Мухтар, домой! - пропажа

Часть вторая
из сборника: «Вот и Всё».

     …Быстро пролетел год.
     Новое лето давно вошло в свои права в бывшем Куоккало.
     Большой лохматый темно-рыжий пес, помесь северной лайки с кавказкой овчаркой, нехотя и широко позевывая, выползает из-под старого деревянного крыльца веранды и, наконец, концентрирует свои удивительно чистые голубые глаза на тете Лили, мамы его девочки.
     - Гав, «зачем звала»? – спрашивает он.
     - Мухтар, найди свою неугомонную хозяйку, - сердито говорит та, - и передай, что мама срочно завет её домой, обедать.
     - Гав, - серьезно отвечает пес, проникнувшись интонацией мамы, и, чуть помедлив, словно обдумав что-то в своей огромной мохнатой голове, срывается прочь.
     - «Вначале к заливу», - думает пёс, - «раз мама сердится, надо забрать колготки, чтоб не ругала мою непоседу».
     Здесь на диком пляже, редко посещаемом людьми, в небольшой бухточке Финского залива, плотно прижатой к воде высоким хвойным лесом Карельского перешейка, они купались пару часов назад, оставив в укромном местечке мамой предписанные несуразные явно не по возрасту желтые колготки…

     Там в прошлом году Мухтар спас свою девчонку, вытащив её из упругого отжимного течения, понесшего её вдруг ранним утром на глубину. После того случая они очень привязались друг к другу.
     Мухтар необычный пёс. Он сам пришёл ниоткуда к ней в дом, правильней на веранду, где она частенько спала с весны до глубокой осени. Но сколько б она не звала его в дом, он никогда не переступал порога, оставаясь на крыльце, словно на передовой, даже в сильный мороз зимой. И в тоже время никому и в голову не приходило посчитать Мухтара какой-нибудь уличной собакой, хотя он и не давал одеть на себя ошейник. А домом ему служило резное крыльцо девочки, правильней её семьи, куда выходила их комната и веранда в старом большом двухэтажном доме. На нем он нес свою боевую вахту, под ним – укрывался от дождя и мороза.
     Мухтар обычно всюду следовал за своей неугомонной хозяйкой, особенно утром, когда путь её лежал прямо к морю. Кто знает, может поэтому тот страшный случай не изменил её радужного детского восприятия мира, не оставив в сердце следа и сомнения. Всё здесь, в Куоккало ей по-прежнему казалось светлым, радостным, интересным, всё было по плечу и возможно. Уже на следующее утро ласковые волны Финского залива снова весело качали её маленькое розовое тельце, ласково обнимая в серебрящихся на солнце теплых объятиях. Её золотые волосы вновь плескались в брызгах солнечных лучей на медленных отжимных волнах. Ничто не могло  заставить её бояться этого прекрасного бесконечного моря, синего небо и рыже-золотого солнца, она любила и боготворила их, ну и, конечно, не забывая любить и боготворить больше их всех вместе взятых своего мохнатого друга, спасителя.
     - Мухтарка, за мной, - бывало, крикнет она ранним утром, чуть только солнце заглянет к ней на веранду, и, едва накинув халатик, протопает ровненькими, как струнка  босыми ножками по крыльцу, быстро уносясь к заливу в их потайную маленькую бухту.
     - Стой, колготки одень, прохладно ещё, - только и успеет крикнуть вдогонку ей мама и всё, ищи ветра в поле до самого вечера.
     Вот это жизнь! Вот это настоящая жизнь! Свобода! Ничто не мешает дышать полной грудью. Никого нет рядом, ни-ко-го и… ничего больше не надо для полного счастья. Свобода и преданный друг рядом, ради которого стоит жить и, если понадобиться… снова жить вопреки всему и всем!!!
     И он, друг, тут, как тут, бежит сзади, несет в зубах её сандалики и смешные ядовито-желтые хлопковые колготки, вынесенные мамой вслед за дочкой на крыльцо, где он терпеливо ждет её. Пес не торопится, он не мешает хозяйке полностью раствориться в этом поистине волшебном лесу, обнять его, почувствовать, но перед самым пляжем он обгонит её, сядет перед водой и прежде чем та с разбегу, как в прошлом году скинув с себя всё (хотя и не маленькая уже, седьмой год идет, осенью в школу) побежит в воду.
     - Гав-гав, - грозно зарычит Мухтар, не пуская её, - «ты всё помнишь, всё»?
     - Да помню, помню, - смеется маленькая фея, словно на крыльях пытаясь перепорхнуть через своего мохнатого друга.
     - Гав! Гав-гав, - ругается, поймав непоседливую кроху за ногу, - «далеко не заходи, понятно».
     - Да понятно, понятно, - хохочет девочка и, целуя собаку между глаз в переносицу, весело в обнимку с ним валится в нежную теплую волну, густо наполненную песком и пеной у самого берега.
     Она, конечно, держит слово и, не заплывая далеко, долго катается в прибрежных волнах, сверкая на солнце своей золотой шевелюрой и бронзовым загорелым телом.
     Пес молча стоит на берегу, брезгуя заходить в воду, и не выпускает девочку из виду. А после, когда та, наконец, соизволит выйти из воды, Мухтар выроет небольшую ямку под старой елью, куда они привычно спрячут её нелепые колготки. Много позже, вдоволь накупавшись и наигравшись, они вернуться сюда к бухте, чтоб выкопать их и одеть перед возвращением домой.
     - И где только вас черти носили, - только и скажет мама, недоуменно глядя на вобравшие в себя тонну песка и влаги колготки, - вы, что там в них землю копали, что ли?
     - Нет, мамочка, в прятки играли, - весело ответит дочь, подмигнув Мухтару.
     - Гав, - уверенно и солидно подтвердит пес, спрятав лукавую усмешку в своих чистых голубых глазах.

     …Теперь же из-под старой ели Мухтар выкапывает их секрет и, стряхнув, мчится на их тайную полянку в лесу, где девочка со своими подругами-соседями из старого дома (в нём живет много семей персонала санатория «Балтиец») и детьми гостей пансионата играют в замечательную игру: «белка на дереве». А пес в этой игре всегда выполняет главную и почетную роль охотника. Правила просты: дети стоят на толстых корнях сосен-великанов, повсеместно торчащих здесь, и, когда «охотник» отвернется, перебегают с одного корня-дерева на другой, словно белки перепрыгивает с ветки на ветку. В этот-то момент Мухтар и должен их поймать, ну, точнее не поймать, а всего лишь коснуться разодранных от постоянных подвижных игр ног или рук.
     Но поляна оказалась пустой!
     - Ы-и-и, - недовольно ворчит пёс, растеряно глядя по сторонам. Опять куда-то ушла без него. Вот же «беспокойное хозяйство», как мама говорит про свою доченьку, ведь говорил же ей, говорил, чтоб никуда не уходила отсюда, перед тем, как, спасаясь от разгорающейся утренней жары, убежал в тень, под резное крыльцо любимой веранды, где они когда-то познакомились с девочкой.
     - Ы-и-их, - сердится Мухтар, определив по запаху, что детей здесь нет давно, уже около часа. Получалось, что они ушли сразу, как только он переловил здесь всех «белок».
     Пёс бросает колготки на пень и суетно мечется по поляне в поисках направления следов детей.
     - Ы-и-эх, - озабоченно ворчит он. Похоже, они двинулись наверх в гору к санаторию, там, на летней эстраде дети часто собираются вместе утром поиграть в театр, но путь туда неблизкий, опасный, через магистраль, обычно девочка без него туда не ходила…

     Летом в санаторий «Балтиец» почти каждый вечер приезжают разные артисты. Многие гости, да и персонал «Балтийца» с удовольствием собираются здесь, на летней эстраде для просмотра их представлений. Тут же во время представлений выступают и сами зрители, заманенные на сцену артистами для участия в различных конкурсных номерах. Эти номера особенно интересны и смешны. Девчонки часто принимают участие в таких выступлениях, а утром продолжают играть в театр дальше, выступать, репетировать.

     …Но сегодня сцена пуста.
     - Ы-и-ох, - расстроено мычит Мухтар, положив влажные колготки на скамейку.
     Куда ж она делась?
     Пёс, заметно волнуясь, бегает вокруг эстрады, вынюхивает и… наконец понимает, что сегодня здесь его детей не было.
     - Ы-и-ах, - испуганно фырчит.
     Что же делать?
     Придется вернуться на поляну и взять след, оставив перебивающие запах колготки здесь, на скамейке, не до них теперь…
    
     Впрочем, возвращаться ему в этот раз не придется. У перехода дороги он, поймав запах хозяйки, отчетливо поймет, что девочки шли в сторону кухни санатория, где главным поваром работает добрая тетя Галя, мама подружки его девочки, которая всегда оставляет заветную миску для Мухтара у черного хода. Сюда пёс всегда бежит с радостью, если случается такая оказия, что его вездесущая хозяйка вдруг решит отобедать здесь у тети Гали. Здесь Мухтар отдыхает душой и телом и готов находится всегда, лишь старый черный кот омрачает это «святое» место, чиня собаке всякие неприятности. У них как-то сразу не заладились отношения, ещё в прошлом году, когда Мухтар впервые появился в Куоккало.
    
     …-Гав-гав, - неистово завет пёс тетю Галю, не глядя в сторону заветной миски и кота, усевшегося здесь же поблизости, теперь не до них, - «где дети»?
     - А, Мухтарка, привет, - выйдя вместо кухарки на зов, говорит Михалыч, старый сторож санатория, практически круглосуточно сидящий в своей сторожке у задних ворот территории, расположенных, кстати, совсем недалеко от кухонного корпуса. Он частенько захаживает сюда, да и правильно делает, куда эти сломанные ворота денутся, вон они в десяти прыжках отсюда, если кто вдруг приедет, - посигналит или сам откроет, они ж не закрываются.
     - Гав-гав, «где дети»? - повторяет ему Мухтар.
     - Ишь ты, волнуется, - вытаскивая из потайного кармана выцветшего брезентового плаща недокуренную папироску и неторопливо позевывая, бормочет себе под нос Михалыч, - а ты, милый, не волнуйся и не торопись, на кухне нельзя торопиться. Спешка нужна при ловле блох и при… ну, сам знаешь когда. А если ты девок своих потерял, то они что-то про станцию говорили.
     - Гав-гав! «Какую станцию»? – волнуется пёс.
     - Да, что ты так суетишься, переварить пищу не даешь спокойно, - возмущается сторож, даже папиросу от неожиданности роняет. – Ушли, говорю тебе, твои девчонки, на станцию, в город, зайчиков смотреть.
     - Га-а-ав! «Каких зайчиков»? – пугается Мухтар и, не дослушав Михалыча, срывается «с места в галоп».
     - Да почем мне знать каких, - недовольно бушует Михалыч, в очередной раз уронив только что раскуренную папироску, но, глядя вслед быстро удаляющейся собаки, вдруг замолкает и растеряно бормочет, - а и в правду, каких…
14.10.2016г.



Автор благодарит своего критика и подлинного участника тех событий (ЕМЮ) за оказанную помощь в подготовке материала. Э-эх, и как же это всё-таки безумного интересно заглянуть туда, в далекие семидесятые сквозь время  и пространство, и пусть только кто-то не поверит мне, что это очень даже возможно.