Записки из Мертвого Дома

Повесть "Записки из Мертвого Дома" я прочитал в тюрьме. Достоевского не очень, но эта книга понравилась. Прежде всего потому, что в Записках не было, как обычно у Федора Михайловича, сюжетных нелепостей и странных героев с выдуманными именами, с вычурным, эксцентрическим, психологически недостоверным, поведением.
Мой товарищ, филолог, объяснил, что особенность Записок из мертвого дома в том, что Достоевский не надиктовывал текст специально приглашенной девушке с хорошим почерком, владеющей техникой стенографии, но писал  книгу сам, своей рукой, без обязательст сдать к определенному сроку. Времени на каторге у него было много.   
Читать Достоевского в тюрьме оказалось еще и потому увлекательно, что была возможность прямо на месте сравнить впечатления классика русской литературы со своими собственными. Автор - человек наблюдательный, умный и достаточно откровенный. Хотя, книга была написана больше ста лет назад, мысли и ощущения главного героя во многом совпадали с моими собственными. Особым подарком оказался персонаж - Бумштейн Исай Фомич, «жiдокЪ» по национальности, историю которого я изучал особенно внимательно. Еврей в зоне - фэтр. Однако между собой и Исай Фомичом ни в чем сходства не нашел.
    Повесть мне так понравилась, что я решил читать ее неспеша, по двадцать страниц в день и убирал книгу под подушку. Прочитав уже больше половины, к ужасному своему огорчению, вдруг увидел, что целая глава, два дня чтения, нет не вырвана, а аккуратно вырезана ножом или ножницами, что было особенно странно, потому что режущих и колющих предметов в камере, согласно тюремным правилам,  быть не может.
  Я дождался обмена книг и через кормушку обратился к шнырю, который исполнял в старом корпусе должность библиотекаря, с вопросом о том, кто вырезал кусок из книги, что там было, в варварски изъятой главе и почему? Со шнырем-библиотекарем мы были в хороших отношениях, попкарь, который сопровождал его ушел в другой конец коридора, и этот поставленный на блатную работу зек,  рассказал, что главу из Достоевского вырезал он сам по требованию опера.
- Там про пидopob, - объяснил он, - приказали убрать, чтобы не было пропаганды мужеловства.
- Почему же мужеловства? - спросил я. Может быть мужеложства?
- Нет, - сказал библиотеакарь тюремной библиотеки авторитетно, - мужеловства. От слов: "поймал мужика и выеbaл".