Последний сотрудник

               
   Школа, где учился Саяпов, называлась кузницей национальных кадров.  Возможно, человека с большой буквы готовили там с помощью молотка и клещей? Нам это неизвестно. Но опросом кем станешь, когда вырастешь, мозги полоскали и здесь тоже. У воспитательницы, что прочла в анкете слово "милиционер", даже очки на кончик носа слетели окончательно. Тогда она с неким презрением, направляя свой псевдо родительский взгляд над оправами, удивлённо и с насмешкой воскликнула:
- Ужас, Саяпов, тебя, что мать с отцом послали учиться сюда, чтоб ты, балбес, какой-то милицией стал.

   В то время он единственный указал эту профессию  …А через несколько лет, наоборот, он один остался из класса, который до сих пор так и не пополнил ряды нашей той самой старой советской милиции. Можно ли это назвать результатом работы той воспитательницы? Кто знает?! Тот раз хоть и ляпнула, мол, так, определила эту работу в разряд недостойных занятий, видите, в итоге как вышло. Тем более и в других её выпусках было полно сотрудников внутренних дел. Спустя время  нашего тогдашнего поклонника дяди Степы тоже судьба привела в органы правопорядка, но уже после того, как он внёс свой небольшой вклад в развитие народного хозяйства.
   
   После окончания аграрного института, куда поступал, даже и, не вспомнив свою мимолетную детскую мечту, он начал трудовой путь зоотехником. Через пару лет развалился колхоз. В истории хозяйства появилась запись, что последним зоотехником был Саяпов. Хоть не было его даже капельки вины, почему-то ему показалось, что он всё это затеял, что именно он играл центральную роль в этом несчастье, поставил самую жирную точку на строке благополучия единственного в селе местного производства, почувствовал себя его разрушителем.
   
   Как некоторые его односельчане не держался за землю, пока последний гектар не зарастёт бурьяном и не ляжет последняя скотина. Не стал он всё это необратимое явление безнадежно наблюдать в объятиях зеленого змея через стеклянную прозрачную тару горячительных напитков. Как многие другие товарищи не подался он и на север. Ему работа нужна была постоянная и не разъездная, поэтому уехал в город и устроился на заводе мастером. В начале, всё шло, хорошо, но скоро предприятие закрыли, и снова в числе последних специалистов цеха значилась его несчастная фамилия.

   - Если и дальше так будет продолжаться, то я обречён, - подумал Саяпов и чтобы не стать самым популярным среди последних работников  России, начинает искать организацию, которой не грозило бы не только закрытие, а  какое-то мизерное сокращение даже не задело бы и семидесятилетнего работающего пенсионера.
   
   Конечно, долго не пришлось ему думать. Люди с погонами при любой власти без работы не останутся, он об этом знал. Саяпов, который глубоко верил тогда, да, да, вот именно, что в то время был уверен, что милиции никакое закрытие не коснется, а наоборот происходит вечный набор сотрудников, подал документы в кандидаты на должность участкового инспектора в один из столичных райотделов внутренних дел.
   
   … Дальнейшая судьба господина Саяпова нам не известна. Но он, оказывается, вел дневник, к сожалению, уцелел только один листок:
- Сегодня 10 ноября, ровно четыре месяца как я начал здесь службу. Говорят, скоро милиции не будет, по словам начальника отдела, будет полиция, поэтому ожидается сокращение. От судьбы не уйдёшь, подумал я и  представил свою фамилию на доске, где написано «последний участковый уполномоченный милиции».

   Тут одна гражданка, которая любит писать различные заявления в период  весенних и осенних обострений:
 - Ваш начальник тупой неуч, - говорит. – Полиция, она была при царе, гонялась за революционерами. Теперь в место милиции будет аттестация.
Эту ерунду, она в какой-то газете вычитала. Интересно, если у нас будет сокращение, этим бабкам тоже аттестацию проведут? Поживем - увидим, вдруг в полиции буду я первым, а то последний, да последний.