Котенок

                Котенок.


  Она была такой доверчивой, а счастье так манило в свой мир, что она согласилась с ним и приняла  его  в свои бархатные лапки, уцепившись для уверенности  одним  коготком  для  удержания равновесия , а  заодно и душевного спокойствия.
  Он сразу назвал ее котенком. «Ты как маленький комочек: такая мягкая и заботливая, такая дикая и домашняя. Ко-те-нок»,- любовно протягивал он, его губы как бы сами собой  сворачивались в смешную трубочку, такую, какая она получается у совсем маленьких детей, когда  они, увидев кошку, бегут со всех ног и кричат: « Мама, посмотри, кошка!». «Нет, милый, это котенок, и он потерялся , ищет маму, видишь, как он дрожит и прячет хвостик под лапки»…
« Котенок»,- тянул и он, и лапка игривого существа так и тянулась при этих словах зацепиться еще одним коготочком за него  уже для надежности.
 « Кошка – древнее и неприкосновенное животное»,- гласит древнее предание. И она вполне уверовав в него, жила жизнью, в которой, по ее понятиям, ничего не могло случиться, ну если только еще один коготок она пристроит, ну и что здесь такого страшного: ведь у нее четыре лапки с мягкими подушечками, и она всегда успеет освободиться из его объятий, и если что опять гордо вышагивать по направлению к собственному счастью…
  Подчинив свою дикую жизнь его существованию, она иногда думала о несправедливости его подозрений и обвинений. Все реже он называл ее ласковым «котенок», все чаще слышалось из его губ-трубочек ехидное: « Ты такая, как все!  Если бы не ты, я давно был бы…» И она не могла понять, что же случилось с ним, его нежностью и ласковым ворчанием по утрам…  Она все еще цеплялась, но теперь уже все реже за него, а все больше за воспоминания о нем, прежнем.

 « Не трогай меня, не беспокой по пустякам!.. Ах, какая это мелочь…», - вот, что она теперь слышала. Что же произошло, почему она и ее жизнь вдруг превратились в пустяковую мелочь, которая мешает иногда в подкладке кармана: и вытащить – труда не стоит, а бросить – уже жалко! Все чаще она ждала его у окна, все чаще беспокоилась о том, которому ничего уже не надо было: ни тепла доверчивого тела, ни восходов, и закатов, ни капель дождя под одним зонтом, которого всегда хватит на двоих, на всю жизнь.

 Коготочки уже срывались в пустоту, в бездну, кровоточили и болели. Остался один, и он никак не хотел расставаться с тем, кому она посвятила часть своей жизни и отдала всю душу.  Но она ему не нужна, ему проще жить в своем мелочном и простом мире без придирок на счастье.
 «Зачем? Ведь так живут все! Ну, перестань, от любви не умирают… Ее нет»,- тянули его губы и презрительно морщились, когда она пыталась взять своей лапкой  все еще родную руку. И все чаще она оставалась одна, плакала и тосковала.
 Ну что поделать! Простите его за бездушность, ему, действительно, она была не нужна, просто ему было так удобно, как с любой другой, которая будет без ума от его губ-трубочек, говорящих очередное «зайка», « лапочка», « малыш».
  Последний коготок, не выдержав безразличия и пустоты, сорвался с его жизни, оставив его в бездушном мире, без фантазий и мечты на простое человеческое счастье, которое даруется небесами достойным и с живым сердцем…

 «Котенок… А вдруг он найдет свою семью? Мама, а давай возьмем его к себе… Смотри, как блестят глазки, смотри, как дрожит он на ветру … Мам, а мам, ну он же один! Давай возьмем… А?»