Журавлиный клин

                Журавлиный  клин
                Рассказ
                Основан  на реальных событиях.
Сентябрьское  осеннее  солнце  раздавало последнее тепло. По небу медленно  плыли  «пушистые», белые облака как это бывало в летние дни. По деревне витал  запах  пирогов и ватрушек.И казалось, что вся эта умиротворённая картина никогда не исчезнет, что она везде, повсюду.
  -Гляди –ко-  говорил  дед Пётр своему внучку- Уж конец сентября, а теплынь то какая, не бывало такого, сколь не живу.
Он потрогал свою небольшую, окладистую, с проседью бороду,одёрнул рукава косоворотки, и по стариковски  щурясь, стал наблюдать за Колькой. Внук что то усердно строгал, но похоже получалось это у него плохо.
 -Так ты что ж, еретик ты эдакий творишь - закричал дед Пётр.- Аль не ведомо тебе, что седни  праздник  большой. Люди Богу молятся, а ты?!
 Но Пётр Григорич, хоть и ругал бывало Кольку, любил его и жалел. Кольке к «Николе» должно было исполниться только семь лет. Симпатичный мальчишка, с русыми волосами, широким лицом, и ясными, по детски бесхитростными глазами, в домотканой рубахе и таких же штанах, вызывал в деде жалостливое снисхождение, хотя и старался дед выглядеть строгим. А как же иначе то. Ведь война проклятая, которую и не сами зачинали, и никого не звали, нагрянула. И отец Колькин в 27 лет ушёл на фронт. Ещё 12 июня отправили в Гороховецкие лагеря, а уж оттуда, сразу на фронт, и не одного письма!
 «Ну коли убили, или в плен угодил, тогда бы сообщили»- раздумывал дед- а так, воюет значит»
Пётр Григорич с виду был сухощав, невысокого росту, с натруженными от тяжёлой крестьянской работы руками.Знал он грамоту,и бывало читал зимними долгими вечерами при свете лампы всякие книги. Числился  единоличником, но и не только числился , а работал усердно, по мере своих сил. В ту пору  таких  как он  оставалось в деревнях «По пальцам пересчитать»   Но дед не сдавался, хоть и давили крепко на него, и  наверное бы на старости лет угодил  Пётр Григорич в немилость полную, да случилась война. И на время отступились от него, не до того было. Продналог исправно платил, сыновья на  войну призваны, всё как у людей.
   -Дедо Петь- я же коньки к зиме смастерить хочу- оправдывался Колька.
 -Да ты не тужи, до морозов ещё далеко, в кузнице  скуют тебе,  может я покалякаю с Андреем то, чай не откажет, брат всё же. Теперича делов  помене будет,-  и дед задумчиво замолчал, глядя куда- то вдаль.
  -Колька, Тятя, небось проголодались, айда к столу- позвала Ульяна, Колькина мать.
Солдатка. Таких, как она в  те времена по деревням да сёлам много было. Да и не только по деревням. Тяжёлая доля легла нежданно на сердца. Тяжёлая ноша на хрупкие женские плечи. Вот дед Пётр и помогал по возможности дочери, старался, и Кольку потому жалел.
  Наши с тяжёлыми боями отступали. Но поскольку в те времена не было в деревне этой даже  радио, не говоря уж про электричество, то вести с фронта доходили редко. Да в такой неразберихе, которая была по началу войны, и в городах то не ведали зачастую, что творится. «И где этот окаянный немец? Может уж погнали его проклятого, наши мужички, да сынки»- думалось многим бабам в надежде. Но если бы знали они всю истину, ужаснулись бы многие, поседели бы раньше времени, от увиденного всего.
    -Ну так пойду я Ульянка домой, пора уж, завтра зайду- вытирая руки рушником,как то степенно вымолвил дед. 
 Пётр Григорич огладил  бороду, так что посыпались крошки от пирога, встал из-за стола, перекрестился на образа,после  погладил  ласково Кольку по голове.
- Заходите быват и Вы к нам-проговорил дед уже с порога, и медленно закрыл за собой скрипучую дверь. Колька с матерью остались одни.
 В будни, Ульяна отводила часто Кольку к деду, а то бывало и к другой родне, где были ребятишки постарше, и которые могли присмотреть за младшими. Но сегодня было воскресенье, да ещё праздник «Рождество пресвятой Богородицы». Хотя и в воскресенье, в летнюю страду работали Егоровцы не покладая рук, валясь бывало затемно, не чувствуя ног. И церковные праздники были в те времена не в почёте, особенно у всей местной власти. Такие были порядки. 
  -Мамк, а Мамк- пойду я ещё погуляю с мальчишками, ладно- просился Колька у матери, когда, сначала еле слышно, а потом всё громче и громче, послышался откуда-то гул. И до того он возрос, что задребезжали  стёкла в окошках.
  -Свят, свят, прости нас грешных- запричитала Ульяна, и прижала сына крепко к себе, не зная , что и делать. То ли на улицу выбегать, то ли в голбец лезть, прятаться.
-Да неужто окаянные, супостаты прибыли, как же так то-  шептала Ульяна, не выпуская из крепких  объятий сыночка.
Спустя какое - то время в сенях послышались быстрые шаги. Прибежал соседний мальчишка Колька Трусов, друг Кольки.
 Едва переведя дух, Колька выпалил с порога: -Колька, тётка Ульян, пойдём скорее, там, там...
 -Да чего случилось то? кто там ? немцы?-спрашивала взволнованно Ульяна.
  -Да нет, там , это….  самолёты.
-Какие самолёты?
-Тятька сказал, Наши - они на поле, за деревней сели.
 -Колька!, побежали скорей.
 И не успела  Ульяна опомниться, как друзья-товарищи, мчались во весь дух по улице, туда на поле за деревней, где было жнивьё.   А за ними, и впереди их, казалось, бежала вся деревня. Люди были дома, и от удивления, и взволнованности, не чувствуя земли под ногами, бежали туда, увидеть то, что никогда в своей жизни не видели, только на картинках возможно.  Узнать, что случилось, может помочь чем?
 Группа самолётов, в количестве шести штук, одним за одним , благополучно сели на недавно сжатое  овсяное поле. Благо, было сухо, и почва под колёсами тяжёлой техники только немного проминалась. Да и места было достаточно, чтобы не мешая, сесть всем шестерым «ЯКАМ»
 Подбежавшие люди; оставшиеся мужики, бабы, девки, мальчишки, и парни допризывного возраста, с удивлением и любопытством глазели на самолёты. Когда винты истребителей перестали вращаться, стало тихо,  только не по - осеннему тёплый полевой ветер, шевелил волосы,  «играл» с подолами  девок и баб, как будто и не было вовсе этой войны, не ведомой ещё до конца, не прочувствованной до горьких слёз войны. И только вот эти самолёты, заставляли  поверить в реальность.
 Первым , отодвинув стекло кабины, стал выбираться из неё, смуглый парень, на вид лет 23 -25 ти, с небольшими тёмными усами, скорее наверное для важности, чем для красоты. Хотя  усы ему  были  кстати. Наверное от усталости из-за дальнего перелёта, было видно, как  лётчики тяжело и медленно выбирались из кабин. Парашюты тянули форму, отчего было ещё труднее. Когда все были на земле, смуглый парень,  «наверное их командир»- подумали многие, построил всех, осмотрел, что то тихо сказал, и после этого обратился к людям.
  -Здравствуйте товарищи колхозники- и уже не так громко добавил: -Здравствуйте, родные наши, поломка у нас. Вынужденная посадка . Это ничего, что мы тут, у Вас на поле приземлились?
-Да как же родимые, да жаль что ли , поле то не паханное, ровное.
-Откуда милые летите, и куда ежели не тайна военная?
 -Да покормить их надо, чего к парням то пристали с расспросами, чай голодные?
 Так, наперебой, люди тараторили, все хотели хоть как то, чем- то помочь, и на их лицах была и радость, и озабоченность от всего происходящего.
 Вскоре, на бричке, подъехал председатель  колхоза  "Привет революции" Александр Васильевич.
Председательская лошадь взбрыкнула , при виде самолётов, красивая, молодая  кобыла гнедой масти.
 -Здравствуйте товарищи лётчики- поздоровался громко председатель, когда людская толпа немного расступилась- что у Вас случилось, помощь нужна?
  -Да, забыл представиться, извиняюсь- я председатель здешнего колхоза, можете смело обращаться, что в наших силах , поможем обязательно- так же громко сказал Александр Васильевич, и закашлялся.
-Командир группы , старший лейтенант Трофимов -  бойко представился смуглый, с усами парень- у нас , по всей видимости на одном из самолётов, от дальнего перелёта перетёрло трубку масляного радиатора, хорошо что во время  неисправность обнаружилась, скорее всего понадобятся хоть какие- то шланги, и подходящее масло на доливку, поможете?
-Постараемся , может заночуете, поужинаете как полагается, отдохнёте- предложил было председатель, но после строго взгляда старшего лейтенанта осёкся, замолчал.
  -Спасибо за тёплые слова, но нам к ночи необходимо долететь до Горького, там дозаправиться, и на рассвете к Москве. Положение складывается  тяжёлое, рады бы  да…..
  -Всё понимаю, всё понимаю, перебил председатель.- а откуда же летите? самолёты то, видать новые.
 -С Омска товарищ  председатель, прямо с авиазавода.Правда уже одну дозаправку пришлось делать, садились сложно, у Вас проще - и лейтенант с усталой улыбкой  обвёл рукой всю ширь поля.
 -Такую даль?!- удивился Александр Васильевич, и все люди , стоящие рядом.
  -Иначе не получается, времени нет, немцы к Москве рвутся,  все силы сейчас на Московском направлении сосредотачиваются. Большего извините сказать не могу-заканчивая  разговор,   сказал командир.
 А тем временем  девки и бабы несли кринки молока, праздничные пироги в узелках, и просто картошку в "мундирах",да душистый хлеб из печи.
 Лётчики же, все молодые  ребята, уминали за обе щёки пироги. Кто- то  не боясь, залпом выпивал кринку молока, но командир шутя оговаривал их, после чего все кто слышал, громко рассмеялись.
 -Тихо Вам!-крикнул председатель-не до смеху теперь, война!
 -Скромное угощение то ребятушки-   оправдывалась  всё   Пелагея,  женщина  в белом фартуке с красивыми ясными глазами, но какими то грустными и одинокими.
А как тут грустной не быть, когда три «кровинушки», три сына на войне, да и муж там. И  неизвестность. Живы ли?
 Пока лётчики ремонтировали самолёт «ведомого», совсем ещё молоденького  младшего лейтенанта Синицына, мальчишки да и некоторые девчонки, хотели   забраться в кабины, так им было всё в диковинку, интересно и любопытно. Их одёргивали взрослые, ребята постарше, но те забегали с другого  крыла, и не взирая на окрики, готовы были облазить и потрогать весь самолёт.
 Уже к вечеру всё было починено. Нашлись и шланги, и масло, хотя председателю пришлось заводить единственную полуторку, и ехать в соседний колхоз за нужным маслом.
 -Спасибо вам за всё товарищи- благодарили лётчики людей- мы будем помнить о вас всегда.
 Самолёты медленно, тяжело  стали развивать скорость, и вскоре, отрываясь от земли,уже набирали высоту. Последний взлетевший самолёт покачал несколько раз крыльями, и через некоторое время скрылся за горизонтом. Кто- то не таясь перекрестил улетающие истребители, кто то плакал, вытирая слезинки и говорил: «Вернитесь родные живыми, защитите нас, и вернитесь»
 А потом, высоко в небе люди увидели журавлиный клин. Вожак гордо вёл стаю.
-Куда летят? война ведь  кругом-с грустью говорил кто то.
 -Рановато бы в путь собрались, холода чувствуют- замечали другие.
Но журавли лишь прокурлыкали  громко, да так, что крик этот журавлиный дошёл до самого сердца, до глубины души каждого человека, находящегося на осеннем грустном поле.
  -Летите и вы  милые, и возвращайтесь, обязательно возвращайтесь- тихо, как будто про себя сказала девочка-подросток и помахала на прощание журавлиному клину, своей худенькой, бледной рукой.

                Село Докукино
                2016 год.
 


Рецензии
Очень интересно написано с сохранением диалекта какого-то региона. Чей диалект? И о народе, и о общей беде и взаимовыручке.

Марьша   26.11.2016 10:11     Заявить о нарушении
Горьковская область, Воскресенский район. Голбец например, это подпол. Спасибо Вам за оценку. Память о войне, должна быть собрана и сохранена по крупицам, по неизвестным фактам, не пафосно и громко, а тихо,и достойно. А то получается сейчас, что Москву защищали только 28 Панфиловцев. Где были остальные?

Умнов Александр   26.11.2016 17:29   Заявить о нарушении