Песня рассвета - 60

(Церковь Сант-Эстеве, Андорра-ла-Велья)


Любя, кляну, дерзаю, но не смею,
Из пламени преображаюсь в лёд,
Бегу назад, едва пройдя вперёд,
И наслаждаюсь мукою своею.

Одно лишь горе бережно лелею,
Спешу во тьму, как только свет блеснёт,
Насилья враг, терплю безмерный гнёт,
Гоню любовь — и сам иду за нею.

Стремлюсь туда, где больше есть преград.
Любя свободу, больше плену рад,
Окончив путь, спешу начать сначала.

Как Прометей, в страданьях жизнь влачу,
И всё же невозможного хочу, —
Такой мне Парка жребий начертала.*

Медленно покидая верхом на нанятых лошадях город, Маргарита и Рамон смотрели вокруг. Впервые за последние дни они замечали ещё что-то вокруг себя, кроме тех дел, проблем, которые беспокоили... Чудесная погода, живые лица людей, играющие друг с другом дети. Время казалось мирным, беззаботным... 
– Не замечала ранее, как прекрасны эти горы, – молвила Маргарита, с печалью глядя на покрытые зарослями деревьев высокие холмы, и взгляд её становился на кресте церкви, мимо которой проезжали.
Он тянулся вверх, будто хотел возвыситься над этими горами, в низине которых стояла церковь, а та удерживала его, тем самым заставляя жителей вокруг помнить о святом...
– Да, наша Андорра-ла-Велья прекрасна, – любовался Рамон Маргаритой.
Наполняясь вдохновением, он стал читать вспомнившееся стихотворение на французском. Он читал и наблюдал за её реакцией, но Маргарита ехала возле и молчала. Взгляд её блуждал вокруг, но не обращался к нему.
– Ты хоть понимаешь, о чём стихотворение? – поинтересовался Рамон, и Маргарита безразлично ответила:
– Я понимаю французский.
– Я для тебя читал, – вдруг взволнованно сказал Рамон. – Молчать не хочется. Даже согласился этих лошадей нанять, а не украсть. Тоже только потому, что ты  так хотела.
– Прости, но мне хочется молчать, – глядя вперёд, вымолвила Маргарита.
Понимая чувства спутницы, Рамон с сожалением отвёл от неё взгляд:

– Пусть будет так, как хочешь... Только уж больно колют шипы роз твоей боли.
– Пойми, Рамон,... у меня ничего дорогого в жизни больше не осталось, – чувствуя себя виноватой, что обижает своего спутника, который от чистого сердца пытается помочь, вздохнула Маргарита.
– Тебе ли одной худо так от гибели близкого? – с удивлением взглянул он.
От его вопроса в груди Маргариты кольнуло. Она вспомнила, что у Алексея есть дети, которым сейчас хуже должно быть, чем ей, что у Алексея есть и родители, потерявшие до этого дочь, и сестра,... которым не легче...
– Ты прав,  – прослезилась она, а желание возвращаться в Россию вдруг исчезало.
Страх, что семья Алексея никогда не простит ей убийство дорогого им человека, стал переполнять её. Как смотреть в глаза им, в глаза остальным, как жить с этим камнем – не представляла. Душа сжималась...
– Позволь мне... остаться и сражаться вместе, – задумчиво молвила вдруг Маргарита, удивив странными словами Рамона, хоть и понимал он её горе.
– Марго? – позвал он, остановив коня перед выездом из города. – Ты меняешь решения столь скоро?
С вопросом она взглянула в ответ и остановилась рядом.
– Пусть идёт пока всё так, как мы запланировали. А что потом сложится, увидим, хорошо? – предложил Рамон, и Маргарита кивнула, не уверенная ни в чём.
С этим они пришпорили коней и всё быстрее и быстрее удалялись от этого города: Андорра-ла-Велья – от гор, церкви и всего остального...


* – Пьер де Ронсар, перевод с французского В. Левика.



Продолжение - http://www.proza.ru/2016/11/14/1080