Маракино поле

Километрах в 120 от знатного нашего областного Бурга есть местечко, значащееся как Маракино поле. Жил некогда там башкирец-землевладелец батыр Маракин. И за какое бы дело не взялся батыр – ничего у него не получалось. Поле пшеницей засеет – не уродится пшеница, скот заведет – трава не уродится, погибнет скот. Так и стали угодья неудачника батыра зваться Маракиным полем. В свое время туда даже Макар телят не гонял, гиблое место.
 
Но вот пришла советская власть, земли поделили меж крестьянами, создали колхозы, совхозы, начали активно осваивать целину и нашли залежи каменного угля близ того поля. А с 1953 наскоро начали строить рабочий горняцкий поселок, с бараками и землянками - изначально, с больницей, магазинами и домами для работников угледобывающего карьера – в последующем. И потянулись туда люди, молодые специалисты с семьями, с детками. Строили школу, сад, ясли, коммунизм, добывали уголь, а счастливы по настоящему не были на этой земле. Зависть, злоба, сплетни, пересуды, болезни отравляли их нелегкое трудовое существование. Но разорвать круг неудач было можно. Уехав. Неважно куда: в областной ли центр на постоянное место жительства или же в глухую деревушку неподалеку, построенную еще при матушке нашей Екатерине II.

И до сих пор, живут себе марАкинцы, существуют, власть ругают, с дивана в телевизор поплевывают, да и обсуждают друг друга, кто в каком наряде ходит, кто женился, кто развелся, и первопричины всего тоже знают, или догадываются, передавая свежие новости из уст в уста.

Заехали мы с Ирой туда давеча. Снега там величественные, дороги прочищены тоннелями, тишина и, такая внешняя благодать, что захотелось неспешным шагом пройти по тем же улочкам, заглянуть в сквер, посетить школу, вспомнить детские годы, порассуждать и пофилософствовать.
Выходя из частного сектора, видим выбеленные двухэтажные пятидесятилетние дома с арочными окнами и дверями, высокими потолками и симпатичными миниатюрными коваными балконами, стоят гордо, монументально и одиноко, старожилы поселка. В одном из таких домов сейчас типография местной, в два листочка, газеты, а до нее в здании располагалась больница, позднее начальная школа.
- Ир, ты помнишь, мы же здесь учились?! Первый этаж: кабинет директора, гардероб, столовая с длинными рядами колченогих столов грязно-голубого цвета и витражными зелеными перегородками, с суетливыми, румяными, снующими туда-сюда поварихами, моя любимая библиотека с ручкой в виде головы льва с кольцом в носу, охраняющим вход в другой мир, наполненный сказками и приключениями. До сих пор в памяти даже цвет кафеля на полу: коричневые, неровно уложенные плитки, которые технички (так называли уборщиц) с синих халатах и блестящих галошах с неизменной шваброй в руках деловито и важно надраивали до блеска, покрикивая на зазевавшихся учеников. На второй этаж ведет деревянная лестница – классные комнаты по периметру замыкала пионерская, заваленная всяким хламом: неработающими горнами и барабанами, разноразмерными вымпелами, портретами и бюстами Ильича, лозунгами с призывом «Учится, учиться и учиться», бесконечными почетными грамотами и книгами о штурме Зимнего дворца и детстве маленького Ульянова.
Сворачиваем к парку. Раньше он всегда был Парком, но сейчас я понимаю, что это хаотичная лесопосадка в центре поселка, аллейки и дорожки не просматриваются вообще, где-то сбоку остались руины бывшей эстрады. Проторенная тропинка настолько узка, что оступившись, рискуешь провалиться в сугроб по колено. Так оно и было. Лет 30 назад. Петляя, тропинка выводит нас к средней школе, заходим в школьный двор. Пустынно.
"Где-то лаяла собака…"
Воспоминания уносят в начало 90-х. По сути, класс в основном - разношерстый сброд: хулиганы и деграданты. После 9-го многие ушли в ПТУ. Иных уже нет с нами.
- Смотри, окна на пластик они не поменяли, остались те, наши, которые нас помнят!
- А где был кабинет физики? Эти три окна?
- А математики? Помнишь? Антонина Трофимовна. «Математику уже затем учить надо, что она ум в порядок приводит».
- Рисование, черчение - в закутке у туалета. Гайса Сабирович, который на вопрос «Зачем?» отвечал «За мясом».
- А физкультура? «Болтенкова, беги нормально, не за пирожками бежишь!»
- Полы мыли после уроков холодной водой без швабры и перчаток. Ужас! А домой как страшно было идти после 6 урока ночью!
Нестерпимо захотелось зайти внутрь. Дверь не заперта, узкий темный холодный холл, где переобувались в скукоженную от мороза «сменку». Новое напольное покрытие с трещиной во весь коридор, знакомые окна первого этажа в пол, широченные подоконники, которые мы обтирали на переменах. Замечаю недоуменный взгляд вахтерши.
- Мы здесь учились. Можно зайти посмотреть, поностальгировать?
- Заходи, - говорит она на ломаном русском, - Директор тоже здесь.
Мысленно уже бегу по лестнице на второй этаж через левое крыло, задерживаюсь у кабинета информатики, пробегаю через правое крыло, третий этаж, кабинет литературы, зеркало, окна во двор…
Но деликатность и тактичность не позволяют пройти мимо кабинета директора, чье имя на табличке не говорит совершенно ни о чем.
-Тук, тук. Можно к вам в гости в преддверии дня выпускника?
- Нет. Нельзя. У нас карантин, приходите 21 числа.
Смотрю на него и понимаю, марАкинец классический, напускная строгость, серый костюм, а ведь ты всего на несколько лет старше учился, думаю… Школа пустынна, детей нет, учителей нет, никого нет.
- 21-го – это воскресенье. Приехать уже не будет возможности, для вашей галочки.
- А в каком году вы заканчивали школу? Кто классный руководитель был?
- В 98-м. Классный руководитель? Их никого уже нет. Всего доброго.
Окинув последним взглядом табличку у кабинета, замечаю, секретарь Бабнищева Александра!
- Ха! Так это же та Сашка Караваева, которая парня моего хотела отбить и в подруги лепшие усердно набивалась.
Ностальгию прогнал заливистый смех!
- А ты помнишь?..
- Конечно помню!
Прощай школа! Прощай Маракино поле!
Новых встреч уже не будет!

февраль, 2016