Опера Нос как аллегория сошедшего с ума мира

Опера «Нос» как аллегория сошедшего с ума мира
Напрасно я опасалась, что опера Шостаковича «Нос» мне не понравится! Смешным в спектакле Мариинского театра (10 ноября) было все – музыка, сюжет, персонажи, постановка. Легкий, изящный, забавный, стильный спектакль! Полный восторг! Музыку оперы, конечно, для удовольствия слушать не будешь, но она очень точно, особенно в начале, передает внутреннее состояние человека, когда усталым торопишься куда-то, пробираясь сквозь толпу, которая состоит из таких же, как ты, людей, крутящихся, как белка в колесе, и мечтающих вырваться из него хотя бы ненадолго. Именно такое ощущение, как воспроизводит музыка, возникает в реальной жизни – что-то надвигается, несется на тебя, сводит с ума. Тут не только до потери носа недалеко, но и до потери присутствия духа и потери себя. И выхода никакого нет, и так (образно говоря, без носа) жить невозможно. Словом, куда ни кинь, везде – клин! Ну, прямо, как в опере и в музыке Шостаковича! Тут впору и под кровать спрятаться, и подумать бог знает что, и увидеть всякие странности. А в утешение остается, как и коллежскому асессору Платону Кузьмичу Ковалеву, только яблочком закусить, все равно город норовит задушить человека в своих каменных объятиях.
Для меня собственное восторженное впечатление от оперы «Нос» служит доказательством моего убеждения, что для понимания какого-то произведения, которое апеллирует не к разуму, а к чувствам, например, поэтического или музыкального, слушатель сам должен ощутить то же, что и автор, когда создавал свое произведение, попасть в сходную ситуацию. Тогда произойдет что-то вроде эмоционального резонанса, и произведение заиграет всеми заложенными в него красками. Так и тут. Когда не первый год живешь с ощущением, что мир сошел с ума, то и опера «Нос» с ее какофонической музыкой и фантасмагорическом сюжетом становится совершенно соответствующей моменту. В ней все встает на место! Я даже не думала, что она мне так понравится, ведь я шла на нее только, чтобы послушать прекрасный баритон Владислава Сулимского, который пел партию Ковалева. Но я пришла в полный восторг и от главного героя гоголевской истории, и от оперы в целом! Мне пришлось сильно сдерживаться, чтобы не смеяться в голос!
Ковалев Владислава Сулимского, с моей точки зрения, – очень впечатляющий персонаж, такой живой и привлекательный, практически шедевр. Когда сидишь близко к сцене и видишь мимику певца, это особенно заметно. Она отражает все переживания его персонажа, передает гротескность коллизии с носом и вполне натуральную растерянность человека в странной жизненной ситуации. Причем, приятно видеть, что мастерство артиста дает ему возможность сыграть эту роль без «пережима» – смешно и естественно, без ненужной утрировки. Вокальное исполнение партии Ковалева – это отдельная восхищенная песня! То, что я раньше воспринимала какофонией, в исполнении Владислава Сулимского обрело хоть и странную, но мелодию, а прекрасная дикция певца позволила понять каждое спетое слово. Актерский кураж делал действие захватывающим, в него вовлекались все персонажи оперы и превращали ее в калейдоскоп абсурдных событий, сменяющих друг друга и не находящих разумного разрешения.
В исполнении оперы «Нос» принимали участие несколько десятков певцов, которые перечислены в программке. И все они, словно хорошо заведенный механизм, превратили оперу в незабываемое сатирическое представление! Как сказали бы нынешние молодые люди, полный улёт! И такой драйв у всех! Браво!
Удивительно удачной выглядит и сама постановка спектакля (режиссер Юрий Александров), и костюмы, и декорации (художник-постановщик Зиновий Марголин), и сценография. Очень впечатляют «каменные объятия» города, давящее небо-дом, зажатые в тиски домов люди, извозчики, укатывающие действительность «асфальтовым катком» судьбы. Меня очень позабавила, как я для себя обозначила, «Кантата и вариация с метлами» дворников, вечных хозяев столичных петербургских дворов, главных помощников жандармов и городовых. А еще – «танцевальная сюита Носов, Носиков, Носищ и Шнобелей» (так я ее мысленно назвала), а также похожий на струящийся плотный пар пластический этюд «Тело носа», исполненный Геннадием Николаевым. В опере было много забавных эпизодических персонажей, которые очень оживляли действие: мать с двумя непослушными сыновьями, торговка бубликами, семеро господ в сортирно-гальюнной интермедии. Запомнились и поющие персонажи: райская птицедева Сирин с большими, как и положено, крыльями (Рада Баклунова), чиновник из газетной экспедиции (Илья Банник), объезжающие господин и дама и провожающий их приятель (Роман Гибатов, Татьяна Филимонова, Сергей Юхманов), Подточина, штаб-офицерша (Лариса Шевченко) и ее дочь (Жанна Домбровская). Сменяя друг друга, они не давали зрителям скучать.
Спектакль оставляет поразительно светлое ощущение, в котором все – музыка, пение, игра, декорации, танцы, свет – воспринимается как единое целое. Оркестр под управлением Павла Смелкова был сегодня на высоте. Музыканты очень выразительно исполняли полную сатиры музыку Шостаковича. Изредка в ней слышались весьма физиологические, легко узнаваемые, порой не очень приличные звуки (Шостакович всегда был большим шутником в музыке!), например, в сцене, где появляется Ковалев, то ли отбиваясь от тумана, то ли вырываясь из небытия. Не менее живописной оказалась музыка и в сцене на станции дилижансов, и в квартире Ковалева.
Словом, спектакль выглядел очень свежо, актуально и забавно! Судя по реакции зрителей, которые после спектакля устроили артистам овацию, исполнение им пришлось по душе. Они криками «Браво!» выражали на поклонах свое восхищение многим исполнителям, но зал просто взревел от одобрения, как стадион, когда из глубины сцены появился Владислав Сулимский! И цветов артистам было преподнесено немало! Что ж удивляться? Они порадовали зрителей и развеселили! Спасибо!