Первое впечатление

На другой стороне огромного овального стола, занимающего почти всю комнату, сидел Он. Она сразу поняла, что это Он. Это не была любовь с первого взгляда, любовь, о которой пишут в книгах и показывают в голливудских фильмах. Нет, это была простая и вместе с тем твердая и непоколебимая уверенность в том, что именно молодой человек, сидящий напротив неё в этот поздний вечер, в этой до отказа забитой маленькой университетской аудитории с огромным столом вместо обычных рядов длинных скамей и парт и есть тот самый долгожданный и единственный Он.

Пока остальные студенты рассаживались, доставали свои переносные и планшетные компьютеры, конспекты и ручки, перебрасывались обычными приветствиями и шутками, Она не могла оторвать от Него глаз. Он был бесспорно красив, но не это притягивало её взгляд и заставляло дышать глубже, а сердце биться быстрее. Она смотрела не него и всем своим существом понимала, что этот мужчина создан для нее, что это ее мужчина. И ее сердце, и ее разум в унисон (а это случалось очень и очень нечасто) с уверенностью утверждали, что это и есть Он.   

Её воображение уже рисовало (быстро и очень чётко прорисовывая детали) картины отдалённого и вместе с тем столь близкого совместного счастливого будущего. Их незабываемое первое свидание, походы в кино, где намного важнее нежные объятия и поцелуи, чем сюжет картины и происходящее на экране, неожиданное и вместе с тем долгожданное предложение руки и сердца (не такое уж и долгожданное, если судить по ее воображению и чаяниям), самая романтическая и трогательная свадьба за всю историю человечества, умные и красивые дети, уютный домик в пригороде с лужайкой и (может быть даже с) небольшим бассейном, возле которого их семья будет с завидной периодичностью собираться для того, чтобы отметить многочисленные праздники, дни рожденья и просто повидаться с любимыми сначала мамой и папой, а затем бабушкой и дедушкой. Она смотрела на него, и все звуки, голоса;, разговоры, шуршание тетрадей и грохот передвигаемых стульев, мерное жужжание кондиционера и приветствие профессора, только что вошедшего в аудиторию, все эти звуки, окружавшие её ещё несколько мгновений назад, растворялись в звенящей от радости, волнения и предвкушения тишине.

Его руки покоились на клавиатуре портативного компьютера, однако покатые плечи под черным свитером выдавали в нем если не профессионального пловца (всё же это была лекция в университете, а не в институте физкультуры), то хотя бы очень серьёзного любителя, проводящего в бассейне или спортзале не один час в неделю. Это впечатление усиливали также и крупные мышцы предплечий, перекатывающиеся в такт движениям его рук под тканью рукавов того же черного свитера. Ей всегда нравились мужчины с сильными плечами и большими руками. Пусть говорят, что размер - это не главное, и что далеко не всегда по рукам можно определить габариты других частей тела, ее опыт доказывал обратное, а его руки таили в себе намёк и на размеры, и на габариты.

Левой рукой Он ловко, одним привычным отработанным движением вставил вилку кабеля питания в предназначавшийся для этого разъём в корпусе компьютера, поднял глаза от экрана, встретился с ней взглядом и вдруг улыбнулся ей широкой лучезарной улыбкой. Так лучезарно ей никто ещё не улыбался. В его улыбке была уверенность сильного мужчины, озорство веселого подростка и, одновременно, застенчивость молодого человека, только что повстречавшего очень сильно понравившуюся ему девушку. Её сердце затрепетало и радостно подпрыгнуло в груди, длинные ресницы, синхронизируясь с сердцем, тоже затрепетали и радостно запрыгали, точнее захлопали (пару-тройку раз, не больше), и Она улыбнулась в ответ. Улыбка получилась именно такой, как нужно - светлой, открытой и вместе с тем немного застенчивой, как и подобает девушке, только что озарённой самой что ни на есть лучезарной улыбкой очень сильно понравившегося ей молодого человека.

Всё ещё продолжая улыбаться он склонился вбок и достал из сумки портативную мышку, которую так же ловко, как и кабель, присоединил к компьютеру, на этот раз с правой стороны. “Правша”, - автоматически констатировала она, и этот факт заставил её внутренне улыбнуться. Всё в Нём было правильно, было так, как нужно. Не то, чтобы у неё были какие-то проблемы с левшами, но сама-то она была тоже правшой, а значит танцевать ей будет намного удобнее именно с правшой.

Воображение опять подхватило её и унесло в далёкое (хотя может быть и не такое уж и далёкое) будущее, в котором Они танцевали прекрасный медленный танец. Он был в чёрном костюме, белой рубашке, при галстуке (обязательно синем) и с платком в нагрудном кармане пиджака (платок был либо белым, либо синим, чтобы, как того требовали классические правила одежды для мужчин, соответствовать либо рубашке, либо галстуку). На ней же было ослепительно белое платье, ниспадающее водопадом атласа и шёлка до самого пола. Оно чуть приподнималось по краям в те моменты, когда он кружил её в своих сильных руках, сжимая её маленькую ладошку в своей большой мужской ладони...

Вдруг её глаза упали на его ладонь, которая спокойно покоилась на мышке, и в тот же миг и музыка, и платье, и костюм, и танец, и, конечно же, все направленные на них в едином порыве восхищения сотни приглашённых на свадьбу глаз пропали, исчезли, растворились в небытии, как будто их никогда и не было - в ужасе она заметила, что длинные и сильные пальцы его рук завершались (о, ужас!!!) грязными ногтями.

Выстроенный с такой тщательностью воздушный замок рушился прямо на глазах. «Этого просто не может быть», - с горечью подумала она. Вся их совместная жизнь, нарисованная с такой детальной точностью ее воображением за какие-то несколько секунд, необратимо рушилась и рассыпалась в прах. “Как же так? - с горечью подумала она. - Ну, почему?”

У её идеального мужчины, того мужчины, о котором она мечтала ещё с 6 лет, было много различных качеств, поделенных на черты характера и физические признаки. Качества эти включали более или менее определённые рост, телосложение, цвет волос и глаз, а также нежность к ней и будущим детям, весёлый характер, отличную память на даты (особенно на дни рождения супруги, годовщины знакомства, помолвки и свадьбы) и ещё целый, причём совсем не короткий, список. Кроме того, к этому списку прилагался ещё один дополнительный список качеств, которых у её идеального мужчины быть ну никак не могло. Среди них фигурировали, к примеру, занудство, неумение за себя постоять, отсутствие целеустремлённости и, как и в первом случае, ещё тоже очень и очень немало различных качеств.

Но был у неё и ещё один, на этот раз, до невозможности короткий перечень тех качеств, наличие которых непременно, обязательно и неизбежно вызывало у неё настолько сильный отрицательный эффект, что ни о какой даже отдалённой возможности дать такому парню шанс не могло быть и речи. В этом списке было всего два пункта: одна черта характера и один физический признак. Первым и самым главным пунктом была скупость.

Она, естественно, была девушкой современной, верила в равноправие полов, стремилась получить востребованную и вместе с тем интересную профессию (не зря же она изучала историю искусств в университете), а затем и совмещать семью (двое, а лучше трое детей) и успешную карьеру (работа в художественном музее или, желательно, открытие собственной галереи).

С другой стороны, не была она и воинствующей феминисткой, полностью отвергающий многочисленные социальные нормы поведения, принятые в общении между полами. Ей нравилось, когда мужчины открывали перед ней дверь, пропускали её вперёд и подавали ей руку, и она была твёрдо уверена, что первая инициатива, приглашение на свидание, к примеру, должна всегда исходить от мужчины, что на первом свидании именно мужчина должен платить за заказ, и что именно мужчина должен сделать предложение.

Вторым, и последним, пунктом её "чёрного" списка значились неухоженные ногти, что включало в себя следующие категории: ногти грязные, обгрызенные и/или длинные. Худшим вариантом были, естественно, ногти грязные. Далее следовали ногти обгрызенные, а затем и длинные. От людей с такими вот ногтями её по-настоящему коробило, и ни о каких интимных отношениях с их обладателем она даже и подумать не могла.

“Ну как же так? - с горечью думала она. - Ведь он же должен быть Моим мужчиной. Ну почему у него грязные ногти?!” Ногти у него на самом деле были довольно грязными, причем грязь эта располагалась и под самими ногтями, и по контуру ногтя, въедаясь в кожу. Она это явственно видела, так как его правая рука покоилась на компьютерной мышке и таким образом представляла на всеобщее обозрение пусть не обгрызенные и не длинные, но всё же грязные ногти.

Всю лекцию Она старательно, слово в слово, пыталась конспектировать всё, что говорил профессор, стараясь таким образом отвлечься от печальных мыслей о рассыпавшихся в прах воздушных замках и радужных надеждах. Не помогал сосредоточиться и тот факт, что Он всё продолжал сидеть напротив и улыбаться своей лучезарной улыбкой. “Если бы не эти ногти...” - сокрушённо думала она, безуспешно пытаясь сконцентрировать внимание на занудных объяснениях профессора.

Когда мучительные лекционные полтора часа наконец-то завершились, она, не поднимая глаз, стала лихорадочно запихивать тетрадь и ручку в сумку, стремясь как можно скорее уйти подальше от столь болезненного разочарования. “Привет!” - раздалось вдруг над самым её ухом. Этого-то она и боялась. “Ну вот, теперь придётся врать о несуществующем парне, - подумала она, - или, что ещё хуже, вести себя как полная идиотка, чтобы у него сразу и напрочь отбило желание пригласить меня на свидание”.  Она подняла глаза. “Привет, - улыбаясь, ещё раз сказал он и протянул ей руку. - Меня зовут…”

Она не хотела так поступать, однако не удержалась и, вместо того, чтобы смотреть ему в глаза, опустила взгляд на его протянутую руку. Её мнение о грязных ногтях и об их обладателях, подпитанное недавним горьким разочарованием, невольно проступило на её лице, и выражение это, пусть и довольно быстро сменившееся вежливой, но безразличной улыбкой, скрыть от него не удалось. Ей стало немного стыдно за этот свой осуждающий взгляд и своё поведение. 

 - Я сам терпеть не могу грязные ногти, - нисколько не смутившись и, видимо, совсем не обидевшись на её взгляд, произнёс он. - Но в своё оправдание могу сказать, что это совсем не грязь. Дело в том, что я художник-реставратор, а на лекцию прибежал прямо из базилики в Старом городе. Я там реставрирую одну очень древнюю фреску и покрываю её ну просто страшно въедливой краской. Переодеться успел, а вот оттереть краску из-под ногтей времени уже не было.

Волна облегчения и робкой радости захлестнула ее. Мир, совсем недавно погрузившийся в столь серые и унылые цвета, вновь начал расцветать. 

 - Кроме того, явившись сюда в таком виде, - продолжил он, лукаво улыбаясь, - я, можно сказать, всех нас спас - если оттирать весь этот ужас ацетоном прямо перед лекцией, то есть вероятность, что оставшийся от процесса запах свалит с ног и лектора, и всех присутствующих.

“Ну что ж, с перемазанными реставрационной краской ногтями я точно могу примириться”, - весело подумала она и, взглянув ему прямо в глаза, протянула свою руку:
 - Привет! Меня зовут...