Подсолнухи

Как только стемнело, а бабушка мирно засопела за стеной, Дима и Антон схватили свои рюкзаки и выскочили через окно первого этажа. Настя уже ждала их на перекрёстке. Путь предстоял неблизкий. Они любили это место как человека, принимая все его перемены, новые постройки и скошенные поля. В этом году всё казалось неспокойным: вены окружающей обстановки буквально напрягались, и весь организм в целом словно отторгал их. Значит, нужно уйти подальше. Несколько часов по тёмному лесу и пустым, не дающим плодов этим летом полей, бесстрашные прыжки через небольшие овраги и осторожно обходимые болота — всё это привело их к самому любимому месту — бескрайнему полю подсолнухов.
А дальше начиналось самое потрясающее время. Время жить. Трое детей взялись за руки.
— Ну что, пора? — спросил Дима, и рука его коснулась Настиной руки. Он был самым старшим и потому самым главным.
— Пора, — шепнула Настя.
Ребята помчались по подсвеченному золотом полю, врезаясь в подсолнухи, которые пытались их задержать и мешались на пути. Взлетая над полем, превращаясь в разных животных и ныряя, словно дельфины, они неслись вперёд, и это непреодолимое чувство свободы, так редко встречающееся в мире взрослых, было той наградой, ради которой они проделали столь долгий путь. Свобода — это то, что всегда стоит под угрозой запрета, то, что буквально находится на грани недозволенности, на грани ловушки, расставленной взрослыми. Если ты не спросишь, можно ли тебе пойти ночью туда, где начинаются чудеса и твоя свобода, когда тебе недавно стукнуло одиннадцать лет, никто тебе не запретит. Нет такого правила. Пока его нет — беги. Дальше, как можно дальше, не бойся заблудиться, твои друзья бегут рядом, девочка, которая, похоже, тебе нравится, бежит справа от тебя и превращается в волка, и, когда её превращение заканчивается, она рычит так громко, что ты понимаешь, что превращение удалось, но тебе не страшно: за этой серой шерстью и жуткими чёрными глазами ты чувствуешь её маленькую душу, которая восторженно смеётся. Ты и сам превращаешься в волка, притормозив, вы воете на луну, а ваш друг, превратившись в сову, кружит над вашими головами. Придёт ли когда-нибудь конец этому волшебству? Только когда вы выйдете на дорогу.
Центр поля. Почему-то примятые подсолнухи. Сразу и не поймёшь, что случилось, тем более если ты пока не человек. Не сразу ребята заметили и силуэт слева. Не стоит превращаться в человека — это может быть опасно. Высокий мужчина, который выглядит весьма устрашающе, понял, что они люди, но не совсем обычные. Чтобы втереться в доверие и показать своё уважение, он превратился в медведя и объяснил, что он охотится. Значит, свой. Дима и Настя обрадовались, Антон почему-то испугался. Медведь звал детей в берлогу, обещал, что научит колдовать по-настоящему, покажет магию более серьёзную, но Антон смог уговорить его перенести всё на завтра;— сейчас им нужно было возвращаться назад. 
Дима и Настя слегка расстроились, но согласились: нужно было вернуться домой до рассвета. Договорились встретиться с медведем завтра на том же месте. Назад бежали так же быстро, волшебства хватило на всю оставшуюся дорогу, так что людьми ребята стали только у перекрёстка, на котором Насте нужно было идти в другую сторону. Дима почему-то очень долго прощался с ней;— Антон даже слегка занервничал: начинало светать. Ни единого фонаря вокруг, а сил на волшебство совсем не осталось. С закатом и приходом к полю их, конечно, станет больше, но Антону казалось, что завтра он туда не пойдёт. Ему ужасно не нравились новые знакомства, а медведь к тому же ещё и не внушал особого доверия. Такой риск был совершенно неоправдан. Когда обретаешь силу, очень не хочется, чтобы кто-то её отнял…
Уснуть было не так просто: Антону — потому что он нервничал и много думал о том, как же ему поступить, а Диме — по непонятной причине.
Весь следующий день потратили на то, чтобы привести в порядок сад. Пропололи три грядки, полили огурцы и помидоры и пересадили кустовую розу, потому что она нигде не хотела приживаться. Ближе к вечеру пришла Настя. Нужно было соблюдать традиции: летний вечер — время для игры в карты с бабушкой и чаепития. Летом Настя жила с бабушкой и дедушкой, но они, в отличие от бабушки Димы и Антона, не любили играть в карты, да и вообще мало что любили. Всё веселье проходило у ребят. Все самые интересные игры и развлечения были придуманы именно у них на участке, в то время как Настин дом казался скучным и серым. У ребят была большая семья, их отцы были братьями, и потому они так много времени проводили вместе. Были ещё двоюродные сёстры, но с ними было неинтересно: они были старше и не умели превращаться в зверей. Когда настало время ужина, Настя пошла домой в ожидании, что игры продолжатся ночью. Ей выбираться из дома было сложнее всех: бабушка и дедушка спали на первом этаже, она;— на втором. Сложность состояла в том, чтобы бесшумно отпереть дверь, снять один ключ со связки с десятком других ключей и, заперев дом снаружи, положить его в карман. 
Сегодня дорога показалась более лёгкой, то ли потому, что окружающая среда стала их принимать, то ли потому, что они шли вдвоём: Антон всё же остался дома. Прямо перед полем подсолнухов они остановились, и какая-то совершенно другая магия случилась между ними. Наверное, с первыми поцелуями всегда так: всё происходит неловко, чувства захлёстывают сильнее, чем когда-либо до этого, а окружающий мир куда-то испаряется. Во всяком случае, именно это с ними и случилось. 
Держась за руки, они довольно быстро добрались до того самого места. Медведь ждал, как и договаривались. Берлога оказалась старым охотничьим домиком в лесу, неподалёку от поля подсолнухов. Впрочем, немного магии — и он начал походить на самую настоящую берлогу. Медведь много спрашивал и мало говорил, в основном дети рассказывали о том, где живут и как научились превращаться в разных зверей. Наверное, у Димы не слишком получалось превращаться в летучую мышь, потому что сегодня медведь спросил, кем он притворился в этот раз. После недолгого общения он напоил детей чаем. Видимо, это был волшебный чай, потому что привкус у него был довольно необычный: немного жгло горло, в желудке стало тепло, приятно закружилась голова. Дима посмотрел на потолок — он, кажется, был заколдован, потому что кружился и менял форму несколько раз за короткое время. Настя уснула. Медведь предложил дать ей поспать, а мальчика позвал в другую комнату — посмотреть на настоящие книги о магии.
Антон не мог уснуть, у него получилось прямо в кровати превратиться в маленького щенка (на большее не осталось сил), и потому он дрожал под пуховым одеялом от страха и почему-то от холода. Скоро должно взойти солнце, а его друга всё не было. Ночь казалась бессмысленной и неправильной, внутри что-то отчаянно билось и ворочалось, будто кто-то чужой находился в этой комнате, а может, и правда кто-то есть? Кажется, стоит вон там, у печи, волосатый такой, высокий. В окно постучали. Он не сразу осмелился подойти и посмотреть, кто это может быть, потому что Дима бы точно залез без стука, а если это тот волосатый гость, так он уже внутри, чего стучаться? Это была Настя. Её растрёпанные золотые волосы сливались с рассветом, а глаза казались неестественно чёрными, намного чернее, чем обычно. Что-то сломалось в эту ночь, чего-то недоставало, Антон это сразу понял. Она заикалась и плакала, еле сдерживая крик: дрожащая в испуге волчица.
 
***
 
Прошло ужасно много времени. Дачу родители Антона продали, как только всем стало известно о случившемся. Настю больше не привозили: девочке потребовалось много времени, чтобы превратиться в человека, а её глаза навсегда были искалечены животной тоской. Антон так и не смог найти её, как ни старался. Медведя поймали и заперли в клетку. Взрослые пытались объяснить Антону, что он притворялся и что на самом деле он был просто очень плохим человеком, Антон в свою очередь пытался доказать взрослым, что существует охота и что одни хищники просто сильнее других. 
Время, наверное, и правда лечит, только не таких детей и не такие раны, потому боль Антона никак не хотела униматься. Он женился, вырастил двух сыновей, но чувство вины за то, что он не пошёл в ту ночь с друзьями и не смог ничем помочь, преследовало бы его ещё очень долго, если бы спустя много (очень много) лет он не приехал на то самое место, где по-прежнему сажали подсолнухи. Сможет ли кто-то поверить, что есть такие места на земле, которые никогда не меняются? Здешние земли всё так же приносят урожай, небо всё такого же безжизненно-чёрного цвета, а звёзды — сама жизнь. Оставив машину у дороги, Антон по памяти довольно быстро нашёл начало поля. Оно всё так же подсвечивалось и давало силу.
— Ну что, пора? — сказал он сам себе. И ему показалось, что маленькая девочка рядом тихо шепнула:
— Пора.
И он побежал. Дальше, дальше, превращаясь в сову и волка, затем ныряя вглубь, словно дельфин в море, и чувство свободы не оставляло его до самой середины поля. Подсолнухи не были примяты, Антон сам почувствовал, что это именно середина. Дыхание сбилось, восстановить его не было сил и возможности. Чёрное небо и яркие белые звёзды позволили вспомнить всё, что так усердно хоронило время. Боль поднялась к горлу, и Антон больше не мог сдерживать вопль. 
Звёзды сыпались, поджигая море подсолнухов, крик разносился на много миль вокруг. Маленький серый волчонок подбежал к правой ноге, и вены окружающего мира вздыбились от невыносимого горя.