Дорогая, иди спать, я не голодный

Ася торопилась домой, мечтая, как встретит мужа, приготовленным ею, вкусным ужином. Забежав по пути в магазин и купив все, что ей было необходимо, чуть ли не бегом направилась домой.

Зайдя в квартиру и скинув туфли возле порога, прошла на кухню, где поставив пакеты на табурет, тут же их опустошила. Разложив по полочкам холодильника: пакеты с молоком, брусочки сыра и масла. Открыв морозильник, глядя на окорочка, немного постояла в раздумье:

– Два мало… мама может нагрянуть, как всегда и неожиданно…шесть как раз будет… -
Сунув окорочка в микроволновку и поставив на разморозку, прошла в спальню. Переодевшись в цветастый халатик, упала в кресло. Вытянув ноги, взглянув на будильник, прошептала: – Полшестого! Сашка через час будет… ужином ещё и не пахнет.
Только подумала, как на кухне наступила тишина. Ася вздохнула с сожалением, что не удалось хотя бы ещё несколько минут отдохнуть, прошла на кухню.

– Как говорится: "раньше приготовишь - раньше накормишь", – улыбнулась она, обмазывая окорочка майонезом с аджикой. Почистила картофель и, нарезав тонкими пластинками, выложила на противень и сверху уложила окорочка. Всё это тут же сунула в разогретую духовку. Только выпрямилась, как раздался звонок в дверь. – Сашке рано…

Быстро пройдя к двери, распахнула её и совсем не была удивлена тем, что на пороге стояла мать.

– А, это ты, мама.

–А ты кого ждала? – женщина, скинув туфли, прошла следом за дочерью на кухню. – Своего ждёшь? Не жди! Я его видела. Он с Колькой в сквере. Сегодня ж зарплата. Ты забыла…

– Нет, не забыла,… вот негодяй! Я тут ужин готовлю,… а он!

– Что ты там приготовила? – открыв духовку, заглянула, – вкусно пахнет. Я такая голодная. Окорочка румяные… Твой сытый придёт, – взяв ножичек, ткнула в окорочок, потом нанизила на кончик ножа картофельный, румяный кругляш сунула в рот: – Обалдеть! Аська, готово! Вкуснятина! Ну, что стоишь? Может, мать накормишь?

– Накормлю, конечно, – Ася вытащила противень из духовки, поставила на стол.
Мать, приготовив тарелки, нарезала хлеб.

– Когда это кончится, мама.

– А никогда! "Горбатого могила исправит". А твой не горбатый, –  взяла лопаточку, наложив картошку в тарелку и водрузив на неё окорочок, протянула дочери, – бери вилку и садись. Ах, какой аромат, Ася.
 
Расположившись напротив дочери, мать уминала картошку с окорочком, поглядывала  на грустную Асю, молчала.

– Уже восемь… – нарушила тишину Ася, – может, что случилось? Подрался? Он всегда с кем-нибудь разбирается. Потом с синяками под глазами ходит. Стыдно уже за него… – беспокойство за мужа сменилось на раздражением: – Вот только придёт!

– Да ничего ты ему не сделаешь. Сколько раз угрожала. А до дела руки не доходили. Вот и распоясался мужик. Можно я у тебя переночую? Уж больно интересно, как ты ему "покажешь". Ну, всё я сыта. Девятый час. Пойду, прилягу.

Не дожидаясь ответа дочери, прошла в зал, прикрыла неплотно дверь, чтобы не пропустить самого главного – возвращения зятя.

Ася не находила себе место, металась по кухне, то к окну подбежит, выглянет на улицу, то к двери. Услышав шаги, доносившиеся из подъезда, распахнула дверь и тут же столкнулась с соседкой:

– Доброго вечера, Асенька. Кого-то ждёте?

– Да… нет.  Здравствуйте, Настасья Григорьевна, – и тут же захлопнула дверь.– Одиннадцать. Ну, только приди! Кошмар, какой! Вот только явишься, я тебя встречу! – Увидев скалку, лежащую на столе, взяла в руки,–  ею … нет, банально… сковородой! – Взяв в руку сковороду, помахала ею, словно шпагой:– вот это самый раз, – стукнув скалкой по сковороде, улыбнулась злорадно, – и звук приятный.… Прибыл! – вскрикнула она, услышав, как в замке повернулся ключ. И в ту же минуту она оказалась возле него с поднятой вверх сковородой и скалкой. Но то, что она увидела, когда  он повернулся к ней лицом, повергло в шок.
 
Вид его говорил о том, что он не изменил своим привычкам. Синяки под обоими глазами светились разноцветьем, галстук сползал безвольно по расстёгнутой рубашке, улыбка от уха до уха, в руках полупустая бутылка из-под водки.

– О, – только и смог он сказать.

– Ну, что ты стоишь? – спросила мать, выглядывая из-за спины Аси, – любуешься на него?

– Мама, ты только посмотри – на кого он похож!?

– А, что на него смотреть-то!

– А, что тут происходит? – глядя на тёщу и жену, спросил Сашка, ик. – икнул он, – простите! И, что это ты меня встречаешь с кухонным инструментом?

– Ты где был? – грозно глядя на мужа, Ася шла на него, всё так же держа сковороду и скалку.

– А. Я понял. Ты, что это придумала? На меня? Посадют…

– Не посадют, – передразнила Ася мужа, – я тут для него ужин готовлю, а он шляется неизвестно где!
 
– Дорогая, иди спать, я не голодный.

Услышав слова Сашки, Ася, уронив к ногам мужа скалку и сковороду, ушла в зал. Плечи её содрогались. Мать, следившая за ней, не могла понять от чего - от смеха или от плача.

– Тьфу, на вас! И подраться то у вас не получается. Ты когда безобразничать прекратишь?!– сказала она, подходя к растерявшемуся  зятю.

– Так я… это…

– Что это? Я тебе не Ася, – и в ту же секунду размахнулась и сунула кулаком Сашке в лицо. Тот и ахнуть не успел, как сполз по двери и уселся под порогом в беспамятстве. – Вот так надо!

– Мама! Что ты наделала? – Ася склонилась над безвольно распластавшемся телом мужа. – Саша,  – трясла она его,  – Сашка, очнись!

– Тряси не тряси, дела в том мало. Отойди!
 
Недовольно пробурчала мать, выливая Сашке на голову холодную воду из кружки. Тот сразу очнулся.

– Дождик начался… – радостно вскрикнул он.

– Не дождик, зятёк, белочка к тебе в гости припрыгала!...

– Мама, сколько раз тебе можно говорить, чтоб ты не лезла, - подталкивая женщину к дверям зала, – иди спать!

Но та вдруг обернулась и, глядя дочери в глаза:

– Ты на мать сердишься? Из-за кого? Из-за него? Да ну вас. Сколько лет  уж так живёте. Не житьё - одно похмелье. Ладно, живите – как хотите…

– Сашенька, вставай, пойдём. Я тебе ужин приготовила, – сказала Ася, помогая подняться мужу…