Интервью

Повесть мечта

Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце.
Самого главного глазами не увидишь.
Антуан де Сент-Экзюпери

К воротам подъехало обычное желтое такси, из которого вышла молодая женщина и оглянулась. Было около шести вечера, но разве это время для середины июня? Так – начало второй половины дня. Особенно на море.
Моря не было видно с дороги – мешали ворота, стена, в которой они были устроены, судя по всему не десятилетия назад, и черепичная крыша некоего строения за всем этим оградительным сооружением. Тем не менее – море явно было совсем недалеко от места  остановки автомобиля. В воздухе ощущался запах морской стихии: прежде всего в ветре.
В усталом за день солнце.
В загоревшем асфальте – во всем, что окружает или граничит с морем.
Женщина глянула в листок, который держала в руке и на угол ворот: очевидно, сверяла номер дома с запиской. Судя по тому, что она наклонилась в салон, что-то сказала водителю, затем расплатилась и достала на дорогу небольшой жесткий ярко сиреневый чемодан на колесиках – она приехала куда стремилась.
Хлопнули двери авто и такси, резво газанув, умчалось вниз по дороге: то ли в поисках новых заработков, то ли еще куда – для нас это уже не важно, как и для женщины.
Итак:  брюнетка с короткой стрижкой. То есть совсем короткой: типа мужской. Такую прическу предпочитают уж очень независимые по их жизни женщины.
Независимые в поведении.
В отношениях вообще и, особенно с нами, мужчинами.
Независимые от обстоятельств и привязанностей настолько, что многих мужчин, а иногда и женщин, это шокирует. Особенно если независимая женщина:
- умная и броская;
- красивая и фигуристая;
- талантливая  и языкатая.
Внешне пассажирка такси частично соответствовала выбранной ею прическе. Надеюсь в чем именно, вам ясно. Все остальное, надеюсь, узнаем позднее.
Теперь о строении, возле которого молодая женщина уже стояла совсем близко, пытаясь найти калитку среди плюща, окутавшего и ворота и стену.
Кстати, не настаиваю, что растение на стенах было именно плющ, но, безусловно, именно ползучим кустарником, к семейству которого принадлежит плющ, хотя бы потому, что расползлось своими ветками и листьями абсолютно по всей стене.
Не знаю, как вам, а мне это по вкусу: и красиво, и практично и сказочно. Ведь так хочется в этой тривиальной жизненно прозе сказки: хотя бы на заборе  в виде растения.
Хотя бы так…
Ворота были красивы, металла на них пошло адекватно целям: защита и надежность. Рисунок ворот говорил не только о ментальности хозяина строения.
Когда обе половинки были закрыты, то на уличной стороне створок четко просматривалась, сквозь плющ, мено;ра (ивр. менора;, букв. «светильник») — золотой семиствольный светильник (семисвечник), который, согласно Библии, находился в Скинии Собрания во время скитания евреев по пустыне, а затем и в Иерусалимском храме, вплоть до разрушения Второго Храма.
Не слабая, откровенно, менора потому, что высота крайних, самых коротких свечей, была не менее двух метров. Над каждой из семи свечей словно дышал язычок пламени – тоже из металла, но мастер постарался и, глядя, на ворота возникало ощущение живого огня.
Вам, безусловно, известно, что на воду, горящий огонь и любимую, можно смотреть бесконечно. Не спорю, аналогично можно смотреть на горы и ребенка, но в нашем рассказе, первая тройка объектов определяет все.
В этом, по мере повествования, вы сами убедитесь: легко.
Итак, у нас уже есть: море, горящая менора и женщина.
Возможно, кто-то из вас хочет бесконечно долго смотреть только на что-то одно. Кто-то на другое.
На женщину будет смотреть каждый из нас.
Или я ошибаюсь?
Задумка автора идеи рисунка ворот и того, кто воплотил идею в металл – удалась. Женщина несколько минут всматривалась в ри-сунок ворот, как будто хотела на что-то решиться. По крайней именно так она выглядела со стороны: с моего угла обзора жизни.
Калитка была найдена, невзирая на маскировку плющем. За калиткой,  на определенном расстоянии виднелась классическая по геометрии черепичная крыша и даже отсюда, с дороги, было ясно, что черепица натуральная – керамическая, что снова говорило о ментальности хозяина дома: однозначно…
Наконец, женщина собралась с духом, резко выдохнула воздух и решительно нажала кнопку домофона.
Никаких звуков.
Прибор молчал.
За стеной тоже было ветрено тихо.
Незнакомка повторила свои действия.
Разговор с невидимкой начался лишь после третьего воздействия на кнопку, которую женщина нажала и уже не отпускала: бук-вально выжимая ответ.
- Слушаю вас.
- Добрый день.
- Слушаю вас.
- Я к господину Матвею …
- Представьтесь, пожалуйста.
- Марина …, журналист из … представляю …
- Вы договаривались о встрече?
- Я пишу материал о Матвее … Хочу задать ему несколько во-просов.
- Вы о встрече договаривались?
- Нет, но…
- К сожалению, ничем не могу вам помочь.
- Вы охранник?
- Отчасти.
- Тогда позовите хозяина?
- Кого позвать?
- Хозяина. Хозяина: того, кто платит вам.
- А-а, понял.
- Наконец-то.
- Только это того: невозможно.
- Почему? Его нет дома?
- Ага. Уехал.
- Надолго?
- Не имею права: посторонним.
- Но он вернется?
- Так все возвращаются: домой-то.
- Когда?
- Не имею права: посторонним.
- Что же мне делать?
- Ехать.
- Куда ехать?
- Домой.
- Мне работать нужно.
- Работайте.
- Где?
- На работе.
- Так я и приехала сюда работать, а вы не пускаете.
- Договоритесь о встрече и приезжайте.
- Я уже тут!
- А он там.
- Где? Он далеко уехал?
- Трудно сказать.
- Слушайте: пустите меня на минутку. Я такси вызову.
- Не имею права. Да и такси к вам не приедет.
- Почему?
- Они вас не знают.
- От тупой… Пустите хотя бы переночевать. Утром уеду.
- На чем?
- На попутке.
- Нет тут попуток.
- Да откройте же: мне спать негде!
- Не имею права никого пускать без разрешения хозяина.
- Тогда позвоните ему и получите разрешение!
- Куда?
- Вот наказание: туда! Туда, куда он уехал!
- А куда он уехал?
- Г-ди, ну почему все охранники тупые козлы, но везде и всегда каждый из вас тупой по-своему!
- Повторите, пожалуйста?
- Повторяю: еще бывают вежливые идиоты!
- Минуточку.
На всякий случай женщина притянула к себе свой багаж и на два шага отошла от калитки.
Спустя несколько минут что-то щелкнуло в неприступной сис-теме обороны от окружающего мира, и в проеме калитки возник мужчина.
Бородатый.
Рост выше среднего.
Седой.
В чуть удлиненных свободных джинсовых шортах и в окончательно выгоревшей на солнце джинсовой рубашке классического покроя.
Такие вещи обычно носят: рабочие, «плюющие» на окружаю-щих отдыхающие и те, кому стрёмно расстаться с привычными предметами. Не стоит сразу резко – скопидомы. Скорее, люди любящие свои вещи и себя, родного. Или родную. Разве нет?
Исходя из функциональных обязанностей появившейся в проеме личности, ее стоило, скорее всего, отнести к первой категории, чем к остальным.
Ни в коей мере не имея ничего неприязненного к охранникам: когда и где вы встречали среди них любителя классических вещей: пусть и джинсовых?  Так что сомневаюсь я в отношении его профессии. Тем более, что это еще не все.
На ногах у мужчины были удобные для ходьбы летом, но далеко не первой молодости, что называется классические по дизайну или именно, греческие сандалии на толстой кожаной подошве. Явно диссонировали с одеждой и внешностью, особенно для охран-ника, модные узкие очки с темными от солнца стеклами.
Очки полностью скрывали глаза мужчины от остального мира и, одновременно, очевидно обеспечивали ему необходимое, что именно мне не ведомо, для охраны. Особенно уже после шести вечера: даже летом.
Но мои сомнения, что совершенно обычно для меня, остались при мне.
Визитерша только утвердилась в своем предположении: седой – охранник или банальный сторож. Более того, она в целом оцени-ла внешность мужика отрицательно. То ли бывший бандит, то ли из тех, кто их ловит.
Полный.
Несколько неуклюжий.
Какой-то неглаженный?
Не чуждый внешней суровости – короче типичный охран-ник/бандит и совершенно неважно, какой именно «бывший».
Да: еще неизвестно насколько именно «бывший».
Если откровенно, то полагаю, что ключевым в восприятии мужчины нашей незнакомкой было слово «охранник». Встретив, возможно, этот персонаж в ином контексте, женщина отнеслась бы к нему милосерднее и толерантно. Безусловно, без симпатии – один взгляд и разговор чего стоят, но в данном антураже шансов на по-милование у данного представителя моего пола, увы, не было.
Абсолютно.
Все это оттого, что для женщины антураж играет зачастую гла-венствующую роль. Даже для умной женщины. Оттого и процвета-ют аферисты и мошенники. И ловеласы. Но, это ко мне не относится, какое мне дело до женских проблем? Со своими бы разобрать-ся…
- Так это вы – журналистка без созвона?
- Без чего я?
- Без созвона: без договоренности.
- Я. Вы – охранник?
- Похож?
- Более чем.
- Тогда пошли?
- Куда?
- Спать.
- Чего?! На солнце перегрелся, старый…
Мужчина, успевший к этому моменту направиться во двор, резко обернулся и расхохотался. Он так смеялся, что даже обхватил живот руками и присел на корточки.
- Что с вами?
- Не могу. Ой, не могу. Не смешите.
Бородатый охранник продолжать сидя на корточках, махать одной рукой на женщину, вторую прижимать к животу и смеяться.
- Ну, надо же: и тупой, и дурной, и старый!
Эта фраза окончательно, в прямом смысле поставила мужчину на колени: хорошо еще, что он опустился на траву. Или, чисто по-мужски: предусмотрительно?
Уже на траве седой снял очки, и женщина сразу отметила, что глаза у него совсем не охраннические – добрые, хотя и в слезах от веселья. Да и весь он, большой и выгоревше джинсовый, уже скорее напоминал ей кого-то серединного: между Винни Пухом из мультика и домашним мишкой. Хотя медведь, любой и по любому, все равно зверь?
Между тем, мужчина, продолжая смеяться, но уже как-то приливно-отливно. Так сильный шторм переходит в более слабые волны. Седой поднялся и направился к дому, призывно махнув два раза рукой: мол, пошли, пошли.
Девушка (женщина – какая разница, особенно летом на море!) нерешительно взяла свой яркий чемодан, пару секунд напряженно хмурила лоб, очевидно оценивая ситуацию, резко выдохнула и вошла во двор. Калитка медленно автоматически закрылась.
Двор был уютный.
Тенистый.
Выложенный красивой разноцветной плиткой в кирпичной гамме, геометрию которой элегантно подчеркивали зеленые тро-пинки и полянки травы.
Дорожки были посыпаны специальным гравием, что позволяло влаге легко впитываться, а листьям на них не выглядеть мусором. Отличительной особенностью такого покрытия дорожек была безопасность проживающих в доме. По гравию невозможно пройти бесшумно: даже Бонду. Джеймсу Бонду. Он столько раз попадался на этом…
Даже по внешнему виду дома можно было понять, что строили его для жизни: удобной жизни. Не для соседей, фискальных орга-нов или уровня имиджа – для себя.
Этажей было всего два, да и по размерам дом был архитектурно не разнузданный, а компактный.
Прямо напротив ворот был гараж на две автомашины. Створки ворот были подняты. Под одной из них виднелся капот автомобиля явно повышенной проходимости. На второй половине гаража стоя-ли чоппер и турер, ярко свидетельствовавшие сразу о нескольких чертах характера хозяина дома.
Чоппер или круизер - мощный тяжёлый мотоцикл для неспешных поездок по городу. Стилистика чопперов неизменна с 1950-х годов. Водитель сидит удобно прямо, с низкой посадкой "ногами вперёд" за счёт вынесенных вперёд подножек.
Мотоцикл  сразу привлекает внимание специфическим звуком  низкооборотистого движка и обилием блестящих хромированных деталей. Подножки чоппера вынесены вперед, удобный руль, седло - двухуровневое. Ровные характеристики мотора, благодаря вы-сокому крутящему моменту двигателя, обеспечивают спокойную и уверенную езду его владельцу.
Турер, в свою очередь, предназначен для путешествий на большие расстояния. Отличается комфортной посадкой, топливными баками большой ёмкости, тоже низкооборотистым двигателем (но со своим отличительным звуком) и крупным размерам.  И, по-моему, ничего страшного, что в определенной степени управляемость (точнее пронырливость и резвость) принесена в жертву комфорту.
Туристический мотоцикл любой марки обязательно имеет большое количество дополнительного оборудования: кондиционер, проигрыватель музыкальных носителей, подушки безопасности и много другое для комфорта в дороге.
Так что и содержимое гаража говорило многое о его владельце.
Площадка перед гаражом, несмотря на ее внешне весьма компактные размеры позволила бы легко развернуться даже микроавтобусу – двор был продуман до мелочей потому, что – да без объяснений: просто потому что!
Стены обоих этажей, как и забор двора, были увиты плющем. В противоположном от гаража торце дома была веранда, даже сквозь плющ и продуманную обрешетку которой, виднелось море. Такое окно в мир создавало не только приятное настроение, но и постоянное проветривание двора морским воздухом – бризом.
В этом месте упаси вас …  замучить себя потугами вспомнить еще муссоны или пассаты, особенно разницу между ними. Тем бо-лее не стоит отдельным знатокам укорять меня, абсолютно напрас-но, что мол может это был фен (есть такой ветер, не смейтесь, есть), бора, сирокко, шквалы, вихри, солнечный ветер и дррррр.
Бриз.
Только – бриз.
Именно бриз на море постоянно ласкает вас потому, что он, как и море, никогда, почти никогда, не останавливается. Он только меняет свое направление: днем он ласкает вас с моря, а ночью с суши на море…
Бриз делает незабываемыми ваши прогулки по берегу моря днем и тихое шептание с любимой под шорох прибоя вечером.
Если, конечно, вы позаботились о том, чтобы она, любимая, была вообще в вашей жизни и, особенно, рядом.
Честно говоря, бриз при любых обстоятельствах бриз, а меч-тать не возбраняется никому и никогда: даже на бумаге…
- Идемте за мной. Вот лестница на второй этаж – наверху, прямо напротив нее, комната для гостей. Удобства рядом. Полотенца в шкафу в комнате. Примите душ с дороги.
- Позвонили хозяину?
Мужчина повернулся к гостье, поднял очки на коротко стри-женную седую голову и лукаво улыбнулся.
- В принципе, перед интервью рекомендуется собрать хотя бы фото…
- ?
- Ага: именно…
- Вы?.. Вы? Вы! Да вы знаете кто?!
- Матвей … и вы приехали задать мне некие вопросы. Полагаю не только: кто я?
- Вы – аферист!
- Ура! Наконец я услышал это от интересной молодой женщины. Могу я попросить вас добавить «брачный»?
- Еще и нахал!
- Рискуете если не ночлегом, то интервью точно.
- Просто аферист и просто нахал!
И оба рассмеялись.
- Да, хороша журналистка… Как я вас не узнала? Ведь так много знаю о вас, наверное все ваши фотографии в сети видела. Вот…
- Спокойно. Устали с дороги. Волнение. Мои очки, одежда и … идиот охранник!
- Еще какой. Обычно я легко прохожу охрану. Понимаете: интонацией, глазами, наконец, фигурой…
- Оплошал: нужно было заставить вас покрутиться в камеру у калитки. Есть чем…
- Правда?
- Ладно-ладно, а то напишите потом, что канны/не канны, а домогался как типичный охранник. Не взять меня только на фигуру женскую!
- А на что взять каннского лауреата?
- Девушка: идите в душ! Кстати, вы не представились?
- Дико извиняюсь, но у локальной знаменитости …
- Во-первых, отнюдь не локальной. Во-вторых, да – склероз, но исключительно на женские имена. Так зовут вас как?
- Во-первых, Марина … из … Во-вторых, вы женоненавистник?
- А не пошли бы, вы Марина, в душ!
- Для вас – любой каприз за интервью.
Она вернулась на веранду минут через тридцать-сорок.
В шортах и иной футболке, которые ей шли.
И она им.
Журналист не выглядела гостьей на этой веранде.
В этом доме.
В компании Матвея.
Возможно – это была профессиональная черта – быстро адаптироваться под окружающую среду.
Или нечто иное?
Совсем иное?..
С веранды открывался вид на море. 
Прекрасный.
Разве вид на любое море может быть иным? Не потому, что я родился и живу (может только пока?) на суше.
Море – это стихия.
Не банальная масса воды в ложе камня и песка.
Не просто бесконечная даль, в которую хочется стремительно уйти: всегда и навсегда.
Кстати, все, что я говорю о море можно сказать и о любви.
Так можно охарактеризовать и счастье.
А жизнь?
Почему нет…
Вот и выходит, что море настолько притягательно нам оттого, что оно – жизнь.
И счастье.
Живое.
Ветреное.
Переменчивое.
Разнообразное, по ощущениям каждого из нас.
Волнительное.
Опасное.
Жестокое.
Не прощающее ошибок: любых…
Как любовь.
Как жизнь.
Как ты?
Как я…
Матвей ждал гостью в уютном плетеном кресле качалке из ивовой лозы, лицом, естественно к морю. Рядом с ним на столе из такого же материала были расставлены тарелки с разнообразной летней едой и два прибора с тарелками. В углу веранды, над аккуратно сложенным там кирпичным мангалом, вился дымок. Пахло шашлыком.
- Мититеи будете? Будут готовы через пару минут.
- А что это?
- Такие длинные круглые котлетки из фарша на решетке.
- Буду.
- Да: с легким паром!
- В смысле?
- Так мне всегда говорила мама после купания. Даже, когда мы разговаривали с ней по телефону.
- Что это значит?
- Это значит, что между нами очень большая разница в возрасте.
- Не существенно какая, но как вы ее определи? По непониманию мною одной идиомы?
- Приятно общаться не только с красивой и молодой, но и интеллектуальной женщиной. Нет: все гораздо проще. В моем детстве не было горячей воды в кране постоянно.
- Это как?
- Так. Раз в неделю, обычно в субботу, топили колонку. Колонка – это высокий цилиндр из металла высотой в человеческий рост, по-современному бойлер, на чугунной печке. Печь топили углем или дровами. В дошкольном детстве семья казалась мне большой. Первой мылась прабабушка, за ней бабушка, потом дедушка. За ним купали меня и, наконец, мама. Замыкал помывку папа.
После практически одновременной смерти прабабушки и деда, первой стала мыться бабушка. Первой из-за того, что жарко в ванной становилось постепенно, от каждого следующего моющегося. Папа так и продолжал мыться замыкающим: как мужчина в особых температурных условиях. Легкий пар был только вначале. Вот и желали его каждому.
То, что мужчина в жизни и в семье должен нести основную тяжесть на себе - я усвоил от папы. Только что, касается семьи по принципу «наоборот», точнее от «противного». И живу, лет с шестнадцати, именно так. Потому, что в нашем доме мама была и им: в очень многих вопросах. До последнего ее вздоха. Всего пятьдесят семь очень разных лет их жизни вместе. Всего…
- Действительно: история…
- Скорее жизнь. Ну, что же: угощайтесь. Как говорится: чем богаты…
- А вы?
- Не беспокойтесь: захочу поем. Меньше съем – легче нести будет.
- Что нести?
Марина спросила, аппетитно заполняя свою тарелку едой из тарелок.
- Кого.
- Не поняла?
Журналист, судя по всему, серьезно проголодалась в командировке и, что называется, уплетала за обе щеки. Ела она спокойно, как дома.
У себя дома.
- Гроб мой, нести будет легче.
Гостья проглотила, с трудом, и перестала есть. Нахмурилась и сказала как-то неожиданно дерзко и убежденно. Неожиданно для Матвея.
- Не говорите так. И не думайте даже. Вы будете жить долго-долго. Еще: долго-долго.
- Почему? Жизнь фактически прожита. Остались так, пара мазков…
- Прекратите!
- Боитесь правды?
- Глупости.
- Все-таки: с чего вы решили, что я буду жить долго-долго?
- Потому что.
- Это не ответ.
- Так: интервью беру я, а не вы.
- К вопросу об интервью. Договоримся сразу: без моей подписи на окончательном его варианте – никаких публикаций. Фото вы-бираем вдвоем.
- Хорошо.
- Только не забудьте, что вы согласились.
- А то что: охранника подошлете?
- Именно!
Они замолчали.
Девушка продолжала есть.
Хозяин дома смотреть на море.
Мититеи Марине понравились, как и все остальное. Она сказа-ла об этом, хотя удовольствие и спокойствие на ее лице свидетельствовали об этом совершенно независимо.
- Кофе: заварной?
- Да. А вы?
- После 18-00 кофе не пью – не засну, или, что еще, хуже возникнет в голове рифма или проза и уже пока не запишу – не засну.
- Так от бессонницы есть чудное средство…
- Знаю-знаю: только мужчина я холостой…
- Причем здесь «холостой»?
- И одинокий.
- Да ладно: небезызвестный литератор, условия жизни такие…, море, лето – и одинокий?
- …перебирать чужие тела больно, а души – словно мыть посуду…
- Вам тогда было больно?
- Почему только тогда?
- Вы искренний человек?
- Да.
- Всегда?
- После пятидесяти – всегда.
- Почему?
- По жизни.
- Уточню: из-за чего?
- Из-за обстоятельств.
- Лаконично: для интервью.
- И сложно для жизни.
- Тогда можно еще кофе?
- С удовольствием. Кстати, от бессонницы отлично помогает море. Хотите искупаться перед сном?
- Конечно! До моря далеко?
- Пешком минут пятнадцать. Только туда вниз, а обратно в горку.
- В горку… Перед сном… С моря…
Матвей улыбнулся.
- А вы хитрюга…
- А вы – охранник.
Рассмеялись одновременно.
- Что ж: хитрость тоже свойство ума.
- Вот спасибо! А автомобиль – это черта гостеприимства?
- Ну, вы и штучка…
- Правда: в горку…
- Вот теперь верю, что первую линию охраны вы проходите легко.
- И последнюю! На джипище?
- Глазастая! Бензин нужно экономить: на чоппере.
- Ой: я и не знала. Чопперы, оказывается, на воздухе ездят.
- Ага: только на морском и исключительно с журналистками.
- Прикольно: я, одна, на море, на чоппере…
- Еще чего! Что есть возражения?
- Я – мужчине? Творческому? Опытному? На чоппере? Да не видать мне дисплея! Так может прямо сейчас и рванем: на чоппере? Покажете мне антураж, в котором живет, не спит и творит маститый…
- Увижу подобное в интервью…
- Молчу-молчу…
- Вы? Молчите? Не может быть. Ладно: у-го-во-ри-ли. Джинсы одену и едем.
Марина взглянула на Матвея с хитринкой в глазах.
- Мне тоже переодеться?
Он усмехнулся и произнес чеканя слова.
- Главное: обе части купальника не забудьте, хотя бы, захватить. Не бойтесь – гнать не буду: прогулка.
- Ясно. Вопрос можно?
- Валяйте.
- Что: часто забывали части купальника?
- Журналистки?
- Хотя бы?
- Не помню…
- А тактильная память не помогает?
- Тактильная память вспоминает, как Секретная служба ее Величества Королевы Великобритании и Северной Ирландии – исключительно спустя …дцать лет и то не для всех и не обо всем.
- Неужели за холостые годы ни одного оставленного бикини на память, или хотя бы части его на пляже? А как насчет купания в стиле nu?
- Почти никаких воспоминаний и вещей. Почти…
- Неужели, правда?
- Да.
Гостья посмотрела на своего  vis-a-vis удивленно. Вздохнула, как тогда перед калиткой. Пожала плечами.
- Знаете: я вам верю.
- Почему?
- Просто верю.
Они катались по окрестностям часа два.
По дорогам.
По береговой линии.
По пляжу.
Потом еще примерно столько же времени провели в море, измеряя лунную дорожку, которая оказалась для них в эту ночь без-облачной.
Совершенно.
Да ладно: так бывает в природе.
И в жизни: когда на душе безоблачно.
В душе – когда аналогично в жизни.
Это и есть круговорот чувств на земле: счастливые люди умножают счастье вокруг себя.
А  остальные просто живут…
Что: не знали такого социально-биологического закона?
Так знайте.
Лунная дорожка оказалась очень длинной.
И узкой.
Узкой - в море.
Для них в эту ночь и в этом море.
Поэтому им пришлось все время плыть рядом.
Очень - рядом.
Чтобы не потеряться.
Всегда нужно быть рядом: чтобы не потеряться.
Чтобы себя не потерять.
Или тебя?
Только, невзирая на свою длину и узость, лунная дорожка в этом море в этот вечер никуда не завела Матвея и Марину.
И ни к чему не привела.
Не знаю почему.
Возможно из-за того, что бикини был в полном комплекте.
Или оттого, что конструкция чоппера не требует от пассажирки прижиматься к водителю уж очень …, скажем непосредственно...
А может быть из-за того, что Марина ранее никогда не слышала: «С легким паром?..»
Какая разница…
Они вернулись домой за полночь.
Луна.
Хор цикад.
Бриз.
Она помогла ему закатить мотоцикл в гараж.
Он опустил роллеты гаражных ворот.
Включил освещение на дворе.
Гостья и хозяин уютно расположились на затемненной веранде, разлили по бокалам Chardonnay из холодильника и замолчали, в удовольствии от морской ночи.
Неожиданно послышался шум приближающейся автомашины.
Резкое торможение.
Лязг дверей.
Топот армейских ботинок.
Какие-то толи команды, то ли крики отрывистые и резкие.
Через забор посыпалось несколько фигур в камуфляже с автоматами наперевес. Одна из фигур что-то сфокусничала с воротами, распахнула их створки, и во двор вбежало еще несколько «маски-шоу» во главе с офицером, высоко державшим в руке пистолет. То, что это был офицер, выдавала высокая тулья его фуражки, немного набекрень сидевшей на голове.
- Всем стоять! Сопротивление бесполезно! Вы окружены! Бросить оружие! Руки за голову! При движении открываем огонь на поражение!
Марина так и застыла с широко раскрытыми глазами, глотком вина во рту и бокалом в руке. Матвей спокойно повернулся в сторону ворот, прямо в кресле, не вставая с него.
- Доброй ночи, Сережа.
- Молчать!
- Молчу.
- Матвей: ты что ли?
Матвей поднялся с кресла и вышел на свет.
- Интересно: кого ты хотел увидеть  в моем дворе без пяти минут час ночи? Своего министра?
- Да ну тебя. Не приведи …
- Так что случилось? Президент США усыновил нашего? Мы вошли в Европу и остались там совсем одни? Ты сделал обреза-ние?
- Сигнализация сработала. Вот ребята и примчались. Все отбой, лейтенант. На базу. Джипик пусть ждет меня.
- Ох, ребята, простите: забыл отключить, когда вернулись. Виноват. Пиво бойцам за мной: однозначно.
Марина усмехнулась.
- А коньяк, мне, как руководителю операции?
- Без вопросов: хоть сейчас.
- Сейчас не могу: моя затеяла вишню в собственном соку. Мужики меня прямо с очередной банки сорвали. Только перевернуть ее успел, мундир накинул и в машину. Бронник уже в машине натаскивали.
- Лихо. Ворота пусть твои бэтманы закроют все-таки.
- Лейтенант, не забудьте ворота закрыть.
- Обижаете, Сергей Федорович. А пиво?
- Лейтенант!
- Так точно. Мы уехали.
- Так с кем это ты: «вернулись»?
- Знакомься: Марина … журналистка без созвона.  Хочет задать мне некие вопросы. Сергей Федорович – главный местный мент.
- Доброй ночи. Человек, забывающий отключить вовремя сигнализацию, хотел сказать, что я, без предварительной договоренности с ним по телефону, приехала взять у него интервью.
- В полночь? На веранде? Ну-ну…
- Переживаете за охраняемый объект, Сергей Федорович?
- А света, можно немного, хозяин?
- Для внутренних органов – легко.
- О, да вы еще и красавица…
- А подполковники полагают, что журналистки, особенно иностранные, должны быть уродины?
- И языкатая. Соответственно не глупая. Красивая… Матвей – все в твоем вкусе.
- Никогда не думал, что наши внутренние органы так легко выдают сокровенные тайны. Особенно чужие.
- Не ворчи, иначе я предложу твоей гостье взять интервью у меня. Возьмете?
- Дико извиняюсь, но во-первых: что с вишней? Во-вторых, Матвей вам подтвердит – не складываются у меня личные отношения с работниками охраны.
- Подтверждаю.
- И главное: «ваша» – как отнесется?
- К чему?
- К интервью. Или вы еще чем-то интересуетесь?
- Отшила, так отшила. Наповал.
- Не огорчайтесь: шутка.
- Понятное дело: иначе бы задержал вас до выяснения обстоятельств.
- Это он может.
- За что интересно: у меня все в порядке?
- Да хотя бы за несоответствующий внешний вид в пограничной зоне после 24-00 в лунную ночь.
- Что и такой закон есть?!
- Не спорьте, Марина, у подполковника все есть. И закон, и опыт – все в наличии.
- Не переживайте – я тоже шутканул. Гость Матвея - наш гость. Если будет вас обижать – заходите, разберемся.
- Федорович, тебе не пора?
У подполковника зазвонил мобильный телефон. Он резво отошел в сторону и, поговорив тихонько, вернулся к веранде.
- Во, накаркали оба. Моя звонила. Беспокоится что у тебя и как. И что это замужние женщины к тебе так благоволят, а?
- Замужние…
- Так возьмете у меня интервью?
- Увы: на криминальные темы не пишу.
- Так напишите.
- Боюсь.
- Чего?
- Коллеги побьют.
- Да это мы решим.
- Тут – да. А у меня?
- Да мы везде решим!
- Не врет: у него министр на рыбалке.
- Не поняла, Матвей?
- Его министр сказал, что такого клева, как у Сереги нет нигде. Даже в Катманду.
- А я думала, что в Катманду ловят и на иной крючок и совсем другую рыбу…
Все трое рассмеялись.
- Так не возьмете?
- Девушке негоже изменять своим правилам…
- Девушке вообще негоже изменять…
- Это только девушек касается, Матвей, или и тех кто рядом с ними?
- Всех.
- Согласна с вами: полностью.
- Ладно, ребята. Вишню вам крутить не надо. Жены у вас нет.
- Так у меня и мужа нет.
- Ну: чисто журналистка. За словом в бикини не…
- Подполковник: вас жена с кипящей вишней ждет.
- Точно. Поеду. Вызов ложный. Запишем ночные учения. Да, моя Оксана передавала: ешь моркови побольше. Помогает с памятью.
- Придется.
- Я завтра раненько на рыбалку: едешь со мной?
- Вряд ли.
- Понятно…
- Сергей Федорович: я должен дать интервью. Интервью.
- Еще как! Бывайте. Если что забудешь, в смысле интервью, звони – приеду.
- Ступай. Ступай. Коньяк возьмешь?
- Оставь: тебе нужнее.
Подполковник откланялся и ушел. На улице заработал двигатель автомобиля, хлопнули дверцы, и машина уехала.
Цикады продолжали свое выступление невзирая ни на что. А что с них взять: лето.
- Вас тут любят.
- Скорее уважают.
- Беспокоятся.
- Да.
- Я не ослышалась: джипик?
- Цепкая и внимательная…
- Не ослышалась?
- Не ослышались.
- Трогательно. У нас стали так оснащать органы: внутренние?
- Не у «нас», а у нас. Нет, не оснащают.
- На зарплату подполковника?
- Не намекайте: он взяток не берет.
- Как это?
- Молча. Прошлым июлем прикатили какие-то сыночки на шикарном кабриолете и повадились после клубов/дискотек тянуть местных девчонок на ночные купания и секс на свежем воздухе.
- А демократия и свобода выбора?
- Какие к лешему демократия и свобода, когда девчонкам сыпали некую гадость в пиво!
- Ну и что честный мент?
- Не ерничайте, второй раз прошу. Третьего не будет.
- Как быстро вы меняете настроение…
- Извините. Жизнь научила бить сразу, да и не люблю, когда правильных людей обижают. Даже словом. Особенно словом.
- Сергей Федорович – правильный человек?
- То время, которое я его знаю, позволяет легко ответить вам: «Да». Кстати и его Оксана Ивановна – тоже правильная женщина. Дети у них, вообще: и правильные и таланты.
- Извините, не хотела обидеть ни вас, ни ваших друзей.
- Проехали.
- Так что случилось с маниакальными столичными сынками?
- Ухватила, что люблю рассказывать…
- Чуть-чуть…
- В-общем, после второго случая, случая не заявления, вычислил он этих придурков и задержал до выяснения обстоятельств.
- И папки промолчали?
- Ни в коем разе. Телефон начали дергать. Никакой реакции. Тогда на третьи сутки после задержания подкатили два джипа с пацанами из охраны одного папаши.
- И?
- Задержал.
- Кого?
- Охранников. Джипы – на стоянку под охрану. Оружие изъял. Мужиков – до выяснения обстоятельств.
- Охранников то за что?
- Смеяться будете. Откапал постановление местного органа власти, многолетней давности, о правилах внешнего вида в пограничной зоне.
- Так они же одеты были!
- Были: только без носок. А в постановлении, никем не отменном, между прочим, черным по белому прописано: «…и носки гармонирующие с обувью». Такие дела.
- Да… Чем кончилось то?
- Проверяя документы охранников и их разрешения на оружие, затребовал копию лицензии их агентства. Потом запрос дал в столицу насчет лицензии.
- Чувствую интригу: не томите.
- Именно. Оказалось, что лицензия просрочена. На оригинале было до 20.I., а на предоставленной ему копии 20.IX. Подлог и статья. Причем уголовная.
- Вот молодец! И чем кончилось?
- Чем-чем: рыбалкой министра. Тот как раз приехал на выходные. Серега ему между рыбками…
- Жаренными или в бикини?
- Спросите сами.
- Ладно, продолжайте.
- Вот. Министр осерчал, и приказал проверить все частные охранные агентства по стране.
- Не слабо…
- Так рыбалка же лучше чем в Катманду!
- А детишки все сидели?
- Нет, детишек он отпустил: под подписку о невыезде.
- Не выезде откуда?
- Отсюда: не из Катманду же!
- Обалдеть!
- Это еще не все. Приехал сам папа, чье агентство и сынок были замазаны. Говорят, крик в кабинете стоял такой, что дежурный подтянул в приемную наряд в полном облачении: АКМы, бронники, шлемы. Обошлось. Вечером, я был с ними. Поехали на морскую прогулку – с жареной, исключительно, рыбой. Папик оказался на редкость нормальным мужиком, с университетским образованием. Просто его отец тоже был папик: в предыдущей империи. В сухом остатке: агентство зарегистрировали тут.
- Как это?
- Серега зарегистрировал задним числом заявление на регистрацию, как бы нового агентства у себя, поставив дату до истечения настоящего срока перерегистрации. По закону это позволяло фирме в столице не проходить перерегистрацию, а ждать ответа по заявлению в местном органе власти. Получалось, что вроде власть тутошняя думала и не отвечала, а проситель терпеливо ждал. Потом тут и зарегистрировали. В столице фирму полностью закрыли. Все тип-топ.
- Голова подполковник. И каковы были отступные?
- Агентство арендовало специальное помещение под хранение оружия в здании местного отдела внутренних дел. Сделало ремонт, естественно, во всем здании. Поделилось немного экипировкой, средствами связи.
- Дико извиняюсь: а джипик?
- Спецтранспорт для транспортировки оружия в столицу: в особых случаях.
- Да ладно: неужели просрочка перегистрации столько стоит?
- Легко: считайте. Статья за подлог. Бряцание оружием весь срок не продления регистрации и его ношение. Закрытие агентства и потеря клиентов на это время: и старых и новых. Статьи на деток и охранников. Проволочки с задержанными автомобилями. Не переживайте: папик сам все там же, на прогулке под рыбку и конья-чок, несколько раз пересчитал.
- Слишком сказочно как-то…
- Вы против сказки в нашей жизни?
- Нет, только разве она бывает?
- Случается.
- Не верю… Хотя очень хотелось бы…
- Говорят, если во что-то сильно верить – исполнится…
- А если о ком-то?
- У меня не сбылось…
- Перестали верить?
- Нет. Еще нет…
- Видите: значит, сбудется обязательно!
- Думаете?
- Уверена!
- Почему?
- У меня – сбылось.
- Что сбылось?
- То, о ком я думала…
- Вы долго думали о нем?
- Очень. Очень много лет…
- И когда сбылось?
- Сегодня…
- Не понял?
- Я у тебя дома…
- Ну и что?
- Ничего. Я у те-бя до-ма.
- Я тоже у себя дома. Думала о ком?
- Охранник очень тупой… Причем – глухо…
- В смысле: ты думала?..
- Да. Ты правильно понял. Я думала о тебе.
- Обо мне?!
- Матвей … - ты?
- Я…
- Значит о тебе.
- Мы перешли на ты?
- Ага.
- Почему?
- Потому, что я тебя люблю…
- …
- Давно. Со школы. Кстати я хорошо училась. И в институте. И на работе меня уважают не только коллеги.
- Почему?
- Да: этот человек написал «Девушка и друг»… Кстати,  именно после этой твоей повести я поняла, что люблю тебя…
- Современная притча.
- Не придирайся, когда девушка объясняется тебе в любви. Потом старалась найти еще твои вещи. Нашла. Прочла. Потом твои фильмы.
- Фильмы-то точно не мои.
- Опять за свое: педант. Сценарии твои, по твоей прозе. Какая разница – душа твоя и мысли твои…
- Девочка, ты любишь не меня – автора… Иллюзию… Не меня…
- Во-первых, не называй меня девочкой. Во-вторых, я взрослая, самостоятельная женщина с конкретной личной жизнью.
- Ладно. Тогда, во-первых, извини за обращение. Во-вторых, взрослым человек становится только после того, как перестает стараться доказать это окружающим. В-третьих, наличие сексуальных отношений со своим или противоположным полом…
- Исключительно со своим, хотя спасибо за совет…
-  Спасибо за уточнение. Не мелочь, но приятно. Продолжаю. Сексуальные отношения, с противоположным, противоположным полом не являются личной жизнью – исключительно тренировка и разрядка иммунной и прочих систем человеческого организма. Ты одинока.
- Последнюю фразу, ты, чем обосновываешь?
- Выражением твоих глаз.
- И какое такое выражение ты усмотрел в моих глазах всего за несколько часов?
- Ровно за восемь часов, пятнадцать минут и… двадцать три секунды. Уже двадцать четыре секунды.
- Наблюдатель… О выражении глаз можно чуть конкретнее: как о секундах?
- Легко. В твоих глазах грусть. Тоска. Одиночество.
- Одиночество в глазах не суть одиночества в…
- В постели? Согласен. Только множества в постели не доказательство единства в жизни…
- Вот за это я и люблю тебя.
- За что?
- За ум и отношение к женщине.
- Ты ошибаешься: во втором.
- Поцелуй меня…
- А если я не ограничусь поцелуем? Одним или только им?
- Ты задаешь слишком много вопросов. Мой женский ум не способен ответить на все сразу. Начну с первого: с поцелуя…
- Это будет тривиально…
- Ничуть, хотя мне все равно. Иди ко мне…
- Мы завтра проснемся…
- И что?
- И ничего… Ничего.
- Почему?!
- Потому что между нами разница в возрасте. Большая. Слишком. Поверь мне.
- Ты глупый. Какая разница…
- Существенная.
- Завтра ничего не изменится. Можно я останусь?
- Для чего?
- Потому, что я люблю тебя…
- Я спросил «для чего?» Не «почему?»
- Для того, чтобы погладить тебе рубашку.
- Какую рубашку? Причем здесь рубашка?
- Мне не нравиться, что твоя рубашка измята. Вот ее я и хочу погладить.
- Ради одной рубашки?
- Нет: ради всех рубашек в твоем шкафу и тех, которые я куплю тебе.
- Я привык сам покупать себе рубашки.
- Отлично: я буду просто нести за тобой вновь купленные рубашки, а некоторые, если ты разрешишь, оплачу сама.
- Ты устанешь, и покупать, и носить, и гладить. Быстро устанешь…
- Рискни.
- Ради одной рубашки?
- Нет: ради всех. Ради себя. Я хочу каждый день гладить твои рубашки. Быть рядом. Всегда.
- Так не бывает. Ты устанешь: через неделю.
- У тебя всего семь рубашек? Бедный… А журналисты, врушки, пишут что писатели хорошо зарабатывают…
- Они ошиблись: в отношении меня.
- Ты не хочешь, чтобы я гладила твои рубашки?..
- Я не хочу, чтобы ты устала… Рубашки не твоего возраста…
- Именно поэтому. Рубашки моего возраста: строптивы - не по годам. Эгоистичны - не по возможностям. Не убедительны в доказательствах своей правоты. Иное дело зрелые рубашки, опытные…
- А ты разбираешься…
- И ты в этом убедишься…
- Когда?
- Сейчас…
Они проснулись практически одновременно.
Им даже не нужно было тянуться друг к другу – спали прижавшись. Поэтому (или по иной причине, что совершенно не важно) прежде всего, они вновь гладили «рубашки»…
Что поделать: рубашки не первой молодости нужно гладить тщательнее…
Потом снова было море.
Утреннее.
Терпкое.
Чистое-чистое.
Свежее.
Как юность.
Как любовь.
Как жизнь.
- Ты когда уезжаешь?
- Никогда.
- Не понял?
- С чего ты решил, что я собираюсь куда-то одна ехать?
- Ну, все кончается…
- Это ты прочитал в чужой книге?
- Это я знаю…
- Откуда?
- Из жизни: своей…
- Это ты знаешь из той жизни: до меня. Не нашей жизни.
- Все-таки когда?
- Я тебе не нравлюсь?
- Нравишься.
- Ты хочешь остаться один?
- Я уже был один.
- Ответь: ты хочешь остаться один?
- Нет.
- Тебе плохо со мной?
- Не знаю…
- Я плоха в постели?
- Что ты: нет…
- Так что же?
- Ничего. Хотя…
- Хотя: что?
- Так… Ничего…
- Давай колись, неверующий Матвей…
- Я давно один: понимаешь?
- Еще бы: накинулся на командировочную журналистку… Жуть прямо: живого места даже на моей ментальности не оставил. Одинокий литератор.
- Так будет уже не всегда, но я имел в виду другое…
- Что ты имел в виду?
- Я привык. То есть отвык. Короче: извини, но я не верю…
- Чему? Кому? Во что?
- Тебе. Любви. Ко мне.
- Почему…
- Потому, что… Не важно. Не верю. Извини…
- Ты ее любишь?
- Кого?
- Ту, которой веришь?
- Не верю я….
- Неправда…
- В моей жизни уже была любовь. Разница в возрасте. Марина. Осталось только одиночество.
- Неправда: точнее сразу две неправды…
- Какие?
- Первая: разница в возрасте, не разница в весе: а я молчу…
- Тем более.
- Глупый – мне приятно…
- Сначала.
- А потому просто будешь правильно питаться: в семье и вести соответствующий образ жизни. Но амплитуду – мы обязательно сохраним….
- А вторая неправда?
- В твоей жизни есть не только одиночество.
- ?
- Осталась любовь.
- Моя любовь.
- И моя…
- Они совершенно разные…
- Были разные: до вчерашнего вечера.
- Как это?
- Просто: ты ведь не знал, что я есть. Что давно ищу тебя.  Что многое уже знаю о тебе. Просто не решалась. Ты не знал, что я приду и останусь с тобой. Навсегда.
- Это слова.
- Конечно. Вначале было слово: разве не так?
- «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», - первая строка книги Нового Завета Евангелие от Иоанна.
- Крут ты… Продолжу?
- Это ничего не изменит.
- Изменит.
- Почему?
- Потому, что потом было дело. Вот я тебя уже погладила?
- ?
- Вот. Теперь поглажу твои рубашки. Потом приготовлю поесть.
- Не понял?
- Что тут непонятного? Потом помою посуду. Затем вдвоем мы уберем дом. Я разбросаю везде свои вещи. Ты будешь терпеть все это. Поедем в аэропорт.
- В аэропорт зачем?
- Заберем мои остальные вещи: зимние, комп и всякие мело-чи.
- Не фига себе!
- А ты думал тебе придется тратиться на меня? Ну не сразу же. Бедный: я приехала навсегда. Поэтому твои деньги мы будем беречь.
- Почему это?
- Потому, что именно на них мы станем воспитывать наших детей.
- Детей?
- Ага.
- Каких детей?
- Наших. Ты детей любишь?
- Да…
- Вот видишь. Хотя нет. Перед уборкой и перед аэропортом мы подумаем пару раз о детях? Ты кого вначале хочешь: мальчика или девочку?
- Мальчика... Или девочку... Слушай: ты смеешься?
- Перед девочкой смеяться нельзя. Нужно сосредоточиться: работа ювелирная…
- Давай серьезно.
- Давай.
- Ты по настоящему решила со мной жить?
- Еще как.. Нравишься ты мне. Все больше и больше. Понимаю, конечно, что характер у тебя не мед. Но буду жить с тобой, и ждать когда он таковым станет. Такова моя женская доля. До полного его выправления.
- Кого?
- Чего.
- Чего?
- Чего-чего: характера твоего!
- Серьезно?
- Более чем. Я тебя люблю. Мне не важно твое отношение ко мне. Сейчас не важно. Ты ведь меня не знаешь. Любовь – это труд. Тяжелый. Увы, не радостный по затратам и деталям, за исключени-ем некоторых ярких моментов. Но без труда нет человека. Настоя-щего человека. Правильного человека.
- Ты откуда все это взяла?!
- Это ты написал. Не помнишь? Я о тебе столько узнала по твоим стихам и прозе. Ты в них истинный. Настоящий. Все остальное или мишура или доспехи. Без того и другого ты очень даже симпатичный и веселый. Добрый и искренний. Ты - настоящий.
- Ты передумаешь…
- Никогда. Ни-ког-да.
- Дай мне твои документы.
- Зачем?
- Посмотрю и скажу. Дай, пожалуйста.
- Держи.
- Значит ты действительно: Марина…
- Ты сомневался?
- Да. Прости за то, что не верил.
- Не переживай: ты тоже извини.
- За что?
- Я Марина только последние три года.
- ?
- От рождения мое имя Анна.
- Аннушка?!
- Да: Мариной я стала после того, что поняла, насколько часто это имя ты упоминаешь в стихах и прозе. Значительно чаще других женских имен.
- Оно просто опущено в большинстве вещей: только по форме…
- Бедный, мой бедный седой мальчишка: ты не можешь ее забыть…
- Не могу…
- Почему вы расстались?
- Ты уже ответила: любовь – это труд, а работал только я…
- Вы виделись, потом?
- Нет.
- Ни разу?
- Нет.
- Разговаривали?
- Нет.
- Но ведь ты мог?!
- Не мог.
- Почему: ведь мужчина – ты?
- Потому, что любил.
- Тем более.
- Я не мог мешать ее выбору.
- Так может, она ждала тебя? Твоего звонка? Может, ошиблась? Запуталась? Мало ли что случается с молодой девушкой?
- Ты права, но я не мог. Не мог…
- Как ты думаешь: почему она не вернулась? Или просто не позвонила? Не встретилась с тобой после разрыва?
- Скорее всего, по двум причинам. Она знала, что я думаю и жду ее.
- А вторая причина?
- Я не прощу ей, как именно она ушла.
- Поэтому ты не веришь мне, и боишься, что я уйду?
- …
- Глупый совсем. Иди ко мне…
- Зачем?
- Поразительно глупый: даже для охранника. Постоянно мнет рубашки, а я - должна гладить.
- Нежно?
- Очень нежно…
… Матвей умер спустя месяц.
Спустя месяц после  своего восьмидесяти пятилетия.
В день его рождения отмечали два юбилея.
Матвея и его единственного сына Романа, которому стукнуло двадцать.
Роман был всего на четыре года моложе своей родной старшей сестры Жанны и на целых тринадцать лет моложе другой своей сестры – от первого брака отца.
Матвей умер ровно за полтора месяца до очередного дня рождения младшей дочери, названной в честь его мамы. Не только по его желанию – по убеждению Марины, никогда не видевшей ни свекра, ни свекровь живыми.
Не видела людей, а уважала.
По рассказам мужа.
По его воспоминаниям.
По его памяти.
По-человечески.
Правильно.
Разве так не бывает?
В год смерти Матвея Марине исполнился пятьдесят один год.
Замуж она больше не вышла.
Не по его просьбе и не по моей мечте.
По своим убеждениям.
Или благодаря своему счастью.
Какая разница…
Когда у Жанны родилась дочь – девочку назвали Марина: в честь бабушки. Родившегося спустя четыре года сына – Матвеем. Понятно почему.
Это еще не все.
Сына Ромка назвал Ароном: в честь его прадеда - деда своего отца по линии мамы.
В целом это нормально.
И правильно.
Только и это – еще не все.
Не торопитесь.
Ромка настоял, а жена согласилась, чтобы Арон с рождения носил фамилию того же прадеда.
Жанна убедила мужа дать их сыну Матвею фамилию его прадеда – деда ее отца, по линии папы.
Не запутались?
А вы еще раз прочтите: вдумчиво…
Неважно как именно эти решения были приняты. Главное – убежденно и искренне, как и многие другие в этих семьях. Или в этой большой семье.
Совместно.
Осмысленно
Любя друг друга.
Иначе, зачем семья?
Правильные решения – правильная жизнь.
Соответственно – счастливые: и решения и жизнь.
Я ошибаюсь?
Вот и получилось, что спустя почти век на этой земле, не важ-но где именно, главное на этой земле. Рядом с нами. Среди нас жи-вут и идут по жизни очень близкие родственники. Родные люди.
Матвей …  и Арон …
Только тот, кто ранее был внуком, теперь старше того, кто носит имя деда на целых пять лет.
Представляете: сумасшедшая разница в возрасте…
Почему так вышло?
Потому, что любовь - это труд.
Тяжелый.
Упорный.
Ежесекундный.
Крайне редко ценимый.
Особенно так, как нам хочется.
Как мне хочется. Хотя я тут при чем?
Счастливый труд.
Самый счастливый труд для человека.
Не верите?
Почему?
Да не сказка все это!
А хоть и сказка.
Разве это плохая сказка?
Разве это печальная сказка?
Разве это сказка только для взрослых?
Разве это только моя сказка?
Почему?
Потому, что любовь - самый счастливый труд на земле для человека.
Трудитесь и не жалейте себя.

; ; ;

«… Положите же эти Мои слова на сердце ваше и на душу вашу…»
Молитва Шма Йсраэль
P.S. Забыл две детальки: два мазка.
1. Сына Матвею нагадала жена Сергея Федоровича – Оксана Ивановна: задолго до визита журналистки «без созвона». Матвей, для вида, удивился лишь слегка. Стихотворение об этом написал, правда, сразу, именно сыну Роману. Хотя и он, а уж тем более я – ну откуда сыновья?.. А вы говорите сказка…
2. Рубашки Матвей все равно покупал сам. Научил этому Ромку, как и много другому. Только покупки, как почти все в завершающей главе своей жизни, делал вместе с Мариной. Как правило. Вот так.
3. Не важно, как всех их звали на самом деле.
И это правильно.
Разве нет?


Рецензии