Дочь

Эта драматичная история началась довольно обыденно - я стояла в очереди за мясом на рынке. На выходных у моего отца был юбилей, и я непременно решила порадовать свою семью кулинарными изысками.

Я ждала уже около пяти минут: передо мной стояла женщина с сыном и никак не могла выбрать, какую из двух оставшихся свиных вырезок ей взять: ту, что справа или идентичную ей слева. Ее замешательство можно было понять, так как мальчик, который, надо сказать, по объемам и розовым щекам довольно сильно напоминал оригинальную версию этих вырезок, постоянно дергал ее за пальто и кричал, что он устал.

Решив, что они оба меня слегка раздражают, я перевела свой взгляд назад. За мной стояла маленькая бабушка в старом зимнем пальто, окутанная двумя слоями потрепанной шали, несмотря на то, что на дворе был еще только октябрь. Я же стояла в легкой кожаной куртке и без головного убора и от нечего делать принялась размышлять, почему все пожилые люди ходят настолько закутанными даже в теплую погоду.

Тут бабушка достала из пакета какой-то мятый тряпичный кулек, который, по-видимому, заменял ей кошелек, и стала разворачивать лежащие в нем купюры: аккуратно сложенные такие пятидесятирублевые бумажки. Они были настолько ровно согнуты в гармошку, что становилось ясно: бабушка очень бережно складывала и пересчитывала их много раз. Я оглядела ее с головы до ног: в глаза мне бросились стертые по внутренним краям сапоги и полиэтиленовый пакет банка «Русский стандарт» с заплаткой. С заплаткой пакет! Только подумайте!

От этой картины мое сердце вдруг сжалось. Внезапно мне представилась вся сцена целиком: вокруг все бурлит, шум, рынок, свиные головы, одна из них еще орет и дергает маму за пальто - жизнь кипит, одним словом. И будто вне времени стоит эта одинокая бабушка. Считает мелочь вслух. В кошельке из носового платка…


Вдруг меня резко задел рукой мальчик спереди, резво помогая маме запихивать окорока в пакет. Меня будто выдернули из грустного сна: я вспомнила про свои грандиозные планы, про то, что завтра у папы юбилей, что будет куча гостей, и продвинулась к кассе.

Накупила я знатно: много и без торга, чем очень обрадовала пухленькую продавщицу. Я расплатилась и начала раскладывать все по сумкам. А к прилавку тем временем подошла бабушка, и я невольно услышала ее разговор с продавщицей, как оказалось, ее знакомой:
 
- Здравствуйте, тётя Таня! Что-то Вас давно видно не было.
- Здравствуй, милочка. Пенсию ждала вот.
- Как Ваша Лида? Как ее здоровье?
- Лучше уже,выздоровела почти, аппетит вернулся.
- Вам какой кусок? Этот?
- Дороговат будет, давай поменьше.
- Для Лидочки скинем цену.
- Ой, спасибо, милая! Устроим сегодня обед праздничный.
- В честь выздоровления?
- Да. Негоже в ее то годы хворать. Это в мои вот можно.
- Ой, тётя Тань, Вы еще меня переживете!
- Скажешь, милочка… Сколько с меня?
- Двести, Вам – сто шестьдесят.
- Я ведь только ради неё живу, доченьки. Вот помру я, и она останется совсем одна, да и …
- А у вас свинина почём?? – резко перебил её неприятный голос, принадлежащий не менее неприятному подошедшему мужичку.
- Триста за кило. Вам какой кусок? Тётя Таня, передавайте Лиде от меня привет! Жду Вас на следующей неделе!

 
Я не слышала, что ответила ей тётя Таня, думаю, ровно как и продавщица, которая была занята уже новым клиентом. Но я поймала себя на мысли, что старушка теперь казалась мне уже не настолько трагичным персонажем. Да, она выглядит невероятно одинокой, да, вид у нее такой, будто она живет в суровые времена блокадного Ленинрада, да, ее можно принять за попрошайку, просто остановись она в переходе, НО - у неё есть дочь. Значит, есть смысл жить. Есть, о ком заботиться, и есть, кто позаботиться о ней, кто, как говориться, стакан воды подаст. Наверное, это и есть самое главное  –  иметь кого-то близкого рядом. И оставить кого-то после себя - как свое продолжение. Может это и называется бессмертием?


Размышляя об этом, я обошла рынок, купив все, что мне нужно. У выхода я внезапно вновь столкнулась с персонажем своих философствований. Маленькая старушка одиноко стояла возле дверей со своим пакетом с заплаткой и озиралась, будто искала кого-то. Я невольно остановилась, чтобы посмотреть, кто же ее ждет, притворившись, что смотрю в телефон.

Навстречу к ней шла девушка в темном пальто и катила за собой тележку. Так вот, значит, какая она - Лида. Она была такого же маленького роста, в несуразном вязаном берете и в тяжелом драповом пальто.

Я убрала телефон, даже как-то обрадовавшись, с таким чувством, будто лично проводила бабушку домой, но тут девушка неожиданно обогнула старушку и прошла внутрь рынка. Пришлось вновь достать свой «компьютер».

Подождав с полминуты и так никого и не дождавшись, бедная бабушка приложила свободную от тяжелого «Русского стандарта» руку к губам и позвала:

- «Лида! Лидочка!»
Внезапно к ней подбежала средних размеров чёрная дворняга, радостно виляя хвостом.

- «Доченька, пойдём домой».