Придонные кроты

ПРИДОННЫЕ КРОТЫ

Мы с Мари благополучно прибыли в Ленинград. Про кризис я расскажу как-нибудь попозже. Ничего там интересного не оказалось. Так, словно вы из дома в сортир без ключей вышли.
Ну вот, а теперь о главном. На причале нас встретил знаете кто? Уверен, не знаете. Да и я его не знал. Вайзберг. Вайзберг! Уму непостижимо как можно иметь такую фамилию. Или имя. А, может, это прозвище было? В общем, нас встретил Вайзберг. Вайзберг! Ну и дела! Нас бы еще Мюйсбергер пришел повидать! Вообще бы жопа была. Вайзберг с Мюйсбергером сочетание, сами понимаете, взрывоопасное для моих нежных мозгов. Я хоть и закончил философский факультет, и мозгишки у меня должны быть закаленные, но Вайзберг! С Мюйсбергером! Это было бы слишком.
Выглядел Вайзберг неплохо, то есть непрезентабельно. Напоминал анекдот про блюз наоборот: «Я вышел тюрьмы, ко мне вернулась любимая жена и воскресла моя собака.» Причем на кого он был похож было не совсем ясно: то ли жена, то ли собака, то ли он только что вышел из тюрьмы. Оказалось ни первое, ни второе, ни третье. Он оказался научным предпринимателем, что, в принципе, отражало все эти три состояния. Это когда хорошему человеку плохо. Хотя он, все же не производил впечатления человека, которому окончательно хреново. Просто внешне он выглядел так, как будто вылез из бочки после страшной попойки, но, взглянув в его глаза, можно  было понять, что ему далеко не хреново, а очень даже глубоко прекрасно.
***
Каскин, Нуркин и ОЗО с трудом смотрели на Вайзберга. Идея Антарктического чая, которой они отдали столько сил вдруг каюкнулась на три км под воду.
- Какой кораблик? – не привлекая внимания, спросил ОЗО.
- Небольшой, - ответил Вайзберг, потягиваясь.
- А батискафов скоко? – вкрадчиво осведомился Каскин. Что-то непостижимо интуитивное ему подсказывало, что он первый претендент на управление этими дьявольскими аппаратами. ОЗО и Нуркин посмотрели на него ободряюще. Просто, только он умел плавать. Правда, только по-собачьи, но они-то вообще даже в ванной запасались спасжилетами. Ободряющие взгляды не произвели на Каскина никакого впечатления. Плавать по-собачьи он, конечно, умел, но на глубине в три км. это представлялось ему небольшим самоубийством. В чем-то сознавая свою правоту, он вырвал стакан с кока-колой из рук Вайзберга и глухо, с тихой угрозой произнес:
- А не пойти ли вам всем в будку?
За этими словами скрывалось желание на заработанные денежки рвануть на пару-тройку месяцев с Кэрол на экстремальный отдых. Он недавно прочитал в «Cosmopolitan», что такой существует на островах. Острова эти назывались Кабо Верде. Вот там бы он с Кэрол бы и заэкстремалился. ОЗО и Нуркин с ним согласились, они сами собирались все деньги потратить на инет, чтобы рубиться там во что-то, и идея покупки «небольшого кораблика» их вовсе не прельщала. Им больше импонировала идея отправить в Арктику Лыжника-На-Снегу, Полозова и А. Карцеву сажать Чай, чтобы потом снова рубиться там во что-то по инету.
Вайзберг, оказавшись без кока-колы, затуманил свой взор и налил стакан водки. Водку он, недолго думая, тут же и выпил.
- Ну что ж. Надо собрать всех и выслушать мнение.
- Чье? – заинтересовался Нуркин.
- Общее.
Нуркин задумался, представив себе «общее» мнение в едином целом. Потом заволновался. Сочетание «общего» и «мнения» чуть-чуть не укладывалось у него в голове. Вернее, наоборот, оно как раз чуть-чуть и укладывалось. Грубо говоря, не до конца. Его волнение еще больше усилил ОЗО:
- А как мы получим одно мнение, если их будет десять?
Тут у Нуркина поплыло перед глазами, и он понял, что Гегель был в чем-то прав, вот только в чем, Нуркин не сообразил.
- Общее мнение на то оно и общее, что является выражением  согласия всего собрания, - ответил Вайзберг.
Этот метафизически-экзистенциальный спор, как прозвал его Каскин, прервал телефонный звонок.
- Ау, - сказал Вайзберг в трубку, повертел глазами.
– Это вас, - пробормотал он Каскину.
- Ты где застрял? – донесся до Каскина голос Кэрол из трубки.
- Сейчас буду! 
Дальнейшее выяснение отношений между общим и мнением перестало его интересовать даже с поверхностной точки зрения.
- Я пошел, - заявил он и смылся.
ОЗО и Нуркину такой ход мыслей пришелся по вкусу, и они, сказав «э-э» испарились.
Вайзберг посмотрел на стремительно опустевшую контору и пришел к выводу о необходимости полного собрания членов компании и настоятельном необходимом положительном решении вопроса .
***
Но проблема полного собрания была не так уж легко разрешима. С трудом пополам, Вайзберг, в конце концов, потребовал, как президент компании, у каждого лично прибыть в контору для дачи личных показаний. На что все неохотно согласились.
В четверг Вайзберг встречал всех с очень торжественным видом. В его представлении, это был более чем величественный вид, но скорее походил на Наполеона в Сибири без компаса.
- Ну вот мы и собрались все вместе! – бодро воскликнул он и налил всем коньяку.
Каскин, Нуркин и ОЗО несколько стухли, т.к. знали зачем их собрал Вайзберг. Остальные радостно загудели. Гудели они примерно неделю, потом Вайзберг объявил, что время не ждет, когда дело не спит и, наконец, высказал свою мысль:
- Нам надо купить кораблик. Небольшой.
- Точно, а то я летать боюсь, а уж прыгать с парашютом в Арктике, вообще , последнее удовольствие, - прервал его Лыжник-На-Снегу.
- Ух ты! Значит это все-таки удовольствие? Хоть и последнее, - удивился Нуркин.
- Ага. Последнее в твоей жизни, - сыронизировал ОЗО.
Лыжник-На-Снегу хотел что-то сказать, но Вайзберг его опередил:
- Мы поплывем в Тихий океан!
- На небольшом кораблике? – с сомнением спросил Полозов. Сейчас он мало соображал, находясь в мечтах о Карибах с Беллой. Вайзберг смутился.
- А зачем нам в Тихий океан? – осведомился Лыжник-На-Снегу. – Оттуда до Арктики – это вам не рукой подать.
- Дурной козе семь верст не крюк, - пробурчал ОЗО.
Вайзберг снова принял величественную позу и произнес:
- Мы будем добывать и выращивать придонных кротов.
В конторе повисло молчание, нарушаемое бульканьем. На первый вопрос осмелился Полозов:
- Кого?
Вайзберг долго пересказывал статью из научного журнала «Океанология послезавтра». В течение этого пересказа Нуркин и ОЗО уснули, Лыжник-На-Снегу выпил, Полозов все также мечтал о Карибах с Беллой. А. Карцева и Каскин смотрели в окно.
- Вот такие планы у нашей компании, - закончив про кротов, подвел итог Вайзберг.
- Восхитительно, - кисло промолвил Лыжник-На-Снегу.
Ему в Тихий океан вообще не с руки было. Вот лыжи, это он понимал, а болтаться в железном корыте, причем «небольшом», ему вовсе не улыбалось.
- Что-то не улыбается мне эта идея, - выразил мысли Лыжника-НаСнегу Полозов. – А на Карибах можно выращивать кротов?
- Да!
- Конечно!
- Только на Карибах, да еще на Гавайях.
Это заголосили все члены собравшейся компании.
- А уж «корабликов небольших» там выше крыши, а уж батискафы там у всех из ушей лезут.
- Их и покупать не надо! – поддержал ОЗО Нуркин. – Они там на деревьях растут.
Было похоже, что продать идею Антарктического Чая были готовы все, но только за Карибы и Кабо Верде. Но всех Вайзберг поверг в шок:
- На Карибы у нас денег не хватит.
- Гнустно! – пробурчал Каскин. – То есть грустно.
- Но ведь кораблик-то совсем небольшой. Дотянем как-нибудь до Карибов! – воскликнул Полозов. – А там этих кротов хоть голыми руками бери.
- А вот и нет, - охладил их предательский пыл Вайзберг, - они только в Тихом водятся.
И Вайзберг сообщил им координаты.
- Ну и гудок…- несказанно удивился Лыжник-На-Снегу. – А поближе нету?
- Будут! – объявил Вайзберг. – Мы их оттуда заберем, ну, часть. И создадим колонию поближе.
- На Карибах!
- Н-да уж. Ближний свет, - встрял Лыжник-На-Снегу.
- Бедные кроты. Мы их что, убивать будем? – пьяненько спросил потрясенный Нуркин. От выпитой водки его потянуло к «зеленым»
- Одна погубленная жизнь дает жизнь другой жизни, - авторитетно заявил Вайзберг.
Нуркин посмотрел на свои руки.
- Вот этими самыми руками? Я буду душить бедных кроликов?
- Кротиков, - поправил его ОЗО.
- Таких маленьких пушистеньких слепых комочков?
Нуркин поежился и хлебнул водки.
Все с уважением посмотрели на Нуркина.
- Ну, вообще-то, они не маленькие, не пушистые и не комочки, а комья что твои кролики.
- При чем здесь мои кролики? Не трогать моих кроликов! – вскричал Нуркин.
Все снова посмотрели на Нуркина, но теперь с удивлением.
- А они злобные? – спросил Лыжник-На-Снегу, вспомнив пингвинов.
- Ну, не  очень, - признался Вайзберг.
- То есть добродушные, хоть и не маленькие пушистые комочки.
Вайзберг сделал вид, что страшно занят наливанием водки в стакан и вопроса не слышит.
Повисло молчание. Назвать кротов зверскими созданиями, как все поняли, было бы в высшей степени аморально. А так как налет цивилизации в них был как накипь в трубах, после чего их приходилось менять, в чем убедился каждый, убивать добродушных кротов никому не хотелось. Менять в голове трубы тоже никто не решился.
- Может, все-таки, Чай? – жалобно спросил ОЗО.
- А как же помощь человечеству? – яростно-вопросительно ответил Вайзберг.
- Так, ведь, и Чай помогает…
На этом собрание кончилось и плавно перетекло в небольшую пьянку.
***
Наутро Вайзберг задумался о накипи цивилизации.
- Разводить кротов на благо человечества. Что еще может быть человечнее? – вещал он своей жене.
Жена соглашалась.
- Ведь разводят живность на мех!? А тут – целебные свойства!
Жена снова соглашалась.
- Надо встретиться с автором этой статьи.
Вот после этого мы с Мари и встретились с Вайзбергом. Вернее, это он нас встретил.
***
Еще раз взглянув в его глаза, мне показалось, что это «прекрасно» покрыто тонкой пеленой неудовольствия.
- Вы – Мари? – вежливо спросил Вайзберг.
Тут уже у меня появилась пелена неудовольствия. «Что это он вообще себе позволяет?»
Мари ответила «да», и тогда Вайзберг выудил из кармана журнал «Океанология послезавтра».
- Это ваша статья? – снова вежливо спросил Вайзберг.
- Моя, - подбоченясь ответила Мари немного агрессивно, что заставило меня с новым интересом посмотреть на нее, - моя. Статья.
Глаза Вайзберга засияли как Северное сияние.
- Могу ли я ее с вами обсудить?
- С нами можно, - встрял я.
- Да, с нами -  можно, - подтвердила Мари.
Вайзберг опять засиял Северным сиянием и предложил встретиться завтра в кафе «Борнэо». Нам это название ничего не говорило, поэтому мы пожали плечами и осведомились, где это, собственно, кафе находится.
- На улице Красных текстильщиков.
- Простите! – воскликнул я. – Но там нет кафе «Борнэо». Там вообще никаких кафе нет.
Вайзберг посмотрел куда-то вдаль и уверил меня, что «теперь есть».
Но на самом деле, ни фига на улице Красных текстильщиков не было кафе «Борнэо», ни «Норбэо», там вообще  не было никаких кафе. Я об этом прекрасно знал, а вот Вайзберг – нет. В итоге, мы встретились у бань.
- Ну и как, куда пойдем?, - просто, без затей спросил я.
Вайзберг замялся, Мари решила, что это не ее дело и сделала отрешенный вид.
- Ну тогда пойдем в скверик, а пиво купим в «Репке».
- Где?
- В «Репке». Магазин тут есть неподалеку, - просветил я Вайзберга о наличии магазинов в округе.
- Идет, - сказала Мари не очень оживленно.
- Ну тогда пошли,- сказал я и повел их в «Репку». Там мы купили пива и уселись в скверике неподалеку. Когда молчание затянулось, я начал проявлять признаки нетерпеливости, что выразилось в следующем:
- Так что, собственно, вы хотели у нас узнать?
Вайзберг тряхнул головой, глотнул пива и пробормотал:
- Не от вас, а от Мари.
На что я аж захлебнулся:
- Мы с Мари – одно целое!
Вайзберг согласился, но  с оговорками:
- Но ведь статья-то только Мари.
Я посмотрел на Мари, она ответила мне таким же влюбленным взглядом и подтвердила:
- Да. Статья моя.
Вайзберг снова стал похож на Северное сияние и, немного сумняшеся, попросил рассказать побольше о придонных кротах. Мари начала от появления этих кротов, что, собственно, Вайзберга не интересовало, о чем он не преминул сообщить:
- А вот о целебных свойствах можно поподробнее?
Мари несколько смутилась, что было не в ее духе, и сказала:
- Про целебные свойства вам надо к Белкову обратиться.
- Белкову? – вскричал Вайзберг. Было похоже, что он не совсем в себе. Мы с Мари переглянулись и, на всякий случай, немного отодвинулись на край скамейки.
- Но он же спец по пингвинам! При чем здесь придонные кроты? – громогласно воскликнул Вайзберг, чем озадачил ворон, которые пристроились рядом поделить рыбную голову. Они с осуждением на него посмотрели, покачали головами и принялись за рыбью голову.
- Белков – он вообще спец. Пингвины, придонные кроты, страусы, бакланы, игуаны, австралийские выхухоли, скандинавские поросята…
- А в брянских коровах он что-нибудь понимает? – прервал я поток речи Мари.
- Ха! Да лучше любого животновода!
Тут я сообразил, что дифирамбы Мари Белкову надо остановить другим способом.
- Он и в мытищенских лягушках прекрасно…
При этих словах я ее крепко обнял, поцеловал и прошептал на ухо, что она мне дороже мытищенских лягушек.
- Да? – радостно произнесла Мари. – Ты мне тоже! Дороже лягушек!
«Это здорово», - подумал я и еще крепче прижал Мари к себе. Кто еще может похвастать, что он для своей девушки дороже мытищенских лягушек?.
Вайзберг в это время нагло глазел на то как мы обнимаемся и старательно делал вид, что смотрит в другую сторону. Меня совершенно не интересовало, смотрит ли он на нас или нет, но обеспокоило здоровье Вайзберга. «Так и косоглазие можно заработать», - мелькнуло у меня в голове между поцелуями.
- Так вот, - сказала Мари, забралась ко мне на колени и продолжила, - не надо на меня так пялиться!
Вайзберг после этих слов чуть со скамейки не навернулся.
- Ну что вы! – потупив глаза, пробормотал он. – У меня жена есть.
Жена! Жена у него есть! Вот и разглядывай свою жену на скамейке в скверике на улице Тульской. Ну и что, что Мари в этот день восхитительно выглядит в лазурного цвета юбке, белоснежной блузке и лазурном приталенном пиджачке. Это совсем не повод на нее глазеть! Так я Вайзбергу мысленно и сказал. Ввйзберг понял и вернулся к теме разговора:
- Значит, Белков?
- Белков. – ответил я за Мари, боясь, что она опять начнет перечислять интересы Белкова. По ошарашенному виду Вайзберга я понял, что он с ним знаком. И не преминул это выяснить:
- А вы с ним знакомы?
Тут Мари заерзала на моих коленях, а потом проговорила:
- Но о целебных свойствах я сама все знаю. Я ведь работала в поликлинике. Гардеробщицей. По совместительству. Такого наслушалась, что статью написала, просто она еще не опубликована.
Вайзберга эти слова, судя по всему, обрадовали. Даже очень. Видимо, как я подозреваю, ему было бы интереснее общаться с Мари, а не с неким Белковым. Я посмотрел на Вайзберга и мысленно сказал: «У тебя же жена есть». «Да я в курсе. И тоже, кстати, красивая» - ответил мне Вайзберг. «Ну и не хрен смотреть на мою Мари». «Да? А ты не будешь разглядывать мою жену?». В этом я был не уверен, поэтому предложил перенести нашу встречу на вторник. Вайзберг нехотя согласился. Вороны опять нас оглядели, обсудили наши личности и, убедившись, что перед ними жалкие создания, улетели по своим более важным делам.
***
Вайзберг мучился от неразрешимого вопроса о налете цивилизации. В смысле накипи, а не налета цивилизованных бомбардировщиков.
- Значит, тушенку они жрать горазды, а вот помочь человечеству, видите ли, они не в состоянии!
Идея только разводить кротов, а обработку отдать в другие руки, Вайзбергом ,как предательская, не рассматривалась. А как решить этот дурацкий, Вайзберг выразился куда более крепче, парадокс идей не было. Вайзберг выразился еще раз и затих. Оставалось ждать вторника. А пока Вайзберг листал журналы с яхтами, шхунами, лайнерами, кое-где попадались эсминцы и тральщики. Вайзбергу больше всего понравились тральщики.
- Надо найти моряка и подводника, - понял Вайзберг, когда ни хрена не понял в управлении тральщиком. А уж о штурманском деле он вообще боялся думать и не допускал эту мысль в голову.
Вайзберг срочно выскочил из кресла и стал трясти телефон, судорожно набирая номер Каскина. Почему-то Каскин казался ему самым адекватным в их компании. ОЗО и Нуркин вечно пропадали в компьютере, а Полозов иногда впадал в  нечто, что нельзя назвать депрессией или тоской. Чем это нечто было, никто понять не мог. Причем оно каждый раз принимало самые разнообразные формы. Порой даже противоположные. Так что Вайзберг звонил Каскину.
***
Каскин в это время помогал Кэрол в ее очередном шпионском задании. Собственно, это было старое задание, просто Кэрол столько времени провела с Каскиным, что задание несколько устарело, поэтому ее немного пнули в Центре. Чтобы совместить и то и другое, Кэрол взяла Каскина на задание. «Сделаем вместе и отдохнем. А? Ты как?» - спросила она в тот вечер, когда ей из центра настоятельно напомнили, что землечерпалки не ждут.
Они сидели на скамейке в Таврическом саду, Каскин мучился вопросом, который, в конце концов прорвался наружу:
- А на кого мы работаем?
Уж очень ему не хотелось работать против родного судостроения.
- Не боись, твой родной автопром не пострадает.
- Да я за судостроение побаиваюсь.
- Вот судостроению вообще ничего не грозит, - обнадежила Кэрол, и Каскин успокоился.
- А кого мы ждем?
- Для шпиона ты слишком говорлив! Вот его, - ответила Кэрол и ткнула пальцем в человека, сидящего напротив них. Тот пил пиво и читал газету.
Каскин подумал, что он никогда не станет полноценным шпионом.
- А если бы мы пиво пили, он тоже бы нас ждал?
- В зависимости от ситуации.
Каскин покачал головой и посмотрел на небо. Человек допил пиво, выкинул газету в урну и удалился. Каскин вообще перестал чего-либо понимать. Тут Кэрол кинулась к урне и выудила оттуда газету.
- Пошли, - сказала она, и взяв под руку Каскина, направилась в противоположную от удаляющегося человека сторону. Каскин сделал вид, что все идет по плану, но все же уточнил:
- А мы…
- Нет, - перебила его Кэрол, - это вражеский элемент.
- Тогда, может, последим за ним?
- Нет. Я слишком яркая личность, он меня сразу вычислит.
С тем, что Кэрол яркая личность, Каскин немедленно согласился.
- Самое главное – газету мы захватили, остальное – мелочи.
Каскин с недоуменным видом понимающе кивнул.
«Судя по заголовкам, газета вчерашняя» - пронеслось в голове у Каскина.
- Может свежую купим? «Спорт-экспресс», например.
После взгляда, брошенного Кэрол, Каскин решил на время воздержаться от вопросов. Кэрол привела Каскина к нему домой.
- Винца? – хотел было спросить Каскин, но вспомнил, что он пока воздерживается от вопросов, поэтому он молча достал бутылку и разлил вино по бокалам. Кэрол скрупулезно изучала газету с последней страницы. Каскин поставил перед ней бокал и, включив телевизор, стал смотреть футбол. Кэрол на это не отреагировала, продолжая изучать газетные строки.
***
ОЗО и Нуркин встретились в магазине по продаже компьютерных игр. Сегодняшний вечер они решили провести в одновременном сеансе игры, поэтому инету было отказано как классу.
- Смотри, - толкнул в бок ОЗО Нуркина, - батискафы.
- Точно, - разглядывая яркую обложку, ответил Нуркин.
- Возьмем? Посмотрим, как это в батискафе на глубине три километра. А потом Вайзбергу подарим.
- Давай! – удовлетворенно потер руки ОЗО.
Вечером они долго пускали пузыри в батискафе и только к утру научились-таки тонуть по правилам, вот только всплывать обратно никак не получалось.
- Ты же бывший моряк! – с укоризной говорил ОЗО. – Всплыть не можешь!
- Так бывший же. И то – на землечерпалке. И тонуть нас никто не учил, нас плавать учили.
- Так ты плавать умеешь?
- Не. Это Каскин умеет. А я только в спасжилете.

***
- Вот оно! – крикнула Кэрол так, что Каскин вылетел из туалета, решив, что «наша команда провела образцовую комбинацию и забила гол».  Ничего подобного в телевизоре Каскин не углядел и взглянул на Кэрол. Она тыкала пальцем в газету. Слушай:
- В НИИ им. Копатова разработали невиданную до сих пор землечерпалку. Океаническую! Ты понял? Океаническую!
Каскин поразмыслил и пришел к выводу, что вычерпывать дно океана не совсем практичная идея. Насколько он знал, землечерпалки были предназначены для очистки водоемов несколько меньшего размера. «Го-о-раздо меньшего размера» - про себя сказал он. Кэрол в волнении мельтишила по комнате.
- Так вот что искал этот вражий элемент!
Каскин от непонимания происходящего нахмурился.
- Но ведь это не секретно! – тщетно пытаясь проникнуть в ход мыслей разных разведок, почти крикнул он. Но сдержался.
- И не представляет государственной тайны!
Кэрол немного сократила расстояние до Каскина и сделала это так изящно, что Каскин тут же забыл о всех разведках мира, патриотизме, предательстве, родном судостроении, кризисе в Буркина-Фасо и развалинах индейских городов в Перу. Ну, а футбол, который транслировали по телеку, конечно, и рядом не стоял со всем тем, о чем сейчас забыл Каскин. Вайзберг так и не дозвонился сегодня до Каскина. Кто ж думает о телефоне, если ты только что забыл о патриотизме? Зато он дозвонился на утро. То есть  в час дня, что для Каскина сегодня было утром. Он прошлепал на кухню и увидел записку Кэрол. Записка почему-то была с фотографией, текст гласил: «Ушла на задание».
- Лаконично, - вслух проговорил Каскин и стал разглядывать фотографию. Его прервал телефонный звонок. «Кэрол», - пронеслось в голове Каскина, и он поспешно схватил трубку.
- Каскин, - услышал он голос Вайзберга.
- Не – это Кэрол, - сымитировал Каскин, но Вайзберг не купился.
- Приходи на экстренное совещание, - попросил Вайзберг.
Каскин подумал, что делать все равно нечего, посуду мыть ему было лень, поэтому он ответил что придет.
***
Во вторник мы с Мари проснулись поздно. От телефонного звонка.
- Возьми трубку, - сонно пробормотала Мари.
- Сама возьми.
- Нет, теперь твоя очередь, я в прошлый раз брала.
Повспоминав, я пришел к выводу, что действительно моя очередь. Я вывалился из постели и поплелся к телефону.
- Алё! – вежливо пролаял я в трубку.
- Это Вайзберг.
- А! Вайзберг! Как я рад вас слышать! – без тени приветливости ответил я. Но Вайзберг ничего не приметил.
- Так вы придете?
- Куда?
- В контору ко мне.
- А у вас будет что-то интересное? Типа вечеринки?
- Кто там? – крикнула из спальни Мари.
- Да тут нас Вайзберг на вечеринку приглашает.
- А еще варианты есть?
Вариантов было много, но мы согласились.
- Ладно, придем, - сказал я и услышал облегченный выдох. «Он что, там коньяк пьет?» - мелькнуло у меня в голове. Тем временем Мари выбралась из постели и, сияя своей нагой красотой, спросила:
- Что бы мне сегодня одеть?
Я сдуру решил, что вопрос предназначен мне и попытался посоветовать, но был уличен в отсутствии женского вкуса.
- Но ведь это я буду на тебя смотреть, значит мне и решать!
На этом я был выдворен из спальни за полную несостоятельность.
Когда Мари вышла, я понял, что советы типа «ведь это я буду на тебя смотреть», лучше засунуть подальше. Выглядела она в своем не длинном, не коротком облегающем ее стройную фигуру платье так, что у меня заломило зубы за всех, кто сегодня ее увидит. Я немного испугался и поинтересовался:
- А чего-нибудь попроще у тебя нет?
На что Мари резонно ответила:
- А ты хочешь, чтобы твоя девушка выглядела как французская лягушка?
Этого я точно не хотел.
- Я и гардеробщицей также выглядела.
Я пожалел больных.
- Не боись, - скала Мари, - я всегда буду знать, когда на меня пялишься именно ты.
- Статью не забыла, гардеробщица?
Она похлопала по сумочке.
- Не забыла.
В моем представлении статья не должна была помещаться в то, что Мари назвала сумочкой. Это был скорее какой-то спичечный коробок на веревочке. Но промолчал.
- Тогда вперед?
- Вперед!
До конторы Вайзберга мы пошли пешком. Было недалеко, на дворе май, солнышко светило, было приятно пройтись. В конторе нас ждал Вайзберг и некто, представившийся Каскиным.
«Вайзберг, Каскин!.. – подумал я . – Интересно, а какие еще личности с интересными фамилиями работают с президентом Вайзбергом? Надеюсь, не Мюйсбергер».
Каскин от нашей встречи остался доволен, но на Мари смотрел с чисто эстетической точки зрения.
- Видно, у него есть своя не менее потрясающая девушка, - снова подумал я. – Но, наверно, все-таки менее потрясающая.
Вайзберг всех нас усадил за круглый стол довольно большого размера.
- Это Каскин, - сказал он. Это мы и так знали, а вот то, что он, по словам Вайзберга, является контрразведчиком их компании, нас удивило.
- Он с блеском противодействовал козням Слепого Пью и спас последний урожай чая.
- Ну, без Лыжника-На-Снегу мы бы не справились, ведь это он нейтрализовал Белого Негра, - вставил Каскин.
Козни Слепого Пью? Лыжник-На-Снегу? Белый Негр? И чай?! Я начинал мало что понимать и посмотрел на Мари. В ее ответном взгляде я прочел тоже, о чем думал сам: «А это вообще здоровое общество?»
- Вы принесли статью? – спросил Вайзберг, убив мысли срулить отсюда побыстрее и подальше. Спичечный коробок Мари на веревочке явно намекал на то, что статью она забыла, но непостижимым образом на столе оказались два листа с печатным текстом. Вайзберг, видимо, вспомнил свою жену и удивляться не стал, а принялся читать статью.
- Хоть бы кофе с коньяком предложил, - громко вслух подумал Каскин, и я с ним согласился.
- Ну так и сделай! Как будто не знаешь, где и что лежит.
Каскин заварил кофе, налил в кружки коньяк и подал всем нам.
- А можно кофе и коньяк вместе? – спросила Мари.
- Ах да! – спохватился Каскин. – Сейчас.
Он принес заваренный кофе и водрузил кофейник на стол.
- Кто сколько хочет. Вот сахар.
Сам он от сахара отказался. Как, впрочем, и от кофе. Дочитав статью, Вайзберг радостно подпрыгнул и залпом выпил кофе с коньяком. Правда, кофе Каскин ему налить забыл.
- Вкусно у тебя получилось, - похвалил Вайзберг Каскина. – Надо будет повторить.
Потом он счастливыми глазами посмотрел на Мари и явно захотел что-то сказать, но тут его перебили два субъекта, ворвавшиеся в контору. Они ринулись прямо к столу и плюхнулись на стулья.
- А у нас новости! – заявил левый субъект.
- Мы умеем плавать в батискафе! Тонуть и всплывать! – сообщил правый субъект.
- А кротов вы убивать умеете? – спросил Каскин.
Два субъекта переглянулись.
- Не, мы только их добывать будем.
- Плавать в батискафе и добывать кроликов будем.
- Кротов, - поправил их Каскин.
- Ну, кротов.
- И то хлеб, - тихо пробормотал Каскин.
- А убивать кто будет?
Два субъекта снова переглянулись и пожали плечами. Все помолчали, потом Вайзберг представил нам этих субъектов.
- Это Около-Земно-Орбитов, сокращенно – ОЗО, - махнув в сторону левого субъекта, сказал он. – А это – Нуркин.
Я начал потихоньку сползать со стула. Ну и контора! Вайзберг, Каскин, ОЗО (!), Нуркин! Сборище редких фамилий. Вот если сейчас еще Мюйсбергер появится, я уже не удивлюсь.
- А Мюйсбергера в компании, случаем, нет? – решил уточнить я.
- Пока нет.
Пока! Пока нет!! Что же дальше будет?
Вайзберг, представив нам этих субъектов, обратился к Каскину:
- А убивать кротов не надо!
- Мы будем из живых вытягивать целебные вещества?
- Нет, благодаря этой красивой девушке, вопросы решены.
Все посмотрели на Мари. Причем с чисто эстетической точки зрения, но с оттенком ужаса, который выразил Нуркин:
- Она будет? – он поперхнулся. – Убивать?
- Мы будем собирать дохлых кротов.
Мари кивнула:
- Целебные вещества при естественной смерти кротов не пропадают.
- А только увеличиваются, - пошутил я.
***
В отделе Слепого Пью шла напряженная работа. Два сотрудника отдела, это были Белый Негр и Пукс&Букс, этого богом забытого заведения трудились в поте лица. Слепой Пью поставил им задачу, которую они не поняли: перехватить чертежи океанической землечерпалки. У Белого Негра вопросов не возникало, а вот у Пукс&Букса их было более чем два. Первый: на хрена строить океанические землечерпалки, а второй: а что я здесь, к чертям, делаю? Причем второй вопрос очень сильно  тревожил Пукс&Букса отсутствием ответа. А третий состоял в том, как ему увидеть А. Карцеву. Перехватом чертежей они не занимались, так как Белый Негр был не в состоянии анализировать отсутствующие данные (он вообще не мог анализировать), а Пукс&Букс по большей части думал о А. Карцевой. Третий сотрудник прохлаждался где-то далеко и кроме  газетной вырезки об океанической землечерпалке никаких сведений не представил. Все, что он прислал, являлось старьем, которое работало на реке Карповке в начале 80-х годов. Это Пукс&Букс выяснил, читая старую газету «Вечерняя Москва». Связь между землечерпалкой в Питере и вечерней Москвой, Пукс&Букс устанавливать не собирался, о чем довольно резко сообщил Слепому Пью.
- Этот ваш агент пальцы в ушах греет!
На этом работа отдела прекратилась из-за недостатка материала. Слепой Пью маялся от безработицы. Ему срочно нужно было кому-нибудь навредить. С приятной тоской он вспоминал почти удавшуюся диверсию в компании «Антарктического чая». Но теперь вредить этой компании было бессмысленно, - Белый Негр стал обратно черным, а компания Вайзберга благополучно избавилась от пингвинов. И Слепой Пью томился от невозможности применить свои каверзные силы. Оставалось одно – землечерпалки. От агента в Питере толку не было, поэтому Слепой Пью решил:
- Надо послать Пукс&Букса в Питер. Путь чертежи ищет.
- Вы, Пукс&Букс, в отделе совершенно бесполезный элемент, - заявил он Пукс&Буксу. – Так что я решил отправить вас на оперативный простор.
- Уволить? – испугался Пукс&Букс. Хоть вопрос «что я здесь делаю» и не имел ответа, но ведь фунты на дороге не валяются, а платили регулярно раз в две недели, и на эти фунты Пукс&Букс прекрасно ничего не делал. И это его вполне устраивало. И тут он понял – вот ответ на вопрос. Поэтому испугался еще сильнее.
- Нет. Вы поедете в Питер на смену. Будете там чертежи искать.
- А суточные? – спросил Пукс&Букс и сделал вид, что это крайне сложная задача и не совсем ему нравится.
- Нравится вам это или нет, но  это задание государственной важности!
Пукс&Букс привел себя в торжественно-патриотическое состояние и снова спросил:
- А суточные?
Слепой Пью презрительно посмотрел на Пукс&Букса.
- Будут, - буркнул он и удалился писать инструкции по поиску чертежей.
Пукс&Букс довольно потер руки и весело выскочил из здания.
***
А. Карцева скучала. Она валялась в кресле и смотрела мелодрамы, обливаясь слезьми. Хотя это было не совсем в ее характере, обычно она хлопала в ладоши и весело верещала. Но сейчас она скучала по Пукс&Буксу. От скуки ее оторвал телефонный звонок. А. Карцева посмотрела в окно и взяла трубку.
- Кто там?
- Это Вайзберг. У нас новое дело…
- Авантюра? – перебила А. Карцева.
- Приходи в контору, ты нужна, - сказал Вайзберг, проигнорировав слова А. Карцевой.
***
На моей шутке, что целебные свойства кротов только увеличиваются при их естественной смерти, в комнату вошел еще один персонаж. Вайзберг встал и почтительно проговорил:
- А. Карцева. Специалист в жизни при отсутствии цивилизации. То есть при отсутствии благов цивилизации.
А. Карцева совсем не производила впечатления специалиста по существованию вне благов цивилизации. Она была красива, и я это оценил. После пинка Мари, с чисто эстетической точки зрения.
- Мы начинаем новую кампанию, - обратился Вайзберг к А. Карцевой.
Для такого заявления, А. Карцева отреагировала довольно вяло.
- А за Антарктический Чай необходимые средства к существованию будут выплачены? – спросила она невинно, но тут я понял, что она действительно спец по проживанию в условиях отсутствия цивилизации. Вайзберг отвел глаза и пробормотал, «что будут, но частично».
- Нам нужно купить кораблик.
- Небольшой, - ехидно встрял Каскин.
- И два батискафа. Хотя хватит и одного, - тоже встрял Нуркин.
Судя по всему, такой расклад не впечатлил А. Карцеву. Наверно, у нее были другие планы на «средства к существованию».
- Нет расклада хуже в мире, чем козыри четыре на четыре, - сказала она, и я еще раз убедился, что она действительно спец по жизни вне благ цивилизации. Но сейчас А. Карцева производила впечатление, что эти самые блага ей остро необходимы. Вайзберг задумался. Потом он стал растекаться мыслью по древу о помощи человечеству, чем вовсе не воодушевил А. Карцеву. Она тускло посмотрела на Вайзберга, в окно и загрустила. Нашу компанию внезапно разбавил почтальон. Он ввалился в комнату и спросил:
- А. Карцева здесь?
- Здесь, - ответили все. И мы с Мари тоже.
- Распишитесь в получении телеграммы.
- Всем? – спросил Каскин. – Или кому-то конкретно?
- Вы А. Карцева?
- Не. А. Карцева, это она, - и он указал на Карцеву.
- Вот она и распишется.
А. Карцева расписалась и принялась изучать телеграмму. Почтальон исчез по своим делам. Все молчали и с интересом разглядывали А. Карцеву. После прочтения, она весело защебетала, бросила Вайзбергу, что она согласна и выскочила из комнаты.
- Соберемся завтра, - заявил он. Все разбрелись по свим делам. У нас с Мари дел не было, и мы пошли в кино.
***
Пукс&Букс сидел перед Слепым Пью и выслушивал инструкции по шпионажу. Инструкции его интересовали мало, единственное, что он понял, это – добыть чертежи землечерпалки. Океанической. Со словами, что тут написано все остальное, Слепой Пью вручил ему пачку исписанной бумаги.
- Вот ваш паспорт, - сказал он и шлепнул документом по столу.
- На имя Ножовкина. Это ваш псевдоним.
Пукс&Букс удивился. Ножовкин, была его настоящая фамилия, а вот Пукс&Букс – псевдоним в разведывательной конторе. Пукс&Букс повертел в руках паспорт и сказал:
- А суточные?
Слепой Пью презирал любое упоминание о деньгах, когда это касалось служению цели, составляющей смысл жизни. Он брезгливо бросил на стол книжечку и ответил:
- Это сберкнижка сбербанка. Раз в неделю будете получать свои суточные.
Что такое «сберкнижка сбербанка» Пукс&Букс, теперь Ножовкин, представлял смутно, но раз там будут денежки, он решил, что разберется на месте. И засунул ее гораздо дальше, чем паспорт.
- Так я пошел?
- Идите. И без чертежей не возвращайтесь!
Ножовкин подумал, что «дались мне эти чертежи!» и поскакал на почту, где отбил телеграмму на имя А. Карцевой: «Буду среду 11 утра. Встречай».
***
Вайзберг удовлетворенно потирал руки. В общем и целом, компания согласилась с его идеей о добыче придонных кротов. Дело оставалось за малым: кораблик «небольшой», батискафы, да пара моряков.
- У тебя нет знакомых моряков? – спросил он жену. – Желательно капитана.
- Есть один, - ответила жена, - капитан дальнего плавания.
Вайзберг пришел в восторг.
- Вот он нам и поможет. Где он?
- Где-то в дальнем плавании. Уже лет пять.
- Н-да,- сказал Вайзберг, - довольно продолжительное плавание.
- Ага. Я вот даже немного беспокоюсь за него.
Этот капитан для Вайзберга тут же перестал существовать, и он сосредоточился на конспекте речи к завтрашнему совещанию, хотя ему страшно мешала жена, которая медленно вытаскивала рубашку из брюк. Своих. Вообще-то это была не рубашка, а шелковая блузка, и Вайзбергу пришлось переключиться на то, что было под этой блузкой.
- Подумай же обо мне! – прошептала жена ему на ухо.
«Действительно! Чего это я? – встрепенулся Вайзберг. – Пусть теперь эти лодыри голову ломают».
Поэтому речь приняла законченный вариант и выглядела так:
1. Нам нужен капитан.
а) где его взять?
2. Нам нужны плавсредства.
а) где их взять?
Причем последний пункт два был смазал ужасными каракулями, не поддающиеся никакому графическому анализу.
Вечер они провели в обоюдном удовольствии.
***
Утром я долго спал, но Мари прервала столь приятное времяпрепровождение. И, с криком: «подъем!», она плюхнулась рядом на кровать. «Хорошая идея». – подумал я.
Мари повторила: «Подъем!»
- Дурацкая идея, - сквозь последние ошметки сна пробормотал я, - никогда не говори этого слова. Выброси его из своего лексикона.
- Нас ждет Вайзберг!
- Это еще не повод не вздремнуть часок! – сказал я и уткнулся в ее живот.
- Но! – отодвинулась Мари. – Придонные кроты не ждут.
- Истинно! – ответил я. – Придонные кроты нас точно не ждут. Они, наверно, даже против нашего присутствия в их придонном мире.
- Представляешь, - продолжал я, - живешь себе, наслаждаешься придонной жизнью, а тут сикараха круглая громадная с фонарями появляется! Как ты думаешь, они сразу со страху передохнут или боготворить нас будут?
- Ну батискаф, который ты называешь «громадной круглой сикарахой с фонарами» они прекрасно видели, иначе как же бы мы узнали о их существовании?
- Тоже верно, - подумал я и выбрался из постели.
***
Совещание Вайзберг повел резво и быстро разложил проблему по пунктам. Их оказалось два:
- Нам  нужен капитан и нам нужны плавсредства.
- Лаконично, - пробормотал Каскин.
Вайзберг сложил руки на животе и осмотрел каждого.
- Есть идеи?
Идей было хоть отбавляй, но ни одна не подходила для решения поставленных задач.
- А океаническая землечерпалка не подойдет вместо «небольшого» кораблика? – спросил Каскин.
- Землечерпалка? – в ответ спросил Вазберг.
- Ага. Океаническая, - ответил Каскин.
- Еще как! – воскликнула Мари. – А такие есть?
- Есть, - сообщил Каскин, – за ними гоняются разведслужбы разных государств.
- Чада? – удивился Нуркин.
Каскин мельком взглянул на Нуркина и спросил:
- А у Чада есть море?
- Нет, - ответил Нуркин, - зато у них есть разведслужба.
Каскин скорчил презрительную гримасу : «мол, что этот Нуркин знает про разведслужбы?»
- Землечерпалка океаническая нам поможет, - вернула Мари разговор в свое русло. – Хотя батискафы тоже не помешают. Даже пригодятся.
Вайзберг обрадовался.
- И где взять такую землечерпалку? – спросил он.
- В НИИ им. Копатова, - бросил Каскин.
- Прекрасно! – радостно объявил Вайзберг.  – А где мы возьмем землечерпала?
 ОЗО подпрыгнул на стуле и пнул Нуркина.
- Вот он! Он работал на землечерпалке!
Нуркин сделал вид, что его здесь нет. Но никто ему не поверил. «Эх, нет у меня актерского таланта», - грустно подумал Нуркин. Все с ожиданием посмотрели на Нуркина, в особенности Вайзберг. С особым интересом.
- Ну и? – обратился он к Нуркину.
- Нуи? Что такое «нуи»? – отстранился Нуркин.
***
Слепой Пью смотрел на географическую карту. Потом посмотрел на бутылку. Этикетка с бутылки до странности полностью повторяла карту.
- Хм, - скромно мелькнула мысль у Слепого Пью. Потом он пристально уставился на бутылку. Вернее, на количество содержимого. Как правило, он делил ее на четыре части. Первая – до половины, все прекрасно и никуда идти не надо, впереди отличный вечер, вторая – после половины: а вдруг не хватит? Тут до конца второй части, Слепой Пью всегда разрывался в сомнениях. Хватит или лучше сбегать еще за одной? Потом наступала третья часть – на дне оставалось на две рюмки. Слепой Пью грустно смотрел на эту картину и, в зависимости от настроения, либо растягивал остатки, либо собирался в поход за следующей, что являлось четвертой частью.
- Как бы я хотел, чтобы во всем всегда было до половины. Это радость предвкушения. А потом грустная радость, что еще осталось что предвкушать, - сказал он сам себе. – Вот и с Антарктическим Чаем все также! Как все было хорошо до середины!
Слепой Пью печально налил еще стаканчик из бутылки с картой вместо этикетки. Это была водка «Беломорканал». Она была холодна как Арктика. Слепой Пью прослезился и медленно выпил. Тут ему на ум пришли стихи какого-то классика:
Один я при свете неясном свечей
Сижу и скучаю;
На кучу разбитых в куски кирпичей
Печально взираю.
Дай выпью еще я стаканчик вина
В бутылке не пусто;
Увы - но закончиться все же она,
И станет мне грустно.
В тоске посижу, вспоминая
Веселье прошедших ночей.
Пойду поломаю еще кирпичей,
А завтра похмелье.
От тихой меланхолии, навеянной бутылкой «Беломора», серым лондонским вечером, полумраком в квартире, неясным бредом по телевизору и отсутствием рыбок, которых он ненавидел, Слепого Пью оторвал телефонный звонок. Он рассеянно подумал: «это кто? Рыбки?» и трубку не взял. Сходил на кухню, насыпал в тарелку соленых огурцов и вернулся к «Беломорканалу».
- Ну и гадость, - тихо пошевелили губами Слепой Пью и сразу засунул огурец в рот. Огурец оказался настолько вкусным, что Слепой Пью налил себе еще водки. Содержимое бутылки приближалось к отметке «2».  Зарождались мысли, что пока не поздно, надо на долгий вечер запастись еще одной. Тут снова затрезвонил телефон. Слепой Пью грубо схватил трубку и вежливо спросил:
- Алё!
- Это агент из Питера.
- Ножовкин?
Из трубки донеслось обиженное молчание.
- Не. Предыдущий.
- Распильников? – вскричал Слепой Пью. – Какого черта?! Какого черта вы там сидите и пальцы в ушах греете?
Из трубки поползло нечто нематериальное, и Слепой Пью понял, что Распильников обиделся еще сильнее.
- Где суточные? – вдруг сквозь помехи в линии донеслось до Пью.
- Где чертежи? – прокричал в этот шум Пью.
- Кричать не надо. Я прекрасно слышу, - услышал Слепой Пью. - К черту чертежи. Компания Вайзберга замышляет что-то новое! Слепой Пью рухнул с кресла (этот опыт ему потом повторить не удалось, даже после двух бутылок «Беломора».
- Что? – прокричал он, глядя на ножки кресла.
Распильников повторил, что «компания «Антарктический Чай» замышляет что-то новое». На этом связь прервалась. «Суточные на телефоне кончились», - подумал Слепой Пью. Хотя на самом деле он задел рычаг телефона.
Внутри Слепого Пью что-то радостно проросло, и он угрюмо посмотрел на телефон, обвинил Распильникова в недобросовестной работе. Слепой Пью залез обратно в кресло, радостно зажмурился: проплывали сладостные картины как он топит Д. Каприо с лицом Вайзберга до того как был построен «Титаник», потом он с наслаждением сломал все лыжи Лыжнику-На-Снегу и вырубил инет Нуркину. Потом он еще закусил огурцом и воспарил в сферы, где ему привиделись маленькие пингвинята, которые строем с почестями хоронили Полозова, А. Карцева рыдала на могиле, но ее, как Баумана, застрелили в спину.
- Кто такой Бауман? – мелькнуло в голове у Слепого Пью перед тем как он заснул праведным сном старого диверсанта.
***
Мы с Мари стояли на перекрестке улиц Некрасова и Маяковского. Стояли в небольшой задумчивости, куда дальше идти. Тут я обратил внимание на симпатичную девушку. Ее спутник тоже обратил внимание на меня, то есть, на Мари. Я отвел глаза, сделав вид, что наблюдаю за голубями на голове памятника Маяковскому. Скосив глаза, я понял, что спутник красивой девушки тоже разглядывает голубей на голове Маяковского.
- Ты куда смотришь? – нежно спросила меня Мари.
- На Маяковского.
- На Маяковского?
- На Маяковского, - ответил я.
Мари молчала, и я понял, что в ближайшие две полусекунды, должен посмотреть на нее, выразить восхищение, признаться в безграничной любви, объяснить свое поведение еще до рождения. Причем не моего, а вселенной.
- Э, - произнес я звук, но глаза Мари сказали, что я пялился на красивую девушку и теперь все это я должен объяснить за доли секунды. Я посмотрел на памятник Маяковскому, обернулся к Мари и сказал:
- Как тебе Маяковский?
Мари не поняла.
- Я смотрел на памятник Маяковскому, а ты, дорогая моя, куда смотрела?
- На ту девушку с красивым парнем.
- Да? – не поверил я.
- А ты думал!
- Я думал - на памятник Маяковскому.
Мари как-то странно на меня взглянула, осмотрелась по сторонам и спросила:
- Ты умеешь думать НА памятник? А НА что ты еще умеешь думать?
Я не ответил. Парень с красивой девушкой оказался Каскиным.
- Привет, - сказал Каскин.
- Привет, - ответили мы.
- Это Кэрол, - представил Каскин нам свою девушку.
- Очень приятно, - ответил я.
Мы уселись на скамейку, на которой уже сидел какой-то хмырь и пил пиво.
- Как Вайзберг поживает? – спросил я, чтобы прервать молчание. Хмырь с пивом неожиданно вздрогнул.
- Вайзберг поживает ничего себе, все о придонных кротах грезит, - ответил Каскин, хмырь снова вздрогнул, но попытался это скрыть.
- Кораблик с землечерпалкой купил?
Каскин открыл рот, но Кэрол его опередила:
- Нет!
Хмырь с пивом настороженно делал вид, что его интересует только бутылка с пивом. При этом Кэрол заметно нервничала, ее нервозность вылилась в вопрос:
- А не пойти ли нам в кафе?
- Это еще зачем? – воскликнул Каскин. – Погода прекрасная, посидим тут.
Кэрол на глазах у всех пнула Каскина и еще раз ненавязчиво спросила:
- А не пойти ли нам в кафе?
- Действительно! – вдруг изменил свое мнение Каскин. – А не пойти ли нам в кафе?
И мы пошли в кафе «Виноград» на улице Некрасова. После первого бокала вина Кэрол заявила, что мы идиоты. Я с Каскиным удивился.
- Чего это?
- Этот хмырь с пивом – шпион Слепого Пью.
Мы помолчали, попили вина и спросили:
- А ты откуда знаешь?
Кэрол ответила точно и не оставляя места для размышлений и дальнейших вопросов:
- Оттуда!
Мы заказали еще по бокалу вина и помолчали. Кэрол тоже молчала, хотя я ожидал от нее хоть каких-нибудь, пусть невразумительных, объяснений. Шпион? Слепого Пью? Что он делал в скверике у Маяковского? – эти вопросы не давали мне покоя. «Что делал? Пил пиво», - ответил я сам себе. Кэрол положила руку на плечо Каскину.
- Успокойся, - сказала она. И я успокоился. Каскин, похоже, тоже. И сразу заявил:
- Нам надо сдать шпиона! Тут недалеко, я знаю! Я покажу.
Где находится Литейный, 4 знали все.
- Поздно. Он уже звонит в Лондон Слепому Пью.
Каскин и Кэрол загрустили. Всей утонченной диверсионной подлости Слепого Пью я не представлял и поэтому весело заказал еще вина. С легким сердцем мы с Мари его выдули, а вот Кэрол с Каскиным выпили его в мрачном молчании.
- Да ладно! – сказал я. – Слепой Пью в Лондоне, а Лондон – вона где!
- Это Вологда – вона где, - поправила меня Кэрол. – А Лондон гораздо ближе, если учесть существование Слепого Пью именно в этом городе. «Эдак и Токио окажется ближе, чем Вологда», - подумал я.
- Пойдем?  - спросила Кэрол.
- Ага. Пойдем, - ответил Каскин.
- Мы тоже пойдем? – спросила Мари.
- Ага. Пойдем, - ответил я и подумал: «в другую сторону».
И мы разошлись.
***
В минуту раздумий Вайзберг решил привлечь давно пропавшего Полозова.
- И где он пропадает? – спросил он у жены.
- Ты лучше спроси не «где он пропадает», а «с кем».
- Да? Ну и с кем?
- А я почем знаю! Спроси у него.
Вайзберга всегда поражала философская логичность своей жены. «Да, - решил он, - надо ему позвонить.»
- Ну, Полозов, и с кем ты пропадаешь в столь решающий для компании момент?
Полозов в это время пил с Беллой шампанское, и вопрос Вайзберга привел его в состояние легкого неудовольствия.
- Чё надо? – не слишком вежливо спросил он.
Вайзберг такого не ожидал и замялся.
- Э! Ау! – стараясь придать своему голосу чуточку вежливости, прорычал в трубку Полозов, ласково глядя на Беллу. Та отвечала ему ослепительной улыбкой, которую подчеркивал бокал с шампанским, поднесенным к восхитительным губам. Это настолько воспламенило Полозова, что он тихо спросил:
- Кто это?
Тон тихого голоса Полозова подсказал Вайзбергу, что он не совсем вовремя решился позвонить. Вернее, вовсе не к месту и тем более совсем не вовремя.
- Это Вайзберг, - осторожно ответил он.
- Ну и чё надо? – таким же тихим голосом спросил Полозов, продолжая смотреть на Беллу.
У Вайзберга пробежали мурашки по телу, ему привиделось, что он пингвин в Арктике, а на него смотрит Полозов.
- Решил узнать как поживаешь…
Полозов ответил, что поживает хорошо и перезвонит завтра.
Вайзберг облегченно повесил трубку.
- Ну что, выяснил? – спросила жена.
- Завтра перезвонит.
- А то! – хитро воскликнула жена, и Вайзберг снова поразился философской логичности своей жены. Только мелькнула мысль: «А это был не подвох?», и он подозрительно посмотрел на жену, которая ответила ему младенчески чистым взглядом. Даже более младенчески  чистым.
- Я тебя люблю, - сказала она и уже по-другому посмотрела на него.
***
Полозов выпил бокал шампанского и в воздух спросил:
- И что нужно Вайзбергу?
- Кораблик, - ответила Белла. – Небольшой. Или землечерпалку. Океаническую. Да пару батискафов.
Полозов удивился:
- А ты откуда знаешь?
- Да об этом уже все воробьи в Таврическом саду знают. Поэтому и звонил.
- Потому, что воробьи знают? И что мне с ними надо сделать?
- Да не. Ты бы мог землечерпалку купить. Океаническую. Хотя Вайзберг об этом и не знает. Он просто решил тебя привлечь к проблемам компании.
Полозов еще раз удивился:
- Я?
- Ну да. У тебя же знакомый работает в НИИ им. Копатова.
Полозов задумчиво посмотрел на Беллу, потом на пузырики в бокале.
- А ты откуда все это знаешь? Не от воробьев же!
Белла была бывшей диверсанткой, она знала много из того, что знали лишь редкие люди. Самое умопомрачительное, она иногда знала даже то, чего не знал никто. А Полозов в это время ломал голову: «откуда же утечка?»  Голову он сломать не успел, так как после вопроса: «а откуда Белла знает про знакомого в НИИ?» ломать было уже нечего. Он посмотрел на Беллу и спросил:
- А сколько стоит эта самая океаническая землечерпалка?
- Думаю, твой друг продаст тебе ее подешевке.
Полозов задумался. В его голове бродили мысли: «НИИ - это ж не магазин. Как мне ее продаст мой друг?» Белла посмотрела на задумчиво-затихшего Полозова и сказала:
- Эта землечерпалка океаническая является достижением науки. Многие разведки мира охотятся за ее чертежами…
Тут Полозов воспрял:
- Тем более! Как мой друг продаст!
Что имел ввиду Полозов было неясно. То ли чертежи друг продаст, то ли Родину, то ли черпалку. Полозов был уверен в друге и с пылом заявил Белле, что друг ничего не продаст! Белла согласилась. Потом помолчала. Потом спросила:
- А ты бы хотел со мной в Тихий океан на землечерпалке?
Полозов представил уютную каюту, океанскую водную гладь, летучих рыб, дельфинов, китов, акул, крабов, планктон и медуз. Глядя на Беллу он вычеркнул из воображения все кроме уютной каюты и проговорил:
- Да, это было бы интересно.
Белла залезла к Полозову в объятья и предложила
- Давай купим эту черпалку Вайзбергу и поплывем в Тихий океан. Если только Слепой Пью не встрянет.
- Слепой Пью? А это еще кто такой? – удивился Полозов.
- Слепой Пью – хрен каких мало. Есть даже поговорка в Лондоне – «охренел как Пью!». Он начальник отдела Арктики и Антарктики внешней разведки Англии.
- Этого еще не хватало! А землечерпалка-то ему на что сдалась?
- Ни на что. Ему компания «Антарктический Чай» поперек горла встала. Теперь у него дело принципа – навредить Вайзбергу и К.
- Ну что ж, - поразмыслил Полозов, - если мы купим землечерпалку, мы насолим этому Пью?
- Да нет! Мы заработаем кучу денег!
- Так у нас и так куча денег! Чай свой дело сделал. И эту кучу мы потратим на черпалку, кроты разбежались, и что?.. Будет у нас не куча денег, а куча железа.
В Полозове явно проснулись воспоминания о логике. У Беллы тоже с логикой было все в порядке. Но она предпочла другой путь:
- А как же впечатления? Так и вспомнить нечего будет! Уютная каюта, летучие мыши то есть рыбы…
- Киты, планктон, медузы, - продолжил Полозов и согласился купить «эту черпалку». Если только это не идет в разрез с интересами родного судостроения.
Белла поцеловала его в губы. Она была рада, что сидение в городе, наконец, прекратится. Впереди ждал океан, каюта, Полозов. Жизнь была прекрасна и удивительна.

* * *
Была среда. 11-ть утра. Пукс&Букс сидел в аэропорту Пулково. Он ждал А. Карцеву. Она запаздывала. Вернее очень сильно задерживалась. Пукс&Букс начинал нервничать, так как с 11-ти утра прошло уже 8 часов. Ножовкин (Пукс&Букс) уже давно мог бы найти бар, хорошую гостиницу, потом снова бар, но он продолжал ждать А. Карцеву. «Не могла она меня бросить!», - думал он глядя на буфетческую кошку. Он дал ей полсосиски и немного затосковал. Кошка, чтобы не обижать Ножовкина, съела эти полсосиски, хотя такую гадость она уже давно даже не нюхала. Ножовкин с благодарностью посмотрел на кошку. Кошка на него с сочувствием.
«Давно ждешь?» - подумала кошка вопросом.
«Уже больше восьми часов», - глянув на часы, подумал Ножовкин.
«Ничего, - сказала кошка, - скоро будет».
Ножовкин выпал из состояния прострации, увидел стакан с остывшем чаем.
- Это с кем это я говорил? – спросил он вслух. Никто ему не ответил. Рядом сидела кошка и намывала свою шкурку. Ножовкин подозрительно на нее глянул и доел оставшуюся половину сосиски.
А. Карцева в это время страшно опаздывала. Это даже можно назвать не «опаздывала» и даже не «страшно», можно сказать, что она «просто не пришла». Через девять часов ожидания Ножовкин так и решил.
Но у А. Карцевой возникли непредвиденные обстоятельства. Сначала в душе вместо холодной воды потекла горячая, потом вода вообще пропала, по этой причине (не могла же она появиться перед Ножовкиным «грязной») А. Карцева отправилась в баню. А там  - когорта подруг. Посидели после парилки, пивка попили и разошлись. От бани до ближайшей остановки автобуса, который везет до метро, было минут 20 пешком. А. Карцева решила ускориться и прибавила шагу. После чего споткнулась о кошку и сломала каблук. Пришлось идти домой и переобуваться в кроссовки. Но к кроссовкам не подходило платье… А потом случилось и вовсе непредвиденное – автобус до метро застрял в пробке! Этого А. Карцева уже вынести не могла и пошла, хорошо, что в метро не пришлось идти пешком. На ст. метро «Московская» она поняла, что доехать до аэропорта у нее не получится по причине отсутствия денег. Сумочку, которая подходила к туфлям, и в которой лежали деньги, она оставила дома. И вот тут А. Карцева немного задумалась. О смысле бытия. Почему в этот момент ее интересовал смысл бытия зеленых человечков Ножовкин так никогда и не понял. Прождав А. Карцеву 10 часов в аэропорту, он решил ехать к ней домой. На метро. Хотя, имея такие суточные, он мог бы либо добраться на такси, либо дойти пешком. Все зависело от от его жадности. Но он выбрал метро. Сама судьба руководила Ножовкиным и А. Карцевой. Они встретились в магазине рядом со ст. м. «Московская». Ножовкин покупал там пиво, а вот что там делала А. Карцева без денег? Этого Ножовкин выяснить не смог. А. Карцева с радостным воплем повисла у него на шее. И что-то забормотала про воду, баню, кошку, каблук, кроссовки, платье, сумочку. Ножовкин был так рад ее видеть, что простил ее 10-ти часовое опоздание.
- А я тут надолго, - сказал он, когда поток бессвязной речи А. Карцевой немного утих.
- !!! – воскликнула А. Карцева.
Ножовкин был не жадным человеком, и они поехали на такси.
А. Карцева очень недвусмысленно прижималась к Ножовкину. Поначалу ему было неудобно перед водителем, но потом он понял, что у того нет зеркала заднего вида, и Ножовкин расслабился. До квартиры А. Карцевой они долетели быстро.
«Вот история, - подумал Ножовкин, - из Лондона два часа, а из аэропорта до квартиры все десять с лишком». Он улыбнулся и проводил А. Карцеву до кровати. Хотя кто кого провожал – это еще тот вопрос.

* * *
Утром Слепой Пью получил от Ножовкина донесение: «Добрался нормально. Живу у А. Карцевой. Приступаю». Слепой Пью остался доволен. Тем более, что Ножовкин остановился у А. Карцевой. А она, как помнил Слепой Пью, раньше работала у него в отделе старшим писарем. Слепой Пью радостно потер руки - все шло прекрасно. Однако, его не насторожило одно – Ножовкин написал «приступаю». А вот к чему он приступал, в донесении не было ни слова. А приступал Ножовкин далеко не к своим прямым обязанностям. У него была сберкнижка сбербанка, куда капали суточные, у него была банковская карточка, куда капала его зарплата, у него была А. Карцева. Ну и какие, скажите пожалуйста, тут землечерпалки? Вас бы интересовали чертежи землечерпалок при таком раскладе? Вот и Ножовкина они не интересовали. Но Слепой Пью это не знал… Тут его пакостный ум дал осечку. Сам-то он пакостить был горазд, но допустить мысль, что ему самому могут напакостить, он был не в состоянии. Он перечитал донесение Ножовкина и снова радостно потер руки. После чего отправился в ближайший бар «ВРА» («VRA»). «Внешняя разведка Англии» («vneshnaya razvedka Anglii»). Бар этот курировался конторой, где работал Слепой Пью. Это был очень патриотический бар. Там уничтожались спиртные запасы других стран. Там можно было купить все кроме истинно английских напитков. Чем, по замыслу руководства «ВРА», подрывалось благосостояние «других стран».  Слепой Пью предпочитал водку «Беломорканал». В просторечии просто «Беломор». С этим названием он связывал «белый мор» в компании «Антарктический Чай», хотя водка эта была еще той гадостью. Сотрудники других отделов предпочитали напитки по своим «направлениям». Кто-то пил что-то страшное из Гондураса. При этом утверждал, что «это» очень качественный напиток. А так как он был еще жив, все ему верили. В общем, Слепой Пью взял «Беломор» и прекрасно провел остаток дня.

* * *

Полозов согласился с Беллой, хотя как купить землечерпалку у друга из НИИ им. Копатова он не представлял. Однако позвонил Вайзбергу и озвучил ему в трубку под любящим взглядом Беллы свое отношение к идее придонных кротов.  Отношение его пока исчерпывалось предложением встретиться в конторе. Со всеми. Так Полозов и заявил: «Со всеми!».
Вайзберг посмотрел на жену и сказал:
- Полозов хочет встретиться.
- С кем? – спросила жена.
- Со мной. Со всеми.
-  Инте-р-е-сно, - протянула жена, хотя по ее виду было ясно видно, что она знала это заранее. Вайзберг в очередной раз озадаченно посмотрел на жену и подумал, что, наверно, матриархат имел под собой основание.
«Если она все знает заранее, то что я-то здесь делаю?» - мелькнула мысль у Вайзберга.
«Как что? Воплощаешь свои идеи в жизнь» - мелькнула ответная мысль в голове. Вайзберг глянул на жену и начал понемногу понимать, что его половинка уже давно все знает. Причем все с сотворения мира. Вайзбергу на глаза попалась Библия. «Библия», - подумал Вайзберг. Потом его взгляд переместился на «Фрагменты древне-греческих философов». После «Фрагментов» его взор упал на «Немецкая классическая философия».
- Что за бред, - воскликнул Вайзберг.
Жена в это время решала вопрос платьев.
- Какой бред?! Это хорошее платье! Тебе не нравится?
Вайзберг посмотрел на жену, потом на «Немецкую классическую философию».
«Действительно, бред!» - подумал Вайзберг и сказал:
- Это просто супер платье!
Вайзберг не врал, в этом платье его жена выглядела умопомрачительно. Настолько, что забыл, что они собирались в театр. Театр, правда, Вайзберг не любил. Единственное, что его там устраивало, так это антракт, буфет и коньяк. Вот только очередь в буфет сильно раздражала, поэтому Вайзберг брал коньяк с собой во фляжке. И, ничтоже сумняшеся, думал, что его жена об этом не знает.
- Я не буду стоять в этой чертовой очереди, - заявлял он жене, - пойду покурю…
- Хорошо, - отвечала жена, провожала его взглядом, потом пристраивалась к началу очереди. Во главе очереди на ее просьбу купить ей «тоже коньячку» никто не отказывал. Ну, платила-то она сама. Не на халяву же! После чего она сидела за столиком в компании с  симпатичными людьми, потягивала коньяк с кофе в то время, как Вайзберг за углом хлебал коньяк из фляжки. Вот и в этот раз Вайзберг пошел «покурить». Жена, по его мнению (за что ему было стыдно), осталась скучать в буфете.
В этот момент мы с Мари и увидели Вайзберга. Он, косясь в разные стороны, пытаясь быть незаметным, пил коньяк из фляжки. Причем коситься в разные стороны не имело никакого смысла. Сказать, что во фляжке пепси-кола можно всегда. Но запах! Запах хорошего коньяка не скроешь за углом колонны. Мы с Мари на глазах у изумленного Вайзберга вплотную приблизились. К нему, а не друг к другу. И ненавязчиво спросили:
- А у вас больше ничего не осталось?
Вайзберг отвел глаза и ответил, что «нет». Тогда Мари огорченно вздохнула и ткнула пальцем в платочек, что торчал из кармашка костюма Вайзберга. Платочек издал металлический звук и даже не согнулся. Я посмотрел на Мари с некоторым удивлением. А Вайзберг с еще большим удивлением и оттенком небольшого ужаса.
«Уйду на рыбалку навсегда! – подумал Вайзберг. – Они что, вообще все знают?»
Вайзбергу пришлось доставать запасную фляжку. Мы выпили за колонной.
После спектакля я справился у Мари:
- А откуда ты знала, что у него там фляжка? То есть, понятно, что именно там ей и место, но откуда ты знала, что она там есть?
Мари немного помялась и ответила, что ей об этом сказала жена Вайзберга, которая ему в этот карман и положила запасную фляжку перед выходом в театр. Я тут ничего не понял! Вайзберг - что?! Не отразил, что у него дополнительная фляжка? Или он решил, что это провидение Господне?
Театр мне, как и Вайзбергу, не понравился, он так и заявил на улице:
- Я вам позвоню о дне всеобщего заседания нашей конторы.
Интересно, а можно заседать в одиночку? О чем я и спросил Вайзберга. Он ответил мне взглядом, что: «можно, если никто твой коньяк не пьет».
- Спасибо, - ответил я, - буду безмерно рад вашему звонку, если он состоится после 12 часов дня. На остальное не рассчитывайте!

* * *
Вечером, после театра, после коньячку Вайзберг принялся названивать сотрудникам компании. ОЗО и Нуркин немедленно согласились между собой Вайзбергу не отвечать. Тогда он позвонил Полозову. «Все же Полозов сам хотел со мной встретиться…», - думал Вайзберг, набирая номер Полозова. Полозов не ответил. Ответила Белла. Вайзберг сразу понял, что это не Полозов.
- Простите, а можно Полозова к телефону? – вежливо поинтересовался Вайзберг. Надо сказать, что на дворе было 23:32 и в такое время никто особо не собирался отвечать на телефонные звонки. Нельзя сказать, что в это время все спали, просто было не с руки брать трубку телефона. Вайзберг позвонил мне. В 23:35. Я трубку не взял. В этот момент мы с Мари сидели в обнимку, грызли кукурузу и смотрели телек.
- Твоя очередь брать трубку, - прочавкал я.
- Мням-м-ням, - отреагировала Мари. Телефон еще долго трещал, но мы решили его проигнорировать путем вытаскивания телефонной вилки из розетки. После чего оставалось наутро вспомнить, что все надо вернуть на свои места.
Тогда Вайзберг позвонил Каскину. Это был последний и самый надежный вариант. На удивление, Каскин ответил.
- Надо срочно созвать всеобщее заседание компании! – заявил Вайзберг.
Каскин помолчал и терпеливо спросил:
- А когда?
- Завтра!
- А кто придет? – еще терпеливее спросил Каскин.
Вайзберг смутился, посмотрел на жену и неожиданно ляпнул:
- Ты!
- Ну, для всеобщего заседания меня маловато будет, - предостерег Каскин Вайзберга, - может еще кого позовем?
Вайзберг легкую издевку Каскина не понял и ответил:
- Да я бы с удовольствием, только никто не отвечает. А Кэрол придет?
- Куда?
- На всеобщее собрание, - все еще не понимая иронии Каскина, ответил Вайзберг.
- То есть, на всеобщее собрание в контору придем мы с Кэрол.
- Ну да! – весело прокричал Вайзберг.
- С утра?
- Да. С самого раннего утра!
Каскин помолчал в трубку, подышал и спросил:
- А ты будешь?
- Конечно! – еще веселее прокричал Вайзберг. – Но позже.
Повисло недолгое молчание, после чего Каскин предположил, что «в такой ситуации он и Кэрол проведут всеобщее собрание друг с другом у себя дома». Под пристальным взглядом жены Вайзберг понял, что собрание придется отложить.

* * *
Слепой Пью понемногу начал понимать, - его отдел «Арктики и Антарктики» внешней разведки Англии разваливается. То есть уже практически развалился. Распильников, в свете отсутствия суточных, удалился в неизвестном направлении. От Белого Негра толку было что с козла молока. Оставалась одна надежда на Ножовкина и А. Карцеву. Но вот тут у Слепого Пью начало появляться подозрение. «А не спелись ли они в дуэте, - думал Слепой Пью, - с другой разведкой?». Допустить мысль, что Ножовкину и А. Карцевой глубоко наплевать на все разведки мира, он не мог. Для него любовь существовала только к своей работе. Ему было даже не важно в какой разведке работать. Англия, Франция, Буркина-Фасо или острова Индонезии, да какая разница! Другое дело, что в Буркина-Фасо его никто не звал.
«Ну и зря!» – думал Слепой Пью.
– Уж я бы там развернулся! – заявлял он своим собутыльникам из параллельных отделов внешней разведки Англии в баре «ВРА». Собутыльники соглашались. У каждого из них был свой Буркина-Фасо. А один мечтал работать в разведке Вануату.
Тогда Слепой Пью решил взять дело в свои руки.
- Рулить теперь буду я! – сказал он своему отражению в бутылке «Беломора» и уснул.

* * *
Все же Вайзберг не отложил в долгий ящик всеобщее собрание. Поэтому он решил не доверять телефону и с утра пораньше, часов в 11-ть, раньше не имело смысла, отправился по адресам.
- К Полозову не пойду, он сам предложил встретиться, - подумал Вайзберг и направился к Каскину. Забавно, но Каскин и Кэрол уже проснулись и пили кофе.
- Вот в такую рань-с нормальные люди в гости не ходят, - пробормотал Каскин.
- Да. Это похоже на с-рань-с, - ответила Кэрол.
Вопрос чья очередь идти к двери они не решили и пошли вместе. Они приоткрыли дверь и увидели физиономию Вайзберга. Физиономия выражала удивленную радость.
- Можно кофе? – спросил он, так как лучше ничего не придумал.
- Вам кофе с коньяком? – поинтересовался Каскин, вспомнив встречу в конторе.
- Да! – оживился Вайзберг.
- Или коньяк с кофе? – уточнил Каскин. Вайзберг смутился, но совсем немного, так, для виду.
- А может чаю?
Вайзберг стух, но согласился,  интересы компании стояли выше.
- Ну и что вас привело к нам на утреннюю чашку чая? – съязвил Каскин.
- Всеобщее заседание.
- То есть, сейчас все заседают, а вы решили от них срулить, так как никто не удосужился прикупить коньячку?
- Вовсе не так! – возмутился Вайзберг. – Я пришел к вам первым, позвать на заседание.
- А, ну мы придем. Во сколько?
- Понятия не имею! Как всех соберу. Но сейчас всего 11:20, так что я застану всех дома. Поэтому – часов в 15 в конторе.
Вайзберг с кислой гримасой допил чай и пошел к ОЗО и Нуркину. Эти двое продолжали тренироваться в управлении батискафами. Вайзбергу повезло, у ОЗО и Нуркина был переход на второй уровень, эту паузу они решили использовать на перекур.
- Кого это несет?
- Ты чего удивляешься? Где твоя квартира знают только два человека. Я и Вайзберг. - напомнил Нуркин. -  Я тут, так кто же звонит тебе в дверь?
- А вот и нет! – грустно ответил ОЗО. – Еще квитанции с ногами со странным названием: «почтальон».
- Ну, этот йети все адреса знает. Открывай. А то уже уши отваливаются.
ОЗО открыл бутылку пепси-колы. Нуркин одобрительно хмыкнул:
- Я имел ввиду дверь, но эта мысль мне тоже нравится. Вайзберг  не переносит этих пузырьков! Быстрее уберется.
- А ты переносишь?
- Я солидарен с Вайзбергом – эти химические пузырьки усушают мозг.
Их беседу прервал повторный звонок в дверь. Нуркин схватил открытую бутылку пепси-колы и пошел открывать. Нос Вайзберга уловил летучие пузырьки.
«Ну и утро!» - сморщился Вайзберг. – У Каскина чай, у этих пепси-кола…
Пепси-кола всколыхнула мысли о коньяке. Поэтому он очень быстро закончил разговор с ОЗО и Нуркиным:
- Чтоб в три часа были в конторе!
Заметив сомнение во взгляде Нуркина, Вайзберг добавил:
- Сегодня. В 15 часов дня. В конторе!
- Зря ты со своей пепси полез, - сказал ОЗО, - дали бы ему коньяку, глядишь и отмазались бы…А так – «в три в конторе»!
- Эх, - вздохнул Нуркин.
- Ух, - выдохнул Вайзберг и направился к нам.
В отличие от Каскина с Кэрол, ОЗО, Нуркина, и Полозова с Беллой, мы с Мари ожидали звонка Вайзберга после 12-ти часов дня, как договаривались в театре. Но не срослось – телефон у нас был отключен. Но то, что Вайзберг и не собирался нам звонить, а решил припереться лично, нас неприятно обрадовало.
Мы встретили его на лестничной площадке, когда возвращались домой из магазина. Что понесло нас в магазин в такую рань, около 12-ти часов дня, до сих пор остается для меня загадкой.
«Опять он нас встречает!» - подумал я и оглянулся, вдруг тут еще и Мюйсбергер рядом! Вайзберг сообщил нам, что всех пригласил к трем часам в контору на заседание. Что мы последние и наше присутствие крайне необходимо. Мы согласились и внжливо прошмыгнули в свою квартиру. Вайзберг огорченно вздохнул и поплелся в контору.

* * *
Около трех часов пополудни в конторе собрались все члены компании «Антарктический Чай». За исключением Лыжника-На-Снегу. Он, поразмыслив над идеей Вайзберга о «небольшом кораблике», здраво решил, что ему эта идея, как сказал Полозов, «не улыбается».
- Поэтому, - подумал Лыжник-На-Снегу, – дался мне этот Тихий океан! Вместе с железным корытом!
И слинял в Арктику.
- Так что Лыжника-На-Снегу не будет, – начал собрание Вайзберг.
- Кто б сомневался, - пробормотал Каскин.
- На повестке дня вопрос о землечерпалке, – объявил Вайзберг.
- А почему этот аппарат называется «землечерпалка»? Если он копает (черпает) дно? – спросил Нуркин.
- Это земле-дно-черпалка, - предположил ОЗО.
- Или дно-земле-черпалка, - тут же усомнился он.
- Или крото-черпалка, - прошептала мне Мари на ухо.
- Копалка мертвых кротов – вот что это, - ответил я Мари. – Которые при этом обладают целебными свойствами. Какими-то…
Вайзберг продолжил собрание:
- Слово предоставляется Полозову.
Тут вместо Полозова слово взяла Белла:
- У товарища Полозова в НИИ им. Копатова есть знакомый, который может продать вам интересующую вас земле-дно-черпалку.
«Или крото-земле-дно-черпалку?» - подумала Белла. Кэрол, как сотрудник разведки республики Чад задумалась: «Он что, предатель?». Белла, как бывший диверсант, который знает иногда даже то, что никто не знает ответила:
- Да нет. Просто от этой кучи металлолома весь институт жаждет избавиться. Так что продадут подешевке. За самовывоз.
- Хорошая ногвость! – оживился Вайзберг.
«Ногвость? Это что еще за хрень?» - подумал я.

- Но ведь за чертежами этой черпалки гоняются все разведки мира! – прошептал Каскин Кэрол.
- Так ведь за чертежами! А не за самой черпалкой, - ответила Кэрол тоже шепотом.  Теперь Каскин окончательно понял, что никогда он не станет разведчиком: «Зачем нужно добывать чертежи землечерпалки, если саму черпалку можно без проблем купить?».

- Ну и как мы ее вывезем? – поинтересовался Каскин.
- Да никак! Она во Владивостоке на приколе стоит, - ответила Белла.
- Владивосток! – простонал Полозов тихо.
- Отличная новость! – еще больше оживился Вайзберг.
«Хм. Новость или ногвость?» - подумал я и встрял в разговор:
- Простите, черпалка, как ее не назови, есть. Землечерпал есть. А где штурман? Как мы доберемся к указанным координатам без штурмана?
Повисло молчание.
- И где батискафы? – это я нарушил повисшее молчание.
После этого моего второго вопроса обсуждение проблем компании «Антарктический Чай» не наладилось. Молчание как висело, так и осталось висеть. Никто высказываться не собирался по той простой причине, что ответов на эти вопросы не было.
- То есть никто не знает где штурман и где батискафы, - подытожил я.
- Ну почему? – сказала Белла. – Я знаю.
- И где? – отважился на вопрос Каскин.
Белла удивилась такому вопросу:
- Как где? В Караганде!
Оживление, возникшее после заявления Беллы, что она знает где штурман и батискафы, сдулось.
- Да ладно! Пошутила я. Штурманом будет, - Белла задумалась.
- Я! – с оттенком трагизма продолжила она.
- Прекрасная новость! – громко воскликнул Вайзберг. – У нас есть все! Даже штурман!
- А батискафы? – тихо поинтересовался Нуркин.
Вайзберг задумался.
- А они нам нужны?
Мари поерзала на стуле и спросила:
- Вы собираетесь просто прокатиться на землечерпалке в Тихий океан или придонных кротов собирать?
- Дохлых, - добавила она.
Все сделали вид, что смотрят в окно на воробьев. Полозов хотел на Карибы, Каскин на Гавайи. Вайзберг подумал о Кубе.
- Если мы не добудем кротов, - начал Вайзберг, - не будет у вас ни Карибов, ни Гавайев!
- А я хочу на Кубу! – воскликнула Мари. Для меня это стало новостью. До этого мы собирались на Байкал. Просто на Кубу денег у нас пока не было.
- Да я тоже хочу на Кубу! – поддержал Мари Вайзберг.
- Простите, - встрял я, - а мое желание не учитывается?
Мари нежно окутала меня своим взглядом и опять шепотом на ухо спросила: «А ты на Кубу не хочешь?». Странный вопрос: с Мари; я; на Кубу?! Я даже не нашелся, что ответить, но Мари поняла.
«Хотя… Можно и на Байкал…» - пробормотала она.
После слов Вайзберга «я тоже хочу на Кубу!», сотрудники компании «Антарктический Чай» переглянулись.
- Ладно, - сказал Каскин, - едем во Владивосток, берем черпалку, штурмана Беллу, землечерпала Нуркина и ОЗО в качестве человека в батискафе.
- Хе-хе-хе, - прохехекал ОЗО, - а вот с батискафами проблема. Их нет!
И довольно потер руки.
Полозов окинул взглядом ОЗО и обнадежил:
- Батискафы будут!
- Откуда? – спросила Белла.
ОЗО встал, открыл сейф Вайзберга, достал бутылку коньяка, молча налил полстакана и с похоронным видом выпил.
- Ты чего? – спросил Вайзберг.
- Чего? – переспросил ОЗО. – Вы, значит, будете качаться на ласковых волнах в землечерпалке, а я?
- А что ты?
- А я буду в железном шарике без кислорода на глубине три (!) километра! Или я не прав?
ОЗО налил себе еще полстакана коньяку. Вайзберг отнял у него бутылку.
- Вообще-то на эту героическую должность был назначен Каскин, - хлебнув из горла, сказал Вайзберг. Каскин вспылил:
- Но ведь я умею только плавать! А ОЗО и Нуркин умеют батискафом управлять.
- Я землечерпал! – вскричал Нуркин.
- А я батискафо-человек что ли? – в ответ крикнул ОЗО.
- Мне не хочется тебя огорчать, ОЗО, но как президент компании «Антарктический Чай», я назначаю тебя начальником батискафа, - провозгласил Вайзберг.
- Хорошо! – к удивлению всех быстро согласился ОЗО. – Тогда я, как начальник батискафа, назначаю оператором, или водителем батискафа Вайзберга.
Вайзберг поперхнулся.
После таких заявлений я подумал, что очень хорошо, что мы с Мари не сотрудники этой, прости Господи, компании.
- Ты меня огорчил, - мрачно проговорил ОЗО и обратно отнял бутылку у Вайзберга.
Потом подумал и сказал:
- Да я же даже не знаю как выглядят эти кролики придонные!
- Кроты, - поправил его Каскин.
- Ничего, - обнадежила его Мари, - у меня фотки есть.
- Фотки! Фотки у нее есть! – взвыл ОЗО. В конторе повисло сочувственное молчание.
- Мне ваше понимающее общее сочувствие вообще не сдалось! – на этот раз ОЗО уже просто тихо простонал.
- Значит, решили, - встав, объявил Вайзберг. – Белла - штурман, Нуркин – землечерпал, ОЗО – в батискафе. Мари – главный консультант, Каскин – рулевой.
- А ты кем будешь? – спросил я.
- Кем? Я же капитан!
- А, ну да… Я забыл, - промямлил я.
- Забыл он! Как можно капитана забыть?
«Да элементарно!»  - подумал я и решил прикинуться ветошью в углу, а то иначе этот «капитан» и мне занятие придумает. Потом я еще подумал: «А почему у Полозова нет никаких обязанностей?» Спросить я не успел, Вайзберг хлебнул из бутылки и в очередной раз (он, как капитан это очень любил) объявил:
- Завтра я покупаю билеты во Владивосток!
И, пресекая излишние вопросы, добавил:
- Всем!
- На самолет? – поинтересовался Каскин.
- Какой самолет?! В плацкарт!
- Феерично… - оценил ответ Вайзберга Каскин.
Вот так мы с Мари и встряли в эпопею под названием «компания «Антарктический Чай».

* * *
Когда мы вышли из конторы, Каскин и Кэрол выглядели не очень радостно.
- Рулевой! -  бормотал Каскин. – Рулевой!
- Кстати, - тут начала бормотать Кэрол, - а кок у нас будет?
Мы с Мари переглянулись. Действительно, а кто кок?
- А кочегар?
Теперь уже переглянулись все. Проблемы возникали одна за другой. Мари не преминула добавить еще одну:
- А еще нам нужен радист.
Каскин пораскинул мозгами и в воздух спросил:
- А чем будут заниматься Полозов и А. Карцева?
Про то, чем будет заниматься его Кэрол, он вопросов не задавал.

* * *
Слепой Пью взял дело в свои руки и «начал рулить сам». Вечером (утром он не смог) вылетел в Петербург. После вчерашнего «Беломора» в самолете ему было неуютно.
«У них же карты нет…», - думал Слепой Пью.
«Хотя карта Беломорского канала вряд ли помогла бы им», - еще думал Слепой Пью.
- А мы правильно летим? - все же решил он поинтересоваться у стюардессы. Стюардесса посмотрела в окно, сверилась с часами и ответила: «Правильно». Слепой Пью тоже посмотрел в окно, сверился с часами и решил, что стюардессе виднее. В этом он убедился, когда самолет сел в Пулково. Вот тогда Слепой Пью понял озабоченность сначала Распильникова, потом Ножовкина о наличии суточных. Дело в том, что сам себе он этих самых суточных не выписал. И в аэропорту понял, что денег у него очень не много. Пришлось ехать на автобусе, а на гостиницу денег вообще не было. В сквере у Некрасова, куда его привез автобус, ему хватило на сосиску в тесте и бутылку пива.
В чужом городе, без денег, спать на скамейке! Начальнику «отдела Арктики и Антарктики внешней разведки Англии»! Что могло быть веселее? Слепой Пью улыбнулся, вспомнил, что карточка у него есть. Оставалось просто найти банкомат. Это устройство он не нашел. «Ладно, - подумал он, - подождем утра». Слепой Пью радостно устроился на скамейке. Часам к 12-ти его веселость улетучилась. Стало холодно. Пойти в кафе-ресторан денег не было. Слепой Пью с тоской вспомнил сосиску в тесте и бутылку «Беломора» у себя дома.
- Ножовкин! – вспомнил он. – Позвоню.
Позвонить ему не удалось, в округе не было банкоматов, а уж телефон-автоматов и подавно.
- Ну и гудок! - недоуменно сказал Слепой Пью.
- Это точно. - ответил ему некто. – Что твой Лондон. Хотя здесь лучше, чем в Лондоне.
- Чем здесь лучше?  - ошарашенно спросил Слепой Пью.
- Тем, что это не Лондон. – ответил некто.
Слепой Пью сказал:
- В это время в Лондоне теплее градусов на 10.
- По Фаренгейту? – отозвался некто.
- По Кельвину!
- Предлагаю повысить температуру по Менделееву, - предложил некто и представился, - Белков.
- Биолог Белков? – поразился Слепой Пью. Биолог Белков промолчал. Слепой Пью тоже помолчал, потом окончательно замерз и простучал зубами:
- Мы будем ставить эксперименты с повышением температуры по методу Менделеева?
- Какую температуру вы имеете ввиду? Забортную или внутри-мышечную?
- Я сейчас сдохну.., - простонал Слепой Пью.
- Не хрен было из Лондона без денег приезжать. На, выпей.
Слепой Пью выпил из фляжки предложенное и ожил.
- Нектар!
- Какой нектар?! – образумил его Белков. – Это чистый медицинский спирт.
- И вообще, на дворе месяц май, как ты смог замерзнуть?
Слепой Пью ответил, что по привычке, в это время в Лондоне не теплее, а холоднее.
- Чего тогда врал, что там теплее? По привычке? И что тебя вообще из Лондона сюда принесло?
Слепой Пью поразмыслил. Вспомнилась компания «Антарктический Чай». В дущу закрались сомнения, но Слепой Пью эти сомнения задушил.
- Дела, - ответил он.
Белков дал Слепому Пью еще выпить, дал вчерашнюю газету и ушел. Слепой Пью расслабился и уснул накрыв газетой лицо.
Наутро Слепой Пью пошел искать банкомат. Надо сказать, что в это историческое время в Питере с банкоматами было сложно. То есть их было катастрофически мало. После получаса поисков он уткнулся носом в дверь с табличкой «Антарктический Чай».
- Забавно, - подумал Слепой Пью. Он толкнул дверь, она, к его удивлению оказалась открытой.
- Они работают с утра?!
Слепой Пью поднялся на второй этаж. Там были четыре двери. На одной из них он опять увидел табличку «Антарктический Чай». Он и ее толкнул. Оказался в прихожей. Дальше уже труда не составляло: прямо по коридору горел свет в дверном проеме. Он прошел вперед и попал в кабинет Вайзберга. Хотя кабинет этот был единственным помещением компании. «Бедно живут», - подумал Слепой Пью.
Вайзберг сидел за столом и считал деньги. На билеты до Владивостока не хватало сущих копеек. Слепой Пью настороженно огляделся: встретить здесь и сейчас А. Карцеву, П&Б (а теперь Ножовкина), ему сейчас было ни к чему.
- Вы ко мне? – спросил Вайзберг, и сгреб мелочь в ящик стола.
«На хрена я сюда зашел» - задался вопросом Слепой Пью.
- Нет, - ответил он, - не подскажите, где тут ближайший банк?
- Эх…Банк… - загрустил Вайзберг. - За углом.
- Спасибо.
Слепой Пью удалился.
- Спасибо не булькает! – крикнул ему вслед Вайзберг.
Слепой Пью сделал вид, что ничего не услышал.
«И чего меня сюда понесло!» - вернулся к первой мысли Слепой Пью.
За углом был банк.  Перед банком он увидел А. Карцеву. Она прошла мимо.
«Не заметила?» - понадеялся Слепой Пью. Получив деньги в банке, он устроился в гостинице поблизости.
- Ну, с пивком покатит, - осмотрев номер, вслух решил он.

* * *
А. Карцева ни единым мускулом на лице не показала, что она узнала Слепого Пью.
- Слепой Пью здесь! – заорала она на ухо спящему  Ножовкину. Ножовкин тускло отреагировал:
- Кто?
- Слепой Пью!
Ножовкин тяжело сел на кровати.
- Где?
- Здесь!
- Кто?
- Что?
Ножовкин медленно приходил в себя ото сна. Когда отошел, еще раз, чтобы убедиться, переспросил:
- Кто?
А. Карцева в этот раз не впала в состояние: «проблемы? Да ну их к Аллаху!», и мрачно повторила:
- Слепой Пью.
Ножовкин не стал поддаваться истерике, а сразу впал в панику:
- Какого хрена этот охреневший хрен здесь забыл? А мои суточные, а моя зарплата? На что мы здесь жить будем? Зачем он здесь?
А. Карцева пришла в себя и сказала:
- Видимо хрен сажать.
Ножовкин ответа не понял, задумался, и пришел в чувство. Он уселся в кресло и вспомнил, что он разведчик.
- Ага! Так значит! Охреневший Пью здесь! Зашибись! Отличная картина вырисовывается!
- Какая?
- А та, что он нам здесь на хрен сдался! От него требуются только суточные.
- И что-то еще.
- Чертежи океанической землечерпалки, - ответил Ножовкин А. Карцевой.

* * *
Вайзберг снова пересчитал деньги. До Владивостока не хватало 15 рублей.
- 15 рублей даже на бутылку пива не хватит! – раздался горестный возглас Вайзберга.
Он перерыл в конторе все подходящие места для заначек (при этом зная, что там заначек нет). Ничего не нашел. На глаза попалась коробочка жены. Он бездумно открыл ее и обнаружил там 100 (!СТО!!) рублей.
Вайзберг оживился:
- Это еще и на пиво в дорогу хватит. Чуть-чуть, но хватит.
Вайзберг закрыл сейф. Пустой. И – пошел на Московский вокзал за билетами. Прямых поездов до Владивостока не было. Их и не было никогда. Был: «Москва – Владивосток». Но через Москву Вайзберг ехать не хотел. Он присел на скамеечку в зале ожидания, нашел вчерашнюю газету. Ничего в этой газете не было интересного. Вайзберг открыл страницу с прогнозами погоды. «В Челябинске +15» - прочитал он.
- Мы же можем поехать через Челябинск! – вскричал он. – А потом через Читу!
Вайзберг вскочил и оказался у касс.
- До Владивостока через Челябинск и Читу! 10 билетов в общий!
- Общих нет, - равнодушно ответила кассирша, - общие только до Бологое.
- А из Бологое до Владика доехать можно? - с вопросом уткнулся Вайзберг в окошко кассы.
Кассирша, не теряя своего равнодушия, ответила:
- Можно. Пешком.
Вайзберг скис. Его скисшую физиономию увидела кассирша и с состраданием предложила:
- Но ведь плацкарт есть.
- Вы фея! – крикнул Вайзберг, чем обнадежил других покупателей. – 10 билетов!
- Вам верхние или нижние?
- И те и другие!
Кассирша задумалась. Тут Вайзберг вспомнил про шоколадку во внутреннем кармане.
- Хорошо, - смилостивилась кассирша, - 4 нижних и 6 верхних.
Вайзберг заплатил, получил билеты и, радостно подпрыгнув под завистливые взгляды оставшихся покупателей, помчался в контору. Звонить всем. Отъезд, по билетам, назначался на послезавтра.

* * *
Сначала Вайзберг почему-то позвонил нам. Брать трубку была очередь Мари.
- Хто тама? – спросила Мари, запахивая халат, и таким говором, видимо, пытаясь отпугнуть звонившего.
- Хто? Хайзберг? Хйасберг? Берг ***г? Я по-китайски и монгольски не понимать! – Мари помолчала. – А, Вайзберг. - И че надо? – в моем стиле протявкала Мари в трубку  с излишней, на мой взгляд, вежливостью. Мари помолчала, потом опустила трубку на рычаг телефона и сказала:
- Я что-то ничего не поняла.
Поймешь тут, когда абонент на том конце провода после таких приветствий забывает о чем звонил. Просто звонить надо вовремя, а не…
- Ну, не поняла, так и не поняла. На нет и суда нет, пойдем чаю попьем.
И мы прекрасно попили чаю.
- Пойдем гулять, - предложила Мари.
И мы пошли.

* * *
Вайзберг позвонил Мари. После того чтО он услышал у него застопорились мозги и выразить, что он хотел сказать у него получилось примерно наполовину.
- Билеты куплены на послезавтра, - проговорил он в телефон, когда связь уже прервалась. Вайзберг начал трезвонить Нуркину и ОЗО. Так как в этот момент они сидели в интернете, телефон был занят и Вайзберг слышал только короткие гудки.
- Всех уволю - один останусь! – заорал Вайзберг и позвонил Полозову.

* * *
Мари взяла меня под руку, когда мы были недалеко от сквера Некрасова.
- А ведь это Вайзберг звонил.
- И зачем?
- Он билеты купил на послезавтра. Во Владивосток. Через Челябинск и Читу.
- Ого, - огорчился я. Мне во Владивостоке, а тем более в «маленьком кораблике» в Тихом океане болтаться вообще не хотелось.
- Это ничего, прошептала Мари мне на ухо, - мы там прекрасно отдохнем.
Вот эта мысль мне очень даже понравилась.

* * *
Мы ехали. В поезде во Владивосток. Было забавно. Сначала в тубзике кончилась вода (как оказалось, резервуар с водой протекал и вместо того, чтобы вода была в кране, она вытекала на ж/д полотно). Потом она кончилась вообще в вагоне. Так что титан проводницы растопить не могли. Ходили в соседние вагоны, чему те проводницы были далеко не рады. А несколько позже в нашем вагоне полетела электрика. Проводницы раздобыли железнодорожный фонарь, включили одну аварийную розетку, воткнули туда фонарь, направили его свет вдоль коридора. На этом освещение заканчивалось.
1. реальная история. Прим. Автора.
* * *
По прибытию во Владивосток Вайзберг развил бурную деятельность. Он поселил нас в затрапезной гостинице.
- Каждой паре - по норе! – радостно сказал он и удалился с женой в свой люкс. Номер люкс отличался от остальных наличием телевизора. В этом моменте Вайзберг промазал, так как все вечером собрались у него. При этом возник спор: что смотреть. В итоге никто ничего посмотреть не смог. Вечер прошел в драках за лентяйку и переключение каналов. Потом договорились, что смотреть телек будут все по очереди. Одна пара – один вечер.
- Каждой паре – по каналу! – съязвил Каскин и уселся смотреть футбол «Луч-Энергия» - «Барселона». Вайзберг грустно посмотрел на жену. Та, с видом «сам дурак», пожала плечами и ушла в спальню. Кэрол от футбола не отказалась.
- Присаживайтесь, Вайзберг! – пригласила она, удобно устраиваясь в кресле. И громко открыла бутылку пива. Каскин не менее громко хлопнул открываемой бутылкой. Вайзберг тоже бы не отказался  посмотреть с пивком футбол «Луч-Энергия» - «Барселона» и попить пивка, но два единственных кресла были уже заняты. Он походил туда-сюда и решил, что в холле есть телевизор.
- Пойду туда, - ободрился Вайзберг, - там будет футбол и пиво.
Но в холле его ждало жирное разочарование: жены всех мужей, которые смотрели футбол, наслаждались перипетиями сюжета сериала: «Богатые тоже плачут. Когда ушибут большой палец на ноге». Вайзберг решил пойти в бар. Там ему повезло. В баре не было никого кроме бармена.
- Не любите футбол? – спросил бармен и, не давая ответить, сказал.- Я тоже не люблю. Вот и сижу здесь, книжку читаю. Хотите книжку?
- А у вас что, библиотека? – скрывая иронию, спросил Вайзберг.
- А то!
И бармен вытащил библиотечную картотеку.
- Советую, - начал он, - Д. Х. Чейз и виски. «Сага о Форсайтах» и портвейн, Хемингуэй и мохито, Довлатов и водка с пивом.
- А что можете предложить к кальвадосу? – перебил его Вайзберг.
Бармен порылся в картотеке и ответил:
- Э. М. Ремарк.
- Давайте два.
- Ремарка?
- Кальвадоса!
Вайзберг получил две порции кальвадоса и Ремарка. Уселся читать и дочитал бутылку до конца. А на самом деле номер люкс достался ОЗО и Нуркину. Они обнаружили, что администрация забыла вырубить интернет в номере и никому об этом не сказали. Поэтому, как обычно, рубились там во что-то по инету. Причем бесплатно. Остальные гуляли по городу, а по вечерам каждая пара, как договаривались, сидела у Вайзберга перед телевизором. Вайзберг обнаружил, что в спальне у них с женой стоит тишина и проводил время там. «И чего они в телек пялятся?» - думал он, обнимая спящую жену.
* * *
Через три дня, когда все освоились в городе, кроме ОЗО и Нуркина, Вайзберг решил, что пора действовать.
- Завтра, - объявил он Полозову и Белле, которые смотрели фильм «Джеймс Бонд. Записки о Вольтере», - мы идем в НИИ им. Копатова.
- Угу, - промычали оба.
Утром нас с Мари разбудило шарканье ног по коридору.
- Чего это они так рано? – удивилась Мари. Было действительно рано – 10 утра. Меня интересовал еще один вопрос: «чем можно так громко шаркать?»
- Что ты спросил? - Глянула на меня Мари. – «Чем можно так громко шамкать?»
Вопрос приобрел двоякий смысл, и мы решили разузнать, что происходит в коридоре. Выглянув, мы увидели Беллу и Полозова, которые крадучись, по стеночке пробирались к лестнице на первый этаж (мы все жили на втором).
- А чо это вы здесь делаете? – спросили они.
Мы даже не смутились, а Мари логично ответила:
- Просто не надо с утра пораньше громко шаркать под дверями.
- И шамкать, - добавил я.
Полозов и Белла удивились. Полозов сказал, что он не шаркал, а Белла, что она не шамкала. В это время из двери напротив донеслись звуки шамканья и шарканья. Мы вчетвером переглянулись. И тут из своего люкса вылез Вайзберг.
- А, вы готовы! – зевнул он. – Сейчас пойдем.
- Куда? – спросила Мари.
- В НИИ им. Копатова, – засыпая в дверях ответил Вайзберг.
- Понятно. А мы думали, они хотят слинять по-тихому, - указала Мари на Полозова с Беллой.
- Чего это? – Вайзберг немного проснулся.
- Да мы просто не хотели никого будить в такую рань, - оправдалась Белла.
Тут опять из двери напротив донеслось шарканье и шамканье. Теперь мы переглянулись впятером.
- Что это? – шепотом спросил я.
Полозов, Белла и Вайзберг боязно стали продвигаться к лестнице, а мы с Мари в свой номер. Но нам всем это не удалось. Дверь напротив распахнулась и оттуда вывалился ОЗО. Он выпучил глаза и застыл.
- А что это вы тут делаете? – выдавил он из себя.
Мы украдкой заглянули в открытую дверь, там работал компьютер и во сне шамкал губами Нуркин.
- А ты куда?
Вайзберг сделал начальственный вид. ОЗО ничего не ответил, за него ответил Вайзберг:
- За пивом!
- Что б к вечеру комп перестал шаркать, Нуркин перестал шамкать! – приказал Вайзберг. – Пошли.
И они ушли. Мы с Мари с укоризной глянули на ОЗО и удалились к себе.
* * *
Вайзберг, Полозов и Белла шли в НИИ им. Копатова, где они надеялись встретиться с другом Полозова.
- Его хоть как зовут? – поинтересовался Вайзберг.
- Мюйсбергер, – ответил Полозов.
В молчании они прошли минут пятнадцать и оказались в фойе института.
- Извините, - Белла ткнула вахтера красной книжечкой с надписью «Удостоверение», - я  к Мюйсбергеру. А это со мной.
Вахтер пожал плечами и бросил:
- А мне какое дело? Я пью чай и решаю кроссворды.
Белла отойдя на пару шагов, уважительно сказала:
- Вот идеальный вахтер! А то вечно: «Куда? Зачем? Паспорт! Свидетельство о рождении! Форма 9».
Они поднялись по шикарной лестнице на второй этаж и повернули налево. По правую руку были двери с различными табличками: «Кафедра лопатометрии», «Кафедра БСЛ» (большая совковая лопата), «Кафедра соизмерения объемов лопатных мер», «Кафедра землечерпалок».
- Нам сюда, - сказал Полозов.
- Не, не сюда, - опровергла его Белла, – читай дальше: «кафедра переехала в помещение кафедры дно-землечерпалок».
- Вот! Нам туда! – вскричал Вайзберг. А потом его пыл угас:
- А где эта кафедра? Нет такой…
Полозов оглянулся:
- Да нет. Есть. Она сзади.
Они повернулись и пошли обратно – направо от лестницы. И действительно обнаружили на одной из дверей соответствующую надпись: «Кафедра дно-землечерпалок». И в скобках: «океанических».
- Пришли, - сказал Полозов. Из-за двери доносились звуки вальса в исполнении рок-группы. Вайзберг усомнился, Белла, как старый диверсант, распахнула дверь и тут же отпрянула. Полозов один увидел все великолепие кафедры. Великолепие представляло из себя: запыленный кульман, два стола для работы, один стол для чаепитий, шкаф со спиртом для протирки оптических осей, холодильник (с закуской?), и самое основное, фундаментальное, красивое, покрытое зеленым сукном сооружение в окружении четырех стульев. Сооружение стояло в углу, но являлось центром помещения. Это был стол для игры в карты. В противоположном углу находилась еще одна мебель – кушетка. На ней валялся некий субъект и подвывал вальсу в исполнении рок-группы.
Полозов, Вайзберг и Белла осторожно вошли в этот вертеп науки, искусства и искушений. Человек на кушетке их не заметил. Вайзберг со знанием дела отправился к шкафу с надписью «для протирки оптических осей», Белла стала с интересом изучать зеленый стол в углу, один Полозов растерялся. Он стоял посередь комнаты и сучил руками. Вайзберг вынул из шкафа пробирку, Белла отыскала колоду карт и мигнула Вайзбергу. Вайзберг приподнял пробирку («будем здоровы»), выпил и играть отказался. Белла сыграла в «21» сама с собой и проиграла. Вайзберг сам с собой выпил еще одну пробирку. Полозов приблизился к кушетке. Субъект на кушетке посмотрел на Полозова и радостно крикнул:
- Полозов!
До его крика прозвучали последний аккорд вальса в исполнении рок-группы, и вопль «Полозов» разнесся за пределы кафедры. Человек вскочил с  кушетки, обнял Полозова, после чего его взгляд скользнул к шкафу, где наткнулся на Вайзберга.
-Кто это? – прошептал человек, не отпуская Полозова. Полозов с трудом выбрался из объятий и представил:
- Это Вайзберг. А это Белла. Мои друзья.
- Очень приятно! А я друг Полозова. Мюйсбергер.
- Прекрасно!
Вайзберг попытался незаметно вернуть пробирку в шкаф.
Мюйсбергер заметил и радостно заревел:
- Да ничего! У нас тут этого добра!..
С этими словами он выудил из кульмана литр жидкости. Вопрос «что это» никто задавать не решился. Мюйсбергер быстро вскипятил чайник, из стола для работы достал пирожки, налил всем по рюмке и пригласил к столу для чаепитий.
- За! – провозгласил он.
- Что? – спросил Вайзберг.
- Что «за?» - поинтересовалась Белла.
- За что? – воскликнул Полозов. И тут же неожиданно для себя проорал:
- За придонных кротов!
Мюйсбергер посмотрел в рюмку и тихо проговорил:
- Так ведь это не «за что», а «за кого». Ну да ладно! – Мюйсбергер встал. – За придонных кротов!
Все выпили. Потом Мюйсбергер спросил:
- А кто такие эти кроты? Придонные.
Вайзберг открыл рот для рассказа о кротах. Полозов и Белла для начала немного отдалились. Вайзберг начал свое повествование о кротах и планах компании «Антарктический чай». Полозов и Белла по мере повествования незаметно приблизились к двери и выскользнули.
- Уф! – выдохнули они одновременно.

* * *
- Это гениально! – вскричал Мюйсбергер, когда Вайзберг закончил.
- Ну да, – скромно подтвердил Вайзберг.
- Но у меня пара вопросов, - сказал Мюйсбергер. Вайзберг загрустил. «Где два вопроса, там и три, - подумал он. – а далее еще пять…»
- И какие? – тоскливо спросил он, решив, что Мюйсбергер денег хочет.
- Черпалку мы получим бесплатно, она никому не нужна. Батискафы найдем подешевке, экипаж есть. Почти. Кротов соберем. А вот что делать с производством?
- Кто их перерабатывать будет? – продолжил свою мысль Мюйсбергер.
Вайзберг вздрогнул. Горя идеей собирания кротов, он совсем забыл, что вытягивание целебных свойств из них требует производственных сил.

* * *
Мы с Мари позавтракали в близлежащем кафе и направились на набережную. Мы красиво дефилировали около памятника «подводная лодка» и тут встретили Полозова и Беллу.
- Как прошла встреча? – осведомился я. – Черпалку купили?
- Там Вайзберг остался. С другом Полозова. – ответила Белла. – Решения не знаем.
- Знаем мы это решение, - заявила Мари, - Вайзберга привезут на такси, а друг Полозова останется в институте на кушетке. А завтра Вайзберг позвонит и скажет: «сегодня все на совещание! Часов в пять».
Я никогда не знал внутренней жизни научно-исследовательских институтов, поэтому поверил Мари.
- А как хоть звали этого вашего друга? – спросил я.
- Почему «звали»? У них качественный спирт. Под трамывай никто не попадет, - ответил Полозов, - а друга зовут Мюйсбергер.
Когда люди едят, они могут поперхнуться, когда пьют чай с вареньем - тоже могут, даже когда пьют воду - могут. Но после слов Полозова я поперхнулся без всего перечисленного. Дыхание перехватило и мне стало не по себе.
- Ну Вайзберг! Ну Каскин, ОЗО, ну Нуркин! Что такого? – утешительно бормотала мне в ухо Мари. – Что такого – появился Мюйсбергер.
- Мюйсбергер, - прохрипел я. – Как знал: Вайзберг и Мюйсбергер! И трамывай! Что это?
Мари понимающе меня обняла.
- Пойдем купаться, - предложила она.
Мари всегда знала выходы из тяжелых ситуаций.
Купались мы до вечера, ужинать решили в гостиничном ресторане. Ресторан был забавен, официантов там не было по определению. У барной стойки мы ознакомились с меню. Владивосток - морской порт, поэтому меню состояло преимущественно из морепродуктов. Мы заказали камбалу, кальмаров, креветок. Говорят, к рыбе лучше белое вино, но мы остановились на красном.
- Хорошо, - без энтузиазма принял наш заказ бармен.
Мари меня остановить не успела, и я сдуру решил спросить:
- А рыба у вас свежая?
Бармен удивленно осмотрел меня как диковинный экспонат (кто из нас был диковинным экспонатом? Я или он?) и ответил:
- А то! Пару часов назад привезли из Калининграда.
- Вот это дело! – восхитилась Мари.
Мы уселись за столик и принялись за вино в ожидании камбалы.
- Интересно, а вино тоже «пару часов назад» привезли из Франции?
- Из Чили, – авторитетно заметила Мари.
Камбала и кальмары оказались восхитительны. Креветки мы забрали с собой к телеку в номере Вайзберга. Жена Вайзберга не отказалась от креветок и мы вместе прекрасно посмотрели фильм «Submerged». Почему-то в переводе на русский название звучало так: «Тайна борта №367». Суть фильма состояла в следующем: самолет рухнул в море, естественно, утонул. Но в салоне образовался воздушный пузырь. Вот там остатки пассажиров и проводили время пока их не спасли. А может и не спасли. Финала мы не увидели. Мы так оборжались, что даже не сразу заметили Вайзберга, которого привезли на такси. Он радостно потирал руки, хихикал и, запихивая в рот последнюю креветку, мямлил что-то невразумительное:
- Все есть! А чего нет – будет! А будет все! Все – все будет! То есть уже есть! Все-все есть!
И Вайзберг высосал последнюю креветку.
- Вот только креветок нет, – прошептал я.
Вайзберг пристально изучил посудину с шелухой от креветок и обнадежил:
- Все-все будет! – он махнул рукой и опрокинул эту посудину. Посмотрел на развалившуюся на полу шелуху:
- Даже креветки будут!
- А кроты? – спросила Мари.
Вайзберг пьяненько обнял жену и убежденно заявил:
- Кроты в первую очередь! Если у нас ничего не будет, то кроты будут обязательно! Кроты – это все! Все-все-все! У нас будет все!
- И кок с кочегаром? – спросила Мари.
- Кок? Кок внизу за барной стойкой! – весело пролепетал Вайзберг и добавил:
- Завтра в четыре часа собрание.
- Утра или вечера? – резонно уточнила Мари.
- Вечера, - ответила жена Вайзберга.
- Слава Богу! Не умею вставать рано, - облегченно вздохнул я.
Жена Вайзберга поморгала нам глазами.
- Пойдем? – обратился я к Мари.
И мы пошли к себе в номер.
- Не будем никому говорить про собрание, - предложила Мари, – зачем на ночь глядя народу настроение портить?
Это было мудро. К тому же сам Вайзберг после протирки оптических осей мог все забыть, не говоря уже о Мюйсбергере.

* * *
Утром Вайзберг спал. Что естественно. Работать по специальности «протирщик оптических осей» очень тяжело. Сначала, конечно, весело, но вот только после смены спишь часов десять. В ресторане, куда мы с Мари спустились позавтракать (если люди в двенадцать завтракают) сидели все.
- Мураками – это вещь! – доказывал ОЗО Нуркину.
- Мураками – это человек. А вот сакэ, вот это - вещь! – отвечал Нуркин ОЗО.
- Чего это они? – спросил я у Каскина, когда мы с Мари присели к ним за столик.
- Да бармен выдал им Мураками, - ответил Каскин.
- В нагрузку к саке. - дополнила Кэрол и, подумав, добавила. – Или наоборот.
- А не рано с утра Мураками читать? – с соседнего столика поинтересовалась А. Карцева.
Все помолчали, так как иногда с утра читали не только Мураками.
- Сегодня в четыре Вайзберг назначил совещание. Или заседание, поди его разбери, - решил я взять огонь на себя.
Все опять помолчали, только Ножовкин пробормотал:
- Значит, Вайзберг будет читать «Русские народные сказки».
* * *
До четырех часов мы всей компанией шатались по городу. В четыре пришли в гостиницу. Вайзберг сидел в баре-ресторане.
- А, вот и вы, - пробулькал он. – Знакомьтесь. Это Мюйсбергер.
Мари предусмотрительно меня обняла. Всегда приятно, поддерживают. Особенно, если тебя поддерживает красивая девушка, которую, при этом, ты любишь. «Ну ладно, - подумал я, Мюйсбергер так Мюйсбергер».
Вайзберг и Мюйсбергер пили водичку.
- Что будете? – спросил Вайзберг.
- Я буду коньяк, - сказал Каскин.
- Я буду мартини, - сказала Кэрол.
- Я буду кальвадос, - сказал я.
- Я буду вино, - сказала Мари, - красное.
- Я буду портвейн, - сказал Нуркин.
- И я буду портвейн, - сказал ОЗО.
- Я буду виски, - сказал Полозов.
- Водка, - сказала Белла.
- Ром, - закончила наше представление А. Карцева.
Вайзберг и Мюйсбергер переглянулись.
- Вот это да! – ошарашился Мюйсбергер. – Такое впечатление, что тут труппа бродячего театра. Особенно меня восхищает девушка в роли и костюме рома. Кстати, ямайского или кубинского?
- А товарищи в амплуа портвейна тебя не прельщают? – спросил Вайзберг.
- Не. Мне больше девушки нравятся. Вот она в роли мартини, а эта в костюме водки.
Вайзберг и Мюйсбергер посмотрели на нас и сообразили, что они немного переборщили с шутками. Вайзберг встал и принял такую позу, как будто он на трибуне при открытии ХХ пленума ЦК КПСС. Он хлебнул водички, оперся руками на стол и неожиданно тихо промолвил:
- Присаживайтесь. Считаю наше заседании открытым. Есть новости.
Делать было нечего и мы расселись за столиком.
- Коньяк-то будет? – поинтересовался Каскин. – Или только новости?
- Будет, - пообещал Вайзберг.
- Все-все-все будет? – съязвила Мари. Ее шутку понял только я с Вайзбергом и его женой. Остальные озадаченно переглянулись. Вайзберг смутился. Мюйсбергеру было все равно, его интересовали чисто технические вопросы. Вайзберг снова хлебнул водички и продолжил:
- Товарищ Мюйсбергер обещал нам дно-землечерпалку и два батискафа. Бесплатно. Эти аппараты находятся в порту. У нас все есть.
- Все-все-все? – опять поиронизировала Мари. Никто иронии не понял и снова озадаченно переглянулись. Вайзберг скурпулезно катал шарик из хлеба.
- А кок, кочегар, радист у нас есть? – спросила Мари.
Мюйсбергер посмотрел на Мари, а потом уставился на Вайзберга. В его взгляде, который он перевел в слова звучало:
- У вас нет кочегара? Радиста? А как вы без кока в плавание намеревались отправиться? То есть, по вашему мнению, мы на пустой желудок будем на веслах бороздить просторы Тихого океана?
Мюйсбергер откинулся на спинку стула. В этот момент я перестал напрягаться. Ну фамилия у него такая. Бывает. Бывает и хуже. Это когда вообще без фамилии. Хотя, если у тебя нет ни имени ни фамилии, злые духи тебя не найдут и не навредят. Вот только добрые духи тебя тоже не найдут…  А так – Мюйсбергер задавал правильные вопросы. Но ведь Мари раньше Мюйсбергера задавала точно такие же вопросы!
- Хм! А у нас действительно нет кока? – спросил Каскин.
- В конце концов, без кока можно обойтись, - заявила А. Карцева. Как я помнил, она была спецом по жизни в отсутствии благ цивилизации, чем подтвердила это следующим вопросом:
- А еда-то у нас будет?
Все с понятным интересом в глазах уставились на Вайзберга. Без кока и вправду можно обойтись, а вот без еды – проблематично. Хотя при наличии кока и отсутствии еды, можно и кока зажевать. Не штурмана же есть? На этот вопрос про еду Вайзберг усмехнулся:
- Вы думаете, что я буду сыт, пьян и в табаке от одной идеи придонных кротов?
- Вообще-то такая мысль нам приходила в голову, - сказал Нуркин.
- Ну уж нет! Все будет!
Мари открыла было рот, но промолчала.
- Коком будет А. Карцева, Полозов, Кэрол, - начальственно объявил Вайзберг. – По очереди. Или все вместе, как захотят.
- А радистом будет он! – и Вайзберг ткнул в меня пальцем.

* * *
Чертежи океанической землечерпалки Слепого Пью уже были не нужны. Слепой Пью долго следил за Вайзбергом. Когда вся компания уехала во Владивосток на поезде, он улетел туда на самолете. «Неделя в плацкарте!», - злобно хихикал он. В голове его метались мысли, как насолить Вайзбергу и компании. Проблема была в том, что он остался один. Распильников, Ножовкин и А. Карцева пропали из его поля зрения. А про Белого Негра Слепой Пью уже даже не вспоминал.
На такси он добрался до центра города и устроился в хорошей гостинице. Теперь у Слепого Пью было несколько дней ожидания пока компания не доедет до Владивостока. Эти дни Слепой Пью потратил на то, чтобы придумать, кА выяснить, что замыслил Вайзберг. Слепой Пью ничего не придумал.
- Будем действовать по ситуации.  – решил он и поехал на вокзал встречать Вайзберга и компанию. Он проследил их до гостиницы.
- Ну и захолустье! – пробормотал он, когда увидел куда вселилась компания Вайзберга. Слепому Пью пришлось переехать в эту же гостиницу. И соблюдать жесткие меры конспирации. Что было бы, если А. Карцева и Ножовкин его узнали? А вышло бы черти что… Поэтому Слепой Пью отрастил бороду, усы, подравнял ногти на пальцах рук и переоделся в крестьянина. Для этого он на рынке с трудом нашел лапти, украинскую косоворотку и вьетнамскую круглую шляпу. Ему еще предлагали балалайку, но Слепой Пью отказался и взял грабли. Решив, что его в таком виде никто не узнает, Слепой Пью заселился в номер на третьем этаже гостинице, где проживала компания Вайзберга.
* * *
Слепой Пью прогуливался по коридору второго этажа. То есть подслушивал.
- А радистом будет он! - услышал Слепой Пью из замочной скважины. Больше он ничего не услышал, - в комнате воцарилось молчание. Слепой Пью решил ждать. «Разведчик я или нет?», - подумал он и уселся на стульчик для персонала. Лапти натерли ноги и он их скинул, грабли прислонил к стене. Немного посидел и уснул.
* * *
После того как Вайзберг назначил меня радистом, все очень долго молчали. Так долго, что у меня закралось подозрение: а доверяют ли они мен рацию?». Молчание прервала А. Карцева:
- Но ведь радист – это я!
Вайзберг подумал. Мы продолжили молчание. Вайзберг еще раз подумал. Потом вспомнил:
- А правда! А. Карцева радист.
- Значит теперь рокировка – вы поступаете в команду коков, а А. Карцева в команду радистов, - решил он.
 Такое решение меня устраивало, готовить я умел чуть лучше, чем передавать радиограммы. А. Карцевой было все равно, - что обед готовить, что за рацией сидеть. Она же спец по выживанию в условиях отсутствия благ цивилизации. Тут только возникал один вопрос, его озвучила А. Карцева:
- Команда радистов? А у нас есть такая команда?
- Да есть, это вы.
А. Карцева кивнула головой.
- Ну, первый этап закончен! – объявил Вайзберг. Послезавтра отходим. Завтра закупаем еду.
На этом совещание кончилось.
* * *
- Вот наша гордость! – заявил Мюйсбергер. – Последнее достижение науки.
Корабль под названием «Землечерпалка «Морс» представлял из себя нечто совмещающее в себе экскаватор и тральщик. Но в каютах было на удивление уютно. Даже в рубке капитана стоял диван и столик для чаепитий. Мюйсбергер провел экскурсию по кораблю.
- Это кают-компания, - закончил он обзор судна.
Все расселись вокруг овального стола.
Вайзберг пристально оглядел каждого члена команды, видимо, остался доволен, потому как свою мысль выразил следующими словами:
- Завтра уходим в плавание. А теперь всем спать.
- Начальник! – пробормотал Каскин.
- Капитан! – отреагировал Вайзберг.
* * *
И вот мы с Мари снова оказались в море-океане. Тут не было профессоров археологии, летчиков, всяких Пупи и Миклушкиных, но компания, в целом, подобралась тоже веселая. Веселье началось в тот же вечер. К нам постучался Мюйсбергер и спросил:
- А завтрак во сколько?
Я опешил, к своим обязанностям в команде коков не приступал, поэтому ответил просто:
- Как проснемся.
- Вот это дело! – обрадовался Мюйсбергер и скрылся.
Наутро, под ненавязчивый шум турбин мы проснулись. Завтрака, естественно, не было и в проекте. Полозов, Кэрол и я не договаривались, кто будет сегодня готовить завтрак. Так что все поели то, что нашли в закромах нашего корабля. То есть то, нашла там жена Вайзберга. Позже Полозов, Кэрол и жена Вайзберга собрались на камбузе. Корабль под чутким руководством Мюйсбергера, Каскина и Вайзберга мирно рассекал воды Японского моря.
- Что будем готовить на обед? – спросил Полозов.
- Как что? – ответил я. – Макароны по-флотски.
- И компот, - добавила Кэрол.
- А к компоту вскроем галеты, - в свою очередь предложила жена Вайзберга.
Туту к нам ввалился Нуркин с Мюйсбергером и поинтересовались:
-А когда будет обед?
- Когда этот обед сготовится, - в ответ пожала плечами Кэрол.
- Может, чем-нибудь помочь? – спросил Нуркин. - Я сейчас позову ОЗО.
В итоге его усердия на камбузе собрались все кроме Вайзберга (который еще спал), Каскина (он рулил), Беллы (она прокладывала курс) и Мюйсбергера (он был в машинном отделении). Мари тоже не было, она занималась инспекцией землечерпального аппарата. Собравшиеся, стали предлагать различные варианты обеда: пельмени, устрицы, антрекот, запеченный с оливками… Все сошлись только в одном – «к обеду подавать вино, а на ужин – коньяк». В конце концов мне это надоело и я взял на себя начальственные функции.
- На обед будут макароны по-флотски, компот и галеты, - прервал я спор голодной команды.
- Макароны будет варить Полозов, компот – Кэрол, - продолжил я свои шеф-поварские обязанности. Все удовлетворенно хмыкнули и рассосались.
- Приступайте! – дружески предложил я Полозову с Кэрол и смылся.
Выходя из камбуза, я столкнулся с сонным Вайзбергом.
- А когда будет завтрак?
- Завтрак будет во время обеда, - огорошил я его и гордо удалился. Вайзберг посмотрел мне вослед, пошел на камбуз, выпросил кусок хлеба и довольный пошел на мостик.
- Пошел капитанствовать, - констатировала Мари, и спросила:
- А ты, видно, теперь тоже в начальниках ходишь?
- Ага, - ответил я.
- У нас тут, похоже, команда одних начальников собралась, - тихо проговорила Мари.
* * *
Полозов задумчиво смотрел на макароны, Кэрол еще задумчивее смотрела на сухофрукты.
- Может поменяемся? – предложила она.
- С кем? Вайзбергом?
- Тоже вариант, - оживилась Кэрол, но тут же увяла:
- Не, с ним не получится.
- Что же, мысль поменяться имеет под собой основание.
И они поменялись. Теперь Полозов озадаченно смотрел на сухофрукты, а Кэрол на макароны. Им помогла жена Вайзберга, которая заглянула «на огонек».
- Надо вскипятить воду, закинуть туда ингредиенты и варить до готовности.
- И у нас получится обед! – радостно вскричала Кэрол.
- Ну да, - подтвердила жена Вайзберга, - только макароны и сухофрукты надо варить в разных кастрюлях.
- Вот это ценное замечание. С этого надо было начинать, - удрученно промолвила Кэрол и принялась вылавливать дуршлагом сухофруты из кастрюли с макаронвми.
- А дальше что? – спросил Полозов.
- Открыть четыре банки тушенки.
Полозов обрадовался.
- Вот это я легко!
Полозов тут же извлек четыре банки тушенки и моментально их вскрыл. Понюхал и попробовал.
- Если вы так будете пробовать тушенку, макароны по-флотски у вас не получатся, - предупредила жена Вайзберга.
- А, ну да, - вынув ложку изо рта, согласился Полозов.
Кэрол отделила сухофрукты от макарон и занялась компотом.
- Вы же, вроде, поменялись?
- Да теперь уже неважно! – хором ответили Полозов и Кэрол.
* * *
В то время, когда варились макароны и сухофруктами (уже отдельно), ОЗО изучал батискаф вместе с Нуркиным. А. Карцева с Ножовкиным слушали по рации концерт симфонического оркестра. Ножовкин зевал, ему больше нравилась музыка пободрее. Типа Т. Булановой. А. Карцева тоже была не в восторге, она предпочитала “Soul Fly”.
Так они просидели до обеда.
Полозов попробовал макароны, Кэрол компот, после чего объявили по судовому радио, что обед готов. Белла бросила линейку и курвиметр, ОЗО и Нуркин вылезли из батискафа, Мюйсбергер вытер руки ветошью, Вайзберг оторвался от стола для чаепитий, Ножовкин с А.Карцевой с облегчением выключили рацию. Мы с Мари перестали смотреть на струящуюся за кормой воду, а жена Вайзберга сняла пробу.
- Неплохо, - похвалила она.
И все уселись обедать. Один Каскин стоял у руля и вглядывался в синие воды Японского моря и вел корабль «Морс» по курсу, проложенному Беллой.
* * *
Слепой Пью стоял на причале и в злобном отчаянии ломал близстоящую тумбу для швартовки. Дело было в том, что землечерпалка «Морс» уходила в плавание, а он оставался на берегу.
- Даже лодки нет резиновой! – в гневе пиная чугунную тумбу, кричал он.
- Вам нужна лодка? – спросил проходящий мимо докер.
- Да! – раздраженно ответил Слепой Пью.
- Резиновой нет, но есть тростниковая, то бишь папирусная, что на самом деле одно и тоже. «Ра» называется.
Слепой Пью воспрял духом:
- Беру!
- Сто царских золотых червонцев.
- Да где же я вам  сейчас царские золотые найду? У меня и советских-то нет.
Докер задумался. Потом решил вопрос просто:
- Тогда 100 золотых соверенов Великобритании.
- Идет! – согласился Слепой Пью. – Бумажными по эквиваленту возьмешь?
- Возьму.
Они обменялись. Докер сплавил лодку, Слепой Пью отдал деньги.
Слепой Пью в своей злобе сильно обрадовал докера, который за тростниковую развалину получил очень много денег.
- А плавать-то вы умеете? – напоследок спросил он.
- Умею! – ответил Слепой Пью, пытаясь справиться с парусом.
- Да нет! Не ходить под парусом, а плавать умеете? – уточнил докер.
Слепой Пью выглядел печально. Докер сжалился:
- Вот вам спасжилет. Подарок!
С этими словами докер удалился. Потом уволился. На вырученные деньги за тростниковую лодку, он уехал с женой в тайгу, провел дорогу и построил там деревню и, ради интереса, занялся сбором брусники. Деревня пользовалась такой популярностью, что вскоре переросло в село. Туда позже даже железку провели. Остатки денег он завещал своим сыну и дочери.
Слепой Пью кое-как натянул парус. Когда ветер подхватил утлое тростниковое суденышко и погнал его вдогонку Вайзбергу, Слепой Пью погрозил прутиком:
- Держитесь! – крикнул он в небо.
Небо промолчало, и Слепой Пью затих. В дальнейшем он решил не бросаться словами туда, куда не следует.
* * *
Дни у нас шли размеренно. Вечером я говорил Полозову и Кэрол, что готовить на завтрак, обед и ужин. Они понемногу учились, и каждое приготовленное блюдо у них получалось все лучше. Мало-помалу даже жена Вайзберга перестала снимать пробу. Полозов и Кэрол так увлеклись, что начали составлять свое меню, а меня (к моему удовольствию) выперли с камбуза. Неизменным в их меню оставалось то, что было принято в самом начале: : «вино подают к обеду, к ужину – коньяк». В общем, команда была довольна. Мари знакомила ОЗО с фотографиями придонных кротов. Нуркин в очередной раз смазывал землечерпальный аппарат, Мюйсбергер так наладил турбины, что теперь просто сидел в машинном отделении и читал книжки. Белла прокладывала курс, по которому рулил Каскин. Вайзберг, по большей части, гонял чай в рубке. Я же слонялся от одного к другому. После ужина, как правило, я, Вайзберг, Полозов и Мюйсбергер садились писать пулю. Вот так дни и протекали.
- Сангарский пролив! – как-то раз вечером объявила Белла. Все высыпали на палубу.
Слева и справа возвышались горы. Солнце садилось. Ее последние лучи освещали наше суденышко и горы по обоим бортам. В душе прорастали мир, покой и тепло.
- Страна заходящего солнца, - печально сказал Ножовкин.
* * *
Попутный ветер гнал «Ра» Слепого Пью вперед. Но Слепой Пью был настолько неискушен в путешествиях на земле, на море и в воздухе, что не удосужился взять с собой ни компас, ни карту. И, что самое главное, - еду. К вечеру, проголодавшись, он обшарил лодку и нашел НЗ ввиде банки тушенки, сушеных водорослей и бочонка воды. Слепой Пью повеселел.
- Скоро! Скоро я их догоню! – забыв, что бросаться словами туда, куда не следует, проорал он в темневшее при закате небо. Он сидел на корме, наслаждался свежим ветром, наполнявшим парус, и предавался злокозненным мечтам. Его воспаленный мозг и злопыхательская душа рисовали картины тарана судна Вайзберга, подрыва вышеупомянутого судна глубоководной миной, бомбардировкой эскадрильей ВВС и, что больше всего нравилось Слепому Пью, отравление экипажа гнилыми кальмарами вкупе с рыбой фондю. Вот только: «скоро я их догоню» не укладывалось в общую ситуацию. Дело в том, что землечерпалка «Морс» шла своим ходом на восток, а вот лодку «Ра» несло ветром на юго-восток, к берегам о. Хонсю.
* * *
Проходили дни. Мы все больше скучали. Пулю писали вечером, а днем играли в нарды.
Как-то раз за ужином, изнывая после дневной скуки, ОЗО спросил у Беллы:
- Да скоро уже там?
- До нашей точки осталось полтора суток, - сообщила Белла.
- Ура-а-а! – единодушно выразила свой восторг команда.
- Значит так! До точки осталось всего ничего, поэтому открываем лишнюю бутылку коньяка, - объявил Вайзберг.
- Каждому? – уточняя поинтересовался Каскин.
Вайзберг замялся, он слабо представлял себе запасы продовольствия, закупленного во Владивостоке.
- Да на всех хватит! – уверила Кэрол.
Вайзберг посмотрел в свой пустой стакан и приказал:
- Чтоб завтра все были на своих местах!
- Угу. И ты тоже. За столиком для чаепитий..., - прошептал Каскин.
* * *
Послезавтра мы болтались там, куда так стремились. Было солнечно, не штормило, синее небо, летучие рыбы, планктон, киты. Все шло по плану.
Команда собралась в кают-компании и тихо расселась за столом. Землечерпалка «Морс» нежно покачивалась на волнах Тихого океана. Все молчали. Вайзберг заговорил первым:
- Ну что же! Приплыли!
- Приплыли, - отозвался Полозов.
Каскин, решив, что теперь «поздняк метаться» ободрил всех:
- Не ссы, лягух, не потонем! – потом тихо добавил. – А потонем, тоже не ссы…
- Оптимистично! – проворчал ОЗО. – А то, что я первая кандидатура на эту самую лягуху, никого не волнует?
- Конечно волнует! Ты – центральная фигура нашей компании. От тебя зависит благосостояние! – подбодрил ОЗО Вайзберг.
- Чье? – спросил ОЗО.
- Всех! Держись, друг! – в свою очередь решил приободрить ОЗО Нуркин и пожал ему руку. ОЗО скептически осмотрел всю компанию и сказал, что он пошел собираться.
- Чтобы через полчаса батискаф был в готовности.
ОЗО с гордым видом будущего героя удалился. Все остальные кинулись готовить батискаф, который на самом деле был уже давно в рабочем состоянии. Они просто загрузили туда еще один НЗ – ящик тушенки, сухари и пять бутылок водки. Каскин, до кучи, доложил водички.
- Мало ли, чайку там попить, - объяснил он.
ОЗО забрался в спускаемый аппарат.
- Задраивай! – крикнул он.
Люк задраили.
- От героев былых времен
Не осталось порой имен, - пропел он в рацию. – Спускай!
Заработала лебедка, и ОЗО в глубоководном шарике опустился в воду.
- Ой, рыбки! – передавал ОЗО. – Ой, спрут! Ой-ей-ей, акулы!! Тяните меня скорее наверх!
- Без паники, - успокоительным тоном психолога прошелестел Нуркин, - они тебя не тронут.
ОЗО замолчал. Весь экипаж толпился на палубе вокруг рации. Прошли три томительные минуты. Тут из рации раздался голос ОЗО:
- Ой! Что-то темнеет за окном.
- Ты фонарики включи, - напомнила Мари.
- Так. Тумблер «фонарики». Включаю, - отозвалась голосом ОЗО рация.
- Ух ты! Красиво!
Прошло еще пять минут. Эфир молчал. Все немного забеспокоились.
- Да все нормально, - успокоил Мюйсбергер, - все параметры в норме.
- Ау! ОЗО! Ты как там? – проорал в рацию Вайзберг. В ответ из репродуктора послышались слабые звуки бульканья и звучащей музыки. Потом прорезался голос ОЗО:
- Да все нормально! Я на дне. Тут такая красотища!
- Какая еще красотища?! – возопил Вайзберг.
- Обычная глубоководная придонная красотища! Ответствовал ОЗО.
- Ты там что, пьян? – напрямик спросил Вайзберг.
- А ты чтобы делал на глубине 3 км.? Гегеля бы читал? – откаркал в ответ ОЗО.
- Сейчас приступим к поискам, - доложил он, - до связи.
Связи не было довольно долго.
- Он там уснул что ли?
Вопрос Мюйсбергера повис в воздухе.
Через некоторое время рация прохрипела:
- Не, я не уснул. Я нашел кроликов.
- Кротов, - поправил Каскин.
- Ну, кротов. Они такие милые, анекдоты рассказывают.
- Что?! – вскричали все.
- Шутка. Просто они такие хорошенькие, я не могу их собирать.
- Да их и не надо собирать! Ты мертвых найди. Мы дохлых собираем.
- Дохлых тоже не могу. У них тут кладбище. Такие холмики с камнем в головах. Похоронены, э-э-э, головой на юго-северо-запад.
- Куда? Юго-северо-запада не существует! – простонал Вайзберг.
- Ну ты же не придонный крот? – прозвучало из рации.
- Не, я не придонный крот, - подтвердил Вайзберг.
- Ну и молчи тогда! – ответил ОЗО.
Вайзберг ошарашено замолчал. Мы поддержали молчание Вайзберга.
- В общем, так, - начал свой отчет ОЗО, - колония кротов живет в свое удовольствие, у них есть кладбище, как я говорил, и за разорение этого вместилища кротовьих душ, они обещают нас похоронить рядом со своими предками. И знаете, я им верю…
Повисла пауза. Вайзберг вперил взгляд в воды за бортом и через толщу водных масс (3 км.) попытался проникнуть в мозги кротов.
- Не получится, - предостерегла его Мари.
- Эй! Ау! Кто на связи? – попытался выяснить ОЗО.
- На связи Каскин.
- Дела, значит такие. Кладбище придонных кротов мы разорять не будем.
Команда повесила носы.
- Но тут есть одно обстоятельство, - после минутной паузы прорезался ОЗО, - у меня перед глазами три сундука с золотыми дукатами. Кроты уверяют меня, что они им не только не нужны, а даже мешают. И, если мы их заберем, они, говорят, будут нам благодарны.
- Я думаю, надо помочь кротикам, и забрать эти сундуки, - проговорила Мари, - если ты уберешь сундуки, тебе будут благодарны не только кроты.
- Понял. Зацепляю, - услышали мы. Потом услышали еще какие-то невразумительные звуки.
- Кроты настоятельно нас благодарят. Кричат: «Ура!» И хотят меня оставить в гостях. А-а-а!..
На этом связь с ОЗО прервалась.
Только тихий шум плескавшихся у бортов волн нарушал ошеломленное молчание. Что либо предположить никто не мог. Даже Мари, знаток кротов, отводила глаза. Все разбрелись по закоулкам землечерпалки. Так прошел примерно час. Потом мы удрученно собрались у рации. Мюйсбергер проверил параметры.
- Все в норме, - сообщил он.
Тут рация захрипела и даже немного подпрыгнула.
- А я иду, шагаю по Москве! – затрещала она.
Мы переглянулись.
- И я еще могу пройти
соленый Тихий океан.., - продолжала трещать рация.
- И тундру и тайгу! – продолжил Ножовкин.
А. Карцева пнула Ножовкина:
- Эй! Я-то в тундру не хочу!
Ножовкин стих.
- Озо! – прохрипел Вайзберг в рацию. – Ты?
- А кто по твоему мнению? Мы тут с кротами напились чуть-чуть… Так что поднимайте меня. С сундуками.
Мы все разом взялись за лебедку и вмиг вытащили батискаф. Извлечь ОЗО из батискафи оказалось даже сложнее. Он был полностью раскладной. При этом из его кармангов выглядывали какие-то зверьки.
- Придонные кроты! – вскричала Мари.
- К вашему удовольствию, - ответил один из них.
ОЗО отнесли в каюту. А вечер кончился фотографированием с кротами. Потом они смылись за борт.
- Интересные зверьки, - перегнувшись через леер, сказал в воду Вайзберг, потом обернулся и спросил:
- А где сундуки?
- А мы их спрятали, - ответил Каскин сидя на одном из них.
- Поня-я-т-но, - протянул Вайзберг.
* * *
Все проснулись рано. Кроме ОЗО. Ему под утро начался сниться сон. Видимо приятный, его лицо приняло блаженное выражение, даже уши оттопырились и покраснели. Будить его в таком состоянии никто не решился. Поэтому в кают-компании собрались все кроме него. Причем теперь не вокруг овального стола, а вокруг трех сундуков.
- Ну что, вскроем? – не ожидая ответа спросил Вайзберг.
- Хороший вопрос. Может так посидим? – все же ответил Каскин.
Сундуки вскрыли. Они оказались набиты золотыми монетами.
- Вот это прилетело! – прохрипел Мюйсбергер.
- Не прилетело, а всплыло! – опроверг его Нуркин.
- Всплывает известно что, а это поднято со дна, - резонно уточнила Мари.
В этот момент в дверях показался заспанный ОЗО.
- Ух ты! Мои друзья меня не обманули, - обрадовался он.
- Какие друзья?
ОЗО удивился:
- Как какие? Придонные кроты!
ОЗО похмельно поморгал глазами и спросил:
- А пивка у вас нет?
Мы все бросились искать пивко для ОЗО.
- Холо-о-дне-нь-кое! – удовлетворенно протянул ОЗО, отхлебнув из бутылки. И продолжил:
- Что дальше?
Все посмотрели на Вайзберга. Вайзберг осмотрел всех и предложил:
- Тут недалеко Гавайи. Может отдохнем?
Мы с Мари глянули друг на друга.
«Почему бы и нет?», - спросил я у нее.
«Действительно. Куба подождет.»,- ответила Мари.