Сокровенная мечта

- Сентябрь 2019 года выдался необыкновенно жарким. В это время, по обыкновению, жара должна была бы пойти на спад, но она, наоборот, усилилась. Нам казалось, что лето никогда не закончится. И мы были рады этому! Ибо кто в душе не желает, чтобы лето было вечным? Всякий! Сам я родился в 2000 году, а в 2019 году я был таким же молодым как и вы сейчас. Я был студентом, учился в институте. Но думал я не столько об учебе сколько о всевозможных развлечениях. А тем жарким сентябрем 2019 года мы все: и школьники, и студенты, мечтали лишь о том, чтоб наши занятия закончились как можно скорее чтобы побежать после них на речку купаться. Да, у нас у всех тогда была такая мечта. И все свое свободное время мы тогда проводили у реки. Да, мы, тогдашняя молодежь, были несказанно рады этому! Мы были рады той жаре! Мы были рады, что она не уходила, а, наоборот, устоялась. Но этому были рады только мы, молодые. Старики же, напротив, усматривали в этой не соответствующей сезону жаре некое зловещее предзнаменование. Они утверждали, что это не к добру. И ведь они были правы! Хотя мы в их опасения нисколько не верили. Мы, молодые, не хотели им верить, считали их утверждения несуразной глупостью и продолжали наслаждаться жизнью. И вот однажды вечером, тем жарким сентябрем, мы отправились спать. Мы открыли окна в наших домах дабы дать приток в наши комнаты свежему воздуху, легкому вечернему ветерку. И вскоре, тихо и спокойно  уснули. Но потом...
- И что же было потом? - поинтересовался я.
- А потом не было ничего. Не стало ничего. Почти ничего не стало. Ночью сама земля пришла в движение и похоронила в себе некогда процветавшую цивилизацию. Этого никто тогда не ждал. Никто и не предполагал чего-либо подобного. Хотя, за несколько лет до того, нас пугали концом света. Многие утверждали, что он наступит в декабре 2012 года. Но в декабре 2012 года никакой конец света так и не наступил. На этот же раз, ни о каком так называемом конце света никто не говорил. Никто его не предрекал и не предсказывал. Все было тихо и спокойно. И даже говорили, что 2019 год для многих будет счастливым и удачным. Но это оказалось совсем не так! Ибо начало 2019 года уже стало необычным. Необычным во многом. Начались погодные аномалии: когда ждали снега, то шел дождь, а потом, когда ждали дождя, - наоборот, шел снег. Температура воздуха также начала давать непредсказуемые сбои: когда ждали морозы, то приходило тепло, а когда ждали тепла, - приходили морозы. Вот как было в тот год! Я это очень хорошо помню. Как будто это было еще вчера. Но я помню не только это. Было тогда и кое-что еще. Если до 2019 года и были какие-то конфликты между разными народами, то они были локальными и никогда не выходили на глобальный уровень. Но в 2019 году мы со дня на день ожидали ядерной войны. Отношения между ведущими ядерными державами того времени, Америкой и Россией, накалились до предела и почти достигли точки кипения. Между ними произошло несколько провокационных инцидентов, повлекших за собой жертвы с обеих сторон. Соперники привели все свои ракеты в полную боевую готовность. Мы ждали кто же ударит первым. Кто первым нажмет на заветную красную кнопку. Да, мы ожидали начало новой мировой войны в любой момент, в любую минуту, и провели в этом ожидании немало бессонных ночей. И эта война уже вот-вот должна была начаться. Но...
- И она началась? - снова поинтересовался я.
- Нет. Ее остановили. Но остановили ее не люди. Ее остановили сами Небеса. Не иначе как сам Господь Бог. Он привел однажды ночью землю в движение. В одну из тех теплых сентябрьских ночей 2019 года, когда мы спали с открытыми окнами. Той ночью погибло большинство населения земли. Оно тихо и мирно ушло под землю. Ушло во сне, так ничего и не заметив. Но ушли не все. Некоторые выжили. В том числе и я. Ибо не все наши дома ушли под землю. А потом посреди жары вдруг ударили сильные морозы. Вместо лета внезапно наступила зима. Земля покрылась толстой коркой льда. Этот лед вы видите и теперь. Мы живем на нем уже много лет. Для вас, молодых, этот лед - привычен. Ибо вы никогда не видели иной земной поверхности кроме этого льда, вы никогда не видели того, что было на этом месте до прихода этих ненавистных мне ледников. Я не знаю сколько лет мне теперь, ибо счет времени для нас уже давно потерян. Быть может, мне пошел уже седьмой десяток, быть может, и восьмой. Я этого не знаю. Не знаю этого точно. Но я знаю, что вы сейчас примерно в таком же возрасте, что и я был тогда, в том далеком 2019 году. Хотя и вы ныне свой счет лет уже не ведете. Его теперь у нас никто не ведет. Никто из нашего народа здесь. В других местах, скорее всего, та же история. Если такие места, конечно, имеются. Да и надо ли нам теперь все это? Надо ли нам знать свой точный возраст? Полагаю, что нет. Но, в то же время, я чувствую, что слабею и старею, и что меня однажды не станет. Быть может, это случится очень скоро. Я не знаю точно, но я так предполагаю. Поэтому, я и позвал вас к себе, молодые люди. Я хочу вам кое-что рассказать. Кое-что очень важное. Важное для меня. И, быть может, однажды это что-то станет важным и для вас.
- Что же это? - спросил я.
- Это моя сокровенная мечта, парни. Долгое время я держал ее в секрете, скрывал ее от других. От всего нашего племени. Но теперь я чувствую, что настало время открыться. Настало время мне рассказать о своей мечте. И я выбрал вас. Я расскажу вам о моей сокровенной мечте. Ибо в вас есть та искорка, та романтичность, что была присуща и мне в мои молодые годы. В том далеком 2019 году. И я очень хорошо чувствую это! А знаете,  о чем я мечтаю?
- О чем же? - снова спросил я.
- Я мечтаю о зеленой траве. Я мечтаю ее увидеть. Увидеть ее когда-нибудь. Я верю в то, что однажды я ее увижу. Я верю в то, что она где-то есть. Где-то очень далеко, за горизонтом. Эти проклятые ледники были не всегда. Раньше и здесь была зеленая трава. Здесь когда-то была плодородная земля. Мы выращивали тут виноград и делали из него прекрасное вино. Тут, на месте этих ледников, была наша родина, наша страна, которая называлась Францией. Но Франции больше нет. Вместо нее - одни ледники. Но я верю, что ледники покрыли не всю землю. Мой отец был ученым. И когда предсказывали конец света в 2012 году, он говорил, что конец света теоретически возможен, что Земля раз в несколько тысяч лет меняет свои полюса. Ледники могут перемещаться. И там, где было тепло, однажды станет холодно, а там, где было холодно, однажды может стать тепло. Значит, где-то все же могло сохраниться тепло! Где-то все же могла остаться зеленая трава! Но знаете ли вы что это означает?
- И что же? - поинтересовался я.
- А то, что там нам больше не придется ходить в медвежьих шкурах! Мы сможем снять их с себя и не замерзнуть! Мы сможем согреться без этих шкур!
- Но как такое возможно? - не поверил я.
- Это возможно. Если мы найдем мою мечту. Если мы найдем зеленую траву. Вы готовы отправиться со мной?
Я и мой приятель, молодые парни, внимательно слушали старика. Его рассказ завораживал, будоражил наше воображение. Но нам было очень тяжело поверить в то, о чем он нам говорил. Это казалось немыслимым! Это казалось невозможным! Но, в то же время, его рассказ зажигал наши сердца, вызывал неподдельный интерес и желание отправиться на поиски его мечты. И, недолго думая, мы согласились. Очень хотелось снять с себя тяжелые медвежьи шкуры и почувствовать тепло без них! Мы, конечно же, в это не верили, но, в то же время, мы этого так страстно желали!
- А еще я мечтаю о том, - продолжил старик, - чтобы меня похоронили по-человечески. Как в старые времена. Чтобы, когда я умру, меня закопали в землю в гробу, а не оставили мое тело на льду на корм диким зверям. На корм белым медведям, чья популяция резко возросла в наших краях после наступления ледников.
Я и мой приятель при этих его словах улыбнулись, совершенно не понимая зачем ему это было нужно.  Но спорить не стали и все же решили отправиться в путешествие со стариком на поиски его мечты. Старейшины нашего народа также не стали особо возражать, но лишь удивленно пожали плечами и, в конечном итоге, отпустили нас.
И мы отправились в путешествие. В далекое, как оказалось, путешествие, которому не видно было ни конца, ни края. Мы, окутанные в медвежьи шкуры, сели в сани и собаки помчали нас в неизведанные дали. Мы ехали много дней и ночей. Спали по очереди дабы не стать добычей диких зверей, а именно, расплодившихся в наших краях белых медведей. Сами мы были одеты в шкуры убитых нами белых медведей. За многие годы мы научились охотиться на них и, тем самым, добывать себе пропитание. Одетые в медвежьи шкуры, мы также обмазывали себе руки и лица медвежьим жиром, научились передвигаться и издавать звуки как медвежата, подходили ко взрослым медведям, а те, ничего не подозревая и не чувствуя из-за жира нашего человеческого запаха,  облизывали нас как своих детенышей. И в этот момент мы наносили зверям смертельные удары нашими ножами. Мы снимали с них шкуры, надевали их на себя и грелись ими, а мясо самих медведей служило нам и нашим собакам великолепным и весьма сытным пропитанием.
Мы ехали на своих санях уже много дней, но ледники так и не заканчивались. И нигде не было видно зеленой травы, которую так страстно желал увидеть старик.
Но старик не терял надежды. Он продолжал верить в свою мечту. И однажды вечером, отходя ко сну в санях, он сказал нам с уверенностью, что ехать нам осталось совсем немного, совсем чуть-чуть. И что уже совсем скоро мы увидим его зеленую траву. И с этими словами он вскоре уснул.
И больше не проснулся. Утром мы с приятелем пытались разбудить его, но все тщетно. Старик был мертв. Он умер легко, он умер во сне и с улыбкой на губах, в душе надеясь, что его сокровенная мечта очень скоро сбудется. Его тело было уже холодным.
Мы взяли тело старика, стащили его с саней, сняли с него его медвежью шкуру и положили само тело на лед.
- Старик не хотел быть добычей медведей, - сказал я своему приятелю. - Мы не должны его тут так оставлять.
- Но и закопать его в его землю, как он хотел, мы также не можем, - ответил мне на это мой приятель, - ибо никакой земли тут нет. Тут есть только лед.
- И что же тогда мы будем делать с телом? - поинтересовался я.
- Пусть тогда его съедят наши собаки, - предложил мой приятель. - Они устали и хотят есть.
И мы скормили тело нашего попутчика нашим собакам.
А потом мы задумались о том, что делать дальше: идти ли путем старика в поисках его зеленой травы, в поисках тепла без медвежьих шкур, или, все же, возвращаться обратно, назад, к своему народу, к своему обычному образу жизни, где нет ничего неизведанного и все с детства привычно. И ни я, ни мой приятель, не имели на тот момент однозначного ответа. Мы не имели никакого определенного, конкретного решения. Мы стояли на перепутье.