествовать на Русь одного-единственного Бога по имени Иисус Христос, чуждого русам, но очень угодного самому князю для того, чтобы держать в узде свободу их и волю. Я ничего не имею против чужих богов, но править они должны на своей земле, на своей территории. Думаю, не простили людям предательства Родные Боги – каждые сто лет трясут матушку Русь всяческие беды. Однако, заслужили. Говорят: «Что посеешь, то и пожнёшь». Правильно говорят…
     Андрея боялся глянуть на Лучезару. А та сидела, подперев голову руками и роняя крупные слёзы на стол, повторяя одни и те же слова:
     - Что ж вы такое натворили? Вы хоть понимаете, что наделали?
     - Не наша то вина, милая, то наша беда, ведь мы унаследовали навязанного нам бога от вашего князя, которому очень уж хотелось провести свою политическую реформу и править единолично. Не берусь судить, может, его действия были оправданы временем, но очень уж жестоки они были. Хотел, видимо, как лучше, а получилось, как всегда…
     В разговоре возникла гнетущая пауза. Наконец, Лучезара вскинула на Андрея взгляд, полный надежд:
     - Волхвы…
     - А что волхвы?
     - Надо предупредить Лесных Дедов!
     - Милая, тебе не поверят, тебя сочтут сумасшедшей. Я не сомневаюсь в могуществе волхвов, но их единицы. И, по сути своей, волхв – это кто? По моим понятиям, это человек от науки, он сродни нашим профессорам: исследователи этнографии, медицины, естествознания, ну, и других областей жизни, вместе взятыми. Это учитель…
 

     - Ты не знаешь!..
     - Да, я не знаю, не видел, не сталкивался, но догадываюсь, что существуют очень сильные волхвы, умеющие воздействовать на погоду и стихии; владеющие экстрасенсорикой и гипнозом; владеющие искусством воздействия на клеточном уровне – на ДНК и РНК, волновой резонанс и квантовые колебания… Прости! – спохватился Андрей, заметив широко открытые глаза Лучезары. – Мой язык непонятен тебе, но как объяснить по-другому, я не знаю.

 

     - Ничего. Говори, я тебя слушаю…
     - На мой взгляд, ваши волхвы являются посредниками между народом и властьимущими. Народ уже не так свободен, как раньше. Да, он имеет свободу слова, свободу выбора, но он связан сводом Родовых Устоев и волхвовских Поконов в своих действиях. Волхвы же связаны клятвой, РотОй,, которую они дают перед тем, как идти в мир, чтобы нести учения Богов во благо всего живого на Земле…
     - Ты ошибаешься, ошибаешься… из-за незнания своего…
     - Они досконально знают, - продолжал увлечённо Андрей, - что такое могущество Природы, но они также знают, что мирские ценности ничтожны по сравнению с силами Природы. Будучи приближёнными к князьям, они видят, каковы бывают на самом деле деяния земных владык. Волхвы в своём мировосприятии стоят гораздо выше их политики.

 

     - Но… они не устоят против организованного интриганства христианства, которое принесёт на землю русов скрытое зло… Против меча и огня, этой злой силы, даже волхвы бессильны, ведь они живут по Правде… И потом, я думаю, они даже мысли не допускают, что их ждёт. Самоуспокоились, что ли…
     - Ты говоришь: зло. Я не знаю, что такое – зло.
     - Понятий «добро и зло» не знаешь?
     - Нет.
     - Да уж… Может, пока лучше и не знать?.. Попробую… Иначе: зло – это очень плохо, а добро – это очень хорошо. А как же вы различаете, что хорошо, а что плохо?
      Лучезара задумалась. После всего того, что она услышала от «выходца» из будущего, она боялась, что её понятия о Тьме и Свете не совпадут с понятиями Андрея.
     «А чего я боюсь? – встряхнула головой девушка, - Это мой мир, мои знания, мои мироощущения! Явился ОН ко мне, а не Я к нему – пусть слушает!»
     - Хорошо, я скажу! Я скажу так, как понимаю: власть над миром имеет только Правь – это суровый закон, которому подчиняется ВСЁ, не исключая Родных богов. Правь – это мировой порядок, а Лад – это мировая гармония. Они живут в дружбе и справедливости, поровну распределяя сферу своей деятельности. Явь и Навь, Свет и Тьма этому доказательство – они имеют равное значение для поддержания порядка в Мире. Мы говорим: Правильно и неПравильно; Ладно и неЛадно; Чисто и неЧисто. Все люди подчиняются Правильному закону, который создавался не один год. Люди никогда не сделают неХорошего своему соплеменнику, всегда придут на выручку в беде. Наши Родовые общины маленькие, и, если не держаться друг друга, можно сгинуть, исчезнув без следа…
     «Неждан говорил об одном  звене в кольчуге, которое сохраняет её в целости и крепости» - промелькнуло в голове Андрея.
     - Русы никогда и в мыслях не имеют сделать что-то плохое  в личных целях против  сородича. – продолжала Лучезара. – Справедливость и Лад должны жить в душе каждого руса!.. Ты опять улыбаешься, Любомир! Я не права?
     - Та права, Ладушка. Слово «право» закреплено в нашем языке, и оно в большинстве своём действует, хотя не все живут по Правде. Мало того, Русь за полтора тысячелетия от твоего времени только оборонялась, а если и вела какие-то войны, то только ради справедливости, ради освобождения земель от врага-захватчика, и никогда не была агрессивна в военном плане по отношению к другим государствам. По сравнению с вашими поселениями по территории наши объединяют в себе не одну тысячу ваших, где люди даже не знают друг друга, не желают здравия, даже говорят на разных языках. Но если над ними нависает общая беда, люди объединяются, сплачиваются, становятся плечом к плечу на защиту своей земли, Родины, семей, своего Права. Память предков срабатывает, и нет такой силы, которая бы сокрушила русина!.. Ну вот, ты уже улыбаешься, и у меня радостно на душе, жрица моя любимая!.. Посмотри, уже солнышко перевалило за вторую половину дня. Не хочешь ли ты пойти погулять по лесу?
     - Я же покормить тебя забыла, Любомир! – спохватилась Лучезара.
     - А что у тебя на обед?
     - Пирог с прошлогодней ягодой, с малинкой сушёной.
     - Так это же прекрасно! Возьмём с собой и поедим где-нибудь у водички. Знаешь такое место?
     - Знаю. Я мигом, корзиночку соберу только…
     Андрей вышел на крыльцо. Он уже второй день наслаждался тишиной, опьяняющими запахами леса, несуетностью этого мира. Он прекрасно понимал, что это только здесь, в лесу, так, а в поселениях жизнь совсем другая – полная труда, забот и тревог. Мир же, в котором он пребывал, был иллюзорным, сказочным, и Андрей старался всеми фибрами впитать в себя эту сказочность, добрую радость, единение с первобытной, нетронутой пока природой. Он старался запомнить эти ощущения, чтобы потом поведать друзьям, родным и… будущим детям.
 
 

     - Я готова, Любомир…
     Они шли по тропинке рядом, и она не казалась им узкой – парень, невесть как попавший в десятый век из седого будущего, и хрупкая на вид девушка, имеющая по Андреевым меркам примитивное понятие об устройстве мира, но обладающая при этом такой непобедимой Верой в Правду своего Рода, в Правду Родных богов, что Андрей бесконтактно осязал великую Силу, заложенную этой Правдой,  в молоденькую, неокрепшую невзгодами, Деву-бойца…
     - Вот он, мой Титька!
     Лучезара подбежала к родничку, бьющему из-под земли невысокой, кристально-чистой струйкой.

 

     - Здрав будь, Титька! Я пришла не одна, со мной Любомир. Ты напоишь нас своей водичкой?
     На глазах изумлённого Андрея струйка воды выросла почти на полметра и затанцевала, зажурчала ласково и негромко.
     «А уж речь-то говорит, словно реченька журчит…- вспомнил он строку из своего любимого Пушкина. – Гляди-ка: речь – реченька, один корень. Прав Велимор, говоря, что славянская речь состоит из образов! А ведь ты, Александр Сергеевич, до корня своих курчавых волос был язычником, не иначе! – обрадовался он своему нечаянному открытию. – Непременно перечитаю все твои сказки!»
     Девушка, меж тем, постелила на траву кусок выбеленного полотна и выложила на него из корзиночки ягодный пирог и две берестяные мисочки, которые тут же наполнила водой.
     - Благодарю тебя, Титька!
     Не сдержавшись, Андрей засмеялся.
     - Почему ты его так смешно зовёшь, Зорюшка?
     - Тебе не нравится? – в ответ засмеялась та.
     - Ну, что ты! Очень нравится – у тебя, что ни речь, то сплошные образы.
     - А то как же! Так и есть! Для дитяти нет ничего вкуснее молока из материнской титьки. А для взрослого нет ничего вкуснее воды из родника. Вот этот на моих глазах выпрыгнул из земли, когда я здесь поселилась. Мать-Земля, вынув из своей рубахи грудь, побеспокоилась обо мне. Я назвала родничок Титькой. А что? – он и есть титька. Мы любим друг друга, правда, Титька?
     Ключик в знак согласия снова подпрыгнул. В сердце Андрея вихрем ворвалась жгучая тоска.
     - Лучезара, любовь моя, - присел он на корточки перед Жрицей, - я не в силах расстаться с тобой! Почему я не могу остаться здесь, с тобой?
     - Я уже говорила тебе, но повторю: плоть твоя ТАМ, а здесь только тонкая материя…
     - Фантом, - пробормотал Андрей.
     - Я не знаю, что ты называешь словом «фантом», но тебе необходимо вернуться домой, иначе ты навсегда останешься в мире Нави. Дома тебя ждут… и я буду ждать. Ты узнаешь меня, и тогда мы будем вместе до тех пор, пока наши Души не призовёт к себе богиня Мара.

 

     - Ты веришь в переселение душ?
     - Я верю в то, что душа вечна… Почему ты ничего не ешь?
     - Да как-то… - начал Андрей, но тут ему на плечо уселась пичужка и заглянула в лицо своими глазами-пуговками.
     Андрей замер, а Жрица заулыбалась и обратилась к птичке:
     - И ты проголодалась? Лети ко мне, я накрошу тебе пирога.
     Вместо одной к «столу» слетелась целая стайка её сестричек. Склевав крошки, они вспорхнули на рядом стоящую невысокую берёзку и дружно зачирикали.
     - Благодарят. – Лучезара с нежностью смотрела на птичек-сестричек.
     Сквозь листву Андрей разглядел белые и красные полоски ткани, привязанные к ветвям.
    - Эта берёзка священна?
     - Все берёзки священны, но эту я присмотрела особо, она заменила мне подружку. Это дерево женское. – Лучезара прижалась к стволу и погладила его.
     - А дуб?
     - Дуб – дерево особо священное. Оно Мировое.
     - Расскажи, Зорюшка. Мне очень интересно услышать от тебя.
     - Сказание о Дубе очень-очень древнее – Жрецы говорят, что оно существовало ещё до сотворения мира: в то время, когда не было ни земли, ни неба, а только одно синее море, среди этого моря стояло два дуба. На дубах сидели два голубя. Они спустились на дно моря, достали песок и камень, из которых и создались земля, небо и все небесные светила.
     - Откуда же взялись голуби?
     - Не знаю. И правда, откуда?
     - В нашем времени эту птицу называют голубем мира. А может, будет правильнее с заглавной буквы? – Голубь Мира? То есть Мир – это Вселенная? Интересно… А почему они не задохнулись под водой? Или вода разверзлась перед ними? Всё же Голуби Мира… - сколько вопросов…
     - Не знаю. И правда, почему?.. Любомир, ты меня искушаешь!
     - Ну, что ты! Я же не змей-искуситель. Просто хочу разобраться. Сказания же не на одном месте рождаются…
     - У нас ещё одно предание есть, более позднее, о железном дубе, на котором держатся вода, огонь и земля, а корень его покоится на божественной силе. Под старыми дубами предки творили суд и правду

 

     - Интересное предание – похоже на космическую ракету, - Андрей не заметил, что перебил девушку. – А у нас, Лучезарушка, о Дубе как о Мировом Древе говорят по-другому: Корни Дуба – это Боги, это первородки наши. Ствол – обычаи и традиции предков-славян, Родная Вера. Ветви – Роды славные, а листья – люди славянские. Само предание о Дубе дошло до нашего времени, но в несколько иной интерпретации, более понятной, и, прости, не такой завуалированной.
     - Твой сказание мне очень нравится. А ленточки вешают?
     - Ещё как вешают! Нижние ветви все в разноцветных бантиках. Девушки такие выдумщицы!
     - А они, девушки ваши… красивые?
     - Очень красивые девушки русские! Да разве ты сама не знаешь? Разве в зеркало никогда не смотришься? «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»
     - Нет у меня зеркала, они только у княгинь имеются. Только вода ясненькая отражает мой лик.
     - А ты поглядись в воду и увидишь, что краше тебя нет никого на всём белом свете!..
   
 

     - Любомир! – строго сказала девушка, нахмурив брови, - сколько тебе повторять? Твоё время в твоём мире!
     - Прости, я ведь по правде.
     - Ой, а вот и Цветной явился! Иди к нам, не бойся, - протянула руку Лучезара к кому-то, кто стоял сзади Андрея, - я и тебе кусочек пирога оставила.
     Обернувшись, парень увидел совсем молоденькую косулю. Она тревожно прядала ушами, но подошла смело. Взяв из рук Жрицы пирог, косуля стала медленно его пережёвывать, а потом встала рядом с Лучезарой и, наклонив голову вбок, уставилась большими чёрными глазами на спутника своей кормилицы.
     - Ну, что ты, Цветной, - ласково почесала она друга за ушами, - это не враг ни тебе, ни мне, успокойся.
     Животное недовольно фыркнуло два раза и, взбрыкнув, умчалось в лес.
     - Что он тебе сказал, Зорюшка, - пошутил Андрей, но Лучезара ответила совершенно серьёзно:
     - Недоволен. Сказал, что придёт, когда ты уйдёшь.
     - Я что-то не понял… ты понимаешь язык животных?!    
     - И не только. А так же птиц, деревьев, насекомых…
     - Я о такой способности только в сказках читал! Фантастика! А как ты это делаешь?
     - Я не знаю. Я просто понимаю – и всё.
     - Волхвы научили?
     - Совсем не училась. Я помню, что сидела на краю луга… было мне лет пять…а матушка со старшей сестрой собирали сухое сено. Тут он и выскочил из леса… волк. Огромный такой, серый, на боках проплешины. Я так сильно испугалась, что даже кричать не могла. А волк уставился своими жёлтыми глазами в мои и спрашивает: «Боишься?» И я также мысленно ему отвечаю: «Ты меня слопаешь?» Он ощерился, клыки такие острые, длинные – будто засмеялся: «Я сыт и маленьких людишек не трогаю, ты же не зайчишка», рыкнул и исчез. Маманя говорит, что я целый год не разговаривала, пока бабка-повитуха воск над моей головой не вылила. Вот с тех пор и понимаю. От испуга, наверное.
     - Но ведь это невозможно! У тебя в голове постоянный шум, голоса. Как ты с этим живёшь?  Ужас какой-то!
     Андрей смотрел на весело смеющуюся Лучезару и не понимал, что её так рассмешило.
     - Ничего ужасного нет: я могу отключать свой слух. Вот этому меня точно волхв Погожей научил. Это очень просто.
     - О, боги! Ты, как природный волновой приёмник: захотела – включила, захотела – выключила. Я уже потерялся в древнем мире, в котором наряду с примитивизмом уживаются сложнейшие явления физики!..
     - Не волнуйся так, свет очей моих. Я подозреваю, что ты можешь рассказать о волшебной жизни будущего мира такое, что я опять надолго лишусь способности говорить. Расскажешь?
     - Ты хочешь знать?
     - Очень! Ты даже не представляешь, как велико моё желание!
     - Я расскажу. Завтра. Но у меня будет условие: ты нигде, никогда, ни при каких условиях не будешь пересказывать то, о чём услышишь. Ну, разве только своей подружке берёзке и то шёпотом. Согласна?
     - Согласна. А почему?
     - Потому что ничто, что просочится из будущего, не должно повлиять на ход истории.
     - Любомир, а вот ты хотел бы побывать в будущем? Или хотя бы одним глазком заглянуть, что там?
     - Наверное… нет. Я просто боюсь, что кроме безжизненной бескрайней пустыни не увижу в нём ничего…
     Уже сквозь сон Андрей слышал, как хозяйка терема обходила все его углы и шептала заговор на сон:
     - Ложусь спать на Божьих горах, сам Сварог в головах, Лада-Мать в ногах. Деды над головой говорят со мной. Перун осеняет, врагов отгоняет: идите, враги от окон, от дверей, от постели моей. Гой.
     «Завтра домой. Бабушка уже волнуется» - с этой мыслью Андрей-Любомир крепко заснул…

** 29 **

СКАЗКА КАК БЫЛЬ
ВЫ – СЛАВЯНЕ

     Проснувшись со вторым лучом солнца, Андрей обнаружил, что Жрицы в тереме нет. Ушла, но куда? «Скорее всего, к своей подружке берёзке, - решил он, - или купаться в росе.  Почему не позвала меня?»
     Андрей спустился с крыльца и направился по тропе к озеру. Прощальное утро было хмурым. Ярило спрятался за тучами и, похоже, выходить не собирался. Грустно. Подойдя к баньке, он поклонился ей, совсем, как Лучезара, и громко сказал:
     - Благодарю тебя, бабушка Банница, за тёплый приём.
     Подождал ответ, но почему-то Банница откликнуться не соизволила.
     - Наверное, не понравился я тебе… прощай!
     Подойдя к озеру, он увидел Лучезару. Наклонившись, она насыпала в небольшой полотнянный мешочек землю. Андрей остановился за кустом, любуясь девушкой. Убедившись, что земли достаточно, Лучезара стала напевать:
Завяжи, Велесе,
Колдуну и колдунье,
Ведуну и ведунье,
Чернецу и чернице,
Упырю и упырице
На внука Дажьбожьего Любомира.
Зла не мыслите
От красной девицы,
От чёрной вдовицы,
От русоволосого и черноволосого,
От рыжего и косого,
От косоглазого и разноглазого
И от всякой нежити. Гой!
     Завязав мешочек длинным шнурком, она позвала:
     - Подойди, Любомир, я знаю, что ты здесь! Я ждала тебя.
     - Ты, конечно, услышала, как я подошёл. – вышел из-за схрона Андрей.
     - Ну, что ты? Мне листочки куста, за которым ты прятался, нашептали и по травке передали.
     На Лучезаре было длинное белое платье, расширяющееся по подолу и такой же формы рукава, скреплённые у запястьев двустворчатыми браслетами с вычеканенными письменами.

 
     - Наклонись, Любомир,.. В этом мешочке земля твоих предков. Ты можешь не носить её на груди, когда рядом с тобой будут находиться родные тебе и близкие люди, но обязательно надевай, когда решишь пойти в путь-дорогу. На землю наложен сильный оберег – это мой тебе памятный подарок. Запомни: дарить или передавать его кому-то другому не имеет смысла – он действовать не будет, так как в заклинание заложено твоё имя.
     - Ты забыла, Лучезара: меня Андреем зовут.
     - Скоро у тебя будет второе имя – Любомир – я ТАК вижу. А теперь смотри и слушай – я танцевать буду.
     Лучезара замерла на секунду, а потом, подняв руки к небу, обратилась к своим духовным помощникам:
Духи-дивии, духи-навии,
Словом Вещего заклинаемы!
Вы слетайтеся, собирайтеся,
Коло посолонь направляйтеся!
Чистые духи земли!
Чистые духи воды!
Чистые духи огня!
Чистые духи воздуха!
Собирайтесь на место красное,
Охраняйте нас, помогайте нам!
Да будет по слову моему! Гой!
     Сняв браслеты и распустив рукава, Жрица снова замерла, закрыв глаза. Через секунд пять веки её поднялись, и Андрей вздрогнул: синюю радужку глаза поменяли в абсолютно чёрную, слившуюся со зрачком. Взгляд, ничего не выражающих, пустых глаз устремился в глаза Андрея, и он снова услышал: «Смотри и слушай!»
     Парню показалось, что сама Природа замерла: ни один звук не пробивался сквозь установившуюся тишину. Но вот он уловил слабые ритмы, исходящие от земли, которые становились всё громче и громче, точно такие, как у бьющегося сердца человека.
      Лучезара отбивала ритм ногами, то ускоряя его, то замедляя. Из ниоткуда появились серые дымовые фигуры, принимающие форму, деревьев, животных, птиц, цветов. Они кружились в хороводе вокруг танцующей девушки, соблюдая тот же самый ритм, который она создавала.
     «Слушай, Человек! – донеслось до Андрея. – Любое хаотичное движение или чувство подвержено Вселенскому Закону ритма. Чувства накатывают на нас, как приливы и отливы: горе чередуется с радостью, волнение с невозмутимостью, раздражение со спокойствием, печаль с весельем. Не надо отчаиваться, если в твоей жизни началась чёрная полоса – она обязательно сменится белой. Тебе останется только терпеливо дожидаться смены циклов. Смотри внимательно, и ты увидишь, что эту модель тебе подсказывает безмятежность Природы, спокойно переходящей из состояния дня в состояние ночи в предвкушении того, что завтра опять будет рассвет».
 

     Андрей находился в странном оцепенении: он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, и только глаза видели, а уши слышали. Ритм сердца Земли стал стихать, а на смену ему пришёл шелест волн. Лучезара соединила над головой руки, движения её стали плавными, тело изгибалось в такт накатывающихся друг на друга волн, среди которых плыла она, Жрица.
     «Слушай, Человек! Подобное притягивает подобное и сливается с ним. На каждом этапе жизни мы имеем дело именно с теми людьми, чьи взгляды на мир и людские отношения одинаковы, близки по духу, с людьми, которые поддерживают нас и верят в нас».
     Полупрозрачные фигурки вились вокруг Лучезары, словно мелкая рыбёшка вокруг крупной, и шёпот волн становился всё тише и тише, а в уши парня  ворвался треск разгорающейся древесины. Замершая было Лучезара закружилась в неистовом танце среди жёлто-алых всполохов, что особенно было похоже на задорные пляски молдавских цыган.
     «Слушай, Человек! Всё есть движение. Перемены неотвратимы, а боязнь их ведёт к застою. Застой же подобен смерти. «Всё течёт, всё изменяется» - проблемы возникают оттого, что мы боимся расстаться со стабильностью, не хотим ничего менять в своей жизни. Чем легче мы отпустим старое, тем скорее и безболезненнее начнётся новый этап. Именно возникновение проблем показывает нам, что наступает время перемен».
     Взмахнув ещё несколько раз руками, танцовщица присела, спрятав голову в прикрывшие её руки и стала медленно подниматься, прислушиваясь к свистящей мелодии ветра. Туманообразные фигуры, принимающие разнообразную форму облаков, перемещались по кругу, в центре которого находилась Лучезара.
     «Слушай, Человек! Когда идёт речь о гармонии со Вселенной, прежде всего подразумевается гармония человека с самим собой. Всё, что с нами происходит – это сигналы о том, насколько гармонична наша жизнь, и на что следует обратить внимание в самих себе. Когда мы поступаем созвучно желаниям своей души и не допускаем насилия над ней, мы живём созвучно желаниям Вселенной. При этом нам всё удаётся, у нас всё получается. Такое состояние называется «быть в потоке».

 

     Закончив танец, Лучезара упала в траву. А застывшая Природа очнулась: зашумела, зачирикала, зажурчала. Очнулся и Андрей. Он кинулся к девушке, подхватил её на руки и понёс к терему, а вслед ему продолжала говорить Вселенная, но речь её становилась с каждым шагом еле слышной:
     «…учение о законах Вселенной говорит о том, что не существует ни кармических наказаний, ни кармических наград. Если же с нами случается что-то неприятное и нарушающее наше душевное спокойствие, значит, мы не приняли во внимание один из законов и тем самым нарушили равновесие, на котором держится всё сущее во Вселенной…»
     Уложив Лучезару на высокую кровать с резными спинками, Андрей присел рядом. С лица Жрицы сошёл румянец, дыхание было редким и прерывистым, она была в глубоком обмороке. Что делать в таких случаях, юноша не знал. Оставалось одно – ждать. Ожидание измерялось шагами от окна к двери, от стены до стены, и снова от окна…
     - Сколько вёрст ты отмахал? – раздался слабый голос от кровати.
     - Слава богам, ты очнулась! Чем тебе помочь, душа моя? Попить хочешь? Чаю с сушёной ягодой?.. Как ты?
     - Ничего не надо, Любомир, не колготись. Я полежу немного, и силы вернутся… Ты лучше сядь рядом да начни свой рассказ о будущем.
     - Всю историю Руси за тысячу лет? Боюсь, мне времени не хватит.
     - А ты коротко, самое главное.
     - Попробую. – Андрей задумался. – Не скоро, но племена, или княжества, объединятся, и княжить в ней будут Рюриковичи. Вещий Олег, князь – но он не Рюрикович – на голову разгромит воинствующих хазар. Александр Невский закрыл дорогу на Русь тевтонцам и их прихлебателям с востока, заявив: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет». Дмитрий Донской перекрыл восточные границы татаро-монголам, которые грабили Русь. С 1613 года Рюриковичей сменила династия Романовых, их которых царь Иван Грозный прославился реформами и необычайной жестокостью. Царь Пётр Первый «прорубил окно в Европу»…
     - Топором что ли?
     - Нет, рукой. Этого царя называют Великим реформатором. Он состриг бороды боярам, заставил носить чужеземное европейское платье, научил курить табак, пить вино и создал могучий Российский флот…
     - Что такое «флот»?
     - Это много-много больших лодок, которым не страшны высокие волны морей. Пётр завоевал Балтику и построил на её берегах крепости. Главным городом Российской империи – так стала называться Русь – был объявлен северный город Питербурх. Династия Романовых…
     - А до Питербурха какой был главный город?
     - Москва. Кстати, она и сейчас является столицей… На чём я остановился? А, да, династия Романовых правила триста лет, и последним царём был Николай Второй, который отрёкся от престола в 1917 году. Власть и правление перешли в руки рабочих и крестьян…ну, это как бы в их руки…
     - Рабочие – это кто?
     - Это трудовой люд на заводах и фабриках. Заводы производили машины, станки, плавили железо, а на фабриках изготавливалась мануфактура, шилась обувь – сапоги и валенки.
     - И лапти?
     - Лапти?  Наверное, в деревнях и носили лапти, но я не знаю.
     - А почему он отрёкся?
     - Свершилась революция… такая большая смута народная – земли, фабрики и заводы стали общими, на них свободно работал народ…
     - Так это же хорошо!
     - Я тоже думаю, что хорошо. Но кому-то это не понравилось – на Россию положил глаз немецкий фашист Гитлер. Он считал себя пупом Земли. Четыре года советские люди бились насмерть с его воинами, и разгромили его в его же логове.
     - Невский был, видимо, волхвом, коли сказал про меч, он предвидел эту битву.
     - Не знаю, милая, но предупредить – предупредил. После разгрома фашистов с 1945 года Русь живёт без войн и смут. У наших женщин даже поговорка родилась: «Лишь бы не было войны».
     - А ты в каком году живёшь?
     - В 2015-м. Хотя, ты знаешь, я ошибся, смута всё же была, но она прошла как-то мирно, без особых потрясений. Цари Романовы за триста лет своего правления сумели присоединить к славянской территории чужеземные. И после 1917 года к России присоединились многие государства. Так образовался Союз Советских Социалистических Республик. В его состав входило, кажется, пятнадцать союзных республик. Так вот во время смуты 1991 года Российская империя распалась, как бы сейчас сказали, опять на отдельные княжества. Русь осталась в одиночестве, но территория её огромна – она разлеглась от границы Великого Тихого океана, где восходит Солнце на востоке до границ Польского государства, где Солнышко заходит на западе… Вот такая краткая история-устная летопись. Может, что и напутал, но немного.
     - Мне не всё было понятно в твоей речи, многие слова новые, но основное интересно и немного страшно. Скажи, а сейчас как люди живут? Сохранились ли Роды, общины?
     - Нет, милая, социальный строй совсем другой. Существуют сельские поселения, где люди живут и трудятся на земле, но не живут родами. Отдельно взятые семьи работают только на себя, на свою ячейку. Дети женятся, уезжают учиться и жить в крупные города, где земля закрыта бетоном… Что? Бетон – это такой искусственный, то есть вылепленный руками человека из специального песка, камень. Дома в городе очень высокие… как бы объяснить…Вот, например, стоит твой терем, а если на него поставить ещё девять теремов, то получится городской дом, в квартирах которых живут совершенно незнакомые друг другу люди…
     - Как в ульях соты…
     - Да, примерно так… В них живут семьи. Родители ходят на работу, дети учатся в школах.
      - А родители родителей?
      - Они живут отдельно. Многие работают, но в основном живут на пенсию, которую им платит государство.
     - На что живут?
     - На пенсию, это такие деньги. На них они покупают в магазинах-лавках еду, одежду, помогают своим детям.
     - Ты ничего не путаешь, Любомир? Как старые люди могут помогать детям?
     - А вот так и помогают – деньгами. Не все, конечно, но очень часто.
     - Неправильный закон: это дети должны быть опорой родителям, помогать им, содержать их… а какая одежда?  Про трусики я уже знаю. И штаны твои с рубашкой непривычны взгляду.
     - Мужчины носят брюки, рубашки, шорты – такие короткие до колен брюки – футболку ты уже видела, шляпы, кепки. Зимой – пальто, куртки, дублёнки…
     - А жёны?
     - Ой, про женщин даже страшно рассказывать – у них столько одежды, что всё не перечислишь: короткие до колен сарафаны, те же футболки, шортики, юбки, блузки, сандалии, туфли на высоком каблуке, брючки, колготы…
     - Всё, хватит! Я не представляю себе, что это такое! Ты только скажи: зачем столько много? Ваши женщины богаты?
      - Зачем много? Не знаю. Наверное, на все случаи жизни и на каждый климатический сезон. Моя мама, например, собираясь на день рождения к подруге, всегда говорит: «Что бы одеть?», хотя её гардероб набит всякими платьями. При этом я бы не сказал, что все богаты, одеваются по доходам семьи… то есть по тому количеству денег, которые есть в семейном бюджете…
     - А почему жёны работают? Они должны находиться в доме: поддерживать огонь, готовить пищу, рожать детей, ухаживать за мужем.
     - Душа моя, в моём мире всё гораздо проще: много домашней техники, почти всё делают машины: варят еду, стирают и шьют одежду, пекут хлеб, вяжут, забивают гвозди, копают ямы, показывают кино, укладывают асфальт. Люди летают по воздуху на самолётах из города в город, по земле ездят на поездах, на автомобилях… О, мама!!!! Как же это невозможно объяснить на словах! Знать бы, так фотографии с собой захватил или журнал какой…
     - А и не надо! Не мучайся. Не видя, всё равно не представишь себе ничего. Меня радует, что люди живут в мире, это самое главное… Только вот…
     - Что?
     - Если вместо людей трудятся машины, а сами они живут без самостоятельного движения, наверное, у них ручки-ножки малюсенькие, а туловище и голова огромные – они же только думают и едят. Такие колобки с коротенькими ручками и ножками…
       Андрей вытаращил глаза, а потом расхохотался, представив себе человека будущего.
     - А я? Я же не кругленький!
      Лучезара, глядя, как заразительно смеётся парень, тоже засмеялась и поднялась с постели.
     - Пойду приготовлю еду своими руками. Пище нужны живые руки и душа, в неё вложенная. Мне думается, ваша пища – мёртвая, и люди, наверняка, дохляки.
     Лучезара ушла, а Андрей размышлял о том, как много рассказывал он, и какой короткий итог всему подвела Жрица.
     «А что? – думал он, - молоко коровы Марты никогда не гоняет меня в уборную, а вот эрзац из тетрапаков иногда надолго усаживает на унитаз».
     Через час, накормив Андрея «живой едой» Лучезара сказала:
          - У нас остаётся всё меньше и меньше времени, Любомир. Я чувствую, как ты по крупицам уходишь от меня. Кто-то в твоём мире очень старается вырвать тебя из лап Морока, я очень этому радуюсь. Может, тебя интересует что-то ещё, кроме того, о чём мы с тобой говорили?
     - Все вопросы, Лучезарушка, разбежались на четыре стороны, не знаешь, какой из них поймать… Хотя… я живу с тобой под одной крышей третий день, а так до конца и не понял, какими силами ты владеешь, кроме того, что я уже видел? Или это секрет?
     - Никакого секрета нет. Всё просто: я могу исцелять пока некоторые болезни; я понимаю свет звёзд и их передвижение по небу; я могу проводить обряды. Я помогаю пожилым женщинам сохранять молодость, чтобы мужья смотрели только на своих жён и видели в них ту, которую встретили в начале семейного пути. Я учу молоденьких девушек тайным знаниям любви и семейного уклада жизни. Я, конечно, многого не знаю и многого не умею, но впереди не одна ступенька обучения. Боги и волхвы помогут.
     - Кстати, о Богах. Я никак не могу понять, почему у славянских богов столько имён, и как мне разобраться в них. Наш Жрец Велимор рассказывал мне, и друг Неждан говорил, и дед его – у меня всё в голове перемешалось Может, ты сможешь мне разъяснить? Ведь ваше время ближе к родным богам.
     - Хороший вопрос, Любомир. Я попробую доступно растолковать тебе… Вот смотри: у каждого человека есть родители. Так? Так. – Не дожидаясь ответа, утвердила Жрица. – У этих родителей тоже есть родители, и у них в свою очередь тоже они есть. Вопрос: кто же был в начале? Я не буду рассказывать тебе о существующей легенде, что весь Мир, вся Вселенная организован по типу яйца как источника, из которого зарождается жизнь.
 
     «Кажется, задача о том, что первично – яйцо или курица – решена» - сделал вывод Андрей.
     - Я этот вопрос пропущу, поскольку ты спрашиваешь о Богах. Так вот, в начале были общие создатели – первопредки, первородители – РОД и РОЖаница. РОД – прародитель всего сущего, он един и многолик одновременно – у него много имён, как у наших РОДителей, самое главное из которых – Сварог. Имя же РОЖаницы – Макошь. Это понятно?
     - Это понятно.
     - Ну, вот. Все остальные боги – это дети и внуки Сварога – сварожичи.
     - А почему…
     - А потому что Бог – существо вечное и вечно творящее, - перебила Лучезара, предвидя очередной вопрос. – Он есть везде и всюду – в ветре, в дожде, громе, траве, в камне, воде и огне. Поэтому и имён у него много, они в его детях. Боги учат людей жизни, ремёслам… Сам посуди: разве может один владеть множеством ремёсел? У него же не десять рук и не два раза по десять. Всё, что нужно нам для жизни, наши боги-предки уже дали: Вселенную, Землю, огонь, закон, знания и различные орудия труда – теперь дело за нами. Каждый человек по своей воле выбирает судьбу, у него есть свобода и право выбора, где трудиться и чем заниматься. Он идёт без поводыря либо по пути правды, либо по пути кривды, созидания или разрушения, и только его Со-Весть ему судья. Разве в твоём мире не так?
     Лучезара смотрела прямо в глаза Андрея, и он не смог ей солгать.
     - У нас зачастую люди живут по пословице: «Рыбка ищет, где глубже, а человек, где лучше», но не потому, что это его внутреннее состояние, а потому, что таковы условия жизни. Система, по которой жили люди после смуты 1917 года, отучила их самостоятельно принимать решения. Как-то постепенно все привыкли, что за них решает партия: что сеять и когда, надо ли осушать болота или не надо, что носить и что не носить. Сейчас человек получил полную свободу действия, а что с нею делать, не знает. Пройдёт смена не одного поколения, пока наступит понимание. А пока что – тупик.
     - Вы забыли, что не к лицу Славянину, потомку великих Предков и Богов что-то у кого-то просить-выпрашивать. Он сам всё сделать может! Выходит, вы не по Со-Вести живёте! Нельзя быть нахлебником у кого-то, ходить с протянутой рукой, если эта рука вполне дееспособна… Что-то, други, вы потеряли… Запомни: вы – Славяне! Вы должны знать и помнить родных богов, тогда они смогут вам помогать, ведь нет у них глаз, кроме ваших и нет рук, кроме ваших!
     За разговорами Андрей и Лучезара не заметили, как за окном наступили сумерки, а в тереме стало темно.
     - Как ты себя чувствуешь, Любомир? – девушка внимательно вгляделась в лицо парня, у которого стали сами собой закрываться глаза.
     - Меня клонит в сон, с которым я не могу справиться. И странная слабость появилась во всём теле. Что со мной, Лучезара?
     - Ты возвращаешься домой. Кто-то через время помогает душе вернуться в тело.
     - Ответь на последний вопрос о душе. Ты говорила, что она вечна. Так ли это? Меня не покидает мысль о реинкарнации твоей души.
     - Конечно, свет очей моих, душа человека не умирает вместе с телом, а неоднократно возвращается на землю в других телах, чтобы приобрести опыт и знания. Вот только мне неведомо, войдёт ли душа в тело человека или животного, дерева, ручья, ведь всё в мире наделяется душой, он целостен и разнообразен…
     - Тогда я жду тебя…
     Не договорив, Андрей погрузился в глубокий сон, в котором увидел ярко горящий костёр – через него прыгали девушки в паре с парнями, а вокруг бегала бабушка Фёкла, заглядывала в лицо каждого и спрашивала: «А где мой Андрюшка?»
     Лучезара же печально смотрела на полюбившегося ей парня из будущего, облик которого с каждой секундой становился всё прозрачнее, пока не исчез совсем. Смахнув с глаз слёзы, она прошептала: «Прощай, любовь моя, прощай Любомир, и до встречи. Помни! – крикнула она вслед, - Самые могучие боги – это люди, что обрели силу и мощь своих предков!..»

**30**
ВОЗВРАЩЕНИЕ

     На третий день с утра прибыли на дрожках Неждан, СвЕтланка и немолодая уже женщина. Небо хмурилось и было неласковым.
     - Как ты, бабушка Фёкла? Здрава ли?
     - А что мне сделается, Неждан?
     - Есть какие сдвиги в состоянии Андрюхи?
     - Ничего нового, сынок, всё, как и было.
     - Ничего, не печалься. Вот, познакомься: это тётка Евдоха, она целительница. Мы были у неё вчера со СвЕтланкой, обсказали всё, как есть. Можно ей посмотреть Андрея? Доверься ей, думаю, хуже не будет.
     - Евдоха… Евдокия что ли? – обратилась Феклинья Яковлевна к гостье.
     - Евдокия, правильно. Что, Яковлевна, доверишь мне внука? Обещаю не навредить.
     - Не против я, Дуся, пойдём. Лежит мой красавчик дорогой уж третий день и хоть бы глазом моргнул в ответ на мои вопросы. Я и ночью…
     Что делала «ночью» Фёкла, Неждан с подругой не услышали.
     - Как думаешь, Неждан, справится Евдоха?
     - Ты сомневаешься? А я уверен. Когда доктор вчера произнёс слово «как заморочил кто», я сразу смекнул: дело нечисто. Наша Евдоха многое знает и многое умеет, скрывает просто… а вот и они…
      - Что скажешь, тётенька Евдоха? – подалась к ней СвЕтланка.
     - Дело такое, друзья, - села Евдокия на диванчик. – Как я и предполагала, завладел душой Андрея бог Морок, дух мрачный и сонливый…
     - О, Господи! – вскрикнула Фёкла.
     - Тише! Всё произошло, когда Андрей впал в обМорок во время удара в висок. Этим он и воспользовался. Очаровав и околдовав душу Андрея, Морок унёс её далеко-далеко в неведомый нам мир и ввёл в заблуждение, что находится парень в реальном мире. Андрей перестал объективно воспринимать реальность. Его сознание одурманено силами извне, силами Нави.. Сейчас всё будет зависеть от того, кто рядом с его душой находится. Неждан, созывай девчат и парней, будем проводить обряд Возвращения. Сразу скажу: случай серьёзный – сегодня уже третий день, как бы его душе не понравилось в мире Нави. Если мы коллективно не справимся с богом Мороком, Андрей навсегда останется там. Мы сейчас поедем, Фёкла, будем готовиться. Ты только не плач, ты разговаривай с внуком, проси его вернуться. Говори, как сильно его любишь. Мать-то где с отцом?
     - Отца нет, умер он давно. А мать в городе, не знает она.
    - Почему не сообщили?
    - Да куда сообщать-то? Телефон у неё в кармане, а номера я не знаю.
     - Ладно. К семи часам вечера подъедем, жди. А знаешь что? Напеки-ка ты пирогов. Успеешь? Да затопи самовар. Думаю, понадобится… Поехали, Неждан, время дорого. И мне особая подготовка нужна…
     Делегация уехала, а Феклинья Яковлевна занялась пирогами, изредка заглядывая в горницу, где на её кровати лежала самая крепкая любовь всей её жизни.
     К половине седьмого со стороны общины подошла группа молоденьких девушек и парней в расшитых рубахах, понёвах и сарафанах. Все красивые, улыбающиеся, деловые.
     - Меня зовут Карислав, - представился Феклинье паренёк. – Бабушка, я могу воспользоваться твоими дровами? У нас в общине только уголь, а он для обряда не подходит. Заодно я наколю тебе дров.
     - Конечно, сынок, бери всё, что нужно…
     - Бабушка Фёкла, ты пироги испекла? А ещё нам нужно будет молоко и мёд, - подбежала к ней СвЕтланка.
     - Всё стоит на столе, девонька, возьми там…
     - А я – Иринка. Здрава будь, бабушка! Ты покажи, какое покрывало или простыню можно взять – это для Андрея.
     - Пойдём в дом, красавица, я дам тебе покрывало…
     Глядя на приготовления, старушка воспрянула духом, помогала, суетилась, старалась быть полезной, пока не подъехали Неждан со знахаркой. Парень помог Евдокии слезть с дрожек и подошёл к Феклинье Яковлевне.
     - Бабушка Фёкла, ты не волнуйся, всё будет хорошо. Мои родные тебе привет передали.
     - Спасибо, родненькие!
     - Ты отведи Евдокию к Андрею, а сама выйди и ни о чём её не спрашивай. Давай вынесу тебе стул, чтобы ты могла смотреть на обряд. И накинь что-нибудь на плечи, прохладно сегодня. Вон какие тучи ходят. Ну что ты волнуешься?
     - Ой, волнуюсь, Неждан! Сердце, кажется, вот-вот из груди выскочит! Как же не волноваться-то, сам посуди.
     - Валерьянка есть? Сейчас я тебе налью, а то ещё и давление подпрыгнет…
     Приняв порцию успокоительного, Феклинья Яковлевна накинула на плечи подаренную пуховую шаль и устроилась на стуле за двором, где находился заброшенный соседский огород. Там-то и разложили ребята костёр, выкопав под него яму в полметра глубиной. Она видела, как девушки разложили на вышитых полотенцах у костра пирог, поделённый на три части, молоко в баночке и мёд. Затем на покрывале вынесли Андрея и положили рядом с полотенцами. Бабушка заметила, что на ногах внука красовались лапти поверх онучей. Юноши и девушки встали вокруг костра.
 
     Карислав зажёг огонь, который с первого раза охватил сложенные друг на друга мелкие поленья. Из дома вышла Евдокия и вошла в круг. Подойдя к костру, она обратилась к огню:

 

     - Смаргл-Сварожич! Велик Огнебожич! Спали боль-хворобу, очисти утробу у чада-людины, у всякой тварины, у стара и млада, Ты – божья услада. Огнём очищая, мощь Душ отворяя, спаси чадо Бога, да сгинет хвороба. Тебя прославляем, к тебе призываем, ныне и присно и от Круга до Круга. Тако есть, тако еси, тако буди!
     Цлительница взяла кусок пирога, положила его в огонь, плеснула молоко, налила немного мёду.
     Парни подняли к небу руки:

Разъярись, Ярило,
Свети во всю силу!
Разъярись покруче,
Разгони тучи!
Разъярись вовсю –
Развей мрак и тьму!

 

     Евдокия опустилась на колени возле лежащего Андрея, и до Фёклы сквозь треск костра донесли только отрывочные фразы:
     - Силы Прави, Силы Нави…к тебе взываю, бог Морок, дух заблуждения, дух гипноза… распутай…
     Она снова подняла руки к небу, на котором стали расходиться тучи. Хором запели девушки:
Ты свети, свети, солнце красное!
Ты лети, лети, тучка сизая,
Не темни небо ясное,
Чтобы милый мой, чтобы ладный мой
Не бродил во сне, не плутал во мгле,
А скорей бы шёл да ко мне домой.
     Евдокия взяла второй кусок пирога, положила в огонь, туда же отправила часть молока и мёда. Затем снова опустилась на колени.
     - К тебе взываю, бог Морок, верни из сна иллюзий чадо божье Андрея, отпусти…выведи из гипноза, ослабь силы свои…
     На землю опустились густые сумерки, небо совсем очистилось от туч, слабо замерцали редкие звёздочки. Феклинья сидела на стуле и молилась всем богам, не разделяя их на родных и пришлых. Она ничего не обещала дать взамен за исцеление внука, хотя не пожалела бы даже своей жизни.

Закатилось ты, солнце красное, - запели девушки, -
Так взойди же ты, месяц ясный,
Да свети ты во всю ноченьку,
Во весь путь, во всю дороженьку.
Ты свети моему милому,
Чтоб с дорожки не сбился,
Чтоб скорее воротился.
Без него мне грустнёхонько,
Без него мне тошнёхонько!
     И третий кусок пирога отправился в огонь. Выплеснула Евдокия остатки молока и мёда, но на колени больше не встала.
     - К тебе взываю я, богиня Мара! Передай просьбу нашу Мороку: поиграл он Душой чада божьего Андрея и довольно! Пусть отдаст, пусть вернёт…
     И вдруг вопреки всем канонам обряда девчата и парни, положив друг другу на плечи руки, замкнув круг, быстрым шагом пошли посолонь и закричали во всю силу и мощь своих голосов:
     - Вернись, Андрей! Вернись, брат! Вернись! Вернись! Вернись!
     Евдокия от неожиданности села на землю, замахав руками. Воздух внутри круга пришёл в движение – затухающие, было, дрова вспыхнули ярким пламенем…
     - Не надо кричать! Я слышу… - чётко произнёс Андрей, повернулся на бок и, подложив под щёку ладони, снова уснул.
     Все замерли на секунду, и громкое «Ура!» вновь воспламенило костёр. Хоровод снова пришёл в движение. Молодые люди, легко переступая ногами, двигались посолонь, держась за руки. На их лицах сияли радостные улыбки. Неждан, не скрывая слёз, без сил опустился рядом с Евдокией.
     - Получилось… получилось… Слышишь, тётушка? Мы вызволили его из лап Морока! Слава Сварогу!
     По щекам Феклиньи катились слёзы облегчения.
     - Благодарение богам! Благодарю тебя, Мара! Слава женщине! – услышал Неждан тихие слова  Евдокии, по знаку которой несколько ребят также на покрывале отнесли спящего нормальным человеческим сном Андрея на кровать в дом. Пусть спит, и будет эта ночь доброй!
     Костёр ещё горел, освещая небольшое пространство вокруг, когда девушки пригласили всех за накрытую скатерть выпить чаю и поесть вкусных пирогов бабушки Фёклы.
     - Когда ж вы успели, красавицы мои, я и не заметила!? – обратилась Феклинья Яковлевна к молодицам. – Кушайте на здоровье! Я у вас в таком неоплатном долгу.
     Старушка не знала, плакать ли ей, но слёзы радости сами текли и текли из  глаз… Скоро Неждан повёз Евдокию домой, а Карислав проводил Фёклу до крыльца и от имени всех пожелал ей спокойной ночи. Молодёжь не ушла до тех пор, пока не почернели угли в костре. Засыпав кострище землёй, они собрали скатерть и отнесли во двор бабушке Фёкле вместе с посудой. Помыть бы, да не догадались набрать воды посветлу.
     В эту ясную ночь Фёкла впервые за последние дни спала, что называется, «без задних ног», благодаря богов, Евдокию и такую славную молодёжь…

**31**
«Я ВИДЕЛ ЕЁ…»

     Андрей проснулся под утро. Заря только-только занималась. «Где опять я?» - сел он на кровати. – Странно: бабушкина горница, её кровать…Где же она сама? – прошёл потихоньку на кухню, увидел спящую на диване Феклинью и огорчился. – Неудобно тебе, моя родная…» Выйдя на улицу, сбегал за угол сарая «до ветру», забрался на сеновал и, укрывшись солдатским одеялом, уснул.
     Утром, в шесть часов, заголосил Пётр Петрович. Уже вовсю светило солнце, но было по-утреннему свежо. Зябко поведя плечами, поднялась и Феклинья Яковлевна, потянулась и засеменила в горницу посмотреть на внука. Кровать была пуста! Бабка вытаращила глаза и завопила благим матом:
     - А-а-а!!!... Карау-у-у-ул!!! Украли!!!
     Продолжая вопить, выскочила во двор. Это как же так!? Только вчера обретённый внук вновь исчез, теперь уже с руками, ногами и прочим туловищем!!!
     - Андрюшенька!!! – кричала Фёкла, бегая по двору и заглядывая во все закоулки. Испуганный Пётр Петрович взлетел на столбик калитки и заголосил второй раз во всё своё петушиное горло, всполошив куриный гарем.
     - Васька, Федька, Филимошка, - кричала Феклинья Яковлевна, - показывайте немедля, где мой внук!
    От бабушкиного ора, звонкого голоса Петровича и кудахтанья кур проснулся на сеновале внук и сам испугался. Спрыгнув с чердака, он побежал следом за бабкой, не понимая, почему она кричит, что ищет и за кем гоняется.
Таким манером пробежали они два круга, пока Андрей не догадался остановиться. Бабка столкнулась с внуком лицом к лицу на третьем круге.
     - Ты кого так громко ругаешь, бабуля? – подхватил он старушку, которая чуть было не упала. – Ты так громко кричишь, всех переполошила.
     - А вот… Их и ругаю, помощничков своих! Подействовало, как видишь… А ты где был-то?
     - Когда?
     - Да вот сейчас-то.
     - Спал я, бабуля, на чердаке. Дышал духмяным воздухом. А что?
     - А ничего… Уж солнце встало, а ты спишь. Непорядок, думаю, отчего ж не поорать?
     - Да ты что? Правда? А я думал, Васька с Филимоном набедокурили чего…
     Бабка глянула в смеющиеся глаза Андрея и залилась счастливым смехом.
     - Ну и хитрющий же ты, Андрей Афанасьев!
     - Да уж, есть в кого. Одна сотая часть хромосомы от Афанасьевых во мне присутствует. Кто-то мне сказал… кто?.. хотя неважно, что гены во мне отцовские. Это не ты мне говорила?
     - Не, я о Генке ничего не знаю. Какой такой ещё Генка?
     - Ладно, потом расскажу… Бабуля, я есть хочу со страшной силой, как будто три дня не ел! Ты бы пожарила мне свою фирменную яичницу, а?
     - И правда, чего это со мной? Целых три дня внук голодный был… Сейчас, родимый, я мигом. Ты умойся пока.
     Фёкла поспешила в дом, а Андрей направился в огород. Картофельные листья были сплошь покрыты крупными каплями росы. Смочив руки, он только поднёс их к лицу, как от земли послышался голос: «Роса – самая чистая, божественная вода, которая пришла к нам с неба…»
     - Лучезара?
     Парень оглянулся, но никого не увидел, а от крыльца послышался зов бабушки:
     - Внук! Ты где? Яичница стынет.
     - Уже иду! – откликнулся Андрей и, уже стоя на крыльце, увидел, как ко двору подкатывают дрожки с Нежданом и СвЕтланкой.
     - Здравы будьте, друзья! Вы как раз вовремя: бабушка яичницу пожарила.
     - И правда, вовремя – СвЕтланка заодно и вчерашнюю посуду помоет.
     - Посуду? Вчерашнюю? – удивился Андрей. – А мы разве ели после праздника?
     Неждан со СвЕтланкой переглянулись.
     - Пойдём завтракать, брат Андрей, негоже заставлять себя ждать.
     Феклинья Яковлевна обрадовалась гостям, как родным, усадила, накормила, чаю налила. СвЕтланка ей помогала.
     - Какая же ты хорошая девушка, СвЕтланка! И пригожая к тому же! – приговаривала она во время мытья посуды.
     - Ну, что ты, бабушка! В нашей Славии все девушки хорошие, - смущалась она.
     - Скажи по секрету, а Андрюха мой подыскал уже себе кого аль нет? Ты не оглядывайся на него: я тебя не выдам, - подмигнула Фёкла.
     - Нет, Андрей со всеми девушками одинаково держится. Во всяком случае я не замечала.
     - Эх, - вздохнула Фёкла, - не скоро, видимо, мне придётся дитятю на руках подержать, в люльке покачать…
     - Феклинья Яковлевна, - донёсся голос из сенец, - я пришёл больного попроведовать. – через порог  переступил Кузьма Михайлович с неизменным саквояжем в руках.
     - Бабуля, а кто у нас болел? Ты что ли? Когда успела да я не знал? – глянул на фельдшера Андрей. – Ты почему мне ничего не сказала?
     - Э-э-э-э-э…
     Кузьма Михалыч сел бы на пол, но Неждан вовремя  подставил табурет. Он снял очки, посмотрел на них, затем надел на нос, зачем-то потёр лоб и уши.
     - Проснулись, значит, молодой человек?
     Во время наступившей паузы четыре пары разноцветных глаз в немом вопросе уставились на Андрея.
     - Вы чего на меня все смотрите? Что-то во мне изменилось? Борода выросла или цвет волос поменялся?.. Да поясните мне, наконец, что произошло? Бабуся спозаранку вопила на всю деревню, Неждан со СвЕтланкой с раннего утра явились… доктор вот! Объясните же, что происходит?
     - Мы бы сами хотели узнать, - ответил Неждан. – Это ты нам объясни вот это, - и показал на Андреевы ноги.
     - А что с моими ногами? Копыта выросли что ли?
     Никто его неудачную шутку не оценил.
     - Лапти?.. Лапти… Лапти! Ну, конечно! Просто кроссовки я обменял на лапти, когда заключался договор дядьки Лешего и его жены Кикиморы о нерасторжении брака!..
     Бабка Фёкла охнула, а фельдшер снова снял очки. Неждан со СвЕтланкой молчали.
     - Но… ведь это был просто сон! Ничего не понимаю… - говорил Андрей, переводя растерянный взгляд с одного сидящего в горнице на другого.
     - А мешочек с землёй? – снова спросил Неждан.
     - Это оберег. Мне его дала Лучезара, Жрица из десятого века… Что молчите? Вы считаете меня сумасшедшим? Бабушка…
     - Ещё чего! Мой внук не сумасшедший! – кинулась грудью на защиту родственника Фёкла. – Он - жертва Морока! Так сказала Евдоха – и я ей верю! Вот!
     - Вот! Всего лишь сон! Доктор, вы можете меня обследовать, но даю вам честное слово, что психически я абсолютно здоров! Я спал, видел красивый сон, проснулся… вот только, как прихватил с собой лапти, объяснить не могу.
     - Ну, что ж, батенька, всё хорошо, что хорошо кончается. Я с вами прощаюсь, меня ждут нормальные больные. А вы, Андрей, всё же загляните в мою амбулаторию – побеседуем. Я вас жду.  Всем доброго здоровьица.
     Кузьма Михайлович ушёл. Засобирались и Неждан со СвЕтланкой. Выйдя их проводить, Андрей попридержал друга в сенях.
     - Ты сможешь вечером приехать?
     - Необходимо?
     - Да. Я расскажу тебе всё, что со мной приключилось после того, как кто-то ударил меня по голове. Как я понял из отдельных реплик, я был в коме?
     - Что-то вроде того… Я приеду, как освобожусь, постараюсь пораньше…
     Полдня Фёкла не отходила от внука ни на шаг, пока он не взял её руки в свои и строго спросил:
     - Феклинья Яковлевна, ты долго будешь ходить за мной, как наседка за единственным цыплёнком?
     - Не знаю. – честно призналась та.
     - Ну, тогда… А заведи- ка ты блинчиков! Жуть, как давно я не ел блинов! И Неждан обещал подкатить… Он тоже жуть, как любит блины! Не смотри на меня с подозрением – я никуда не провалюсь!
     - Жуть, какой у меня внук изобретательный! А… куда ты собрался?
     - Бабуля, «закудыкивать» дорогу нельзя! Это мне ещё дядька… хотя неважно, кто… сказал. А пойду я маме позвоню, соскучился. Ты не против?
     - Нет, конечно, я не против! Звонить маме – святое дело. Привет передай. Скажи: жду я её, пора знакомиться.
     По пути на почту Андрей размышлял:
     «У каждого человека должна быть точка. Похоже, моя точка поставлена. Удар по голове даром не прошёл: память предков сработала. Как было сказано? «Всё течёт, всё изменяется», ищите проблему? Какая была первая проблема в моей жизни? Марта?.. Письмо Феклиньи Яковлевны повело в нужном направлении – значит, оно было не случайным… Вот и Неждан предупреждал, что в ночь на Ярилу Мокрого может случиться всё, что угодно!.. Но лапти, земля! – что они показывают? Что существуют порталы в прошлое, в будущее? Как мне объяснить тому же доктору, что Лучезара – не плод моего воображения?.. или плод? А про Лешего с Кикиморой вообще лучше молчать… Что скажет Неждан?»
    Вопросы наскакивали чехардой один на другой, некоторые не находили ответа. Конечно, что может сказать современный здравомыслящий человек на утверждение: «Я ТАМ БЫЛ!»? Известно, что – умалишённый…
     Убедив мать, что он в порядке и передав всё, что говорила бабушка, Андрей вернулся домой.
     - Уважаемая Феклинья Яковлевна…
     Бабушка насторожилась: по имени-отчеству внук называл её только в очень серьёзном разговоре, а тут ещё и «уважаемая» - звучало грозно.
     -… ты ничего не хочешь мне рассказать?
     - Ты маме привет передал?
     - Привет передал, а ты не увиливай от вопроса. Слушаю.
     - А что? – очень даже невинно спросила бабка.
     - Сегодня какое число?
     - С утра было восьмое июня. А что? – повторила она вопрос.
     - А то, что с четвёртого на пятое число я вернулся домой и последнее, что помню – удар по виску…
     - Тяпка!
     - При чём здесь тяпка?
     - А при том, что грабли и тяпка родственные инструменты в том плане, что на них нельзя наступать. Те же, кто об этом забывают, получают по лбу.
     - И?
     - И ты получил!
     - Так это тяпка?
     - Она родимая, тяпка!
     - А дальше?
     - А дальше – ничего. Два с половиной дня ты крепко спал, а потом Евдокия сказала, что твоей душой развлекается Морок. Он забросил её далеко-далеко, и тогда было решено душу вызволять из его лап.
     - Как?
     - Провели обряд возврата твоей души из мрака.
     - А что Евдокия говорила ещё?
     - Да я уж и не помню… Что-то о гипнозе, о паутине…
     - А доктор при этом присутствовал?
     - Михалыч? Что ты, нет, конечно! Он и не знал даже! Кузьма сказал, что твой сон похож на литургию, и надо наблюдать.
     - На летаргию, может?
     - Может, на летаргию… на глубокий сон, короче.
     - Теперь понятна его реакция на моё «воскрешение»… А ты, бабуля, ты как перенесла мой глубокий сон?
     - Так ведь не одна я была – Неждан со Светой приезжали, Кузьма три раза на день заглядывал. Карислав мне дровишек наколол, такой заботливый паренёк… Андрюша, я блинчики испекла, покушал бы.
     - Спасибо, моя хорошая, я Неждана подожду.
     - Ну, жди, жди. Сообща аппетит крепче.
     Ожидая друга, Андрей все глаза проглядел. Ему не терпелось рассказать, спросить, посоветоваться. Наконец, послышалось: «Тпру, Буланка!», и Андрей выскочил на крыльцо.
     - Ну, наконец-то! Ожидание показалось мне вечностью. Пойдём скорее, бабуля блинчики испекла.
     - Блинчики – это хорошо. Но мне бы сначала Буланого напоить и накормить.
     - С водой не проблема. А накормить чем?
     - Если есть овёс, лучшего и не надо, а то можно хлебушек. Буханки хватит.
     - Я сейчас спрошу у бабушки, а ты пока воду в ведро набери. Вон там в бочке тёплая и чистая. Только сегодня утром налил.
     Через двадцать минут, накормив коня, друзья ели блины и нахваливали Феклинью Яковлевну, которая сияла от счастья.
     - Благодарю, бабушка Фёкла, очень вкусные блины, давно таких не ел.
     - Бабушка, мы наелись – спасибо тебе огромное, - чмокнул Фёклу в щёку Андрей. – Мы посидим с Нежданом во дворе.    
     - На здоровье, родненькие! Посидите, чего ж не посидеть, вон вечер какой добрый. А я телевизор посмотрю…
     - Спокойных снов тебе! – пожелал Неждан.
     - И тебе, Нежданчик, хорошей дороги до дому!
     Усевшись на крыло, друзья молчали.
     - Ну? – не выдержал Неждан.
     - Я ВИДЕЛ ЕЁ!
     - Кикимору? Это я уже слышал.
     - Ты решил меня подразнить? Лучезару я видел. Это была она тогда за кустом сирени в лесу.
     Неждан с тревогой посмотрел на Андрея.
     - Давай-ка, брат, всё по порядку.
     - В общем: меня стукнула по голове тяпка в первом часу ночи, а рано утром я проснулся в глухом лесу…
     Почти час рассказывал Андрей другу о своих приключениях в десятом веке.
     -… и, понимаешь, я бы согласился, что это был чудесный сказочный сон, но как объяснить две вещи – лапти Лешего и мешочек с землёй? – закончил он свой рассказ вопросом.
     - Андрюха, ну, ты даёшь! Оставить кроссовки с носками в  десятом веке! Я даже не знаю, если честно, как быть: поверить в реальность или посчитать за сказку… Как, говоришь, она тебя называла?
     - Любомиром! И земля на это же имя заговорена.
     - А меня нарекли Световитом. – открыл своё тайное имя Неждан.
     - Правда? Надо же, как схожи ваши со СвЕтланкой имена! А вообще, всё в Мире взаимосвязано, я в это уже верю! Знаешь, я сегодня только и делаю, что стараюсь понять… всё понять… Вот в университете на филологическом есть отдельная тема: славянская культура. На неё отводится очень мало часов для лекций. Почему? Да потому что никто не хочет всерьёз воспринимать эту самую славянскую культуру, её же надо изучать! Ну, былины… А что такое БЫЛИНА? Это то, что БЫЛО. Какой ныне год по исконно-славянскому летоисчислению? Правильно – 7524 от Сотворения Мира. И это наверняка не первая дата. Ты подумай только: если велось летоисчисление, значит, была культура, значит, была грамота и были грамотные люди! Я слышал в городе, что историей Руси вплотную занимается сатирик Михаил Задорнов. А его фильм «Вещий Олег» - настоящий шедевр! Я обязательно найду этот фильм и привезу в общину!.. Ты почему молчишь?
     - Я не молчу, я слушаю… Говори.
     - Из того, что поведала мне Лучезара,  я понял, что Мир един и многолик одновременно, и человек – часть Мира, он существует по его законам. Жизнь Мира и человека материального и духовного тесно связаны – это твёрдо знали наши предки… Вот мы с тобой купались в росе совершенно бездумно, а Лучезара прочла мне целую лекцию о её значимости и великой её силе. Оказывается, волхвы уже не одно столетие стараются освободить божью силу росы во благо человека, но она не открывает своей тайны. И уже не откроет…Хотя, как знать, тайну атома ведь раскрыли…
     - И что хорошего получили? Атомную бомбу?
     - Тоже верно… Неждан, Лучезара сказала, что меня все будут звать этим именем. Может, и тебе стоит открыть публично своё имя? В нём заключён такой хороший смысл. Вот что такое – Неждан? – детское имя. Не пора ли  взрослеть?
     - Я поговорю с Большаком. Надо привести веские аргументы. А ты? Ты собираешься менять своё? В конце июня празднуется свято Сварога – это самый главный святодень в году. Можно провести обряд Имянаречения. Вообще-то этот обряд проводится осенью или на День Перуна в июле. Но так строго было раньше, а сейчас уже нет.
     - Так ведь я не член общины. Согласится ли Велимор?
     - Согласится. Ты побеседуй с ним. А я к тому времени попробую уговорить мать и отца, ну, а потом и Большака. И ещё: у меня нет братьев, нет сестёр. Ты как будто Богами послан был в тот день, как прибыл в Обуховку. Я бы очень хотел побрататься с тобой. Ты как? Согласен?
     - Спрашиваешь! Конечно, согласен! Я ведь тоже один. Ты знаешь, что мне предсказал Лесной Хозяин? Не дословно, но вот что: будет у тебя пятеро деток. Представляешь?  Пастырем ты, говорит, детским будешь, друга кровного заимеешь. А в солидном возрасте он увидел меня главой большой общины. Даже страшновато стало. Как ты думаешь, Неждан, что всё-таки со мной приключилось?
     Андрей с такой надеждой смотрел на друга, что тот не выдержал, заулыбался:
     - Если бы я задал тебе точно такой же вопрос, что бы ты ответил?
     - Я бы?
     - Угу, ты.
     - Я бы сказал: поживём – увидим.
     - Самый правильный ответ!.. Ну что, брат Андрей, пора мне домой – Буланку жалко: целый день в запряге.
     Неждан направился к калитке, но вернулся.
     - Чуть не забыл! Недлин просил передать – послезавтра начнёт работать над горшками. С утра я занят, освобожусь только часам к двум. После обеда повезу на пасеку заявку дядьки Василя. Ну, а там и в Трисветье можно заглянуть. Поедешь?
     - Обязательно поеду. Мне уже не терпится замарать руки! Вдруг и в меня Хорс искру Божью заронил?
     - Жди. Послезавтра к двум буду…

** 32 **
ШАГ ШАГНИ, РУКУ ПРОТЯНИ

     - Бабушка Феклинья, а твой Василий не хулиганит, когда ты в бане моешься? – спросил Андрей, наблюдая, как бабка режет мокрицу для курочек.
     - У меня нет кота. Как прошлой осенью ушёл на гулянку, так больше я его не видела. Красивый у меня был кот Василий, чисто серый.
     - Причём здесь твой кот? Я не о нём спрашиваю.
     - А какой такой Василий хулиганит, за мной в бане подсматривает? – удивлённо спросила бабуля. – Кому я нужна? Уж и смотреть-то не на что! Если бы лет пятьдесят назад… - мечтательно положила она руки на стол. - А ты чего смеёшься, негодник? Шутник, тоже мне!
     - Бабушка! Ты же сама сказала, что твоего Банника зовут Василием! Ох, насмешила!
      - А, ты про Банника, - снова взяла в руки нож старушка. – Чего ему хулиганить? Я баньку в чистоте содержу, тазик с господином Веником запаренным  ему оставляю.
     - А хлебом с солью угощаешь?
     - Нет. А что, надо?
     - Надо, бабушка. Я самолично видел, как Лучезара… ну, девушка одна… кланялась Баннице перед мытьем и клала ей на полочку хлеб с солью.
     - Та-а-ак… Это в какой бане ты успел побывать? Света мне сказала, что ты ещё ни с одной девушкой не гуляешь!.. Ах, я, глупая, сдала дивчину с потрохами!
     - В этом нет никакого секрета – я действительно ещё ни с кем не «гуляю» - слово-то какое! – успокойся. Во сне я видел, когда спал три дня… А почему у тебя Банник, а не Банница?
     - Откуда ж я знаю? Баньку-то ещё папаня мой строил, как с фронта пришёл. Маманя его Василием и назвала. Вот с тех пор Василий да Василий… Ты бы мне крапивы ещё нарвал, а, Андрюша? Витаминки для курочек очень пользительны.
     - Нарву. А крапивой париться можно?
     - Можно… Про Василия чего спросил-то?
     - Водички хочу принести да попариться.
     - Дело хорошее! После мытья будто пудов сто груза с себя смоешь – так легко становится!
     Феклинья Яковлевна стала дорезать мокрицу, а Андрей направился в огород за крапивой.
      К вечеру баня была готова…
     - Как же хорошо-то! Словно младенец! – говорила Феклинья, сидя за столом и прихлёбывая чай из блюдечка. – Андрюха, иди – столько пару: я на лавке внизу парилась. Ты молодой, выдюжишь на полкЕ.
     Открыв дверь в баню, Андрей остановился у порога. Ещё дней десять назад он бы не задумался, надо здороваться с хозяином или сразу, скинув штаны, пройти в помывочную. Постоял, подумал и решился:
     - Здравия, хозяин Василий. Дозволь помыться, снять грязь с тела и души.
     Он не стал дожидаться никаких знаков в ответ: велика сила материалистического учения, заложенная ещё со школьной скамьи. За один раз трудно поменять мировоззрение – пройдёт не один год, пока вера в некую  духовную жизнь укрепится в сознании. Плеснув первый ковш на раскалённую каменку, Андрей плавными круговыми движениями распределил пар по всей парилке, затем вылил второй ковш и лёг на полОк. Постепенно под горячим паром размягчились не только мышцы, но и мозги. Ни о чём не хотелось думать, что-то решать… веки сами собой закрылись…
     -…ищи меня, любимый… рядом я… шаг шагни, руку протяни…
     Голос Лучезары так явственно прозвучал в тишине баньки, что от неожиданности Андрей резко подскочил, пребольно стукнулся темечком о низкий потолок, соскочил с полкА, сел на лавку и вылил на себя полную шайку холодной воды. На темечке, конечно же, вскочила шишка.
     - Где же искать тебя, душа моя? Знать бы, на какой дорожке, по какой тропинке идти, побежал бы, вихрем понёсся бы к тебе, любовь моя!..
     Андрей помылся на автомате, ополоснулся, поблагодарил Банника и вошёл в дом пить чай.
     - С лёгким паром, внук мой!
     - И с новой шишкой на голове… - пробурчал внук.
     - С Василием не поладил что ли?
     - Пару много поддал, однако.
     - Да я первый-то, угарный, выпустила, не должон бы угореть. Давай я тебе сковороду к шишке приложу.
     - Бабушка!
     - Что – бабушка? Верное средство – сковорода старинная, тяжёлая, из первостатейного чугуна изготовлена. Пять минут подержишь, и шишки как и не бывало!
     - Нет!
     - Ну, нет, так нет. На нет и суда нет. Давай ещё чайку подолью с молочком.
     - Не хочу больше. Благодарю. Спать пойду.
     - Что же такое с тобой происходит, мой дорогой внук? – с печалью в голосе спросила Фёкла, глядя вслед парню. – Только один ответ напрашивается – не иначе влюбился… Но в кого?
     Прикипев к внучатому племяннику сердцем, Феклинья Яковлевна всеми фибрами чувствовала малейшее изменение в его настроении. Она легко засыпала, если видела улыбку на лице, и ворочалась до утра с боку на бок, если малейшая тень печали ложилась на чело. Почему-то сразу начинала болеть спина и «покручивало» ноги. Фёкла любила Андрея так, как когда-то любила свою младшую сестру Анастасию. Ну, как же без любви-то?..
*
     Ровно в два часа Буланка мчал друзей к пасеке. Разговор не клеился, хотя погода располагала: солнышко не только светило, но и грело; птицы щебетали на разные голоса; на небе ни облачка, дул слабый ветерок. Неждан понимал состояние друга и с разговорами не лез. Но не сидеть же всю дорогу молча, и он негромко запел:
Выйду ночью в поле с конём,
Ночкой тёмной тихо пойдём.
Мы пойдём с конём по полю вдвоём,
Мы пойдём с конём по полю вдвоём.
Ночью в поле звёзд благодать,
В поле никого не видать.
Только мы с конём по полю идём,
Только мы с конём по полю идём…
     Неждан увлёкся, и песня стала набирать силу и мощь, которая затронула и Андрея.
Полюшко моё, родники,
Дальних деревень огоньки,
Золотая рожь да кудрявый лён…
Я влюблён в тебя, Россия, влюблён!
          Пели они на два голоса и чувствовали, что это не просто песня, эта песня – гимн тому образу жизни, который им подходит, в котором они хотят жить.
Будет добрым год-хлебород,
Было всяко, всяко пройдёт.
Пой, златая рожь, пой, кудрявый лён,
Пой о том, как я в Россию влюблён…
          Неждан улыбался, довольный – ему удалось вернуть Андрея из Нави в Явь.
     - А мне ещё вот эта песня нравится, Неждан, про деревню. Споём?
Деревня моя, деревянная, дальняя,
Смотрю на тебя я, прикрывшись рукой.
Ты в лёгком платочке июльского облака,
В веснушках черёмух стоишь над рекой…
     Допев песню, Андрей задумался:
     - А не зря, наверное, песня эта по нраву мне пришлась. Как будто знал я: здесь моя судьба.
На весенней заре воздух свежий и синий.
Постаревший отец, седину шевеля,
Говорил у крыльца тихим голосом сыну,
Провожая его первый раз на поля –
продекламировал Неждан, а Андрей подхватил:
Ты запомни, сынок, золотые слова –
Хлеб всему голова, хлеб всему голова…
     - Когда-нибудь и мы скажем своим детям эти же святые слова…
     - Скажем, Андрюха, обязательно скажем! – остановил коня у ворот пасеки Неждан и, соскочив на землю с низкого облучка, позвонил.
     Ворота открыл один из помощников дядьки Василия.
     - Здрав будь, Ярик! А где дядька Василь? Не захворал ли?
     - Здоров он, благодарю, Неждан. Занят с пчёлками. Заходить будете?
     - Нет, торопимся. Заказ я его привёз.  Сейчас сгружу ящик и помогу тебе занести на территорию.
     - Тяжёлый что ли?
     - Да не особо. Я один справился, загружая.
     - Ну, и я справлюсь… Благодарствуем!
     - Всех благ, Ярик!..
*
     - А давай с тобой споём на три голоса вдвоём, - повернулся к Андрею Неждан, когда Буланка взял рысью с места.
     - Погоди, споём ещё. Я давно тебя хочу спросить: вот этот тарантас как называется?
     - Какой же это тарантас? – чуть ли не обиделся друг. – Это гибрид дрожек и пролётки – мой дед соорудил. Похоже на дрожки – двухместное сидение, сзади есть приспособление для груза, но по длине такое же, как пролётка, для скорости. Кроме того, в дождливый день можно прикрепить верх – он съёмный. И потом, ты обратил внимание, что облучок невысокий? Я могу сидеть рядом с тобой, свободно управляя Буланым.

 

     - Как же сей гибрид называется? Продрожки? Дропрол? Не, как-то некрасиво…
     - Не знаю…задачку ты задал, брат. И как?
     - Дрогибпрол?
     - Ещё лучше! Это что?
     - Дрог-гиб-прол – из трёх слов, включая «гибрид».
     - Не, не звучит. Да и язык сломаешь.
     - Во, придумал! Деда как зовут?
     - Май.
     - В мае родился?
     - Да, первого числа.
     - Та-а-ак… Деда зовут Маем… кузнец в общине Славии… «Славный Май» - подойдёт?
     - Честно? Мне не нравится.
     - Тогда – «Славянка»?
     - Это уже хорошо. Пролётка «Славянка»… А что? Нормально.
Ты, «Славяночка»-«Славянка»,
Наша гордость и краса!
Не тачанка, а «Славянка» -
Все четыре колеса!
          Довольный собой, Андрей загорланил во весь голос, перефразируя слова из знаменитой «Тачанки»
     - Сзади, нет – сбоку – табличка напрашивается  с названием «Славянка», - и снова запел:
Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!
С нашею «Славянкой»
Не приходится тужить!..
     - Надо песню о Славии сложить, вот что я думаю… Да, точно, спрошу у Велимора… Глянь, Неждан, вот и Трисветье! Как незаметно мы доехали!
*
     Недлин стоял в двери гончарни, когда «Славянка» подкатила к невысокому крыльцу.
     - Какие гости в радость! – спустился гончар с крыльца, чтобы пожать друзьям руки. – Заходите, заходите. Неждан, я бы посоветовал тебе выпрячь коня и отвести его под навес. Солнышко ещё высоко, пусть отдохнёт в тенёчке. А я попрошу сестру напоить его и накормить.
     - У тебя есть сестра? – спросил Андрей, пока Неждан, напевая «Эх, «Славяночка, «Славянка»…», повёл Буланого под навес.
     - Да, есть, приехала две недели назад, сдала экстерном сессию… Проходи вот сюда. Смотри: все эти горшочки и горшки смастерили мои подмастерья. Нравится?
     - Какие же они подмастерья, Недлин? Это работа настоящих мастеров! – восхитился Андрей. – А твои работы где?
     - Мои в сушильне. Я работал вчера, «крутил» заварные чайнички с лепными украшениями. Обожгу, залакирую, а сестрёнка распишет. Она у меня на художника учится. А сегодня я рисовал эскизы: хочу изобрести чайники в форме птичек и зверюшек. Наверное, будет красиво.
     - Что значит: наверное? Это просто чудесно! Ты и чайные чашки с блюдцами придумай для комплекта. С руками в городе оторвут. Надо ещё рекламу придумать о том, что глина – это живая субстанция, она сохраняет тепло воды и не портит вкус чая, потому что дышит.
     - Я подумаю! – засмеялся довольный Недлин. – Что? Готов руки марать?
     - Готов! Я даже чувствую глину в руках.
     Недлин усадил Андрея за электрический круг, предварительно надев на него резиновый фартук и сапоги, затем включил мотор на самую низкую скорость.
     - Смотри, друг, внимательно на мои руки: сначала формируешь круглый шар, при этом старайся, чтобы большой палец одной руки выравнивал верх будущего горшка, а остальные изнутри будут формировать объём… Сильно не жми… Представь, что ты создаёшь грудь девушки, в которой будет находиться молоко для твоих будущих детей… Ласково, ласково, нежно – вот так. Теперь пробуй сам.
     Недлин сломал созданный им кругленький горшочек и полил глину водой. Андрей с испугом глянул на мастера:
     - Давай вместе. Я боюсь.
     - Давай вместе. Клади руки на заготовку, а я сверху твоих ладошек своими буду тебе подсказывать… Не напрягай мышцы – у тебя пальцы сковало. Нежнее давай, нежнее… расслабь пальцы… Не забывай, ты поглаживаешь…
     - О, Боги! Недлин! Я не знаю, как это – поглаживать!..
     - Ничего страшного, когда-нибудь узнаешь, а пока учись на глине… И что? Вот что ты сделал, Андрей?!
     - Что?! – испугался ученик.
     - Ты дырку сделал!
      Сзади раздался хохот Неждана, который давно уже следил за потугами Андрея
     - Нет, я не могу! Не моё это дело, Недлин! Я боюсь глину! – опустил руки он. – А казалось, что так просто… Мне проще три сочинения написать. Точно сказал Велимор: у каждого свой Бог-наставник.
     - Не переживай, - засмеялся Недлин, - Велимор прав. Ты иди, умойся. Вспотел весь.
     - А где?
     - Выйди через сушильню. На той стороне гончарни умывальня. И полотенце там же висит.
     Андрей уже вытирал руки, когда в небольшой берёзовой роще закуковала кукушка. Роща располагалась метрах в ста от гончарного комплекса, была редка так, что лучи солнца свободно освещали каждую берёзку. Андрей залюбовался открывшейся картиной.
Кукушечка ты, кукушечка,
Птичка серая, невидимая,
Ты отмериваешь время,
Ты предсказываешь судьбинушку.
Прокукуй же мне, кукушечка,
Денёчки, когда придёт мой суженый,
На всю жизнь даденый…
     Парень замер, а затем на цыпочках подошёл к углу хозяйственного сруба, за которым прозвучал призыв к серой птичке, и высунул голову. У открытой двери стояла девушка с охапкой сена в руках и смотрела в сторону рощи.
     - Раз, два, три, четыре, пять… десять… - нет, много! Врёшь ты, кукушка! Не буду я дальше считать, меня лошадка ждёт. А суженый всё равно придёт!
     Она резко повернулась и, увидев голову Андрея, вскрикнула:
     - Ох! Напугал…
     - Нет… да… я… ты кто? Фантом?
     Девушка звонко рассмеялась:
     - Какой же я фантом? Живая я. Да что с тобой, Андрей?
     - Я ТЕБЯ ВИДЕЛ!
     - Конечно, видел. И я тебя видела ранним утром в росе под кустом сирени! – и снова рассмеялась. – Я знаю тебя по рассказам брата.
     Девушка наклонилась подобрать выпавшее из рук сено, и длинная коса упала со спины на землю.

 

     - Нет, так не бывает… - бормотал ошеломлённый парень, - это просто невозможно – ты все эти дни была рядом! Пойдём!!!
     - Куда?
     -Что ж вы все «кудыкаете»? Ты мне веришь?
     - Да!
     - Тогда иди за мной!
     И она пошла следом, держа в руках набранную охапку сена. В гончарню Андрей вошёл хмурый, но решительный. Подтолкнув удивлённую девушку к такому же удивлённому Недлину, спросил:
     -Я нашёл её!!! А теперь скажи мне, кто она для тебя: жена, соседка или сестра?! Говори!
     - Ох! – выдохнул Неждан, он впервые видел мягкого, вежливого друга в столь воинственном состоянии. Андрей же не спускал с гончара глаз.
     - Сестра она мне родная! – Недлин улыбался во весь рот. – Моя любимая сестрёнка Светозара. А что случилось-то?
     Брови на лице Андрея приняли свою прежнюю форму, ушли со лба морщины, вернулся на щёки румянец.
     - Фу! – сел он прямо на грязный гончарный круг. – Прости, Недлин! Ты даже не представляешь, на что я был сейчас способен!
     Он подошёл к Светозаре, отобрал сено, сунул в руки Неждана.
     - Ответь мне на один-единственный вопрос – он очень важен для меня – если бы ты выбирала мне имя, какое бы выбрала?
     - Мне незачем выбирать, Андрей. Я уже со дня Ярилы называю тебя Любомиром. Полюбился ты мне ранним утром, забыть тебя не могу. Все ночи только о тебе и думаю. – опустила в смущении глаза девушка.
     - Зоренька моя! – шагнул к ней Андрей. – Так что, навеки?
     В ответ Светозара положила голову на грудь Андрея.
     - Ну, дела! – восхитился Неждан. – Такое только в сказочных фильмах увидишь!
     - Друг Недлин, - подвёл сестру к брату Андрей, - Благословишь ли нашу любовь?
     - Неожиданно как-то… Я давно приметил: творится что-то в душе моей сестры. А оно вон что!.. Одна она у меня, Андрей, значит, дороже всех на свете. Хвалить не буду, но скажу – доброй женой тебе будет. И ты не обидишь её ни словом, ни делом, тоже знаю… Как думаешь, друг, разрешить ему поцеловать Светозару в знак закрепления союза? – повернулся Недлин к стоявшему с сеном Неждану.
     - А у меня Буланка некормленный! Вот, - кивнул тот на свои руки, - как же быть?
     Глядя на растерянное лицо Неждана, все громко рассмеялись.
     - Без полдника я вас никуда не отпущу! – заявила Светозара. – У меня с утра пирог с капустой готов. Мойте руки, и милости прошу за стол.
     - Светик, - ехидно молвил Неждан, - ты на табурет, на которой Андрюха сидеть будет, клеёнку постели.
     - Ты это про что? – нахмурился тот.
     - Так кружок гончарный Недлин помыть не успел после твоей учёбы, - с совершенно невинными глазами напомнил Неждан.
     - Правда? А я и не заметил, как приземлился на глину… Как же быть?
     - Пойдём, Любомир, я штаны Недлина дам. А твои постираю и верну потом.
     - Ты думаешь, подойдут? – с сомнением посмотрел на совсем невысокого друга Андрей.
     - Ничего, до дома не выпадешь из них. Не в трусах же тебе ехать! – пошутил снова Неждан…
*
     Через час, похвалив хозяев за гостеприимство, друзья отправились в обратную дорогу. Выехав за пределы общины, Андрей не смог дольше сдерживать обуревавшие его чувства и загорланил:
Ехал на ярмарку Ванька-купец,
Ванька-купец, молодой удалец!
В каждом кармане, считай, у него –
 ровным счётом нет ничего!
     От громкого ора Буланка заржал, затряс головой и галопом помчался по дороге, только пыль заклубилась сзади.
     - Э-ге-гей!..
                С ярмарки ехал весёлый купец,
                Ванька-купец, молодой удалец!
                В каждом кармане его ни шиша,
                Зато рядом Маша хороша!
     Буланка снова заржал, а Неждан натянул вожжи. «Славянка» остановилась.
     - Охолонись, друг! Коня до смерти напугал, как бы авария не случилась!
     - Эх, брат мой, если бы ты знал, что творится у меня здесь! – постучал себя по груди Андрей.
     - Чего знать? Я и так вижу: волосы на твоей голове искрятся!
     - Да?.. До сих пор в себя прийти не могу! Завтра куплю велосипед, а осенью мы с тобой свадьбы сыграем!
     - Мне ещё рано, сам знаешь.
     - А мы вот что сделаем: я переведусь на заочное, ты поступишь в сельхозтехникум, Светозара закончит учёбу, СвЕтланку определим учиться – и тогда устроим двойную свадьбу. Хорошо придумал?
     - Я только «за»!
     - Вот и решили!
     - Андрюха, а велосипед зачем?
     - Эх, какой же недогадливый ты – его же кормить не надо, и мне для укрепления мышц полезно – к любушке своей ездить буду, тебя не буду дёргать – СвЕтланка будет довольна… У меня в голове не укладывается, Неждан, что такое может произойти в жизни. Лучезара сказала: «Ждать тебя буду». Выходит, Лучезара – это Светозара? А полюбил-то я именно Светозару, когда увидел тем росистым утром… Как ты считаешь, Лучезара – реальное лицо в десятом веке?
     - Тебе лучше знать, я ведь там не был… Нн-но, Буланый, успокоился? Тогда поехали.
     - Ты меня домой не вези, сам дойду. Буду думать, что говорить бабушке. А завтра я приду на совет к Велимору. Брататься будем?
     - Будем. Предсказание Лешего следует оправдать!
     - Да ну тебя! Долго ещё вспоминать будешь?
     - Долго – всю жизнь! А ты лапти куда дел?
     - Никуда. У бабушки в комнате стоят. А что?
     - Я бы на твоём месте их в Красном углу повесил: вековая достопримечательность, легенда семьи. Дети будут любоваться, внуки. И вообще: купи тетрадку и запиши всё, что с тобой приключилось в десятом веке. Лучшей сказки ни в одной книге не найти!
     - Издеваешься?
     - Совсем нет. Говорю на полном серьёзе… Эй, Буланый, ты куда? Глянь: сворачивает в Обуховку! Так тому и быть – завезём.
     - Зайдёшь к нам?
     - Нет, меня ждут.
     - СвЕтланка?
     - Догадливый. Андрей, можно, я ей о Светозаре расскажу?
     - Расскажи, но только о Светозаре! Будь, друг! Пойду сдаваться бабушке.
     - Андрей, а Кутиха-то была права!
     Оба громко расхохотались…

** 33 **
СОВЕТ
     - Господи! – воскликнула Фёкла. – Штаны - не штаны, шорты - не шорты! С какой верёвки снял?
     - С Недлиновой.
     - Странно, я всегда думала, что бельевые верёвки длинными должны быть!
     - Бабушка Феклинья Яковлевна, оставь верёвку и оставь посуду, послушай меня. Садись напротив – разговор будет долгий.
     Бабка насторожилась наполовину: к имени-отчеству добавился статус. Вытерев о фартук руки, она села на стул.
     - Всё началось ранним утром Ярилиного дня… - начал внук. – Вот так я встретил свою Светозару! – закончил он своё повествование о сказочной и реальной Яви.
     - Я так и знала, что мой внук особенный! – заключила Фекла. – Не зря тебе Леший лапти подарил!
     - Есть, в кого! – сделал Андрей комплимент старушке. – Я сейчас скажу, что решил, и от тебя жду совет. Итак: я перевожусь на заочное отделение в университете и устраиваюсь работать учителем в общине. Я собираюсь стать членом общины, но только осенью, а 29 июня на Сварогов день поменяю имя. Обо всём я сегодня же хочу поговорить со Жрецом. Что ты мне на это решение скажешь?
     - Что скажу… стукнул ты меня по голове, вот что скажу. А ты уже твёрдо решил?
     - Да, именно так.
     - И какого же совета тогда от меня ждёшь? Ты уже взрослый, мой дорогой внук, у тебя своя дорога в жизни, а нам с Марией остаётся только помахать рукой и пожелать удачи. Ну, а девушку свою когда покажешь?
     - Узнаю, сможет ли мама приехать на обряд Имянаречения, вот тогда и познакомлю вас обеих с Зорюшкой. Надо маме позвонить – хочу спросить, сможет ли она занять мне деньги на велосипед.
     - Зачем  занимать? Я дам тебе деньги – не вопрос. Не сочти за обиду – хочу подарить их тебе.
     - Я не согласен, бабушка, так нельзя. Я обязательно отдам!
     - Один раз в жизни можно. И потом, это не для тебя!
     - А доя кого?
     - Для Зорюшки! Чтобы она на заднем сиденье мои пирожки кушать приезжала.
     - Ох, и хитрая же ты, бабушка Фёкла!
      - А с кем поведёшься, внук Андрей. Во, чуть не забыла,  каким именем нарекать тебя будут?
     - Любомиром. Имя это Светозара мне выбрала.
     - Красиво. А детки твои какое отчество носить будут – Андреичи или Любомировичи?
     - Андреичи, бабушка, в соответствии с законодательством.
     - А, вот и ладненько тогда. Ты когда в Славию собираешься?
     - Чего тянуть? Прямо сейчас и пойду.
     - Иди, сынок, иди, решай свои вопросы – куй железо, пока горячо – а я посуду помою пока… Ах ты ж, божечки! – спохватилась она, когда Андрей был уже далеко. – В куцых штанах ушёл! Вот что любовь-то с человеком делает!..
*
     Велимора Андрей нашёл на Капище.
     - Здравия, дядя Велимор. Помощь нужна?
     - Благодарю. Только что закончил, вот сел отдохнуть. Какая-то срочность ко мне?
     - Можно и так сказать – разговору минут на тридцать.
     - Пойдём тогда в тенёк дуба… Ну, рассказывай, что с тобой приключилось?
     - Ты о чём?
     - Ну, как же, земля слухами полнится. Тётушка Евдоха приходила ко мне. И о лаптях наслышан.
     - Это длинная история, дядя Велимор. Я расскажу тебе попозже, а, может, опишу всё, как было. Я вот о чём: трёхдневная кома не прошла даром – укрепился я в Вере родной. Понял я, что дело вовсе не в самих Богах, а в том, ЧТО несут они на Землю, ЧЕМУ учат. Мировоззрение поменял я в корне, и мир ощущаю совсем по-другому. В связи с этим вопросы у меня вот такие: если переведусь на заочное отделение в университете, будет ли для меня работа в школе общины?
     - Нашу общину обещали зарегистрировать в конце года, но школа есть. Небольшая школа, и учеников пока маловато. Учителя в ней государственные, а финансирование на её содержание целиком наше. Директора нет, уехал недавно… Директором пойдёшь?
     - Молод я ещё – опыта по хозяйственной части совсем нет. Справлюсь ли?
     - Не боги горшки обжигают – люди.
     - Это верно. – улыбнулся Андрей, вспомнив свой неудавшийся гончарный опыт.
     - Молодость – не старость. Когда ж начинать, если не в молодости? Хозяйничать научишься – и года не пройдёт. Надеюсь, этот вопрос решили положительно?
     - Решили. Имя хочу поменять, дядя Велимор. Любомиром назвала меня Жрица Лучезара.
     - Не знаю Жриц с таким именем.
     - Не отсюда она – из прошлого. Как это ни парадоксально звучит, но три дня находясь в коме, я жил в десятом веке… Не люблю об этом говорить…
     - Настаивать не буду. Захочешь – расскажешь.
     - Обязательно расскажу. Неждан обмолвился, что 29 июня святодень Сварога. Можно ли на этот день назначить обряд Имянаречения? И ещё, разрешается ли не члену общины проходить этот обряд?
     - Хорошие вопросы ты задаёшь. Обряд посвящения в члены общины проводится, если человек обрёл крепость в своих убеждениях, если у него нет ни капли сомнения в них, если он готов Душу и Жизнь положить за Веру свою, за Землю свою, за Славу Предков своих. А имя что платье – его можно менять на протяжении всей жизни, но желательно выбирать к лицу. Имя «Любомир» несёт в себе свет и гармонию. Готовься на 29 число. Надо бы ещё обряд очищения провести.
     - Лучезара проводила обряд очищения. Я даже слова её помню: «Во имя Сварога, Перуна и Велеса! Вернись, чистая кровь предков! Сила небесная! Обереги внука Дажьбожьего Андрея! Влейся в его тело светлая Энергия очищения, дабы в здравом Духе пребывало здравое Тело!» Ты не поверишь, дядя Велимор, я как будто заново на свет народился, на всю жизнь стал смотреть другими глазами. А ещё меня поразила фраза: «в здравом Духе здравое тело». И ведь это так верно! Она ещё что-то говорила, но заклинание звучало то громко, то тихо в ритм удара веником.
     - В бане?
     - Да, в бане.
     - Вот и хорошо, повторять не будем.
     - Мы решили с Нежданом побрататься. В этот же день можно?
     - Решили всё же? Похвально. Братание проходит без публики. Это святое дело. Могут присутствовать только близкие родные: отец, дед. С твоей стороны кто, бабушка?
     - Мама должна приехать.
     - А отец?
     - Отца нет. Он умер давно – несчастный случай – я даже не родился ещё. Мама очень его любила и замуж больше не вышла.
     - Она у тебя кто?
     - Хирургическая сестра. У неё высокая квалификация.
     - Переехать к бабушке не хочет?
     - Мы об этом не говорили. Так ведь и работы здесь нет. В Обуховке только амбулатория.
     - Совет общины уже ставил вопрос о строительстве собственной амбулатории, деньги есть. А что, если построить комплекс? С одной стороны здания амбулатория, а с другой жилое помещение, в котором можно поселить директора школы, фельдшера и бабушку? По мере разрастания семьи достроится и дом. Как такой вариант?
     - Я не против, дядя Велимор, очень даже не против, но этот вопрос решат старейшины. У меня вот ещё думка какая – надо учить молодёжь. Надо учить её тем профессиям, которые нужны для процветания общины. Голос Вселенной говорил: «Не должно быть застоя. Застой – это смерть!»
     - Ты совершенно прав, мой юный друг. Этот вопрос уже обсуждался на Совете. Вот тебе и карты в руки! За зиму подготовишь ребят к поступлению в соответствие с их способностями и желаниями. Возьмёшься?
     - С удовольствием. Устроим вечернюю подготовку.
     - Честно скажу, брат, я доволен нашей беседой. Хорошая и правильная смена растёт. Передай Неждану, что обряд братания я проведу.
     - Благодарю, дядя Велимор.
     - Да в радость, друг мой!
     - Вот ещё, чуть не забыл. Я знаю, что у славян два имени – одно тайное, другое мирское…
     - Общинное.
     - Да, общинное. Со мной всё понятно, а вот Неждан хочет открыть своё имя.
     - Что вдруг сподвигло его на такое решение?
     - Я поясню: мы думаем так – человек, у которого незыблемые убеждения, который крепок в Вере, не должен бояться войти в реальный мир под своим именем. Имея честь, совесть, чего ему бояться? Дед Неждана категорически против. Но, согласись, не может ведь Неждан до старости носить детское имя!
     Когда Велимор рассмеялся, тут уже Андрей удивился:
     - Думаешь, Большак не разрешит?
     - Крепкий орешек Нежданов дед. Попробую хитростью и дипломатией расколоть его крепкую скорлупу. Я согласен, Андрей, наши общины не должны опускаться в древность. Главное – вернуть чистоту помыслов, укрепить нравственное отношение к жизни, доходчиво донести мировоззрение и мироощущение, данные русам Богами. Мы об этом постоянно говорим, но я повторюсь. Надо дать людям почувствовать свободу. Не расхлябанность, не вульгарность не распущенность, а именно свободу – свободу мысли, Мира и Света, свободу Правды, свободу Земли и Природы. Тот уклад, которым живёт община, верен.
     - Да, я в этом уже убедился.
     - Вот и отлично. Ты сейчас домой?
     - Я встречусь с Нежданом, если он не в разъезде, и обрадую его.
     - Тогда до встречи. Ты должен знать некоторые особенности обряда, так что приезжай.
     - Я приеду, дядя Велимор. Будь!
     Неждана он не застал и отправился домой. Закрыв за собой калитку, первое, что он увидел у крыльца – новенький сверкающий велосипед, а в доме у телевизора сидела довольная Феклинья Яковлевна.
     - Бабуля, спасибо тебе, родная! Откуда такая оперативность?
     - От Матрёны, от продавщицы нашей. У неё бзик на дефиците. Когда-то давно она послушала Райкина о ма-а-аленьком дефиците, и заболела этим. С тех пор в её магазине по одному маленькому дефициту обязательно имеется. Люди в Обуховке её за это очень уважают… Да, Андрей, я тебе вот о чём хочу сказать: своему возвращению из сказки ты обязан бабушке Евдокии. Денег она не берёт, но, как у всякой женщины, у неё есть слабость – она любит духи.
     - Какая у тебя осведомлённость! Это она тебе сказала?
     - Да ты что? Обижаешь! Унюхала я. Вон там на комоде коробочка стоит. Я купила заодно.
     - Тоже из дефицита?
     - А то как же!
     - Ты у меня самая мудрая, самая добрая, самая, самая бабушка.
     - Учись, пока жива, внук.
     - Кстати, по поводу долголетия. У Велимора есть предложение построить амбулаторию с жилым помещением, куда приглашает тебя, меня и маму жить. Ты согласишься переехать в общину?
     - Ты что, с ума сошёл? Как я брошу своё хозяйство?
     - Зачем его бросать? С собой заберём. Петра Петровича с гаремом, Василия с Филимоном, Фёдора с Кутихой Софьей. Сундук перетащим. Бабушка, застой – это смерть! Надо поменять свою старую жизнь на новую. Ты только представь: новые занавески, новый двор, новый дом. Да ты помолодеешь сразу лет на десять – столько забот появится.
     - И огород будет?
     - Будет!
     - И банька?
     - И баньку построим!
     - И детки?
     - И дет… Бабушка! Где же я тебе деток сразу  среди белого дня возьму? Года через четыре будут, обещаю. Леший аж пятерых пообещал!
     - Мне подумать надо, Андрей. Совсем не просто бросить то, что срослось со мной с самого детства.
     - Ты подумай, конечно, времени ещё много. Но только ты положи на одну чашу весов радость, что была отмеряна тебе в этом доме, и огорчения на другую и проверь, которая перетянет. Договорились?
     - Договорились. Хитрый же ты какой.
     - Я не хитрый, я мудрый.
     Внук пошёл управляться по хозяйству, ну и, конечно, предметом его внимания был велосипед.
     - Велосипед – это не роскошь, а средство передвижения! – мудро изрёк он, усаживаясь на седло, чтобы проверить, не будут ли волочиться его ноги по земле.
     А бабушка Феклинья Яковлевна в это время тщательно укладывала год за годом прожитой жизни на воображаемые чаши весов…

** 34 **
СВАРОГОВ ДЕНЬ

СЧАСТЛИВЫЙ ЧАС ФЁКЛЫ

     28 июня Андрей с Нежданом встречали маму Марию. Та, сойдя с поезда, не обратила никакого внимания на двух молодых парней в славянской одежде, сидящих на скамейке. Прохаживаясь по перрону, она поглядывала по сторонам, начиная терять терпение. Поравнявшись со скамьёй, услышала:
     - Скажи мне, друг Неждан, ты тоже находишь во мне кардинальные изменения во внешности по сравнению с месячной давностью?
     - И существенные, брат мой Андрей, если уж твоя родная мама почти полчаса ходит мимо и не узнаёт тебя.
     - Мария Алексеевна, как долго ты ещё намерена ходить мимо родного сына?
     Чуть не выронив сумку от испуга, Мария вгляделась в лица друзей.
     - Андрей, негодный мальчишка! Что за шутки?
     - Неждан, ты где-то видишь мальчишку?
     - Я вижу мужа, Андрей и его прекрасную, красивую, молодую маму! Здрава будь, тётя Мария!
     - Мамулечка, я так счастлив видеть тебя! – отбросив шутливо-напускную важность, Андрей закружил мать, приподняв её над землёй.
     - Поставь мать на место сию минуту! Ты надорвёшься!
      Друзья расхохотались: миниатюрная Мария была на полторы головы ниже своего «помужавшего» ( по выражению бабушки Фёклы) сына.
     - Что сказать тебе, сын мой? Духмяный воздух деревни и работа в огороде явно пошли тебе на пользу.
     - Признаёшь?
     - Признаю. А это твой друг Неждан, как я понимаю. Здравствуй, Неждан. Прости, что сразу не ответила. Ничего, что на «ты»?
     - И мне можно на «ты», мы ведь не враги друг другу – так принято у славян.
     - Ну, показывайте ваш транспорт. На чём мы поедем?
     - А на «Славянке», - ответил Неждан и громко позвал, - Буланый, появись!
     - Не может быть! Какая прелесть! – воскликнула Мария, увидев коня, подкатившего покрашенную в чёрно-белый цвет коляску. В гриву Буланого были вплетены разноцветные атласные ленты. Неждан , было, воспротивился затее СвЕтланки, но сам Буланый косо посмотрел на хозяина и фыркнул. Неждан сдался, подняв руки вверх.
     - Андрей, где твой фотоаппарат? Ты непременно должен сфотографировать меня, иначе никто на работе не поверит, что я ехала на натурально живой лошади!
     - Я обязательно сфотографирую тебя, мама. Я наделаю тебе таких фотографий, что, глядя на них, все твои незамужние подружки валом повалять на постоянное жительство в деревню.
     Всю дорогу до самой Обуховки  Мария восторгалась всему, что попадалось им по дороге, а подъезжая к дому, замолчала. Андрей понимал её волнение от предстоящей встречи с тётей, которую она никогда не видела.
     - Не волнуйся, мам – Фёкла мировая тётка! Ты с ней подружишься.
     Навстречу уже бежала старушка, крича:
     - Ну, наконец-то ты, Манька, приехала! Дай посмотрю на тебя, поцелую! До чего же ты на Настеньку похожа, девочка моя родная. Пойдём в дом… ты кушать, наверное, хочешь. Я борщик сварила, оладышков нажарила… любишь оладьи-то?
     - Феклинья Яковлевна! – услышала она голос внука и сразу примолкла, – посмотри на свою племянницу: она пыльная и потная – какие оладьи?
          - А и верно. Вот я, непутёвая. Андрей, возьми у мамы сумку, а я покажу, где умыться… Вот умывальник, вот полотенчико… А вечером у нас гости будут,  так сказать, родственные посиделки… Давай полотенчико повешу.
     - Феклинья Яковлевна, ты дашь мне слово молвить или как?
      Фёкла замолчала, услышав в голосе племянницы Андреевы нотки.
     - Молви. А я помолчу пока.
     - Так-то лучше. Скажи мне, тётушка, как твоя спина?
     - А хорошо. Что ей, спине, сделается?
     - Ты правду говоришь? – недоверчиво глянула на тётку Мария.
     - Я тебе по секрету скажу, - зашептала Фёкла, - как мне Андрей седло-то на спину прикрутил, спина за ночь болеть перестала! Истинно говорю!
     - Боже! Какое седло?!
     - А с сеновала. Утром увидел меня в этом японском кимоно Пётр Петрович и с испугу так заорал, что всё его девять жён потеряли аппетит!..
     Андрей, который с крыльца слушал беседу матери с бабкой, так хохотал, что они обе замолчали и уставились на него.
     - Тётя, накорми меня оладьями, - слабым испуганным голосом попросила Мария.
     - И правда что – смехом сыт не будешь. Пойдём, дорогая, за стол.
     С любовью глянув друг на друга, они вошли в дом, оставив Андрея на крыльце вытирать слёзы…
*
     Первыми к пяти часам прибыли СвЕтланка и родители Неждана. За ними подкатили на мотоцикле Недлин со Светозарой. Все сразу же занялись подготовкой к ужину. Недлин с Андреем вынесли в небольшой сад стол и стали сооружать скамейки. Улучив момент, Мария полюбопытничала:
     - Какая из них твоя невеста, сынок?
     - А ты угадай, мама.
     - Как же мне угадать? Обе хороши.
     - А ты сердцем почувствуй.
     - Не скажешь?
     - Нет.
     - Ладно, пойду чувствовать.
     СвЕтланка со Светозарой вынесли скатерть, постелили на стол и стали расставлять тарелки.
     - Тётя Мария, да ты сядь, посиди, устала, небось, с дороги, - позаботилась СвЕтланка.
     - Спасибо, милая, я выспалась.
     - Может, пить хочешь, тётя Мария, - подбежала Светозара, - компотику принести?
     - Я посижу вот тут в тенёчке, вы не беспокойтесь. – Обе красивые, хоть и разные, обе заботливые и быстрые…Обеих сердце принимает… Кто ж войдёт в наш дом?
     - Мама, ты как себя чувствуешь? Может, полежишь? – забеспокоился сын, увидев, что мать сидит, сложив руки на коленях.
     - И как ты себе это представляешь, мой сын? Семидесятилетняя тётя Фёкла суетится, а я лежать буду? Нет уж, хлеб пора нарезать, пойду я…
*
     К шести часам Буланый доставил Жреца Велимора.
     - Мира вам и здравия! – раздался его зычный голос.
     - Неждан, почему Большак не приехал? – забеспокоился Андрей, - заболел?
     - Сердится.
     - Да ты что! Почему?
     - Ты же знаешь моего деда: простить себе не может, что согласился раскрыть моё истинное имя.
     - А бабушка?
     - Бабушка без деда ехать категорически отказалась. Она всегда говорит: «На гулянье вместе и с гулянья вместе». Правильно говорит.
     - А если мою бабулю засланцем отправить?
     - Не знаю. У отца спрошу.
     - Иди спроси, а я бабушку подготовлю. Негоже без старейшины за столом. Он хоть и сердится, а жалеет уже, что не поехал – точно говорю!
     Уже скоро Феклинью Яковлевну усадили в дрожки, проинструктировав, какие слова следует сказать у порога, как себя вести в разговоре с Большаком.
     - Стой, Неждан! – остановил Андрей, когда тот уже собирался тронуть коня. – Бабушка, когда ты восславишь Сварога, скажи, на какой замечательной коляске ты ехала! Скажи, что чувствовала себя молодой, потому что косточки не трясло. Эту коляску дед Неждана смастерил. В общем: смотри по обстоятельствам, возможно, эти слова ты прибережёшь, как главный аргумент. Вот теперь поезжайте…
*
     - Давай хоть познакомимся, - говорила Мария матери Неждана, которых отлучила от кухни СвЕтланка, заявив, что они сами управятся под руководством бабушки. – Меня Марией зовут. Я – мама Андрея.
     - А я Полина – мама Неждана.
     - Как-то непривычно сидеть без дела. А тебе?
     - Да и мне тоже. Я, наверное, буду плохой свекровью: всё мне кажется, что девчонки не так делают.
     - Они правильно делают, но по-своему. А у тебя хорошая свекровь?
     - Очень хорошая. Я за ней, как за каменной стеной, особенно на первых годах замужества. Свёкор косо на меня поглядывал – я же долго родить не могла. Мамаша меня к бабушке Евдохе водила. Та что-то шептала, готовила настой на травах и, Слава Макоши, появился Неждан.
     - Как это? – шептала Евдоха, а славишь ты какую-то Макошь.
     - Не какую-то, - улыбнулась Полина, - а Богиню-Прародительницу, ведь именно к ней обращалась за помощью Евдоха.
     - А, понятно…Поль, - решила по-шпионски открыть секрет сына Мария, - а которая из девушек невеста твоего сына?
     - На СвЕтланку он поглядывает. Хоть и скрывает, но я же не слепая, вижу, как солнечными лучиками любовь из его глаз струится. Да и она, видно по всему, отвечает ему взаимностью.
     Мария похвалила СвЕтланку вслух и мысленно себя за хитрый дипломатический ход. Обе женщины нашли тему для разговора и к приезду Фёклы подружились…
*
       Жрец Велимор, который вместе с отцом Неждана нашёл себе работу по несколько запущенному без крепкой мужской руки двору, вышел встречать самого главного гостя и его жену. Большак, не глянув на Жреца, спрыгнул с коляски сам и помог сойти жене. А Феклинья с довольной улыбкой приняла руку помощи от Велимора. Встречающие захлопали в ладоши, а Мария уловила довольную мимолётную улыбку Большака, которая тут же спряталась в его пышных усах. Стоя в кругу собравшихся, хозяйка дома развела руки в стороны, будто хотела обнять всех разом.
     - Дорогие гости! Вот он, самый счастливый час моей жизни: впервые за семьдесят лет этот двор, этот дом собрал самых желанных, самых родных мне людей. Я приглашаю всех за праздничный стол!
     Когда все расположились согласно славянскому обычаю, Велимор обратился к сидящим:
     - Не скрою, по какому случаю я обратился к тётушке Феклинье с просьбой собрать за этим столом всех очень близких и дорогих мне людей. Завтра один из главных славянских святодней – Сварогов день, так называемое Летнее Сварожье. В этот же день славят и его жену Ладу-Матушку. Ко мне обратились два юных друга – Андрей и Неждан с просьбой, которая, как они считают, является очень важной ступенью в их жизни. Андрей попросил провести с ним обряд Имянаречения. Неждан – обнародовать его истинное имя, чтобы оно стало общинным. Для матери Андрея сие – неожиданность, для семьи Неждана тоже неожиданность, но несколько иного плана. Я прошу прощения у родных за то, что поддержал просьбу друзей. Они убедили меня , что уважать человека по делам его нужно с настоящим именем. Кроме того, они попросили меня завтра же провести обряд братания. Я дал добро. Считаю, что оба этих решения приняли уже не подростки, а вполне состоявшиеся взрослые мужи.  И ещё, - Велимор заулыбался, - как Жрец я объявляю о помолвке двух пар – Андрея и Светозары, Неждана и СвЕтланки - а чего тянуть? Прошу принять это объявление с открытым сердцем.
     Пары встали, покрасневшие и смущённые, не зная, как себя вести. Первой захлопала в ладоши Феклинья, её поддержал Недлин, и уже громко захлопали все остальные.
     - А теперь, друзья, - продолжил Велимор, - пора знакомиться. Начинай, Андрей.
     - Меня все знают: я – Андрей Афанасьев, это – моя мама Мария Алексеевна Афанасьева и двоюродная… нет, родная, бабушка Феклинья Яковлевна Афанасьева. Мой наставник Жрец Велимор – это для тебя, мама. Я закончил, теперь твоя очередь, Неждан.
     - Я – Неждан. Это – глава нашей семьи, мой любимый дед Май; его жена и моя бабушка Дарья; родители – отец Влад и мама Полина. Мои друзья – Недлин и Светозара и, конечно же, СвЕтланка. А теперь скажет мой дед.
     - Не готовился я говорить, - поднялся мощный Май, - не скрою, сердит был. Как оказалось – на самого себя. Упёртый я, признаю. Всё, что касается славянских традиций, семейного уклада, крепко сидит во мне, и уже не вырвать никакими клещами.  Всю ночь не спал – прости жена – думал о том, что толковал мне Велимор. – Большак сделал паузу и закончил, - наши Боги учат:  каждый имеет право выбора – я об этом забыл, старею, однако, не заметил, что птенец давно вылетел из гнезда и самостоятельно летает с вполне окрепшими крыльями. Единственное, что хочу сказать вам, внуки наши: живите по Правде, по Совести, не сворачивайте на дорогу Кривды. И детям своим то же наказывайте. Знайте своё место в Мире, цените Знания и возможность созидать, исполняя каждый своё предназначение. Не открывайте своё сердце зависти и злобе. Чтите память Предков и не забывайте, что жизнь людская быстротечна – когда-то и вы доживёте до преклонных лет. Я всё сказал.
     Большак сел и дал знак всем, что можно приступить к трапезе. Через некоторое время, когда разрешено было выйти из-за стола, Неждан подошёл к другу.
     - Кажется, завтра Велимор наденет свою самую красивую рубаху и украшения.
     - С чего ты взял?
     - А твоей маме придётся брать уроки вышивания у наших девчат.
     - Ты хочешь сказать…
     - То и говорю.
     - Неужели?.. А кто на кого смотрел?
     - Не мама же твоя. Велимор, конечно!
     - А жрецам можно?
     - Они что же, не потомки Богов? Боги имели жён, детей, и человеку положено иметь семью.
     - Ты меня убил! Непривычно как-то…
     - Ты счастлив, брат Андрей?
     - Очень!
     - Вот и твоя мама имеет право быть счастливой. Ты вырос, стал самостоятельным. Что ей делать одной в четырёх стенах? Посмотри, как она раскраснелась, смеётся. Разве это не радость для тебя?
     - Что ты меня уговариваешь, друг? Я совсем не против! Я очень доволен!.. Слушай, тут моя бабуля говорила, что за ней какой-то дед хвостом увивается… А вдруг и она себе пару найдёт? Вирус какой-то лбовный!
     - Ты этого «хвоста» видел?
     - Нет, ни разу..
     - Шутила скорее всего твоя бабушка.
     - Правда? Фу! Полегчало… Прости, друг, наши девушки заскучали, пойду к Зорюшке своей. И Недлин себя не в своей тарелке чувствует – нехорошо, оставили их одних…
*
     Дед Май с женой своей Дарьей засобирались домой.
     - Ты, Феклинья, собирайся завтра с дочерью к нам, - говорил Большак, - коли внуки наши решили быть побратимами, значит, родные мы теперь. Дети наши, внуки и правнуки тоже родными будут.
     - Благодарствуем. Непременно будем, - чинно поклонилась Феклинья Яковлевна…
*
     - Ты знаешь, Полина, мы ведь двадцать лет жили вдвоём с Андреем – и никого родных. А тут – целая куча! Жаль, мама не дожила, вот радость ей была бы. А за тётушку как я рада – они с мамой не общались столько, сколько мне лет. Одна она была всё это время, а теперь семью обрела…
*
     - Как ты думаешь, Влад, переедет Мария из города в село жить? – с затаённой надеждой на положительный ответ спросил Велимор давнего друга.
     - Это ты у неё самой спроси, Велимор. Работать где она будет? Наш образ жизни ей непривычен.
     - Да, медпункт не скоро построится.
     - Приглянулась она тебе, друг?
     - Не скрою, впервые в жизни сердце загорелось. Вот не я буду Жрец Велимор, если в скором времени главврач районной больницы не начнёт строительство амбулатории! Всех Богов призову на помощь, из Капища выходить не буду!
     - В личных целях Чуров использовать будешь?
     - Какие же это личные, Влад? Амбулатория для двух общин, но стоять она будет в Славии!
     У Велимора были такие честные глаза, что отец Неждана ему сразу поверил…
*
     - Ты устала, любимая? – Неждан с такой заботой и нежностью задал вопрос, что СвЕтланка сразу почувствовала себя бодрой. – Я отвезу Большака с бабушкой и родителей, а потом Буланка повезёт нас с тобой самым медленным шагом – я сам его об этом попрошу. Ты положишь мне голову на плечо, закроешь глаза, а я буду рассказывать, какая ночь тёплая, как ярко светят звёзды и о том, что завтра ты будешь называть меня совсем другим именем…
*
     - Андрей, у тебя совесть есть? – сердито спрашивал Недлин, который уже почти километр катил свой мотоцикл в сторону Славии. – У вас ещё много времени, чтобы успеть наглядеться друг на друга. Светозара, прыгай в седло сию секунду, иначе тебя Андрей на велосипеде повезёт!
     - Недлин, а ту глиняную фигурку девушки, что ты мне подарил в первую встречу, ты лепил со Светозары?
     - Да, это была пробная работа. На мой взгляд, она неудачная получилась.
     - Ты, наверное, душу в неё вкладывал, когда лепил, сестра всё же.
     - Старался.
     - А подарил мне! Судьба, однако! Ладно, пожалею я тебя… До встречи, душа моя. Завтра я не смогу приехать в Трисветье – Велимор с самого утра будет готовить меня к обрядам. Ты не будешь сердиться?
     - На что сердиться, Андрей? Я ведь понимаю. И братишка прав – у нас много времени впереди. Хотя я всё время скучаю без тебя. Я постараюсь уговорить брата быть завтра на празднике, а пока спокойной ночи тебе!.. Иди, иди…
*
     Вот и разошлись все, разъехались Утомившаяся за день Фёкла уже спала, а Мария с Андреем всё никак не могли наговориться.
     - Андрюша, сынок, расскажи мне, где ты познакомился со Светозарой, - наконец, добралась мать до интересующего её вопроса.
     - Да под сиреневым кустом, мам.
     - Как это – под кустом?
     - Ну, я голый лежал, а она на меня смотрела.
     - И… что?
     - А ничего, засмеялась и убежала. Я только глаза её серые заметил да косу, что на спине болталась. Ты даже не представляешь, как долго я её искал с того дня, а она совсем рядом была.
     - Сын! Я вообще куда попала? С самого утра вы с тётей ставите меня в тупик своими пояснениями. Я поначалу подумала, что у неё старческий маразм.
     - Что ты, мама, какой маразм? Она умнее и мудрее нас с тобой! Просто торопилась очень сразу всё рассказать, вот и получилось смешно.
     - А что ты делал голый под кустом?
     - В росе утренней купался. А потом меня тяпка по голове стукнула… Но это длинная история, я тебе потом расскажу… Ты устала?
     - За день столько впечатлений, что и вправду глаза закрываются.
     - Бабушка постелила тебе на диване, ты ложись, а я пойду на сеновал. Там, знаешь, какой запах!
     - Знаю – духмяный! – засмеялась мать.
     - А ещё туда приходит Кутиха иногда.
     - Андрей, и всё же ты меня пугаешь!
     - Мне самому попервости странновато было. Да ты не волнуйся – нормально всё со мной. Кстати, у Михалыча надо бы побывать на освидетельствовании, он приглашал. А ты надолго приехала?
     - Три дня у меня отгулов, сынок. Послезавтра поеду назад.
     - Маловато, конечно, но самое главное, ты успеешь посмотреть и поучаствовать в обрядах. Спокойной ночи, мамуля!
     - И тебе приятных снов, сын.
     - Я вот что ещё забыл спросить, - вернулся Андрей, - тебе Велимор понравился?
     - Что за вопрос, Андрей!?
     - А что? Вполне нормальный вопрос. Мне Велимор нравится. А с тебя он глаз не сводил. Думается мне, родная, что ваша свадьба состоится раньше моей… Не возражай! Я видел, как у Велимора волосы на голове искрились, что является первым признаком великой любви. Даже бабушка об этом знает! Я буду рад за вас, мама! Я очень хочу, чтобы ты наконец-то познала счастье!
     Сын ушёл, оставив мать в смятенных чувствах. Чего скрывать? Все двадцать лет она запрещала себе даже думать о каком-то чужом отце для единственного сына. А сейчас он вырос и в её опеке не нуждается. Страшновато остаться одной. И получается, что родной единоутробный сын самолично сватает её за понравившегося человека.
     - А ведь я ещё так молода, и сорока нет, - прошептала она, сонно проваливаясь в надёжные руки Жреца!..
 
ОБРЯД ИМЯНАРЕЧЕНИЯ

     За несколько часов до праздника Андрей встретился с Велимором.
     - Я должен посвятить тебя в ход обряда. Ты хочешь знать весь его ход?
     - Нет, дядя Велимор, не хочу. Я вполне тебе доверяю и хочу на всё действо смотреть глазами новорожденного ребёнка.
     - Хорошо, это твоё право. Теперь скажи мне, Андрей, ты считаешь, что готов к смене имени? Ты должен знать, что, выбирая имя, ты выбираешь стезю. Принятие нового имени равно новому рождению, новому шагу в неизвестность. Сделав этот шаг, человек уже никогда не будет прежним.
      - Я готов!
     - Ты выбрал себе имя. Как оно тебе открылось?
     - Мне его дала Жрица Лучезара в моём «путешествии в древнюю Русь», я откликнулся, как будто знал его с рождения. А что?
     - Дело в том, что имя – это ключ, отмыкающий врата Родовой памяти. Я не ведаю, что с тобой происходило во сне, но по поводу имени скажу так: вполне возможно, что когда-то в твоём Роду был предок, носящий именно это имя. Мы не знаем, кем он был, но он передал тебе свою Долю. Доля – это Дар человеку от Рода. Человечье право принять или не принять Ты принял. Теперь слушай. Выбранное тобой имя означает Сопутствующее Пути, твоя жизнь теперь пойдёт по совершенно новой дороге. Не сразу, нет – всё будет происходить медленно и незаметно. Тут главное – не сидеть на месте, а совершать языческие деяния. Именно языческие. Что толку, если человек имя имеет, а деяний не совершает. Что такое языческие деяния, как думаешь?
     - Постижение знаний. Я ещё очень мало знаю.
     - Так. Дальше.
     - Не только участие в праздниках и обрядах, но и непосредственное участие в необходимых для их проведения работах.
     - Хорошо. Ещё.
     - Обращение к Богам с просьбой помочь в деяниях себе и своему народу.
     - Уже тепло.
     - Бороться за сохранение Природы своей земли.
     - Отлично. Как будущий учитель словесности ты должен возрождать, воспроизводить не только духовную, но и материальную культуру Руси. Работа очень большая, трудоёмкая и ответственная. В этом мне нужен помощник и, вполне возможно, преемник. Это ещё не всё. Наша задача: пропагандировать и бороться за традиционный славянский образ жизни и крепкую семью с высокими моральными устоями. Не должны женщины превращаться в инкубаторских курочек и кукушек. Дети – это святое. Воспитав правильно мать, мы получим хорошее, правильное потомство. Согласен?
     - Согласен, дядя Велимор. Ты проведёшь со мной потом особый обряд – посвящение в общинники? Думаю, через год-два я буду к этому готов.
     - Скажи честно, друг мой, что сподвигло тебя на столь решительный шаг? Должен же быть какой-то толчок.
     - Ты не поверишь, дядя Велимор, - засмеялся Андрей, - молоко от коровы Марты и хлеб тётушки Полины.
     - Так просто?
     - Совсем не просто. Испробовав на вкус «Живое» молоко, как назвал его Неждан, и такой же хлеб, я был потрясён. До двадцати с небольшим лет я даже не подозревал, что у молока может быть какой-то другой вкус. Потом я побывал на посиделках, на пасеке, в гончарне, на празднике Ярилы. Я стал сравнивать свою жизнь с той, которая протекает в общине. Я начал понимать, что современные люди играют в жизнь. Да, они женятся, рожают детей, учатся, ходят на работу, но всё это как-то поверхностно, как надводная часть огромного айсберга. Как женятся, так и разводятся. Рожают детей и отказываются от них, заменяя домашними животными. Требуют строить для бездомных собак приюты, а бездомные старики брошены на произвол судьбы. На работу ходят только, чтобы иметь заработок – она не доставляет им радость, потому что у большинства просто нет свободного выбора любимой профессии. Самое страшное – бросают своих родителей, если из них уже ничего нельзя выкачать… Так живёт большинство людей в городах, ну, по крайней мере процентов шестьдесят – это та огромная, невидимая подводная часть айсберга. Пожив у бабушки всего месяц, я не зря задал сам себе вопрос: почему мы живём по привычке – легко и бездумно?
     - Неприглядную картину ты мне показал, Андрей. Значит, ты знаешь теперь, как надо правильно жить?
     - Знаю, дядя Велимор. Сейчас мы живём, как зайцы: петляем, петляем, и никак на тропу Правды не заскочим. Всё по каким-то кривым тропинкам мечемся. Нет у народа единой цели, единой задачи, потому что их нет и у вождей... Славянские общины сейчас тоже разрозненны, живут каждая так, как по-своему понимает Родноверие. Объединяться надо – сейчас техника позволяет общаться на расстоянии. Стратегию следует выработать единую и следовать ей, иначе потеряем мы язык, историю и Богов. Потеряем славянскую Душу, потеряемся как нация. Выше нации ничего не может быть на той земле, на которой родился и живёт человек. А личность вообще не может сформироваться вне нации… Вот так думаю я, дядя Велимор. И первое, за что должны бороться русы – вернуть графу «национальность». Вернём национальность, вернём ЛИЧНОСТЬ, Дух русов вернём…
     - Ну, что тебе сказать, Андрей? Я со спокойной Совестью проведу сегодня обряд. Забыл спросить: у тебя всё готово для него? – Рубаха, пояс, подарок для побратима?
     -  Да, успел приготовить. Ребята помогли.
     - Предупреди бабушку и маму, что в Капище во время этих двух обрядов входить не надо. Только после обряда, когда начнётся пир.
     - Они уже знают, дядя Велимор.
     - Ну, с нами Боги!..
*
     К назначенному времени к Капищу стал собираться народ. Мария смотрела на радостные улыбки, на красивые наряды, которые на первый взгляд были одинаковы, и сердце её счастливо отзывалось на каждое приветствие.
     - Тётя Мария, здрава будь! – подлетела СвЕтланка. – Распусти волосы, я тебе венок принесла. Ты ещё такая молодая и красивая! Правда, тётя Полина?
     - Правда, правда, - засмеялась мать Неждана, в доме которой остановились бабушка с племянницей. – Волнуешься, Маша?
     - Ой, волнуюсь, Полиночка! Как будто перед родами.
     - Так оно и есть, кума, сегодня Андрей родится для новой жизни. Бабушка Евдокия предсказала ему большую Дорогу.
     - Полина, покажи мне Евдокию. Она здесь? Что-то я и тётю не вижу.
     - Да вон же они в трёх метрах от нас стоят, беседуют.
     - Тётя ей подарок понесла, за что – не говорила.
     - Не возьмёт она подарок, я знаю.
     - Этот возьмёт, уверена. Духи тётя ей купила, говорит, по запаху подобрала.
     - Вон что, - улыбнулась Полина, - есть у неё такая слабость. По одному только духу можно определить, где находится бабушка Евдоха, он за нею шлейфом тянется… Смотри, как они улыбаются друг другу. Думаю, скоро пирогами обмениваться начнут.
     - И хорошо. У тёти тяжёлая судьба, подруги почему-то нет близкой. Она обещала рассказать о моём отце – я ж его никогда не видела. Сгинул он, мама говорила, хотя всю жизнь его ждала. Она часто у окна стояла, всё смотрела, смотрела.
     - А ты тоже одна?
     - А я повторила её судьбу: жених мой умер от скоротечной пневмонии, так и не успев увидеть сына.
     - Маша, - заговорщически зашептала Полина, - я видела: у Велимора глаза горели, когда он смотрел на тебя вчера.
     - Да ну, скажешь тоже! – шутливо отмахнулась Мария, - старая я уже.
     - А венок на голове смотрится, как на молодой!
     Глянув друг на друга, кумушки засмеялись.  Ворота Капища открылись, к собравшимся вышел Велимор.
     - Сородичи! Сегодня светлый Сварогов день. Сегодня мы немного отступимся от традиционного его празднования: сначала пройдёт обряд Имянаречения и обряд Братания. Думаю, Сварог будет только рад таким двум событиям. Как решите вы?
     - Согласны! Подождём! Во благо! В радость! – отовсюду раздались голоса.   
 




     Молодёжь побежала к Дубу Перуна, чтобы там, на большой площадке, устроить игры вместе с малыми ребятами. За ними потянулись и взрослые. Евдокия благоухала новым ароматом духов. Они с Феклиньей о чём-то оживлённо беседовали. Светозара со СвЕтланкой шушукались. А в Капище проходило таинство вхождения в новую жизнь…

*

 

     Андрей и Неждан стояли рядом перед Священным Огнём. На Андрее, как и на его друге, была надета чисто-белая рубаха с вышитым обережным орнаментом по вороту с одной существенной разницей – Неждан был подпоясан, а пояс Андрея держал в руке Недлин. Большак Май, Влад и Карислав стояли  несколько в стороне, являясь свидетелями.
     - Славься, Сварог – Отец Небесный, Создатель всего сущего! – начал обряд Жрец. – Ты – источник огня и его повелитель. Ты дал людям огонь, на котором можно приготовить пищу и согреться в холод. Ты подарил людям плуг, кузнечный молот для мирного труда, но ты дал и меч, чтобы защищать Землю от врага. Славься, Сварог! Славим и тебя, Лада-Матушка, славная жена Сварога! За все блага тебе кланяемся! – Велимор низко поклонился, коснувшись земли рукой!
     Все мужчины низко поклонились вслед за Жрецом, а тот продолжил:
     - В двенадцать лет «чадо» перестаёт быть ребёнком, ибо обретает пол и жизненное предназначение. С двенадцати лет, считали наши предки, человек в состоянии сам отвечать за свои поступки. Подойди ко мне, Неждан. Никто не определяет будущее человека вместо него самого. Ты пожелал открыть своё истинное имя, так как посчитал, что настоящее сполна отразило суть твою как человека, твой жизненный стержень. Это твой выбор.
     Окропив родниковой водой лицо Неждана, Велимор, наклонившись, прошептал новое тайное его имя, а вслух сказал:
     - «Яко была чиста та вода, тако было чисто твоё лицо; яко была чиста та вода, тако были чисты мысли; яко была чиста та вода, тако было чисто имя». Я открываю твоё тайное имя, дав взамен новое. Здрав будь, Световит!
     - Здрав будь, Световит! – хором поздоровались с новым Нежданом свидетели.
     Яркий луч солнца скользнул по лику Чура Сварога, и всем показалось, что деревянные губы Бога слегка раздвинулись в одобрительной улыбке. У Большака Мая отлегло от сердца:  Велимор дал таки внуку новое истинное имя. А Жрец подошёл к Андрею, достал из мешочка горсть зерна и, посыпав его на темя, произнёс:
Как щедра и могутна, могутна да Тримогутна
Мать Сыра Земля, тако же будь и ты! Гой!
     Трижды окропил чистой водой лицо и темя:
Как чиста эта вода, так будут чисты твои очи!
Как чиста эта вода, так чисты твои помыслы!
Как чиста эта вода, так будет чисто твоё сердце! Гой!
     От Священного Огня Велимор зажёг небольшой факел и обнёс его вокруг парня:
Как яр и светел Огонь Сварожич, как в Яви он ярко светит,
Огнём своим нам тепло дарит, а иншее в прах обращает,
Тако же будь и ты! Гой!
     Затем Велимор, взяв в руки нож, отрезал с головы Андрея небольшую прядь волос и, положив её в огонь, прошептал ему на ухо его истинное имя.
     - Нагнись, брат. Не успел я закончить обряд, а ты уж подрос на полголовы, - пошутил он.
     Андрей наклонил голову, а Велимор, дуя на темя, проговорил:
     - А Дух Родов сам Род вдохнул! Гой! Ну, а теперь…
     Простирая ладонь от сердца к Солнцу, Жрец трижды очень громко, чтобы слышали собравшиеся за воротами Капища, прокричал:
     - Нарецаемо имя тебе - Любомир! Нарецаемо имя тебе – Любомир! Нарецаемо имя тебе – Любомир!
     И сразу же Недлин подал Велимору пояс, а Карислав во время опоясывания торжественно продекламировал:
Пояс – Пояс – Поясок,  златовитый колосок,
Во рдяны цветы  богато увитый,
Собери силу Ярью, огради злобу Навью,
Сподевайся, опоясывайся
Десницей Перуновой, шуицей Велесовой,
Прави да Лади, а тако буди.
Легче гусьего пера, крепче востра топора
Предки именем Родовым нарекали,
Сварог да Лада благословляли,
Перун да Велес понадевали,
А Дед наш Дажьбог оповязует!

     - Носи на здоровье! – поставил точку Велимор. - Поздравляем тебя, Любомир, с Днём Рождения, с Днём вхождения в Род. Возьми зерно и братину с сурьёй, сотвори свою Первую Требу в память Предков.
     Любомир подошёл к Священному Огню, а свидетели громко и торжественно трижды прославили именинников:
     - Любомиру Слава! Слава! Слава!
        Световиту Слава! Слава! Слава!
     Вернувшись с Братиной к друзьям, Любомир спросил у Велимора:
     - Можно по обычаю моим сородичам отпить по глоточку?
     - Можно, Любомир.
     Переглянувшись и ухватив Братину за ручки, Любомир со Световитом подошли к Большаку. Световит, приложив руку к груди, обратился к Деду:
     - Ты мудр, но не стар; ты строг, но не злобен; ты сдержан, но добр. Ты – мой любимый дед Май. Благодарю тебя за то, что пожелал нам с Любомиром доброго Пути.
     Большак улыбнулся: «Во благо!» - отпил несколько глотков сурьи и передал сыну Владу, при этом строго на него посмотрев: три глотка заслужить надо!
     Ещё раз поздравив друзей, свидетели вышли к собравшимся, где их окружили общинники, задавая вопросы…

ОБРЯД БРАТАНИЯ

  - Поскольку со стороны Любомира нет родителя мужеского пола, посоветовавшись с Большаком Маем, решили Обряд Братания провести при одном свидетеле, то есть при мне. Вы согласны?
     Любомир и Световит кивнули. Они были настолько взволнованы, что говорить пока не могли.  Жрец взял обоих за плечи и повернул друг к другу.
     - Если вы обратились ко мне с просьбой о братании, значит, вы оба осознали важность сего решения. Так?
      Друзья снова кивнули.
     - И тем не менее, я обязан сказать вам, что стать побратимами – это значит взять на себя ответственность, и очень большую.  Коли назвался быть побратимом – суть братом кровным – так о сородичах своих забота, да и отношение в целом особое. Брат – за брата, сын – за отца – испокон веков тако было, тако есть, тако и будет! Предки наши говорили: «Твоя Кровь – моя Кровь! Твоя беда – моя беда! Твоя удача – моя удача!» Вам понятно?
     - Да!
     - Коли братом назвался – будь же им! А придётся за брата сражаться – жизни своей не пожалей, ибо слово перед Богами Родными держать будете, перед Предками своими. А теперь начнём.
      Взяв топор, Велимор трижды посолонь обошёл место, где стояли Любомир и Световит, проводя топороотмах:
Чур-Чурило! Стар-Перестар!
Ты сиди-сиди-посиживай,
Ты ходи-ходи-похаживай,
Всяко зло от нас отваживай!
Слава Чуру!

Повернувшись к Священному Огню, обратился к Богам и Предкам:
Боги Родные! Предки-Пращуры!
РОД Великий, Сварог Небесный!
Земля-Матушка, Огонь Сварожич!
Будьте славны! Будьте с нами!
Внуки ваши Любомир и Световит
К вам пришли, дабы Кровь смешать
Да священную!
Дабы стать самим Побратимами.
Так и быть посему да во Славу Вашу!
Слава Богам! Слава Предкам! Слава Победе!

Жрец взял острый нож и накалил его в Огне.

Яр Огонь-Батюшка! Свет Сварога Небесного!
Распери крыла во сто зол зола!
Опали перов во сто крат добро!
По долу Огня обери меня!
По долу Огня обери меня!
По долу Огня обери всех нас! Гой!
Слава Огню!

     - Протяни левую руку, Световит. Сделай надрез на запястье, чтобы закапала кровь в эту чашу, в которую вы слили одинаково приготовленное питие… Теперь ты, Любомир… Сложите раны одна на другую. Крепче! Хорошо. Держите так!
 
          - Пред Родными Богами, под Небом Сварожьим, на земле Ладиной речётся, деется от Рода изначального, как водится! Воссияй, Солнце, ярче, и громы Перуновы громыхните неслыхомо, и огни стожарные полыхните невидомо, и явися  силушка добрая, честная. А от той силушки да назовётесь вы днесь братьями кровными, а и пуще того – братьями Родными! И Боги на вас зрят и Предки ваши благословение своё шлют на обрадиво славное!
     Клянётесь ли вы, что, будете одному во другом нужда-надобность, да поможете друг другу во всяком: и в горе, и во радости быть рядом!
     - Клянёмся!
     - Повторяйте за мной: Твоя Кровь – моя Кровь! Твоё Дело – моё Дело! Твоя Удача – моя Удача! Твоя беда – моя беда! Не поднять нам руки друг на друга! Постоим мы за честь друг друга! А доколе тако беде – быть сиим словам крепким да липким да вовек нерушимым!
     Испей же пития крови кипучей со братниной кровью смешанной, Световит… Испей и ты, Любомир.
     Ако Крови ваши не разделить ныне, тако и вас бы не разделить было! Сварогом, Перуном, Велесом! Гой!
     Теперь остаток пития вылейте в Огонь и повторяйте за мной: «Яко крови запекутся, тако раны заживут!»
    
     Побратимы повторили заговор трижды и, перевязав раны друг другу, крепко обнялись. А Велимор произнёс ключевой Заговор:

По искону старинному, древнему, как учили нас славные Предки,
У Огня да пред ликом Всебожия побраталися внуки Дажьбожии,
Кровь смешавши. Да братьями кровными
Будут братья-славяне гордые!
Быть вовеки же вам побратимами
Честными, добрыми, статными, сильными!
Слава Сварогу! Слава Дажьбогу!
Слава Предкам!
     - А теперь, братья, обменяйтесь оберегами.
     Повесив оберег Любомиру на шею, Световит спросил:
     - А можно мне сделать брату подарок?
     - Можно, но пусть сначала он передаст тебе свой оберег, что приготовил
     Вешая оберег на шею Световиту, Любомир не удержался:
     - Я тоже тебе подарок приготовил, брат. Вот, возьми эти чёрные перчатки как символ моего с тобой единства.
     - И ты, брат Любомир, возьми сии белые перчатки как знак нашего общего единства.
     Глянув друг на друга, Любомир со Световитом расхохотались так заразительно, что Велимор, ничего не понимая, засмеялся вслед.
     - Ну, други мои, я вижу: вы на одной волне! Поздравляю, рад за вас! А теперь бегите к родным, заждались они уже вас. А мне надо подготовиться к славлению Сварога!

*
     - Здравия, Световит! Здравия, Любомир! -  раздавались отовсюду приветствия. – С Днём Рождения!
     - Благодарю! – кланялся в одну сторону Световит. – Благодарю! – кланялся в другую Любомир!
     Оба спешили к родным, которые уже поджидали их.
     - Поздравляю, сынок! – обняла Мария сына. – Двадцать лет звала тебя одним именем, как же привыкнуть к другому?
     - А потихоньку, мама, потихоньку. Велимор сказал, что теперь вся моя жизнь пойдёт по новому пути медленно и незаметно, так что успеешь привыкнуть. Но, думаю, он не прав, торопиться как раз надо – жизнь не резиновая, а я запланировал очень много дел. Кстати, у тебя уже не один сын, а два – Неждан, ой, Световит, теперь брат мой кровный. Видишь, всем нам привыкать придётся…
*
- Здрав будь, Световит! – Большак крепко прижал внука к груди. – Ты доволен?
     - Благодарю, дед! Доволен! Даже в груди раздался немного. Для тебя я так и останусь Нежданом, а? Ты так долго меня ждал… Зато теперь у тебя два внука, будет кого уму-разуму учить. Вот уж душу отведёшь – наворчишься!
     Большак довольно подкрутил усы.
*
     - Ты скажи, подруга, а? – повернулась Феклинья к Евдокии. – Не было ни гроша, и сразу алтын. С тех пор, как убралась моя матушка, жила я одна. А теперь сразу вона сколько родни! Думала, помирать в одиночестве буду, ан нет.
     - Повернись, Фёкла и смотри в мои глаза, - велела Евдоха. – Не скоро помрёшь. Веришь?
     - Ой, верю! Я тебе уже почти неделю верю. И что?
     - Что?
     - Сколь проживу-то?
     - Ишь какая! Сказала – нескоро, вот и живи на здоровье, подруга. Боги воздадут тебе за терпение и доброту. Пойдём, уж Велимор всех кличет к Чурам…

*
     - Други мои! – Велимора было слышно отовсюду. – Сегодня летний Свято Сварога, Отца Небесного, и Матушки Лады. Славься, Сварог Создатель! – повернулся он к Чуру, - Прародитель, всей Сварги Хранитель! Славен и Триславен будь! Тебя всеРодно прославляем, к себе Твой Образ призываем! Да неразлучно Ты с нами Буди ныне и присно и от Круга до Круга! Тако бысть, Тако еси, Тако буди! Славим и Тебя, Лада-Матушка! Даруй Лад Всемирью, даруй Лад Народу Славянскому, даруй Лад Общине нашей и сородичам, даруй Лад семьям, даруй Лад всяку Сердцу, иже тебя славит! Лада! Слава Тебе! Гой-Ма! Слава РОДу!
     Общинники потянулись к Священному Огню: несли творог и сырники на помин своих славных Предков.
     - Родичи! – поднял руку Жрец. – Сегодня у нас насыщенный событиями день. И. прежде, чем перейти к трапезе, вот что хочу сказать вам: люди, участвующие в древних праздниках, получают силу и здоровье, но в то же время сами отдают часть своей энергии Богам и Предкам. Боги – опоры, столпы мирозданья и, делясь с ними своей силой, мы тем самым поддерживаем Лад – гармонию – во Вселенной. Сущность Лада трудно выразить словами – его познание происходит, прежде всего, через сердце. Жить в Ладу – значит, следовать Прави – Вселенскому Закону, управляющему всем Мирозданьем! А теперь приглашаю вас на пир.
*
     Сидя за столом рядом с Полиной, Мария удивлялась:
     - У вас что же, нет спиртного?
     - Почти нет. Только слабые напитки для старейшин. Моему Владу вообще запрещено пить что-то, кроме кваса – такие законы.
     - Почему?
     - Потому что у него только один ребёнок. Потомство должно рождаться у трезвых родителей.
     - Ох, какие правильные законы! – одобрила Мария.
     - Видишь ли, Маша, наши пиры в корне отличаются от общепринятых. Не верь тому, что пишут и говорят, будто предки наши напивались в стельку на пирах. Пир – это, как бы доходчивее тебя разъяснить… это, прежде всего, ритуальная трапеза. В ней участвуют не только люди, но и Боги, потому что часть еды составляют освященные требы. Ты видела, как по кругу пускали Братину?
     - Это такой огромный ковшик?
     - Он самый. Так вот, при пускании Братины по кругу происходит славление Богов.
     - Полина, а ведь на современны гулянках все чокаются и желают друг другу здоровья.
     - Конечно. Только на этих гулянках-пьянках люди, забывая, что в самом начале желали здоровья, в конце могут и поколотить друга. Так ведь?
     - Так, - печально согласилась Мария. – Сколько к нам в хирургию привозят травмированных после больших праздников…
     - Вот. А у нас люди общаются дружно, между ними процветает Лад. Скоро молодёжь пойдёт водить хороводы, участвовать в спортивных состязаниях. Да и мы можем поучаствовать. Хочешь?
     - Что ты! Я же не умею.
     - Нет слова «не умею». Научишься!

*
     Перед тем, как отпустить молодёжь на игрища, поднялись Жрец и Май.
     - Дорогие Родичи! Все вы знаете, что Сварог – Бог-кузнец. Любая кузница – Капище Сварога, а наковальня и молот – символы Сварога. Дядюшка Май, ты знатный на всю округу кузнец. Но ты и сын твой Влад – единственные. Не хочешь ли ты подумать о том, чтобы открыть при кузнице школу для детей общины, желающих обучаться ремеслу кузнеца? Не все, но два-три окажутся очень способными учениками. Нельзя допустить, чтобы ты унёс в светлый Ирий своё мастерство, свои знания. Да продлится твоя жизнь ещё много лет! Подумаешь?
     - Хорошо ты сказал, Велимор. Мы с сыном обязательно подумаем, как это лучше сделать. Через неделю-две я принесу тебе свои соображения!
     Громкое «ура» раздалось со стороны молодёжи. Одобрительно заговорили взрослые.
     - Вот и радость! – довольный Велимор приложил руку к груди – Слава Сварогу!




*
 

      Праздник продолжался до тех пор, пока Ярило не отправился на покой.
*
         - Спокойной ночи, свет очей моих! – Светозара подняла прекрасные серые глаза, казавшиеся в сумерках тёмными, на того, кого назвала Любомиром. – Когда я вновь увижу тебя?
     - Я смогу приезжать к тебе каждый вечер, потому что днём буду помогать брату и бабушке. Завтра мама уезжает, а сегодня они ночуют в общине.
     - Светозара, - подошёл к влюблённым Недлин. – Пора прощаться – у меня завтра трудный день, обжиг.
     - Я уже пожелала спокойной ночи Любомиру. Мы можем ехать, брат.
     - Будь, Любомир! – протянул руку Недлин.
     - И ты будь, Недлин! Штаны тебе скоро верну!
     Все трое рассмеялись, вспомнив, как  нелепо выглядел Любомир в коротких не по размеру штанах.
     - Приятных снов, любимая, - прошептал Любомир вслед мотоциклу…

*


     - Тебе было больно? – притронулась к повязке на руке Световита СвЕтланка.
     - Ты за кого меня принимаешь? – нахмурился парень. – Ты вообще не должна спрашивать мужчину, больно ли ему.
     - А мне было больно, когда ты ножом резал руку, я видела.
     - Правда? – заулыбался Световит. – Покажи, где именно было больно.
     - А вот, - протянула руку Светланка, - здесь.
     - Дай подую, - поднёс к губам запястье Световит. – У кошки заболи, у СвЕтланки заживи.
     - Я не буду говорить, что не маленькая девочка, - хитро протянула девушка.
     Световит рассмеялся и привлёк любимую к груди.
     - Кхе-кхе… - раздалось рядом покашливание. – Должен сказать, что на правах старшего брата обязан предупредить: детское время вышло, пора спать, завтра рано вставать, маманю провожать.
     - Никакой личной жизни! – проворчал Световит. – Были на мою голову дед с отцом, а теперь и старший брат свалился.
     - Иди, брат, проводи СвЕтланку, а я домой поехал. Не огорчайтесь!  Сколько ещё впереди вечерних встреч! Я завтра утром подъеду. Мы бабушку отвезём домой и сразу маму к поезду, а потом уже по делам. Согласен?
     - Я всегда готов!.. Пойдём, радость моя, чем раньше я тебя пойду провожать, тем больше времени у нас будет постоять под берёзкой. Будь, Любомир!
*
     - Как тебе у нас, Мария?
     - Очень понравилось. Я нисколечко не пожалела, что приехала сюда. Вроде, и суетилась все три дня, а кажется, что отдыхала.
     Велимор посмотрел на Влада и слегка ему подмигнул.
     - Так ты переезжай к нам жить, как только мы медпункт построим.
     - Так сначала постройте.
     - И ты приедешь?
     - Зачем загадывать? Поживём… Простите, Велимор, уже поздно, завтра поезд рано, не хочу задерживать Полину с Владом.
     - Тогда спокойной ночи, не забывай нас, наведывайся к… тёте.
     - Всего доброго, Жрец Велимор!

*
     Велосипед катил по мягкой дороге, везя седока из новой жизни в старую.
      «Прав Велимор: всё быстро не делается, но надо поторопиться, - думал Любомир. – Завтра же скажу маме, что перевожусь на заочное. Хватит ей содержать меня. Сколько можно работать на две ставки?.. Как же я раньше не замечал, что она ещё очень-очень молодая?..  Нельзя жить по привычке! Каждое утро, просыпаясь, надо глядеть на мир, как будто только что родился!..»

** 36 **
ДЕНЬ ЗНАНИЙ


 

     - Вот твоя школа, Любомир. Нравится?
     Первого сентября Велимор открыл перед директором дверь, но Любомир жестом предложил Жрецу войти первым.
     - Красиво, солнечно, уютно, - огляделся он.
     - Пойдём в учительскую, там нас уже ждут… Да не бойся ты! Чего побледнел?
     - Страшновато мне, дядя Велимор. Руки трясутся, в глазах темнеет
     - Чего вдруг?
     - Так у меня всего пара глаз, а сколько пар будут глядеть на меня?
     «Успокойся, учитель Любомир! Тебя ждут открытые сердца, и ты открой им своё сердце!» - зашевелилась земля в мешочке на груди.
     - Ты права, Матушка-Земля! – вслух ответил под удивлённым взглядом Велимора Любомир и решительно открыл дверь.
     Нвстречу, как школьники, встали несколько человек.
     - Здравия, коллеги. С праздником! – поздоровался со всеми Любомир и посмотрел на Велимора.
     - Знакомьтесь, - понял тот его, - это новый директор. Зовут его по паспорту Андрей Алексеевич Афанасьев, а по-общинному – Любомир. Как вы его будете называть, договоритесь позже сами. Тебя знакомить персонально с каждым сейчас?
     - Нет, мы познакомимся сами после урока, не торопясь и основательно. А сейчас пора открыть урок Знания. Пойдёмте, коллеги?
      Немного, человек пятнадцать-двадцать учеников от первоклашек до старшеклассников сидели в креслах небольшого актового зала и встали, когда вошли наставники. Андрею было непривычно видеть такое маленькое количество детей и без традиционной школьной формы. «Но, - быстролётно подумалось ему, - главное не обложка, а содержание».
     - Здравы будьте, славяне! – поздоровался Велимор первым.
     - Здравия!
     Звонкие, совсем ещё детские голоса малышей слились с басовитыми старшими, и этот хор радостью отозвался в сердце Любомира.
      - Сегодня первое сентября, первый день учебного года, - продолжил Велимор. – Я не буду говорить вам о том, что учение – это Свет. Нам просто не нужна тьма. А имеющий глаза – увидит, имеющий уши – услышит, сердцем ищущий – найдёт. Если – как у Пращуров завещано – Слово с Делом не разделяешь, мерилом всего являешь не корысть, а Совесть, Честь, Трудолюбие да Здравомыслие, то где Правда, а где Кривда, поймёшь и сделаешь свой выбор. Я понятно сказал?
     - Да-а-а! – дружным хором прозвучал ответ
     - Я сам. – тихо ответил Любомир на немой вопрос Жреца. – Здравия всем! Я – ваш новый директор и учитель родного языка, Ко мне можно обращаться просто Учитель Любомир. Я не сомневаюсь в том, что вы будете помогать мне, а я вам. Всё, что лежало у меня на сердце, вам только что поведал мой Учитель Велимор, а поэтому я открываю день знаний замечательным стихотворением Ольги Шумаковой.


Мы раньше жили с верой в чудеса,
И сказка ожидала за порогом.
В ней Дедко Леший охранял леса,
В пруду жила Русалка-недотрога,
Берёг очаг хозяин Домовой,
Глядел с небес Стрибог отцовским взором,
Перун на колеснице грозовой
Свои владенья объезжал дозором.
Святую Макошь, Мать-Сыру Землю
Со всей любовью чтили её дети,
Природу не губили на корню,
А были перед ней за всё в ответе:
За горы, реки, степи и поля,
За всех зверей и птиц, за всё живое.
И воздавала щедро Мать тогда
Своею не скудеющей рукою.
В то время Боги жили меж людьми,
Мирскою жизнью вовсе не гнушаясь,
И были человечными они,
Канонам РОДа общим подчиняясь.
Явь, Правь и Навь объединялись встарь.
Шумело кроной Мировое Древо.
И человек – не господин, не царь –
С Природой был единым целым.
А после смерти ждал всех Звёздный Мост,
Лохматый чёрный пёс и Светлый Ирий.
Душа, пожив своё средь тысяч звёзд,
Вновь возрождалась кем-то в этом мире…
Люблю языческую Русь,
Её обряды и былины.
Её заветам поклонюсь,
И сказку сберегу для сына,
Чтоб сын мой сыну своему,
Сидя с ним долго вечерами,
Рассказывал про Русь мою
С её язычеством, с Богами!
     - Благодарю всех! Мы теперь каждый день будем встречаться – буду рад любым вашим предложениям. А сейчас можно пойти по классам с вашими наставниками. Завтра первый учебный день. Желаю удачи!

*

     Выйдя с Велимором в холл, Любомир, волнуясь, спросил:
     - Может, я что-то неправильно сделал?
     - Я даже не ожидал, Любомир. Ты бы видел восхищённые глаза ребят! Удачи тебе, друг! Ты на верном пути. Ну, мне пора идти… Да, чуть не забыл, дорогу в директорский кабинет найдёшь сам или показать?
     - Найду. Где тут плутать? – засмеялся директор Любомир.
     - Я о чём тебя спросить хотел… - замялся Жрец, - Мария пишет?
     - Пишет, дядя Велимор, и, по секрету тебе скажу: ждёт, не дождётся, когда ты амбулаторию построишь! – заулыбался Любомир.
     - Что ж ты, анчутка, молчишь?! Побежал я, некогда мне тут с тобой…Помоги мне, Велес!..

 
*

     Кабинет директора, как ни странно, вопреки всем правилам, находился аккурат посередине коридора. Любомир сел за стол. Как директору ему предстояло провести сегодня первый организационный педсовет. Вопросов было много. Открыв чистую тетрадку в клетку, он написал: «План…», - задумался и вдруг по-мальчишески озорно улыбнувшись, ниже вывел: «УРОКИ МАТУШКИ ЙОГИНИ»…



***
Наш язык – он не каждому мил,
Но прошли уже тысячи лет!
И по-русски Вселенная – Мир!
И по-русски Вселенная – Свет!
Так решила Природа сама,
Чтобы Слово совпало и Суть.
Мир и Свет, не война и не тьма –
Это русский для Мира Путь!


***

            
     «В начале третьего тысячелетия севернее 48-й параллели возродится древнейшая вера, которая так сплотит нацию, что запад, юг и восток содрогнутся. Эти северяне могущественны по своей природе, и лишь чужая религия их рознила».
                М.Нострадамус





Июль 2015 – май 2016













От автора.


Я понимаю, что никогда бы не написала НОЧЬ… если бы знала… - я даже представить себе не могла, как это трудно – разобраться в многообразии понятий, учений и, конечно же  Родных Богов.
Зачастую писала сердцем.
Кроме рукописи в 500 листов, у меня набралось материала, стопка которого превышает 15 сантиметров.
Но у меня были вдохновители, консультанты, помощники и критики – первые читатели. Благодаря их напористому интересу,
 повесть родилась.
Судить о её достоинствах и недостатках будут читатели, а я
БЛАГОДАРЮ
Владимира Грязных, открывшего мне Пантеон русских Богов пять лет назад,
Наталью Соснину, моего любимого библиотекаря, по первому зову о помощи тащившую мне необходимую литературу,
Николая ЧУРилова, администратора группы «Славянское Вече», консультанта, и ставшего мне хорошим другом,
Диану Попову, внучку, чей смех и удивлённые глаза вдохновляли меня
снова и снова садиться за стол,
Марину Борозденко, подругу, глубокомысленно заявлявшую:
 «Знать – во благо!»,
Татьяну Иванилову, чьё терпеливое и нетерпеливое «Скоро?»
заставляло меня торопиться.
Как бы то ни было, а «Ночь на Ярилу Мокрого» написана.

Я ТАК ВИДЕЛА!



Вера Попова.
Май 2016 года