Хризантемы

Ерванд Енокян, сидя на работе в перерыв за чашечкой растворимого кофе и глядя в окно на лазурное небо с резво проносившимися огромными белоснежными облаками, почему-то вдруг вспомнил, что на днях, из-за какой-то бытовой мелочи, сделал за обедом довольно безобидное замечание жене при взрослых детях. Стареющая женщина, воспринявшая реплику весьма болезненно, кинула на мужа испепеляющий взгляд и с нескрываемой обидой на лице стремительно вышла из кухни, нервно бросив на стол зажатые в руке ножи, вилки, ложки... Всю неделю “тонкая натурой” Мариам дулась на него...
Попытки Ерванда сгладить невольно нанесенную “душевную травму” всякими шуточками и анекдотами результата не давали – жена стойко “держала оборону” и презрительно фыркала при каждой выданной мужем “пошлости”  из интернета. Сыновья переглядывались и усмехались над “бзиками” мамочки, но не смели нарушать установившийся “статус кво” – за  годы они привыкли к беззлобным перебранкам родителей, обычно оканчивающимся мирным и милым кофепитием...
...Не спеша перелистывая настольный календарь на своем письменном столе в поисках рабочей записи о намеченной встрече с каким-то клиентом, Ерванд удивленно вскинул брови: оказывается сегодня очередная годовщина его свадьбы! “Боже мой, сколько же лет “протикало”... Уму непостижимо...”. Перед взгрустнувшими, но вмиг потеплевшими глазами пронеслась оставшаяся где-то вдалеке юность, запавшая тогда в душу голубоглазая студентка Мариам, сразу же согласившаяся стать его женой по окончании вуза обоими...
“Отличный повод сегодня же наладить отношения с женой! Она всегда таяла при виде цветов!”, - смекнул еще не растерявший своих джентльменских качеств мужчина и после работы зашел в ближайший бутик.
Глаза разбежались от обилия прекрасных и разнообразных цветов, но взгляд остановился на манящих своей пышностью крупных головках желтых хризантем на длинных стройных крепких стеблях. Он вспомнил где-то вычитанное: в японской культуре  хризантема символизирует “глубокие раздумья о пройденном пути и смысле жизни”. Ерванд вмиг прикинул в уме какой по счету является нынешняя годовщина супружества: “В самый раз!”... Выбрав несколько самых ярких пышных крупных цветков, воодушевленно заторопился домой, к своей страшно обидчивой женушке, предвкушая ее восторг галантным жестом мужа. По дороге он осторожно придерживал цветы ближе к тяжелым головкам, боясь как бы в уличной толчее прохожие ненароком не задели бы их...
...Открывшая на звонок дверь жена метнула надменный и удивленный взгляд на Ерванда с роскошными хризантемами в руке, но вовсе не обрадовалась и тем более не пришла в ожидаемый супругом “восторг”. Отлично поняв подоплеку сюрприза (“замаливает грехи нашкодивший кот”), она с усмешкой небрежно выхватила протянутый ей мужем букет и, размахивая им, как веником, быстро прошла на кухню... Когда ошарашенный подобным приемом Ерванд, раздевшись в прихожей, вошел на кухню, душа его перевернулась: на краю кухонного стола сиротливо валялся букет, с поврежденными цветами и стеблями... Одна, самая пышная и кучерявая головка желтой хризантемы, сломавшаяся от грубого обращения, валялась на полу...
-Может, все же уважишь в годовщину супружества если не меня, то хотя бы эти несчастные, уже попорченные твоей бабьей дурью цветы и поставишь их в  вазу? - с негодованием и закипавшей злостью грубо бросил жене Ерванд.   
Мариам поняла, что переборщила и нанесла родному человеку удар “ниже пояса”. Потупившись и не поднимая глаз на мужа,  она молча и осторожно стала перекладывать уцелевшие цветы в чешскую хрустальную вазу, подаренную десятилетия назад на их свадьбу...