Песня рассвета - 54

Родилась вчера ты — и завтра умереть должна.
Кто же дал тебе жизнь на этот короткий миг?
Красотой сияешь ты, чтобы так недолго жить,
Чтобы отойти в никуда — так свежестью пылаешь!

Напрасно ты себя надеждой утешаешь —
Тебе суждено отцвести, как отцветают все,
Обречённость лежит в самой твоей красоте,
Так как преждевременно ты увянешь и умрёшь.*

– Эта песня про меня, – прошептала Маргарита, летая в думах и слыша песню, которую исполняла сестра Рамона...
Та с братом и мужем тоже дожидалась на станции отправления поезда. Звуки её гитары были слабыми, нежными, а песня на испанском языке печальная. Слушая внимательно слова, Маргарита понимала каждое слово и казалось, что обращаются этой песней именно к ней...
– Ничего, доченька, – погладил её руку отец. – Вот приедем к тётушке, будет легче...
Но Маргарита будто не слушала.
На вокзале пришлось долго дожидаться отправления поезда. К вагонам никого не подпускали. Полиция с контролёрами что-то в каждом купе проверяли, но, так ничего и не обнаружив, разрешили, наконец-то, пассажирам занимать места.
Держа отца под руку, Маргарита подняла стоящую возле ног сумку и последовала к вагону.
– Простите! – оставив общество сестры с её женихом, Рамон примчался к Маргарите.
Он обратился сразу к удивлённо взглянувшему её отцу:
– Простите, умоляю, за моё упрямство, но, раз нам по пути, разрешите путешествовать с вами? Я чувствую себя лишним в компании сестры и её избранника.
– Вы не на шутку назойливы, молодой человек, – строго выдал тот. – Мы путешествуем одни, а посему прошу оставить нас в покое.
С сожалением смотрел Рамон им вслед, о чём-то думая и пытаясь что-то придумать. Он скорее помчался в соседний вагон, куда скрылись его спутники, и Маргарита вздохнула свободнее. Чувство, что ей с отцом не будет мешать никто, помогало снова углубиться в свои переживания, отпускать которые никак не хотелось...
Пусть солнце снова сияло на просторах небосвода. Пусть грело. Пусть радовало большинство живущих на земле. Только не замечала его ласку Маргарита... Больше не замечала...

– Каков наглец, – усмехнулся отец, когда сел в их купе и с облегчением вздохнул.
– Кто, папенька? – словно находясь и здесь, и где-то ещё, тихо спросила Маргарита.
– Да этот,... Рамон, – махнул на закрытую к ним дверь отец. – Ещё один кавалер к тебе привязался. Сладу нет... Не надо было тебе институт бросать, всего бы этого не случилось. Ляпнул зря я тебе тогда после смерти Иринушки, что Нагимова твоим мужем желаю видеть.
– Зря, – как в тумане вторила Маргарита, глядя за окно, но будто не туда.
Она накинула на голову кружевной платок со своих плеч и стала кутаться, будто было холодно. Взглянув на дочь, полную страданий, отец вновь прослезился. Он несмело взглянул на небо за окном и прошептал:
– Прости, Господи...
Молчанием шло время. Уже несколько часов были они в дороге, но так и не было сказано больше ни слова. Устало глядя в сторону, Маргарита чувствовала, как её укачивает. Силы покидали... Разум туманился всё больше, а тот последний взгляд любимого... не отпускал... Видела и думала лишь о нём Маргарита...
Не сразу отреагировала она, когда поезд остановился, а в коридоре вагона послышался шум и крики:
– Там что-то происходит, слышишь? – её отец взволнованно припал к двери подслушивать.
Но Маргарита не отвечала, не шевелилась, пока с грохотом не отворилась дверь и не ворвались в купе трое переодетых в чёрные маски мужчин. Вздрогнув, Маргарита уставилась на отца, севшего под дулом наставленного на него ружья. Он сидел возле, застыв, как камень...
– Доставай все деньги, – приставил револьвер к затылку Маргариты другой нападающий.
– Убейте меня, – со смешанным страхом и надеждой освободиться от бремени жизни выдала она.
За её слова разозлившийся мужчина хотел ударить револьвером по голове, как в дверях раздался выкрик примчавшегося Рамона:

– Нет!!!
Запыхавшись от бега, он уставился на нападающих, и те смотрели с вопросом в ответ. Рамон потряс испуганно головой и бросился в бег. Сорвавшиеся с места замаскированные мужчины кинулись за ним следом...
– Папа, – выдохнула Маргарита.
Она тут же оказалась в объятиях отца. А вскоре стало и тихо. Паровоз тронулся с места, оставляя ту небольшую деревеньку, у которой была совершена остановка. Только сил продолжать ждать следующих событий в жизни у Маргариты, как она чувствовала, оставалось всё меньше.
Когда же произошла остановка на первой станции в Испании, Маргарита уже не понимала, где она, в какой стране и что происходит. Туман в глазах, слабость и, наконец, жар – овладели ею и стали беспокоить отца всё больше и больше.
Он звал на помощь, просил найти доктора, но что было потом – Маргарита уже не слышала и не чувствовала...


* – сонет «К розе», Луис Гонгора, перевод Л. Первомайского.

Продолжение - http://www.proza.ru/2016/11/09/1272