Тонька

 
У Тоньки никогда не было проблем с мужиками. Свой первый «взрослый» секрет она узнала ещё в детском саду, когда отчаянно влюблённый в неё Валик, робея и путаясь в резинках, спустил шорты до колен — просто чтобы показать, чем они отличаются. Тонька тогда не смутилась. Напротив, в её круглой девчачьей голове зажёгся такой глубокий, исследовательский интерес, что домашние, отбившись от череды слишком предметных вопросов, пришли в ужас. Было решено срочно переводить Тоньку в другое заведение — туда, где «воспитатели поумнее и следят за руками».
Переезд в новую песочницу прошёл гладко. То ли Тонька быстро сообразила, что в этом мире есть тайны, которыми с мамой и папой лучше не делиться, то ли в новом саду мальчишки попались исключительно пуританского воспитания.
К школьной скамье Тоня подошла во всеоружии. Рассказывать ей сказки про капустные грядки и детородных аистов было делом гиблым — она сама могла бы прочесть лекцию. Пара скоротечных романов в средних классах пролетели как под копирку: несмелый первый поцелуй, пахнущий школьной столовой, мгновенное разочарование и Тонин царственный уход.
Расцвела она рано и как-то сразу вызывающе ярко. Пока одноклассницы только угловато вытягивались, Тонька уже обрела опасные, манящие изгибы: высокую грудь, точёный силуэт и вдобавок к этому «богатству» — ангельское, голубоглазое личико с пухлыми губами. Она была как открытая банка с мёдом в разгар лета — шмели слетались сами. К ней тянуло, да и она, чувствуя свою силу, охотно пробовала этот мир на вкус. Оружия у неё было с избытком, а сдерживающих центров — в обрез.
Свой первый настоящий рубеж Тонька перешагнула в пятнадцать. Её проводником во взрослую жизнь стал соседский Витька — парень на пять лет старше, местный кумир и признанный знаток женских сердец. Соблазнять Тоньку долго не пришлось: она и сама неровно дышала к его спортивной, литой фигуре и уверенной улыбке. Но кто бы мог подумать, что прожжённый дворовый ловелас втюрится в неё как мальчишка? Получив от ворот поворот на второй «заход», Витька не нашёл ничего лучше, как с горя уйти в глухой, беспросветный запой.
Но у Тони на эту жизнь были совсем другие планы, и чужие драмы её не трогали. С логикой у неё всегда всё было в порядке, а гуманитарные предметы давались шутя. Получив золотушный школьный аттестат, Тонька собрала чемодан и нацелилась прямо на вершину — юридический факультет МГУ. Экзамены она щелкала как орехи. И вот уже заветный приказ о зачислении, копеечная стипендия и койка в общежитии.
Столичный воздух Тонька распробовала мгновенно. Её острый, как бритва, ум быстро просчитал нехитрые правила московской игры. Жить в общаге, где коридоры насквозь пропитались дешёвым сигаретным дымом и удушливым шлейфом поддельных духов, ей совершенно не улыбалось. Тонька посмотрела в зеркало и поняла: её внешность — это самый надёжный стартовый капитал, который должен приносить дивиденды не в казённых стенах, а в приличной квартире где-нибудь поближе к Садовому кольцу.
С Юрой они пересеклись в университетском кафе. Тоньке хватило всего пары томных, с поволокой взглядов, пущенных мимоходом, чтобы наживка была заглочена.
— Не сочтите за банальность, — Юра вырос перед её столиком, сияя безупречной улыбкой, — вы ведь с юрфака?
Тонька чуть прищурилась, оценивая дорогие часы на его запястье, и мгновенно нашлась:
— А если и с юрфака? Собираетесь предъявить иск?
— Напротив. Готов пойти на мировую. Кофе и пирожные в обмен на ваше имя.
— И только? — Тонька разочарованно качнула головой. — Слабовато для будущего светила адвокатуры.
— Ну вот, теперь точно — наш человек, с юридического, — рассмеялся он.
Сын нефтяного магната клюнул красиво и глубоко. Закрутилась шальная карусель столичной жизни. Жить в самом сердце Москвы, на Новинском бульваре (который Тонька по старинке звала Чайковкой), прямо напротив американского посольства, было невероятно упоительно. Юра был влюблён до беспамятства. Любые Тонины «мелкие шалости» — включая её внезапные исчезновения на пару ночей — принимались им как капризы дорогой породистой кошки: прощались беззвучно и никогда не ставились в упрёк.
Москва вокруг них бурлила шальными деньгами, глянцем и своим особым, циничным кодексом. Вскоре клан Юры завершил строительство монументального поместья на Рублёвке. Тонька, к тому времени прочно утвердившаяся в статусе гражданской жены, вместе с Юрой заняла весь второй этаж роскошного четырёхэтажного палаццо. Жизнь заиграла новыми гранями: вышколенная прислуга, личный шеф-повар, зеркальная гладь огромного бассейна, джакузи и собственный фитнес-зал. Всё, как по учебнику красивой жизни преуспевающего олигарха.
Отец Юры, Олег, был волком старой закалки — из тех нефтяников, что когда-то штурмовали Бакинский институт нефти вместе с будущими королями бензоколонок. Для коренных москвичей вся эта семья оставалась, по сути, богатой «лимитой», но деньги списывали любые сословные предрассудки. В этом роскошном замке каждый жил сам по себе: отец пропадал в бесконечных сибирских разъездах, мать пила густо и отчаянно, крутя романы напропалую на глазах у сыновей, младшему из которых едва исполнилось десять.
Тонька врастала в эту гламурную сытость как родная. У неё появился ярко-красный «Феррари», на котором она с особым, мстительным удовольствием пролетала мимо окон родного юрфака, вызывая непроизвольную икоту у бывших однокурсников. Юра не жалел для неё ничего. Сам он, впрочем, тоже не бедствовал — отец вовремя оформил на него сеть бензоколонок в Штатах, так что Юрке приходилось на месяцы улетать в Нью-Йорк.
В его отсутствие Тонька, разумеется, времени не теряла. Богатые мужчины липли к ней сами, а она лениво перебирала варианты.
— Тонь, ты с ума сошла? — качала головой близкая университетская подруга. — У тебя же всё есть! А ты с каждым новым мужиком, как на Тишинском рынке — заходишь и пробуешь!
— Я не пробую, — лениво тянула Тонька, разглядывая свой безупречный маникюр. — Я сравниваю. Чтобы точно знать, что именно я упускаю.
— И тебе не страшно потерять всё это?
— Знаешь, что по-настоящему страшно? Прожить жизнь и так и не понять, что ещё у тебя могло быть.
Получив диплом, Тонька не проработала по специальности ни единого дня. Да и зачем? У неё появились другие, куда более увлекательные практики. Её утренние заплывы в бассейне — исключительно голышом, ставшие обязательным ритуалом, — не остались незамеченными.
Олег стал всё реже уезжать в командировки и всё чаще задерживался дома. В один из дней, нежась в тёплой воде, Тонька почувствовала на себе чужой, тяжёлый взгляд. Олег стоял у самой кромки бассейна, буквально пожирая её глазами. И не уходил. А через мгновение, прямо в одежде, шагнул в воду и жадно, до хруста в рёбрах, прижал её к себе. Тонька ощутила плотную, зрелую силу его тела. Он брал её властно, глубоко, не оставляя времени на раздумья, и Тонька задыхалась от череды накатывающих оргазмов. Все её прежние любовники, включая Юрку, в одну секунду показались ей блёклыми хлюпиками. Впервые в жизни Тонька узнала, что секс может быть не просто приятной сделкой, а сокрушительной стихией.
Она отдавалась ему при каждой возможности, пьянея от этой запретной, животной страсти. Они ловили взгляды друг друга за семейными обедами, уединялись в сауне, искали любой предлог, чтобы соприкоснуться. Тот самый бассейн, ставший их тайным Эдемом, одновременно превратился в пороховую бочку.
— Ты хоть понимаешь, в какую историю мы вляпались? — тяжело спрашивал он после очередной безумной вспышки.
— Я понимаю только одно: мне так хорошо не было никогда в жизни.
— Это порыв. Ошибка.
— Значит, я твоя ошибка? — Тонька вызывающе приподнимала бровь. — Интересно. А мне казалось, что я твоя мечта.
— Проблема в том, Тонь, что в нашем случае это одно и то же.
Градус рос, гормоны бурлили на полную мощность, и это уже никак нельзя было списать на минутную слабость. Жить на два фронта, между отцом и сыном, становилось невыносимо. Юра начал раздражать Тоньку до зубной крошки — о близости с ним она теперь не могла даже думать, но и смелости признаться не находилось.
Финал наступил стремительно — Тонька забеременела. Осознание пришло поздно, когда за спиной остались три месяца тишины и утренняя тошнота от одного только загородного воздуха. Аборт делать было уже нельзя.
Олег, как истинный кризис-менеджер, взял удар на себя. Карты были выложены на стол прямо за семейным ужином, между сменой блюд.
— У нас с Тоней будет ребёнок, — ровным, не терпящим возражений тоном объявил Олег.
Юра отреагировал на удивление спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Ну, слава богу. Хоть кто-то в этом доме плодится, — Юра равнодушно пожал плечами. — Поздравляю, пап. Ты в отличной форме.
Он щелкнул зажигалкой, раскурил сигару, не спеша допил принесённый служанкой виски со льдом и вышел из-за стола. Его мать, едва подняв залитые, мутные глаза, скользнула по Тоньке пьяным взглядом и не проронила ни звука.
Так Тонька и осталась в этом доме — пережив скорый развод Олега, в компании его бывшей жены и своего собственного бывшего гражданского мужа.
Маленький Ванечка родился точно в срок. Мальчик получился вылитый отец, вот только глаза ему достались от матери — ледяные, бесстыжие и абсолютно прозрачные с самого младенчества. Юркина мать вскоре окончательно спилась и умерла совсем молодой, а сам Юра перебрался на ПМЖ в Штаты, где благополучно женился на японке. Никто никому не бил морды, не устраивал шекспировских сцен и не стрелялся на дуэлях. Всё прошло тихо, по-деловому. Как-то совсем не по-людски…
Н. Л. ©