Звезда

                « Звезда».

               На кухне, звонко, с наслаждением, засмеялась моя дочь Маша… Я знал почему она смеётся. Она только что снялась в каком-то странном новогоднем клипе и никак не могла забыть Ольгу Марковну…Ольга Марковна была учительницей младших классов.  Она привезла на съёмку своих восьмилетних учеников и обращалась к ним всегда одинаково:
« Ну что, твари…»
                В том смысле, например, что : « Ну что, твари, куда вы подевали свои карнавальные костюмы?!»  или ещё что-нибудь говорила, так  же…
                Ольга Марковна была очень высокая, худая, в очках с фантастическими диоптриями, увеличивающими её глаза так, словно у неё была базедка… Все восемнадцать часов съёмок, она что-то пила из большой фляжки и ходила, качаясь… Дети её совершенно не боялись и передразнивали, когда им было скучно…
               Маша опять засмеялась, мне захотелось с ней поболтать и я пошёл на кухню. Маша налила мне апельсиновый сок и спросила:
--Папа, а почему в клипе, нашего русского Деда Мороза играла голая негритянка в оранжевых тапочках?
                Я сказал, что это режиссёрская находка, Машу ответ устроил и мы пошли смотреть телевизор. Выступали молодые «звёзды», развязные, крашеные мальчики, похожие на девочек и ложно—скромные девочки в невероятных по глупости и бесстыдству одеяниях. Пели они-- и те и другие—какую-то нудную чепуху из трёх нот…
--Тебе нравится?—спросил я Машу.
  Маша с изумлением посмотрела на меня:
--Папа, как это может не нравится?! Это же  звёзды!
 Я поцеловал её в голову и пошёл гулять. «Звёзды, звёзды…» --повторял я, спускаясь по лестнице. «Маше тринадцать лет…Звёзды, конечно…»
                День был  хороший, тёплый, солнечный… Июль стоял—очаровательный! Цветы, шмели…Вороны ходили по двору с таким видом, как будто мы, люди, им что-то должны… Может быть и правда должны? Что мы понимаем в этой жизни?
                На зелёном газоне перед домом, у подножья старого тополя, обычно  лежал Тима, огромный чёрный кот с золотыми глазами. Этот Тима, мне очень нравился, я хотел с ним подружиться, но ничего не получалось—кот меня игнорировал.
                Я звал его: «Тима, Тима!»  Звал почтительно, ласково, почти заискивающе, но он даже не смотрел в мою сторону…
                Однажды только, он повернул ко мне свою широкую морду с бакенбардами, секунду смотрел на меня, золотистыми, непроницаемыми глазами, потом отвернулся, встал и грациозно ушёл, мягко покачивая, высоко задранным пушистым хвостом…
                Я искренне на него обиделся. Всё-таки я человек, а он кот… У нас весьма различное общественное положение и он должен был это понимать и ценить внимание, которое я ему оказываю… Но он ничего не хотел понимать… Он выгибал спину и смотрел в противоположную от меня  сторону. «Самовлюблённый, невоспитанный кот!»--подумал я с раздражением и решил забыть о его существовании…
                Но сегодня, выйдя в тёплый, солнечный день, я впал в блаженное состояние и как-то незаметно для себя пошёл искать Тиму. Мне хотелось кому-нибудь сказать что-то хорошее, даже коту, который отказывался со мной дружить.
                Тима был на своём месте у тополя. Я позвал его. И вдруг, он поднялся  и,  выгибая спину, медленно подошёл ко мне и потёрся о мою ногу. Я обрадовался и осторожно почесал его за ухом. Ответив на мою ласку, откровенно дружеским мурлыканьем, Тима, плавно обошёл меня и направился в сторону гаражей…
                Сколько в его движении было изящества, достоинства, благородства! Вот это звезда! Настоящая!


Рецензии