Азбука жизни Глава 5 Часть 46 Как объяснить причин

Глава 5.46. Как объяснить причину ненависти?

Я оторвалась от ноутбука и наблюдаю за детками. Сегодня вечером все улетаем в Москву. У нас уже зима, а здесь, на юге Португалии, ещё +18. Но детки соскучились по настоящей зиме, которая рано наступила в наших столицах. Я лечу на недельку, а потом — снова в Нью-Йорк. Дианочка уже заждалась. Очень сожалеет, что не смогла с ребятами и Ричардом прилететь в Европу. И я её понимаю, глядя сейчас на детей.

Да... насколько мы удивляли в детстве взрослых своими знаниями, но это поколение и вправду продвинутое. Как же они хорошо разбираются в электронике, и в кинокамере последней модели, которую Миша подарил своему отличнику Игорьку после успешного окончания первой четверти. Какой красивый мальчик! Но у него и родители, и бабушки с дедушкой замечательно выглядят.

Когда я училась в университете, часто бывала в квартире Тиночки. Мне нравилось рассматривать фотографии на стене, изучая её прекрасную родословную. Если у нас в семье не было принято развешивать фото на стены, то с появлением Воронцова в их семье, родословная моей подружки в первый же год их совместной жизни стала торжествовать в гостиной, явившись в красивых лицах трёх поколений.

— Ты что пишешь? Пора собираться! Скоро едем в аэропорт.
—Николенька, одно удовольствие наблюдать за детками!
—Но в твоих глазах — плутоватая улыбка.
—Николай, я ей подсказала зайти на одну страницу. Уже догадываюсь, почему она нарушила вчерашнее обещание ничего больше не создавать на своей страничке.
Тонечка сказала это с юмором,хорошо зная меня. Когда она вышла замуж за Свиридова, то первая призналась своему красавчику, что его друг зря ждал моего взросления. Так и случилось! И вот сегодня она посоветовала, при всём отсутствии времени, всё же обратить внимание на один рассказ.

Читала я его, как обычно, — такой ненавистный и злобный между строчек. И наша красавица уже догадывается, почему я улыбаюсь, оторвавшись от ноутбука. Я как бы желала очиститься от той злобы и ненависти, которую автор и не скрывает, — и переключилась на истинную красоту, чистоту и непосредственность деток. С каким же умилением наблюдала за ними! А Тонечка — за мной. Но я так увлеклась, что не заметила, как она с волнением на меня смотрела. Догадываюсь об этом сейчас, глядя на неё. Она всё же переживала, как и Вересов.

— Тоня, я твой взгляд не понимаю, а вот Викуля всё осознала.
—Успокойся, Вересов! Сядем в самолёт — подскажем, почему мы с Тонечкой понимаем друг друга!
—Уже догадываюсь. Ещё не хватало, чтобы я читал подобную ахинею!

Тонечка смеётся над интонациями Вересова, а тот смотрит на меня с беспокойством, боясь, что я снова опустилась в то болото, которое раньше меня удручало. Но Тоня понимает: мне, как творческому человеку, надо всегда быть на пульсе, а не в своём прекрасном вакууме, который для нас и создают настоящие мужчины в нескольких поколениях. Так что, Николенька, не получится с моей изоляцией! И Тоня это понимает, а вот Вересов пытается любыми средствами защитить меня от человеческой ненависти и злобы.

— Может, всё же объяснишь, почему ты нарушила нашу вчерашнюю договорённость? Что не будешь заходить на отдельные страницы, где заведомо знаешь, что кроме ненависти там ничего не найдёшь.
—Николай, но они и открывают страницы с этой целью...
—Верно, Тоня! Надеясь таким образом уничтожить всё сильное и чистое.
—И я спокойно всё это воспринимаю, Вересов!
—Николай, поверь, как бы ни пытался оградить Викулю от ненависти, уберечь от неё не сможешь.
—Верно, Тонечка! С рождения меня ограждали от глупости, а я рано стала её различать. Успокойся, родной! Спор я свой проиграла, поэтому на концерте в Нью-Йорке исполню все те песни, которые пою с надрывом, только для тебя. И в них услышишь только счастье и радость бытия.

Тонечка уже с восторгом смотрит на нас с Николенькой. Вот она, защита от настоящего произвола людей, которые не могут управлять своей ненавистью и выплёскивают её всюду.