Азбука жизни Глава 2 Часть 46 Удивительное всегда

Глава 2.46. Удивительное всегда рядом

Мужчины в кабинете смеялись, и их смех был слишком откровенно-довольным. Заглянули в мой компьютер? Так и есть. Ну что ж. Сейчас войду, надену очередную маску — маску наивного любопытства — и попытаюсь их заставить выдать себя. Самое смешное (и грустное), что для меня эти «тайны» — не тайны. Вопросов к ним нет. И никогда не было.

Ещё когда Ирина Игоревна на лекции в университете защитила меня от наглого однокурсника — того, кому я сама же помогала по математике, — я уже подсознательно поняла: жизнь устроена по тем же законам. Если любую сложную функцию можно разложить на простые множители, то и в отношениях между людьми должно быть так же. А если нет — значит, вся эта «сложность» сводится к одному: договориться не могут либо два дурака, либо дурак и умный. В последнем случае нужен особый инструмент: если идиота не убедить — его надо хотя бы грамотно и надолго напугать. И действовать при этом — быстро, чётко, без лишних эмоций.

— Виктория, войдя в кабинет, не замечаешь нас? — раздался голос Александра Андреевича. — Приоткрой, внученька, о чём думаешь. Не знаешь решения какого вопроса?
—Александр Андреевич, посмотрите на её хитрую улыбку, — заметил Свиридов.
—Свиридов, вы знаете меня с пелёнок. Хитрости во мне не было никогда.
—Согласен! А почему?
—Сашенька, потому что хитрость — удел глупых людей. Умный действует прямо. Это эффективнее.
—У тебя, любимая, на всё есть ответ? — спросил Николенька.
—Да, Николенька! — рассмеялась я. — Я даже обрадовалась, что вы все так рано собрались. Совещание без меня?
—Но пока шла от спальни до кабинета в халатике… — задумчиво протянул Свиридов. — Мужчины, я даже наедине с ней её никогда в таком виде не видел. Какой-то подвох? Или вопросы, возникшие при пробуждении, так тебя съедали…
—Что, спасаясь от них…
—Я на них, Свиридов, уже ответила. Сама себе.
—Не было у тебя никогда никаких вопросов, — мягко сказал Александр Андреевич. — Чем и покоряла всегда взрослых. Головина Мария Михайловна на парах с тебя глаз не спускала, Викуль.
—Сашенька, я это рано заметила.
—К сожалению, Александр, мне все прелести взросления Викули не пришлось наблюдать, — вздохнул дедуля. — Но то, что её прадед рано разглядел в ней личность, он не раз отмечал.
—Лучше бы, дедуля, он со мной латинский с двух лет изучал, чем вёл бесконечные дискуссии у себя в кабинете с коллегами. Среди которых ребёнок очень рано научился различать не только друзей, но и недругов.
—Он боялся вмешиваться в твоё развитие. Будучи абсолютным атеистом, он верил только в божественный талант отдельных личностей. Считал, что его можно только испортить.
—Вот и мне так иногда кажется, дедуля. Только истинный талант даёт право судить о человеке. А апломб — это всего лишь удел того, кто не смог реализовать свои возможности. Или пытается вершить чужие судьбы, не имея на то ни малейшего основания.
—Любопытно! — воскликнул Свиридов.
—Свиридов, ничего удивительного в нашей жизни нет. Кроме одного — таланта, который нам дан природой. Но мы чаще садимся не в своё кресло или входим в чужую дверь, а потом пытаемся пробить лбом стену.
—А иначе и не получится, если занимаешься не своим делом, — кивнул дедуля.
—Согласна!

Когда я так ласково обращаюсь к деду в присутствии его коллег — а ребята сейчас были именно в этой роли, — все ждут от меня чего-то оригинального. Какого-то неожиданного поворота. Что ж, попробую выстроить мысли, которые пришли утром.

— Месяц назад, когда я улетала в Нью-Йорк, Тиночка и её двоюродная сестра Лена затащили меня в Апрашку. Мы предварительно зашли в обувной на Гороховой, купили Ленке сапоги, а потом она решила к ним прикупить пуховик. Зашли в одну из секций во Дворе, и я заметила, как там всё изменилось — я же не была там со студенческих времён. Обычно, если дедуля присылал хорошую сумму, я по привычке с однокурсницами шла туда. Но в тот раз всё было спонтанно, да и времени особо не было.
—И что дальше? — нетерпеливо спросил дед, но остальные уже смотрели на меня в ожидании.
—Поднялись на второй этаж. Я ещё подумала, что этот Двор — исторический памятник, и сносить его не надо, только отреставрировать. Заходим в секцию. Нас сразу покорила девушка-продавец. Благородством и умением подать товар. Мы с Тиночкой сразу ей поверили. На пятой модели она убедила нас, что этот пуховик — идеален. Но Лена у нас — Весы. И под её давлением мы пошли в другую секцию, предварительно оставив итальянские сапоги, которые только что купили, как залог. Продавец в той секции нам с грустью сказала: «Вы к нам уже не вернётесь». Тиночка заворчала на Ленку: «Нам столько внимания уделили, а тебя куда-то несёт!» И вот началось… Мы вошли в соседнюю секцию. И здесь, с первой секунды, нас обворожила другая девушка!
—И она вас из своей секции не выпустила? — улыбнулся Свиридов.
—Да! — засмеялась я. — А Викуля, видя талант этой девушки…
—…поняла, что неважно, чем мы занимаемся — печём талантливо пироги или пишем романы, — поддержал мою мысль Вересов.

Свиридов обменялся с ним понимающей улыбкой. Значит, Серёжа запомнил те слова, что я говорила во время нашей лыжной прогулки в Подмосковье — Владу Ромашову и ему. И, конечно, Головин не мог не поделиться этим с другом.
—Не отвлекайте, ребята, Викторию! — призвал к порядку Александр Андреевич.
—Дальше Викуля сказала Лене, что не имеет значения, где мы работаем. Главное — делать своё дело талантливо. Как та девушка.
—Верно, Сашенька! Ленку мы впервые видели такой обескураженной. Она была уверена, что вернётся в ту секцию. Но надо было видеть, как наша первая продавщица была подавлена…
—А Викуля, конечно, ей в назидание заметила, что надо заниматься своим делом и возвращаться в университет преподавать латинский, — закончил Николенька.
—Угадал! Но Леночка нам резко ответила, что латинский сегодня никому не нужен. Мы посмотрели на подружку и смирились. Понимая, что даже власти этого не надо… Хотя в Сибири его уже преподают в некоторых школах. Так что энтузиасты есть. Они не дадут опуститься нам до пещерного уровня. Вот и всё удивительное — оно всегда рядом. В девушке-продавце, в учителе из Сибири… В том, чтобы просто быть на своём месте. Без хитрости. С талантом.

В кабинете повисла тишина. Маска наивности была уже не нужна. Они поняли, о чём я на самом деле. О том, что они сами — каждый в своём кресле — и есть то самое «удивительное рядом». И что их смех в моём компьютере — это не нарушение границ, а ещё одно подтверждение того, что мы — свои. И границы эти — условность.

Удивительное всегда рядом. Иногда — в историческом дворе на Апрашке. Чаще — вот здесь, в этой комнате, среди этих несовершенных, умных, любящих мужчин, которые пытаются угадать твои мысли, даже заглядывая в компьютер. Потому что иначе — скучно. А мы — не из тех, кто скучает.