Из темноты к свету. Часть 1. Глава 18

  - Ты нарисовала розу, а я теперь нарисую рядом с ней...кинжал!- фантазировал в слух Сергей.- Сердце - это наша любовь, оно лежит на розе. Роза прекрасна, но она с шипами. Роза - это символ нашей с тобой жизни. А кинжал, который я нарисую с капелькой крови - это...
  - Серёжа, кто-то идёт! Слышишь голоса чьи-то?- насторожившись, сказала Люба.- Собака просто разрывается.
  Серёжа прислушался к доносившемуся с улицы шуму и тут же отложил в сторону начатый ими абстрактный рисунок. На столе стоял стакан с окрашенной водой, а рядом с ним - акварельные краски и кисточки, в перемешку с карандашами. На краю стола, со стороны окна, лежали стопки журналов, книг и учебников.
  Они часто рисовали вместе. Больше всего Сергей любил рисовать абстракции, зашифровывая в рисунках разные события из своей жизни, смысл которых был понятен только ему одному. А Люба любила срисовывать и это у неё неплохо получалось. Однако она с большим удовольствием погружалась в мир фантазий, придумывая всё новые и новые рисунки для сюжетов их совместных абстракций.

  - Так, Любчик, тихо! Слышу голоса моих родителей. И чего это они решили приехать? Всего две недели прошло, как я из дома приехал.
  - Я боюсь, Серёжка, твоя мать меня ненавидит.
  - Не бойся, я в обиду тебя не дам. Давай будем дальше рисовать.
  Он снова положил перед собой начатый рисунок и стал простым карандашом выводить контуры кинжала. Едва Люба пересела на противоположную сторону стола, как дверь распахнулась и в комнату вошла Тамара Григорьевна.
  Лицо её выглядело более спокойным, чем прошлый раз, но скрыть своё удивление ей всё же не удалось. И Люба подумала: "Наверное, баба Наташа им ничего не сказала о моём присутствии, когда запускала их во двор".
  - Здравствуйте, Тамара Григорьевна,- первой поздоровалась Люба.
  - Здравствуйте,- ответила мать Сергея, поздоровавшись сразу с ними двумя и, обратившись к сыну, сказала,- Серёжа, пойди помоги отцу продукты из машины выгрузить. Там мы привезли мешок картошки, мясо, сало и много всего другого.
  - Я быстро!- бросил он слова в сторону Любы и скрылся за дверью.

  - А вы, что, вместе уже живёте? - вдруг спросила Тамара Григорьевна, рассматривая лежащие на столе предметы.
  - Нет, я живу в общежитии,- ответила Люба, скрывая, что иногда остаётся у Сергея с ночёвкой.
   Немного постояв и оглядевшись по сторонам, его мать вдруг подошла к шкафу и , открыв его, начала в нём рыться, перебирая бельё. Она делала это очень быстро, словно куда-то спешила, пока не добралась до простыней. Именно их она стала разворачивать и тщательно осматривать, выискивая предательские пятна.
  - Так, с вами всё ясно!- озвучила она в слух свои мысли.
  Люба молчала, сгорая от стыда.
  Закончив своё разоблачение, Тамара Григорьевна уложила простыни обратно и удалилась из комнаты.
  Оставшись одна, Люба немного успокоилась. Просто всё произошло неожиданно и она не смогла сообразить, как себя вести, вот и разволновалась.

  Через некоторое время они втроём вошли в комнату. Станислав Фёдорович, войдя последим вслед за своей женой, первым поздоровался с Любой, не называя её имени:
  - Ну, здравствуй!
  - Здравствуйте, Станислав Фёдорович.
  - А, что - не плохо здесь. Двор просторный, дом хороший, комната большая,- начал свой разговор Серёжин отец.
  - Станислав Фёдорович, ты давай ближе к делу,- перебила его жена.
  - М-м-м, да. Серёжа, мы с мамой сейчас поедем к родственникам, к дяде Пете. У них отдохнём, переночуем, а завтра утром заедем за вами и поедем все вместе к Любиным родителям.
  Люба не знала, что ей делать, бояться или радоваться. Она отчётливо видела, что лицо Тамары Григорьевны по-прежнему встревожено и радости не выражает, хотя она и старалась держать себя в руках. Любе трудно было представить, о чём они могут говорить с её родителями.

  - Я хочу сделать тебе подарок,- неожиданно обратилась она к Любе и вынула из пакета, с которым вошла после ухода, большой свёрток.
  Люба не могла понять, что собственно происходит, поэтому такому повороту дел удивилась. Когда Тамара Григорьевна развернула свёрток, Люба удивилась ещё больше.
  В руках Серёжина мама держала на весу за плечики очень красивое платье, сшитое из ткани  мелкой машинной вязки. Оно было прямое с длинным и узким пояском, приталенного фасона, длиной где-то до колен, и красивого синего цвета. По его низу и по нижней части рукавов, слегка расширенных у запястья, проходил белый и нежный орнамент. На самой же ткани имелись вкрапления из ниток белого цвета в виде маленьких точек. К платью прилагались длинные бусы под белый жемчуг.
  От увиденной красоты Люба замерла, ведь такого дорогого платья у неё никогда не было. "Как раз к этому платью подойдут мои белые лакированные туфли. Они словно специально к этому платью покупались",- подумала Люба.
  Люба почувствовала облегчение, ей показалось, что тучи развеялись. "Наконец-то нашему счастью больше ничего не угрожает",- понадеялась она, даже не представляя себе, что ждало её впереди и что за всем этим скрывалось.

  Ночевать Люба осталась у Серёжи. Их тайна была раскрыта и теперь скрывать что-либо было бессмысленно. Утром, совсем рано, подъехали родители, и Люба с Сергеем, быстро собравшись, поспешили к машине.
  - Доброе утро!- сказали они родителям в один голос, которые ответили теми же словами.
  - Серёжа, садись за руль, а я рядом сяду,- попросил отец.
  - Так, Любчик, садись,- сказал Сергей, открывая заднюю левую дверь автомобиля.
  Впервые Люба села в эту машину. Настроение её было приподнятым, но от неизвестности происходящего волнение её не покидало. "Что мне скажут родители? Они Сергея ни разу не видели, а тут ещё и родители его едут. Они даже не подозревают, какой сюрприз их ожидает,"- подумала Люба и глубоко вздохнула.

  До Новой Каховки они ехали чуть больше часа. Люба почти всё время молчала, отвечая лишь на задаваемые ей вопросы. До её посёлка "Восточный" оставалось ехать минут десять. Её волнение усиливалось. Погружённая в свои мысли, она не заметила, как они уже подъезжали к её дому. Куда ехать, Сергей знал хорошо, эту дорогу он запомнил на всю свою жизнь.
  Машина остановилась у двора, возле которого росло множество цветов разных оттенков и разной величины. Казалось, что двор просто утопает в этом разноцветном море. Через зелёный металлический забор, сделанный из арматуры, это сказочное море продолжалось в глубь двора, где цвели огромные кусты роз: алых, жёлтых, розовых, бардовых...
  Площадка перед двором и у дома была забетонирована и такая же дорожка доходила до самой летней кухни. От дома, выложенного из белого кирпича, и в глубь двора тянулась беседка с синими и зелёными гроздьями винограда. Внутри двора, среди ухоженных грядок, виднелись плодовые деревья. Перед двором, окружённые цветами,  росли две вишни и два абрикоса. Красота необыкновенная!
  "Какая красотища!- подумала Люба,- нестыдно и гостей привезти".
 
  На лай собаки из двери выглянула Любина мама. Она всегда вставала раньше всех и позже всех ложилась. Всё своё время она тратила на заботу о доме и семье.
  Пока все выбирались из машины, на пороге появился и хозяин дома. Он, загнав собаку в будку, опустил специальную решётку, сваренную из арматуры и задвинул в неё снизу засов в специальные крепления, чтобы собака из будки не выскочила. Потом подошёл к калитке и открыл её, давая дорогу гостям.
  - Здравствуйте,- начал Станислав Фёдорович, как только вошёл во двор и указывая на сына, продолжил,- мы Серёжины родители. Это Тамара Григорьевна, его мать, моя жена. А меня зовут Станислав Фёдорович.
  - Николай Иванович,- протягивая ему свою руку, сказал Любин отец.
  - Валентина Ивановна,- продолжила знакомство мама Любы.
  - Мы не на долго, нам ещё сегодня домой вернуться нужно, а ехать около двенадцати часов. Мы работаем учителями, а жена ещё ко всему директор школы. Завтра мы обязательно должны быть на занятиях,- начал разговор Станислав Фёдорович.
  - Проходите в дом,- сказала Валентина Ивановна,- там и поговорим.
  Она не хотела, чтобы соседи слышали их разговор. Любина мама была женщиной мудрой и никаких семейных дел и тайн на обсуждение другим не выносила.

   Все дружно вошли в дом. От предложения что-либо покушать гости отказались, ссылаясь на нехватку времени.
  - Вот, Николай Иванович и Валентина Ивановна, надо что-то решать нам, как дальше быть,- продолжил разговор Станислав Фёдорович, присев на диван и указывая в сторону Любы и Сергея,- жениться видите ли они собираются.
  Люба удивилась, ведь пока жениться они не собирались, разве что попозже.
  - Нас это совсем не устраивает, мы не для того сына растили, чтоб женить его на первой встречной,- вставила своё слово Тамара Григорьевна.
  - У нас уже был разговор с дочерью на эту тему, мы тоже против её похождений,- дала ответ Валентина Ивановна.
  Родители Сергея сидели на диване, Валентина Ивановна - в кресле, Николай Иванович - на стуле за столом. Люба и Сергей стояли друг возле друга недалеко от двери, ведущей к выходу в коридор. Люба словно окаменела, не соображая что же происходит, она не могла понять логики поведения этой странной женщины, почему-то работающей учительницей.
  - Вы лично от нас, чего хотите?- не выдержал и на прямую спросил Николай Иванович.
  - Чтобы ваша дочь оставила нашего сына в покое!- больше не смогла сдерживать свои эмоции Тамара Григорьевна.
  - Мама, прекрати! Мы любим друг друга! Мне никто кроме Любы больше не нужен,- попытался остановить свою мать Сергей.
  - Ну и встречайтесь себе, зачем сразу жениться?- не успокаивалась она.
  - А затем, чтобы мы могли быть всегда вместе, чтобы нас в общежитие пускали друг к другу, в гостиницу и везде, куда бы мы не захотели пойти,- последовал ответ сына.

  - Я предлагаю следующее,- пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, сказал Николай Иванович,- пусть они хотя бы год повстречаются, а там посмотрим, может само собой всё и разрешится.
  - О чём вы говорите? Он должен жениться совсем на другой девочке! Уже всё было договорено! Отец у неё инженер-строитель, он обещал квартиру к свадьбе и хорошее будущее молодожёнам. А что вы можете дать?- не на шутку разошлась Тамара Григорьевна.
   Станислав Фёдорович сидел молча, время от времени посматривая на часы, пристёгнутые на левой руке.
  В ужасе Люба думала: "Как такое можно говорить? Зачем она мне тогда такое дорогое платье с бусами подарила?"
   - С Николаем Ивановичем я согласен,- вдруг сказал Сергей, глядя на Любиного отца, чтобы прекратить весь этот балаган и тут же обратился к Любе,- Любчик, пошли выйдем, нам с тобой делать здесь больше нечего.

  Любина сестрёнка всё это время лежала в их, теперь на время общей, комнате. В выходной день она любила подольше поспать, но сегодня поспать ей не дали. Она с большим вниманием и любопытством слушала всё, что доносилось до её слуха.
  Как только она услышала, что её сестра с женихом собираются уйти, тут же вскочила с постели и быстро одевшись, мигом прошмыгнула между взрослыми на улицу.
  - Привет, жених и невеста!- крикнула она с крыльца, довольная представившейся встрече и поспешила к Любе и Сергею, которые уже вышли за калитку.- Далеко направились?
  - О-о-о! Привет, малая!- ответил Сергей, делая ударение на вторую букву "а" и протянул ей руку, чтобы поздороваться.
  - Хм-м! Забыл, как меня зовут, что ли?- прищурив правый глаз и подавая руку, игриво спросила озорная девчушка.
  - Во век не забуду!- так же шутливо ответил Сергей.
  - Тогда прошу напомнить!
  - Оля, перестань! Нам сейчас не до шуток,- вмешалась в разговор Люба,- ты что-то хотела?
  - Просто хотела узнать, куда вы отправляетесь и когда вернётесь?
  - Мы сами ещё не знаем,- ответил Сергей, скорчив "малой" смешную рожицу.
  В ответ ему  Оля сделала тоже самое, и они стали оба смеяться, поочерёдно смеша друг друга.

   - Девчонки, у меня идея!- интригующе сказал Сергей.- А давайте... запустим воздушного змея!
  - Давайте!- первой ответила Люба.
  - А где мы его возьмём?- следом за Любой спросила Оля.
  - Его мы сделаем сами!- словно большой ребёнок, обрадовался своей затее Сергей.- Нужны две палочки подлиннее, большой лист бумаги, можно два. Ещё моток ниток и длинная полоска из ткани, она нужна для хвоста.
  - И всё?- спросила Оля.- Жди, сейчас принесу.
  Она поспешила в сторону летней кухни и через пару минут вернулась, неся Сергею запрошенные им вещи.
  Серёга быстро смастерил из тонких реечек крестовину, обтянул куском плакатной бумаги и прикрепил к одному из её концов белую и длинную полоску белой ткани, а так же закрепил в центре конец чёрной нити, намотанной на катушку.
   - Пошли в "кучугуры", вон туда,- и Сергей показал рукой в конец посёлка.
   - Это, конечно, здорово, но я не могу с вами пойти,- сказала Оля,- у меня есть важные дела, может как-нибудь в следующий раз.
  В отличии от старшей сестры, Оля была боевая и решительная, всегда могла за себя постоять и не дать себя в обиду. Люба завидовала своей сестрёнке, что она не такая.

  Люба с Сергеем успели скрыться за поворотом до того, как родители закончили свой нелёгкий двухсторонний диалог.
  - Фу-у! Успели сбежать! Сейчас кинутся, а нас нет! Придётся им уехать без наставлений,- радовался Сергей.
  - А разве они не будут тебя ругать?
  - Кого? Меня? Исключено, они же педагоги.
  Конец посёлка находился совсем рядом. Выйдя на его окраину, они остановились, и Сергей , приподняв над собой змея, крикнул:
  - Побежали!
  Он бросился вниз, в том месте, где заканчивалась насыпь, на которой был построен посёлок и брали своё начало холмы и песчаные бугры. Пока Люба бежала за ним вниз, он уже поднимался на верх первого попавшегося на пути холма. Змей, подхваченный потоком воздуха, взмывал всё выше и выше. Люба старалась не отставать от Сергея, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух. Наконец он остановился и спросил:
  - А хочешь мы ему письмо отправим?
  - Хочу, а как?
  Сергей вынул из кармана кусок бумаги, сделал по середине отверстие и , продев в него катушку с ниткой, поднял лист над головой. Как только он убрал руку, бумага мгновенно закружила вокруг нити и стала по ней подниматься всё выше и выше, пока не добралась до головы змея.
  - Здорово, я никогда не запускала воздушного змея.
  - В детстве у нас с ребятами это было любимое занятие.

  Держа друг друга за руки, они долго бродили по местным "кучугурам", удерживая за нитку своего змея. Большей радости, как только быть вместе, для них не было. От неожиданного порыва воздуха нитка вдруг резко натянулась и оборвалась прямо в Серёжиной руке.
  Счастливый змей вырвался на свободу! Он стал подниматься вверх и одновременно его уносило в сторону Головного Сооружения, откуда брал своё начало Северо-Крымский канал. Он летел, а Люба и Сергей стояли обнявшись и смотрели ему вслед, радуясь, как дети. Но, пролетая над высоковольтной линией змей вдруг остановился над столбом и дальше больше не летел.
  - Он зацепился! Ура-а-а!- во весь голос закричал Серёжка.
  - Ура-а-а!- закричала  и Люба.

  Возвращаясь назад, Люба и Сергей первым делом хотели увидеть стоит ли машина возле двора или уже её там нет.
  - Ну, всё, уехали!- воскликнул Сергей,- Теперь ты спокойно можешь возвращаться домой.
  Люба всё равно волновалась, понимая, что обстоятельства складываются не в их пользу. Но отказаться от своего Серёжки для неё было равносильно смерти.

  - Где вы были?- спросил отец, сидя в тени на скамейке, как только Люба и Сергей вошли во двор.
  - Куда вы пропали?- тут же подала свой голос мама, приближаясь к ним , -  родители волновались, не знали, что делать и что думать. Ждали, ждали вас и не дождались - уехали.
  - А мы змея запускали,- сказал Сергей.
  - Какого ещё змея?- спросила мама, не сразу поняв, о чём идёт речь.
  - Воздушного,- ответила Люба и , показывая рукой в сторону, сказала,- Вон, смотрите. Видите он за высоковольтный столб зацепился?
  Родители смотрели то на столб, разглядывая где-то вдали мелькающего змея, то на лица счастливых детей и не знали, что им делать и что говорить. Как им можно было разлучить эти два любящих сердца?

  А Люба всё смотрела и смотрела в даль на попавшего в плен змея, который пытался снова вырваться на свободу, и даже не могла подумать, что она, как и этот змей, снова попадёт в плен, но только в другой.
 
   
 


Рецензии