АННА пьеса по мотивам романа Л. Н. Толстого Анна К

«АННА»

Действующие лица:

АННА АРКАДЬЕВНА КАРЕНИНА

АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ КАРЕНИН – 58 лет, солидный чиновник с положением, её муж.

АЛЕКСЕЙ КИРИЛЛОВИЧ ВРОНСКИЙ - 30 лет, офицер, щеголь, профессиональный военный.

СТИВА (СТЕПАН) ОБЛОНСКИЙ – 35 лет, старший брат Анны, служащий.

КНЯГИНЯ БЕТСИ ТВЕРСКАЯ – 30 лет, двоюродная сестра Вронского
и давнишняя подруга Анны по лицею.

КНЯГИНЯ ВРОНСКАЯ - 65 лет, мать Алексея Вронского, светская дама с богатым прошлым.

ЛИДИЯ ИВАНОВНА - 57 лет, дама, вдова, схоронившая 3-х мужей.

ТУШКЕВИЧ – любовник княгини Бэтси Тверской
КОРД  - тренер графа Вронского
ПРОВОДНИК  ПОЕЗДА
СЛУГА КАРЕНИНА
ДОКТОР, КОРД, ТУШКЕВИЧ
В прологе:
Пассажир 1 – актер Каренин
Пассажир 2 – актриса Бетси
Пассажир 3 – актер Стива
Пассажир 4 – актриса Лидия Ивановна



Пролог
На фоне закрытого занавеса звучит колыбельная. Медленно снимаем свет в зале. На теме колыбельной звучит записанный детский диалог.

Звучит фонограмма:  шум поездов + железнодорожный вокзал. Занавес открывается. На сцене имитация плацкартного вагона. Полумрак. Несколько пассажиров, проводник, Вронский с матерью Графиней Вронской. В руке у каждого фонарь для освещения, который немного качается из стороны в сторону под шум колес. Вся сцена идет на фоне фонограммы.

Проводник: Господа, скоро прибываем! Кстати говоря, вы слышали последние новости? (показывает  газету). Говорят, славяне на смерть сражаются с единоверцами!?
Пассажир1:  Да, много соотечественников наших отправились помогать своим братьям не словом, а делом! Послужить за веру, за Отечество! Что ни говори – война!
Пассажир2: Скажите, а правда, говорят, что от нас отправлено уже восемьсот?
Пассажир1: Более восьмисот. Поговаривают-с, что уже более тысячи.
Пассажир2: Ну вот. (Соседу) Я и говорила!
Пассажир 3: А еще говорят, что пожертвовано уже около миллиона?
Пассажир1: Больше, значительно, больше. Скажите милейший (к проводинку), а что в газетах, какова нынешняя телеграмма с фронта?
Проводник: Пишут, что опять разбили турок.
Пассажир 3: Вот, молодцы! Молодцы славяне!
Пассажир2:  А именно? Что  пишут, каковы нынче сводки?
Проводник: (читая газету) «Три дня сряду турки были разбиты на всех пунктах и бегут!»...бегут, бегут...Куда же они в таком случае все едут, ежели турки бегут?
Пассажир1: Как куда? Туда! В Сербию!
Пассажир 4: Надо же помочь...братьям, сестрам.
Пассажир3:  Да, говорят там нужны люди. А еще говорят, сербские офицеры никуда не годятся.
Проводник: Я знаю, что ныне опасно высказывать мнение, противное общему, и в особенности осуждать добровольцев, но... Ради Христа, объясните мне, с кем они воюют?
(общее удивление)

Пассажир 4: Как с кем? С турками!
Проводник: Но кто же объявил войну туркам?
Пассажир1: (с нарастающим раздражением) Да, никто не объявлял войны, а просто наши люди сочувствуют страданиям ближних и желают  им помочь.
Проводник: Но я говорю не о помощи, а о войне.
Пассажир4: Да что же это вы, в самом деле... (непонимающе)

Пассажир 2:  Господин офицер (к Вронскому) , а  вы как считаете? 
ВРОНСКИЙ: Что? Я не знаю. Впрочем, мне все равно.
Пассажир1: То есть как. Вы разве не в Сербию едете?
ВРОНСКИЙ: Если вас не затруднит, не трогайте меня.

(Фонограмма прибытия поезда)

Пассажир1: Что там за станция?
Пассажир3: Обираловка, господа!
Пассажир4: Уже?
Проводник:   Да господа, приехали...

(Все собираются на выход. Пассажир1 –уходит первым и сразу)

Пассажир1: Обираловка!? Разрешите, мне срочно нужно…простите…
Пассажир4:  А Вы знаете, чем печально известна эта станция?
Пассажир2: Нет, а что здесь произошло?
Пассажир4: Два месяца назад одна знатная дама здесь под поезд бросилась.
Пассажир2: Ах, это Каренина? Это здесь разве?
Пассажир3: Именно! Говорят, тут теперь ее дух бродит...
Пассажир4: Да, она кончила, как и должна была кончить такая гадкая женщина без религии...Даже смерть выбрала подлую, низкую...
Вронский: (кричит) Немедленно замолчите!
Вронская: Алеша, (руку  на плечо) успокойся, прошу тебя!
Вронский: Ни слова более.
Пассажир3: Может Вы объяснитесь, милостивый государь...
Вронский:  Я тот человек, что толкнул под поезд женщину, о которой вы сейчас говорили.
Пассажир3: (подходит к Вронскому) Мне противно видеть Ваше лицо… (плюет под ноги Вронскому) Пойдемте, дамы…
(Все, уходят)
Вронская: Господа, я прошу простить моего сына, но...
Вронский: Маман, я прошу вас!
Графиня Вронская: (подойдя Проводнику) Вы простите его...Шесть недель он не говорил ни с кем. Мы отобрали все, чем он мог убить себя...
Проводник: Да, это  ужасно!
Графиня Вронская: Ах, что я пережила! А теперь, вот еду, провожаю сына на войну (плачет).  Это бог нам помог – эта сербская война. Я  ничего в этом не понимаю, но ему бог это послал. Разумеется, мне, как матери, страшно, но что же делать! Одно это могло его поднять...Мне хочется как-то развлечь его, он так грустен. Вы, пожалуйста, поговорите с ним...Он будет очень рад.
(отходит в сторону и закуривает, поезд трогается)
ВРОНСКИЙ: (после паузы) Они все говорят о ней  пошлости...И все лгут…Хотите, я расскажу вам, как все это произошло?
Проводник: (нерешительно) Дорога длинная, рассказывайте, если вам не тяжело.
ВРОНСКИЙ:  Нет, мне тяжело молчать.

(Во время рассказа Вронского, Проводник составляет все фонари в угол авансцены, убирает стулья)

ВРОНСКИЙ:  В тот страшный день, когда я вбежал в в казарму железнодорожной станции, и увидел ее, вернее, то что осталось от нее...окровавленное тело, еще полное недавней жизни...я понял, что это я убил ее...Мы поссорились накануне, и я...ушел. Она вдруг сказала мне в след, что я раскаюсь. Но я не обернулся...
Проводник: Простите, но я не совсем понимаю, в чем же ваша вина?
ВРОНСКИЙ: Вы не понимаете... Если бы не я... Если бы мы не встретились с нею три года назад, на вокзале в Москве, она бы жила...да, она бы жила довольствуясь жизнью жены... Видного государственного деятеля, члена государственного Совета, человека  каждая минута жизни которого была занята и распределена. И чтобы успевать, он держался строжайшей аккуратности.
Проводник: И кто же этот человек?
ВРОНСКИЙ: Ни кто иной как (громко, сверх подачей) - Алексей Александрович Каренин!

(Фонограмма новой сцены «Дом Каренина»).

(Проводник направляется к триноге и открытым приемом меняет детали костюма, перевоплощаясь в СЛУГУ КАРЕНИНА. Вронский располагается в углу авансцены).
1-я сцена. «ДОМ КАРЕНИНА»
Каренин: (на фоне фонограммы). Назначить комиссию по делу об инородцах Зарайской губернии. Также, расследовать случаи злоупотребления, взяточничества и лихоимства при освоении земель Зарайской губернии. Выделить субсидии частным железнодорожным компаниям, для развития путей сообщения Зарайской губернии.
(Слуга  подает письма и бумаги, Каренин пересматривает их на ходу, некоторые  возвращает обратно)
Слуга: Ваше превосходительство, сегодняшние письма и бумаги из министерства.
Каренин: Хорошо, отделите какие из них, по делу об инородцах.
Слуга: Слушаю.
Каренин: (Отдает один конверт) Это отложить, я прочту позже…Что еще?
Секретарь: Слушаю (подает газету) Алексей Александрович, свежий выпуск.
Каренин: (изучая бумагу) Что там?
Слуга: (пробегая по заголовкам статей) Проблемы земской реформы, славянский вопрос, открытие линии Петербург — Киев, медиум Жюль Ландо прибыл из Парижа...
Анна:(Анна, оценив ситуацию, в шутливой форме «подает свое прошение») Ваше превосходительство, прошение в министерство путей сообщения. Необходим билет до Москвы, срочно…(Каренин вопросительно глядит на Анну) Алексей Александрович, я получила письмо от Стивы…
Каренин: (Анне, подписывая бумаги подаваемые секретарем) И что же  необычного содержится в письме вашего брата? Он снова нуждается в моей протекции?
Анна:   Нет, нет, по службе все хорошо, местом он очень доволен, но…он пишет что… Боже мой! Все смешалось в доме Облонских…Словом, он просит меня приехать как можно скорее.
Каренин: Предполагаю, твой брат совершил нечто ужасное. И все же - зачем тебе ехать в Москву столь спешно?
Анна. Стива завел роман с гувернанткой, и Долли теперь в трауре.
Каренин. В который это раз?
Анна. Чтобы так - впервые.
Каренин. Хм. (с сомнением) Впервые?…(отдает бумагу секретарю) Это передашь курьеру, сегодня же доставить в комитет.
Слуга: Слушаю. (подает Каренину папку) Ваш доклад…
Анна. Мне так жаль их обоих. Он хочет прощения, она – не может этого дать, но я попытаюсь сделать все что в моих силах...
Каренин: Стало быть, я буду покинут супругой во имя прощения адюльтера?   Блаженны миротворцы, ибо они будут…(секретарю) Один билет до Москвы первого класса для Анны Аркадьевны.
Слуга: На когда прикажете?
Каренин: На завтра (поймав умоляющий взгляд жены). На сегодня!
Слуга: Слушаю, Ваше Превосходительство.
(Анна целует Каренина и убегает. Каренин, читает вслух фрагмент своего доклада, который в папке, принесенной секретарем. На фоне текста доклада происходит музыкальный переход на «московские сцены»)
Текст доклада: Комиссия по делу об орошении полей Зарайской губернии выявила резкий пример неплодотворности расходов и бумажного отношения к делу. Требую назначить новую комиссию и рассмотреть вопрос со всех точек зрения: а) политической, б) административной, в) экономической, г) этнографической, д) материальной и е) религиозной…
2-я картина «ВСТРЕЧА В МОСКВЕ»

ВРОНСКИЙ: Стива! Облонский!
СТИВА:  А!  Ваше сиятельство!  За кем прибыл представитель золотой молодежи?
ВРОНСКИЙ:  Я за матушкой.  Она должна нынче быть из Петербурга. А ты кого встречаешь?
СТИВА:  Я?  Хорошенькую женщину.
ВРОНСКИЙ: Узнаю коней ретивых...Стива, женщины тебя погубят.
СТИВА: Стыдно, стыдно тому, кто это дурно истолкует. Я встречаю сестру. Сестру Анну.
ВРОНСКИЙ:  Ах, это Каренину.
СТИВА:  Ты её знаешь?
ВРОНСКИЙ:  Кажется, знаю.  Или нет, не помню.
СТИВА:  Но Алексея Александровича, моего знаменитого зятя, верно, знаешь?  Его весь мир  знает.
ВРОНСКИЙ:  Знаю, что он умный, учёный…(с иронией) знаю, что должность свою ты получил чрез него. (Фонограмма «Прибытие поезда»)

СТИВА:  Да, он очень, замечательный человек. Немножко консерватор, но славный человек.
ВРОНСКИЙ:  Ну, и тем лучше для него.
ВРОНСКАЯ:  (навстречу сыну) Алексей! Мальчик мой! Получил телеграмму?  Здоров?  Слава Богу! (к Карениной) Что ж, нашли брата?
ВРОНСКИЙ:  Ваш брат здесь… Облонский!
СТИВА: Анна! (Облонский, увидев, наконец Анну, устремляется к ней).
АННА: Стива!
СТИВА: Аня! Аннушка, моя!
ВРОНСКИЙ: Извините меня, я не узнал вас, да и наше знакомство было так коротко, что вы, верно, не помните меня.
АННА: О нет, я бы узнала вас, потому что мы с вашею матушкой, кажется всю дорогу говорили только о вас.
ВРОНСКИЙ:  Вероятно, вам очень наскучило.
ВРОНСКАЯ:  (укоризненно) Алексей! Не правда ли, очень мило?  Её муж со мною посадил, и всю дорогу мы с нею проговорили.
АННА:  Ну, вот, графиня, вы встретили сына, а я брата…  И все истории мои истощились.
ВРОНСКАЯ:  Ну, нет, я бы с вами объехала вокруг света и не соскучилась бы.  А о сыне вашем, пожалуйста, не думайте.  (Вронскому)  У Анны  Аркадьевны есть маленький сын, и она всё мучается, что оставила его. Нельзя же никогда не разлучаться.
АННА:  Благодарю вас!  До свидания, графиня!
ВРОНСКАЯ:  Прощайте, мой дружок!  (Целуются)      
(Поезд трогается, раздается  пронзительный  крик.  Облонский и Вронский убежали на крик)
ВРОНСКАЯ: О, Господи! Что же там?
АННА: Все бегут куда-то...Ничего не видно...
ВРОНСКАЯ: Видимо, что-то...страшное...
АННА: (увидев возвращающегося брата) Стива!
ВРОНСКАЯ:  Что?  Что случилось?!
ОБЛОНСКИЙ:  Какой ужас, Анна, если бы ты видела, какой ужас! Сторож…попал под поезд... Его раздавило…
ВРОНСКАЯ: Ах, какой ужас! Что же он, пьян, или просто не слыхал движущегося поезда…(передёрнула плечами)
ОБЛОНСКИЙ:  Верно, был пьян… Ах, если бы вы видели, графиня… И жена  его тут. Она бросилась на тело… Говорят, он один кормил огромное семейство…Вот ужас!
АННА:  Нельзя ли что-нибудь сделать для неё?
ВРОНСКИЙ:  (взглянув на Анну)  Я сейчас приду, mamane. (тотчас же ушёл)
ОБЛОНСКИЙ:  Как это не примут мер! Да...вот жизнь...Что в Петербурге?  У вас гастролировали итальянцы?
ВРОНСКАЯ: Что?
ОБЛОНСКИЙ: La Scala?
ВРОНСКАЯ: Да-а… (оглядывается, ожидая сына)
ОБЛОНСКИЙ:  Что с тобой, Анна?
                (Потрясённая случившимся, Анна качает головой и молчит)
ВРОНСКИЙ:  (вернулся)  Теперь поедемте.
ОБЛОНСКИЙ:  (Вронскому) Вы, верно, облагодетельствовали несчастную вдову? (Вронский кивнул головой) Очень мило…очень мило. Моё почтение, графиня (кланяется. Вронские  уходят) Анна,  забудь, как страшный сон…
АННА:  Дурное  предзнаменование.
ОБЛОНСКИЙ:  Какие пустяки!  Ты приехала,  это главное.
АННА:  Ты давно знаешь Вронского?
ОБЛОНСКИЙ:  Да.  Ты знаешь, мы надеемся, что он женится на Кити.
АННА:  Да?.. Как летит время. Твоя свояченица уже невеста!
ОБЛОНСКИЙ:  Да! На будущей неделе будет  бал, на котором он сделает ей предложение. Кстати, ты непременно  поедешь на этот бал.
АННА: О каком бале ты говоришь, когда твоя семейная жизнь рушится!?
ОБЛОНСКИЙ: Да! Аня, вся надежда на тебя. Только ты можешь повлиять на Долли. Сегодня она намерена забрать детей и уйти к родителям.
АННА: Стива, ты хоть понимаешь весь ужас ее положения? Ну как ты мог? И с кем?
ОБЛОНСКИЙ: Да это ужасно, я убит раскаянием.  Правда, нехорошо, что она была гувернанткой у нас в доме. Нехорошо! Я знаю, что пошло ухаживать за гувернанткой. Но... какая гувернантка!
АННА: Ты должен покаяться. Ты должен все рассказать...
ОБЛОНСКИЙ:  Дорогой всё расскажу. Наш экипаж… пойдём. Ты не можешь себе представить, как я надеюсь на тебя, Анна!   


3-я картина «БАЛ В МОСКВЕ»

Тушкевич: (дирижирует балом) Bonsoir, mesdames et messieurs!- Добрый вечер, дамы и господа! - Бонсуар, мадам-зэ-мисьё!
Je suis tr;s ravi de voir vous tous ce soir!- Я очень рад видеть вас всех сегодня вечером!- Жё суи трэ рави дэ вуар ву тус сэсуар!    On y va dancer! -Давайте танцевать! - Онива дансэ!
 Allez-y, messieurs!-Господа, давайте! - Алези, мисьё!
La Temp;te -Ля тампэт
-Balanc; et tour des mains- Балансэ э тур дэ ма
-Chass; crois;- Шамэ круазэ
-Moulinet- Мулинэ
-Travers; et pass;- Травэрсэ э пасэ
Тушкевич: Тур вальса, Анна Аркадиевна! Pardon, Mesdames, pardon, pardon, mеsdames!
(Анна танцует с Вронским)
Анна: Прекрасный бал! Я в Москве на одном вашем бале танцевала больше, чем за всю зиму в Петербурге!
Вронский: Оставайтесь! Еще один тур.
Анна: Нет-нет, мне надо отдохнуть перед дорогой…
Вронский: А вы решительно едете завтра?
Анна: Да, еду...

4-я картина «ВСТРЕЧА В БОЛОГОЕ»

Анна: Что же это...как же это вышло, что он вместо Китти танцевал  со мною…Нет, очень хорошо, что я уезжаю, я не должна с ним больше видеться… Слава богу, завтра увижу Сережу и мужа, и пойдет моя жизнь, хорошая и привычная, по-старому. (гудок, остановка поезда, шум паровоза)
Вронский:  Бологое! Стоянка – десять минут! Выходить изволите?
Анна: Да, мне подышать хочется. Очень жарко.
Анна: Я не знала, что вы едете. Зачем вы едете?
Вронский: Зачем я еду?  Вы знаете, я еду для того, чтобы быть там, где вы,  я не могу иначе.
Анна: Это дурно, что' вы говорите, и я прошу вас, если вы хороший человек, забудьте, что' вы сказали, как и я забуду.
Вронский: Ни одного слова вашего, ни одного движения вашего я не забуду никогда и не могу…
Анна: Довольно, довольно!
Вронский: Я еду для того, чтобы быть там, где вы…
               
 5-я картина «КАРЕНИН И АННА НА ВОКЗАЛЕ В СПб»

КАРЕНИН.  Как доехала?
АННА. Хорошо.
КАРЕНИН. И как хорошо, что у меня есть полчаса времени, чтобы встретить тебя, и показать тебе свою нежность....(целует ей руку) Ну, что в Москве?
АННА. Слава Богу, примирение полное!
КАРЕНИН. А что говорят про новое положение, которое я провел в Совете?
АННА. Прости, я ничего не слышала об этом положении…
КАРЕНИН. (слегка обидевшись) Да? Здесь, напротив, это наделало много шума. (далее самодовольно) Невзирая на критику со стороны либералов, мой доклад был встречен овацией…
АННА. (как будто объясняется за свой взгляд) Это граф Вронский.
(Вронский подходит, кланяется.)
КАРЕНИН. А! Мы знакомы, кажется. Туда ехала с матерью, а назад с сыном. Вы, верно, из отпуска?
ВРОНСКИЙ. Да, возвращаюсь в полк.
КАРЕНИН. (коснулся шляпы давая знать, что разговор с Вронским закончен) Что ж, удачной службы.
ВРОНСКИЙ. Надеюсь иметь честь быть у вас.
КАРЕНИН. (не оборачиваясь). Очень рад. По понедельникам мы принимаем.
(Вронский, поклонившись, отходит. Анна старается не смотреть ему вслед).
АННА. Как Сережа?
КАРЕНИН. Вообще я вижу, что поездка твоя удалас.
АННА. Как Сережа?
КАРЕНИН. Сережа, а что Сережа… очень мил и… я должен тебя огорчить… не скучал о тебе, не так, как твой муж…Какие  еще привезла новости? Где бывала?
АННА. Была у Щербацких. Была на балу.
КАРЕНИН. На балу?! Вот новость! Танцевала?
АННА. Ты же знаешь, я не танцую, когда можно не танцевать.
КАРЕНИН. Какие еще новости?
АННА: Поезд.
КАРЕНИН.Что поезд?
АННА. Перерезал человека. На две части.
КАРЕНИН. Только не эти страсти, Анна! Прошу!…      
АННА. А граф дал двести рублей.
КАРЕНИН. Граф? Какой граф?
АННА. Граф Вронский.
КАРЕНИН.  Кому дал?
АННА. Вдове погибшего...
КАРЕНИН. А-а…Очень похвально с его стороны. Вот ужасная смерть!
АННА.  Может он сам бросился под него …
КАРЕНИН. Анна!
АННА.  А я танцевала…
КАРЕНИН. (хватает ее за руку) Анна!
АННА. Я танцевала!
КАРЕНИН. Анна! Пожалуйста!(Каренин, словно представив что-то, отворачивается)
АННА. Я танцевала!

6-я картина «В САЛОНЕ БЕТСИ»

БЕТСИ: (Вронскому) От чего же вы не приехали обедать? Удивляюсь этому ясновидению влюбленных. Она не была. (отвечая на его вопросительный взгляд) Вы пойманы, мой милый.
Вронский: Я только того и желаю, чтобы быть пойманным. Я начинаю терять надежду.
БЕТСИ: Какую же вы можете иметь надежду?
Вронский: Никакой. Я боюсь, что становлюсь смешон.
БЕТСИ: Смешно ухаживать, и быть отвергнутым молодой девушкой. Но роль соблазнителя замужней женщины, о это интригующе!

(Появляется Анна. Вронский поклонился, предложил руку, отвел в сторону).

Графиня Лидия Ивановна: Анна очень переменилась со своей московской поездки…
БЕТСИ: (Вронской) Перемена главная та, что она привезла с собой тень вашего сына.
Графиня Вронская: (через смех) Женщине должно быть неприятно без тени…
Графиня Лидия Ивановна : Да, но женщины с тенью обыкновенно дурно кончают…
Графиня Вронская: Типун вам на язык…
Тушкевич: Дамы и господа! Почта!
БЭТСИ: О, игра в почту! С удовольствием!
 (Тушкевич звонит колокольчиком)

БЕТСИ:  «Кто там?»
Тушкевич: «Почта!»
БЕТСИ:  «Откуда?»
Тушкевич: «Из города М»
БЕТСИ: «А что там делают? Танцуют, поют или читают стихи?»
Тушкевич: Показывают слова! Прошу вас! (дает задание)
Анна: А я получила из Москвы письмо. Мне пишут, что Кити Щербацкая очень больна.
Вронский: Неужели?
Анна: Вы дурно поступили, дурно…очень дурно.
Вронский: Разве я не знаю, что я дурно поступил? Но КТО причиной, что я поступил так?
Анна: Зачем вы говорите мне это? Это доказывает только то, что у вас нет сердца. (Но взгляд ее говорит, что она знает – у него есть сердце)
Вронский: Чего же вы хотите от меня?
Анна: Я хочу, чтобы вы поехали в Москву и просили прощенья у Кити.
Вронский: Вы не хотите этого.
Анна: Если вы любите меня, как говорите, то сделайте это. И будем добрыми друзьями.
Вронский: Друзьями мы никогда не будем, вы это сами знаете. А будем ли мы счастливейшими из людей, - это в вашей власти…Ваш муж…
(Появляется Каренин)
Каренин: (здороваясь со всеми, обращается к Бетси) Ваш Рамбулье в полном составе!
БЕТСИ:  Я всегда удивляюсь ясности и точности выражений Алексея Александровича.
Каренин: Впрочем, кажется, я прервал какую-то игру?
Тушкевич: Алексей Александрович, «Загадки в лицах»!
Каренин: Любопытно!
Тушкевич: Необходимо отгадать слово, показанное по частям. Каждая сцена — означает слог известного слова.
Тушкевич: Итак, что же у нас вышло? Рог-о-носец! Рогоносец! Браво! Браво!
БЕТСИ:  На вашем месте, Тушкевич, я бы так не радовалась...Кстати, теперь ваш черед. (загадывает ему слово «поединок»)
Лидия Ивановна: Алексей Александрович, сегодня у нас спиритический сеанс Жюля Ландо. Вы участвуете?
Каренин: Кто такой Ландо?
Лидия Ивановна: Известный предсказатель. Из Парижа.
Каренин: Все эти вертящиеся столы, предсказатели…Все это…от лукавого.
Графиня Вронская: Ну вот, завтра Государственный Совет запретит медиумов.
Каренин: Как знать, как знать.
БЕТСИ: Будем надеяться, что Алексей Александрович, простит нам наши маленькие женские слабости…Внимание, дамы и господа!

(Тушкевич показывает слово «поединок». В конце показа падает, все смеются).

Каренин: Дуэль?
Тушкевич: Да нет же! Поединок!
Лидия Ивановна: Кстати, Вы изволили слышать о Прячникове? Мне нынче рассказывали, он дрался на дуэли с  Квытским и убил его.
Графиня Вронская: За что дрался Прячников?
Лидия Ивановна: За жену. Молодцом поступил. Вызвал и убил! (звучит гонг)
БЕТСИ: Господа, Жюль Ландо уже прибыл! Пойдемте испытаем судьбу!
КАРЕНИН: (подходя к Анне) Вы едете домой?
Анна: Нет, я остаюсь ужинать.

(Все уходят на «спиритический сеанс». Каренин остается один)
Фонограмма «женские пересуды»

Голос 1-й дамы: Это становится неприлично…
Голос 2-й дамы: Что я вам говорила…
Голос 3-й дамы:  А вы этому завидуете!
Голос 1-й дамы: Что вы хотите этим сказать.
Голос 3-й дамы: Ах оставьте…Анну я вам не отдам. Если за нами никто не ходит как тень, то это не значит, что мы имеем право осуждать.
Голос 2-й дамы: Да, я завидую. Но, я и не думаю осуждать. А только жду часа что бы свергнуть ее с пьедестала. 
Голос 1-й дамы: Придет время, мы затопчем ее в грязи!


7 -я картина «АННА и ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ КАРЕНИНА»

Каренин: Да, это необходимо решить и высказать свой взгляд...Но высказать что же?.. Да наконец, что же случилось? Ничего. Мало ли с кем может говорить женщина в свете? И потом, ревновать – значит унижать и себя и ее.
( В  глубине сцены появляется Анна, раздевается на ходу)
КАРЕНИН: Анна, мне нужно поговорить с тобой.
АННА: (увидев мужа)  Ты не в постели ? Вот чудо! Пора. (направляясь в спальню)
КАРЕНИН: Анна, я должен предостеречь тебя.
АННА:     Предостеречь? В чем?
КАРЕНИН:  Я хочу предостеречь  тебя в том, что ты можешь подать в свете повод говорить о тебе... Твой, слишком оживленный разговор с графом Вронским, обратил на себя внимание.
АННА:    Решительно ничего не понимаю. Ты нездоров, Алексей Александрович. (хотела уйти, но Каренин двинулся к ней)
КАРЕНИН:   Твои чувства – это дело твоей совести; но я обязан перед тобой, перед собой и перед Богом. Жизнь наша связана и, разорвать эту связь может только преступление, и преступление этого рода влечет за собой тяжкую кару.
АННА:  Ничего не понимаю. И  как на беду мне спать хочется.
КАРЕНИН: Анна, может быть, я ошибаюсь… Но если ты сама чувствуешь, что есть хоть малейшие основания, то я прошу тебя подумать, и если сердце тебе говорит, сказать мне…
АННА:  Мне нечего говорить. Да и… (с трудом удерживая улыбку)  пора спать. (Каренин вздохнул и, не сказав больше ни слова, отправился в спальню.)
 
8 – я картина «СОН АННЫ»

Набор света. Анна и Вронский на балу. Пританцовывая с зонтом появляется Каренин. Сопровождает их «на пикник», расстилает для них покрывало. Они присаживаются и целуются, Каренин держит над ними зонт. Все трое обращают свои взоры на следующий сюжет. Появляется в образе горничной в  княгиня Бэтси Тверская. За ней следует Стива, останавливает ее, обнимает, целует. Бэтси вырывается, дает ему пощечину, затем сама запрыгивает ему на руки. Стива подходит к «трио», Бэтси наливает им вино и танцуя со Стивой удаляются на второй план. Каренин пытается пристроиться третьим. Наконец это ему удается, Анна берет его за уши и целует в губы. Поочередно дарит свои ласки обоим мужчинам.
Тем временем появляется мать Вронского и графиня Лидия Ивановна.
Мать Вронского пытается забрать сына, отрывает от Анны и образует с сыном вторую танцующую пару.
Графиня Лидия Ивановна, подобно священнику, совершает ритуальные христианские действия. Анна с ужасом просыпается. Все кроме застывших Каренина и Лидии Ивановны, исчезают…
Анна: (кричит) Аааааааа…. Какой ужасный сон!!! (убегает)


9-я картина «ГРАФИНЯ ЛИДИЯ ИВАНОВНА»

КАРЕНИН. Очень рад, графиня.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Здравствуйте, Алексей Александрович.
КАРЕНИН. Садитесь, прошу.
ГРАФИНЯ ЛИДИЯ. Благодарю, друг мой.
(Садится, Каренин – тоже.)
КАРЕНИН. Ну-с, что вас привело в эту бумажную нору? Неужели и вы с просьбой?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Нет, не просьба привела меня.
КАРЕНИН. А что же?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. (помолчав). Алексей Александрович, вы знаете мои христианские убеждения и мое отношение к вам…
КАРЕНИН. Не поверите, но с этого начинают почти все просители.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Прошу вас, Алексей Александрович, это серьезно.
КАРЕНИН. Я вас слушаю.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Так вот…Алексей Александрович, я знаю что семья ваша, нынешнее лето проводит на даче в Петергофе, не так ли?
КАРЕНИН. У вас, графиня, исключительно точные сведения о месте пребывания моей жены и моего сына.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Позвольте поинтересоваться, Алексей Александрович, а как часто Вы, нынче, наносите им визиты?
КАРЕНИН. Позвольте, графиня, и мне поинтересоваться в свою очередь - почему это вас интересует?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. (Многозначительно помолчала.) Дело, которое привело меня к вам, касается вашей чести. А именно вас и Анны…Я хочу указать вам на неприличное сближение вашей жены и графа… Вронского…

(Долгое молчание. Входит СЛУГА с чаем.)

СЛУГА. Чай для вашего превосходительства и графини.
(Каренин кивает. Слуга расставляет приборы, наливает чай, уходит).
КАРЕНИН. Чаю, Лидия Ивановна?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Алексей Александрович, вся моя христианская природа и все мое отношение к вам побудили меня решиться на этот шаг...Вы бесценный человек для России...
КАРЕНИН. Благодарю вас, Лидия Ивановна. Вы с лимоном пьете,? Как там Ландо?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Кто?
КАРЕНИН. Жюль Ландо. Известный предсказатель из Парижа.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. (после паузы) Алексей Александрович, я прошу нисколько не сомневаться в моих христианских побуждениях и высоком к вам отношении.
КАРЕНИН. Я нисколько не сомневаюсь, Лидия Ивановна.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. (сухо) Так же прошу обещать мне оставить наши отношения в том же виде, что и до этого разговора.
КАРЕНИН. Обещаю. (Лидия Ивановна уходит) А чай, Лидия Ивановна?
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. В другой раз.
КАРЕНИН. Милости прошу. (Графиня Лидия Ивановна уходит. Каренин провожает ее. Секретарь уносит поднос и стулья. Музыка нагнетает тревожное настроение Каренина) Красносельские скачки сегодня?
СЛУГА. Точно так, ваше превосходительство.
КАРЕНИН. Карету!
СЛУГА. Слушаю, ваше превосходительство!


10 - я картина   «СЦЕНА НА КОНЮШНЕ»

Корд: Знаменитые Красносельские скачки! Победа в них — это престиж полка...и Корд помогать граф Вронский победить в них!
Вронский: Не опоздал?
Корд: All right, sir! All right!
Вронский: Ну, что Фру-Фру?
Корд: Все исправно, все исправно. Не будьте взволнованы. Но лучше не ходите, я надел намордник и лошадь возбуждена.
Вронский: Фру-Фру, успокойся, милая, успокойся…Ну, так я на вас надеюсь.
Корд: Все исправно. Первое дело, вам быть спокойным перед ездой.
Вронский: All right! (входит стремительно графиня Вронская) Maman?
Графиня Вронская: Алексей, тебя никогда не найдешь. Ты получил мою записку?
ВРОНСКИЙ: Я получил и, право, не понимаю maman, о чем вы заботитесь. 
Гр. ВРОНСКАЯ:  Я о том забочусь, что последние слухи очень огорчили меня.  Это немыслимо… Отказаться от предложенного, важного для карьеры положения с тем, чтобы остаться в полку, лишь бы видеться с Карениной.  Известно, что тобой недовольны высокопоставленные  лица. 
ВРОНСКИЙ:  Какое им дело?  Почему всякий считает своим долгом заботиться обо мне.
Гр.ВРОНСКАЯ: Я не понимаю тебя: одно  дело - блестящая светская связь, но это уже какая-то отчаянная страсть, которая влечёт за собой одни глупости...
(Появляются Анна в белом платье и ее брат Стива Облонский)
Облонский: ( напевает романс) «Живет моя отрада…»
ВРОНСКИЙ:  Стива? Анна Аркадьевна! (Обнимает Стиву, но Стива не пускает его к Анне, как бы шутя).
Облонский: Здравствуй, мон шер! Вчера приехал и очень рад, что увижу твое торжество. Графиня, мое почтение…Господа, где лошадь чемпиона? (направляется к Фру-Фру)
Корд: (преграждает дорогу Стиве) Тпр... Прошу прощения, вам лучше не ходить, вы возбудить лошадь…
Облонский:  Я, возбудить? Да, я сама скромность!…(прозвучал 1-й звонок.) О, уже жеребьевка. Господа, пора  делать ставки. …(гр.Вронской)  Графиня, вы играете? Позвольте вас сопровождать. Анна?
Анна: Я догоню вас.
Корд:    (поклонившись графине и Облонскому) Не торопитесь и помните одно: не задерживайте у препятствий и не посылайте, давайте ей выбирать, как она хочет. Пойду, вытяну ваш нумер. (выходит)
ВРОНСКИЙ:  Хорошо, хорошо…(оглядывается,  нет ли посторонних) Что с вами? 
АННА: Прости, что я приехала, но я не могу провести дня, не увидев…
ВРОНСКИЙ:  За что ж простить?  Я так рад!.. Но я вижу, что случилось что-то. 
АННА: Все хорошо…Не расстраивайся перед ездой.
ВРОНСКИЙ: Разве я могу быть спокоен, чувствуя недосказанность…  Ради Бога…
АННА:  Сказать?
ВРОНСКИЙ:  Да, да, да!
АННА:  Я беременна.
(Вронский хотел что-то сказать, но остановился, опустив голову и руки.  Затем взглянул на Анну умилённым взглядом)
ВРОНСКИЙ:  Да, (решительно подошёл к Анне) Теперь наша судьба решена.  Необходимо  кончить ту ложь, в которой мы живём. Оставить мужа и соединить нашу жизнь.
АННА:  Она  соединена и так.
ВРОНСКИЙ:  Да, но не совсем. Нужно решиться.  Я ведь вижу, как ты мучаешься всем – и светом, и сыном, и мужем…
АННА:  Ах, только не мужем!  Я не думаю о нём. Его нет.
ВРОНСКИЙ:  Это неправда.  Ты мучаешься и о нём.
АННА:  Ты знаешь, что будет…  «Вы не послушали меня,  я предупреждал вас о последствиях…»  И потом…  что будет с Серёжей? 
ВРОНСКИЙ:  Но, Анна…  Я не могу простить себе то, что ты несчастлива.
АННА:  Я несчастлива?..  Я, как голодный человек, которому дали есть. Может быть у него разорвано платье, и стыдно ему, но он не несчастлив. Нет, вот  моё  счастье!..  (порывисто встала, взяла Алексея за голову, посмотрела на него долгим взглядом и быстро поцеловала его в рот, оба глаза и оттолкнула)
ВРОНСКИЙ:  (удерживая её)  Когда?
АННА:  Увидимся после скачек у Бетси.
ВРОНСКИЙ: Фру-Фру, не ревнуй, милая, не ревнуй!

11 -я картина «СКАЧКИ»

(Играет духовой оркестр. Дамы под руку с кавалерами разгуливают под зонтиками. В руках у Бетси и Стивы бинокли.)

ОБЛОНСКИЙ: А вот и краса Петергофа, княгиня Тверская! Дайте поцеловать вашу ручку.
БЭТСИ:  Вы не стоите.
ОБЛОНСКИЙ: Нет, я очень стою, потому что я стал самый серьезный человек. (обращаясь к Каренину)   А Вы не скачете, Алексей Александрович?
КАРЕНИН: Моя скачка потруднее вашей будет…
ОБЛОНСКИЙ: Да, понимаю. (к Бетси) Княгиня, пари! За кого вы держите?
БЭТСИ:  Мы с Анной за князя Кузовлева.
ОБЛОНСКИЙ:  Я  за  Вронского. Пара перчаток.
БЭТСИ: Идет!
Лидия Ивановна: Слышали, в первом заезде семь человек разбилось.
Графиня Вронская: Да, говорят, государь не доволен.
КАРЕНИН:  Опасность в скачках – есть необходимое условие скачек. 
БЭТСИ:  Один офицер,  говорят, сломал два ребра.

(Шум ипподрома усиливается)

ОБЛОНСКИЙ: (глядя в бинокль)  Пустили, скачут!
БЭТСИ: Нет, я не поеду в другой раз: это меня слишком волнует. Не правда ли, Анна?
Графиня Вронская: Волнует, но нельзя оторваться.
ОБЛОНСКИЙ:  Браво, Вронский!
КОРД: Фру-Фру, вперед! Come on!
ОБЛОНСКИЙ:  (Каренину)  А как красиво, не правда ли?
КАРЕНИН: Да, спорт, сам по себе, имеет большое значение…но, по моему мнению, всегда нужно быть на пределе…
БЭТСИ:  Ах! Смотрите!
АННА. Что там произошло?
ОБЛОНСКИЙ. Смотрите! Кажется Кузовлев ваш упал!
БЭТСИ:  Это разве Кузовлев?
ОБЛОНСКИЙ. А кто же еще! Еще один! Кажется, это Вронский!?
АННА. (Анна шаг вперед) Ах!
Графиня Вронская: Господи! Алексей!
Лидия Ивановна. Вот свалка! Недостает только цирка с львами!   
АННА:  Пойдём, пойдём! (Бетси, занятая разговором с Облонским, не слышит её)
КАРЕНИН:  (учтиво подавая Анне руку)  Пойдёмте, если вам угодно. (Анна не реагирует)
КАРЕНИН:  Я предлагаю вам свою руку… (Анна с отвращением отстраняется)
АННА:  Стива!.. Что там, Стива?!
ОБЛОНСКИЙ:  Кажется, лошадь Вронского упала и сломала себе спину.
КАРЕНИН:  Я еще раз предлагаю вам свою руку.
БЭТСИ:  Нет, Алексей Александрович, я привезла Анну, и я обещалась отвезти её.
КАРЕНИН:  Извините меня, княгиня, но я вижу, что Анна не совсем здорова, и желаю, чтобы она ехала со мной. (Анне) Я в третий раз предлагаю вам свою руку, если вы хотите идти.
АННА. Нет, нет, оставьте меня, я останусь. (Садится.)
КАРЕНИН. Как хотите. Мы можем быть здесь. (Тоже сел. Они одни)  Как, однако, мы все склонны к этим ужасным зрелищам.
АННА:  Что?  Я не понимаю.
КАРЕНИН:  Я должен сказать вам, что вы неприлично вели себя нынче.  АННА: Что вы нашли неприличным?
КАРЕНИН:  То отчаяние, которое вы не умели скрыть при падении одного наездника… Я уже просил вас держать себя в свете так, чтобы и злые языки не могли ничего сказать против вас… Может быть, я ошибаюсь…
АННА:  Нет, вы не ошиблись.  Я слушаю вас, а думаю о нём…  Я люблю его…  Я его любовница,  я боюсь, я ненавижу вас… Более того, я беременна его ребенком. Делайте со мной,  что хотите.
(Анна зарыдала, закрывшись руками.  Лицо Каренина приняло торжественную неподвижность мёртвого) Отпустите меня!
КАРЕНИН:  (удерживая ее) Так!  Каковы бы не были ваши поступки,  я не считаю вправе разрывать  тех уз, которыми мы связаны властью свыше.
Семья не может быть  разрушена по произволу одного из супругов. Наша жизнь должна идти, как она шла прежде.  Это необходимо для меня, для вас, для нашего сына. И я требую соблюдения внешних приличий до тех пор (голос его задрожал),  пока я приму меры, обеспечивающие мою честь!


ВТОРОЙ СОН  АННЫ  «Родами умрете…» .
АННА теряет сознание, падает. Полное ЗТМ.
12 -я картина «ВЕРДИКТ КАРЕНИНА»

ВРОНСКИЙ: (испугавшись лежавшую АННУ ) Анна? Что с тобой? Ты здесь спала? (поднимает Анну. Анна приходит в себя) Я решительно не понимаю его. Если бы он после твоего объяснения разорвал с тобой, или вызвал меня на дуэль...но этого я не понимаю: как он может переносить такое положение? Он страдает, это видно.
АННА:  Он? Он совершенно доволен. Это не мужчина, не человек, это...министерская машина. Он не понимает, что я - твоя жена, что он чужой, что он лишний. Разве может человек, который что-нибудь чувствует, жить с преступною женой в одном доме?
ВРОНСКИЙ: Анна, что сказал доктор? Когда это будет?
АННА: Доктор? (вздохнув, со слезами на глазах)  Это будет скоро, но не так, как мы думаем…Я не хотела тебе говорить, но ты заставил меня. Скоро, скоро все развяжется…и мы все успокоимся, и не будем больше мучатся.
ВРОНСКИЙ:  Я не понимаю…
АННА:  Я не переживу этого… не перебивай. Я знаю, что я умру и избавлю себя и вас.
ВРОНСКИЙ:  Что за вздор!
АННА: Нет, это правда.
ВРОНСКИЙ:  Что правда?
АННА:  Что  я умру. Я видела сон…
ВРОНСКИЙ:  Анна, это бессмысленный вздор, как можно верить…положим  мне  тоже в эту ночь снились кошмары, но это не значит, что я…
АННА:   Ах нет, ты не знаешь… Мне снился страшный мужик с взъерошенными волосами, он копошился над мешком и приговаривал…
АННА: «Надо ковать железо, толочь его, мять…» Я в ужасе спрашиваю, что это значит? А он мне говорит: « Родами, родами умрете, родами, матушка.» И я проснулась…
ВРОНСКИЙ: (поражённый этим сном) Анна, я прошу тебя, успокойся. Когда нет в душе покоя, мало ли  что может приснится.

(Фонограмма «Бой часов»)

АННА:  Тебе пора. ( Вронский уходит и сталкивается с Карениным, который начинает метаться по спальне и что-то искать)
Анна: Что вам нужно?!
Каренин: Сядьте! (сам выносит стул) Я не позволю принимать любовника у себя.
Анна: Мне нужно было видеть его, чтоб…
Каренин: Не вхожу в подробности для чего женщине нужно видеть любовника. (грубо усадил ее на стул)
Анна: Этой новой черты – жестокости я не знала еще в вас.
Каренин: Вы называете жестокостью то, что муж предоставляет жене свободу, давая ей честный кров имени только под условием соблюдения приличий. Это жестокость?
Анна: Это хуже жестокости, это подлость, если уже вы хотите знать!
Каренин: Нет!  (закричал он, и схватив ее за руку насильно посадил ее на место). Подлость - это бросить мужа и сына для любовника и есть хлеб мужа!Вам нужно удовлетворение животной страсти…
Анна: Алексей Александрович! Это непорядочно – бить лежачего.
Каренин: Да, вы только себя помните, но страдания человека, который был вашим мужем, вам не интересны. Вам все равно, что он пеле… педе… пелестрадал…( запутался и никак не мог выговорить этого слова) перестрадал.
Анна: Я не могу ничего изменить.
Каренин: Завтра я уезжаю, а вы будете иметь известие о моем решении чрез адвоката. Сын же мой переедет к сестре.
Анна: Вам нужен Сережа, чтобы сделать мне больно. Вы не любите его… Оставьте Сережу!
Каренин: Да, я потерял даже любовь к сыну, потому что с ним связано мое отвращение к вам. Но я все-таки возьму его. Прощайте!
Анна: Алексей Александрович, оставьте Сережу! Оставьте Сережу до моих… Я скоро рожу, оставьте его!
КАРЕНИН. Вы недостойны жалости…
АННА: Алексей Александрович! Алексей Александрович, милый…


13 - я картина «ДОМ ОБЛОНСКИХ. СТИВА и КАРЕНИН»

(Фонограмма029) СТИВА дома. Он пьет коньяк и немного танцует. В танце выносит два стула. Смотрится в зеркало, пародирует дам, смеется. Внезапно входит КАРЕНИН (уже без верхней одежды)
СТИВА: К нам приехал, к нам приехал... Алексей Александрович дорогой! Как я рад тебя видеть, дорогой зять! А разве не грех, ехать в Москву и не дать телеграмму?
КАРЕНИН: Благодарю, сердечно благодарю. Я бы не хотел, Степан Аркадьевич, что бы мой визит афишировали подобным образом. Ревизия, не предполагает лишнего шума. И как вы узнали о моем приезде?
СТИВА: Да вот же… (берет и читает газету) «...Политическое решение Государственного Совета по делу об инородцах... Доклад Алексея Каренина получил одобрение императора. Каренин, лично возглавил комиссию и едет в Зарайскую губернию исследовать быт инородцев...» Поздравляю! Враги повержены и зализывают раны! Государь одобрил — готовься к ордену, попомнишь мои слова, если не Александра Невского, то святой Анны — это уж точно. Анну я тебе обещаю! Кстати, а что моя милая сестренка Анна?
КАРЕНИН: Она здорова. Правда завтра на обеде я не могу быть у вас. Я начинаю дело развода с вашею сестрой, моею женой. Она презрела свои обязанности и изменила своему мужу. Полагаю, вам понятен поступок Анны Аркадьевны. В свое время, вы также поступили со своею женой. К сожалению, я  имею несчастье быть обманутым мужем и поставлен в тяжелую необходимость требовать развода.
(Фонограмма «Развод» 030)
СТИВА: Только не развод! Умоляю тебя! Алексей Александрович, вы не должны погубить ее. В Писании, Писании сказано: Любите ненавидящих вас…
КАРЕНИН: Любите ненавидящих вас, а любить тех, кого ненавидишь, нельзя. Простить я не могу, и не хочу, и считаю несправедливым. Я для этой женщины сделал все, а она затоптала все в грязь, которая ей свойственна. Я не злой человек, я никогда никого не ненавидел, но ее я ненавижу всеми силами души за все то зло, которое она сделала мне! Простите, что я вас расстроил. Да, на вашей карьере, это никоим образом не отразится.

(КАРЕНИН уходит, оставляя ОБЛОНСКОГО наедине с собой).

ЗТМ на 5 сек.

14 -я картина «РОДЫ и ПРОЩЕНИЕ»

КАРЕНИН. Что барыня?
ШВЕЙЦАР. Вчера разрешились благополучно.
КАРЕНИН. Разрешилась?
ШВЕЙЦАР. Так точно, ваше превосходительство, девочкой.
КАРЕНИН. А здоровье?
ШВЕЙЦАР. Очень плохи. Вчера был докторский съезд, и теперь доктор здесь.
КАРЕНИН. Возьми пальто. (Скидывает пальто).
КАРЕНИН. Кто еще здесь?
ШВЕЙЦАР. Граф Вронский… Слава богу, что вы приехали! Только об вас и об вас…
ГОЛОС АННЫ. Дайте же льду скорее!

(Вронский выходит из спальни, и с ужасом смотрит на Каренина).

ВРОНСКИЙ. Она умирает. Доктора сказали, что нет надежды. Я весь в вашей власти, но позвольте мне быть тут… впрочем, я в вашей воле, я при…
АННА. Алексей, подойди сюда. (Каренин подходит. Анна хватает его за руки)
Мне осталось жить немного, сейчас начнется жар. А пока я понимаю и все вижу... Не удивляйся мне. Я все та же… Но во мне есть другая, я ее боюсь – она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та - не я. Теперь я - настоящая, я вся. Я теперь умираю, я знаю, что умру…Мне нужно одно прощение, и ничего больше я не хочу…Алексей, подойди! Подай ему руку.
(Вронский подходит, закрывает лицо руками).
АННА. Открой лицо, смотри на него. Он святой! Алексей Александрович, открой ему лицо! Я хочу его видеть.
(Каренин отводит руки от лица Вронского).
АННА. Подай ему руку. Прости его.
(Каренин подал Вронскому руку)
АННА. Слава богу! Вот так, вот прекрасно. Теперь прощайте все, прощайте!.. Да снимите же с меня эти шубы! Боже мой! Когда это кончится? Дайте мне морфину. Доктор! Дайте же морфину. Боже мой, боже мой!
(Каренин и Вронский застыли в рукопожатии на несколько секунд).
ВРОНСКИЙ. Алексей Александрович, пощадите меня! Как вам ни тяжело, поверьте, что мне еще ужаснее.
КАРЕНИН. Я прошу вас выслушать меня, это необходимо. Я должен вам объяснить свои чувства, чтобы вы не заблуждались относительно меня. Вы знаете, что я решился на развод и даже начал это дело. Не скрою,что желание мстить вам и ей преследовало меня. Когда я получил телеграмму, я поехал сюда с теми же чувствами, скажу больше – я желал ее смерти. Но я увидел ее и простил. Я простил совершенно. Вы можете затоптать меня в грязь, сделать посмешищем света, я не покину ее и никогда слова упрека не скажу вам. Если она пожелает вас видеть, я дам вам знать. А теперь, вам лучше удалиться. (Вронский не двигается). Идите теперь…(Вронский стоит на месте) Идите же…(Вронский уходит. Каренин оборачивается на то, место, где был Вронский.  Раздается  выстрел. Каренин, опустив голову, закрывает уши руками, вбегает швейцар).
ШВЕЙЦАР. Стрелялся! Граф только что стрелялся! В передней!
(Каренин поднял голову, медленно перекрестился и упал, потеряв сознание. ЗТМ. Занавес)
2-е действие

15 - я картина «ПРОВОДНИК. ИТАЛИЯ»
(Проводник  приносит чай и предлагает Вронскому)

ВРОНСКИЙ: Вы, может быть, презираете меня?
ПРОВОДНИК: Да нет, помилуйте. Просто...зачем вы туда едете?
ВРОНСКИЙ: Я, как человек, тем хорош, что жизнь теперь, для меня ничего не стоит...А что физической энергии во мне довольно, чтобы врубиться в каре и смять его, или полечь самому, это я знаю.
ПРОВОДНИК: У вас есть рекомендательные письма к сербам?
ВРОНСКИЙ: Чтобы умереть не нужно рекомендаций...Разве что к туркам...
ПРОВОДНИК: Как же вы тогда выжили, когда стрелялись?
ВРОНСКИЙ: Выжил чудом...Несколько дней  находился между жизнью и смертью. Рана была опасна, хотя она и миновала сердце...сердце из которого, я так и не смог вырвать воспоминаний тех минут счастья, что у нас были...Моя мать выхлопотала мне назначение в Ташкент и я без малейшего колебания согласился. Но чем ближе подходило время отъезда, тем тяжелее становилось на сердце: один раз увидеть её и потом зарыться и умереть... Великодушие мужа душило нас обоих...(снимает шинель, под которой цивильный костюм) Словом, наша любовь разгорелась с новою силой. Я отказался от назначения, вышел в отставку и через месяц мы уже были в Италии! 
(Фонограмамма)
АННА: Алексей!
ВРОНСКИЙ: Анна!
АННА: Алексей!
ВРОНСКИЙ: Анна!... Где ты? (ныряет в волны за ней и выносит на руках «на берег»)
АННА: Да, ты овладел мною и я твоя!
ВРОНСКИЙ: Так должно было быть...пока мы живы это должно быть. Я это знаю теперь.
АННА: Это правда. (смотрит пристально на него) Все-таки что-то ужасное есть в этом счастье, после всего что было...
ВРОНСКИЙ: Все пройдет, все пройдет и мы будем так счастливы!
АННА: Неужели это возможно, и мы всегда будем как муж и жена, своею семьей...
ВРОНСКИЙ: Меня удивляет, что раньше, это могло быть иначе...
АННА: Алексей, я хочу видеть Сережу!
ВРОНСКИЙ: Сережа, Сережа, Сережа…Только и слышу это имя…
ВРОНСКИЙ: (Проводнику)…Вернувшись в Петербург из Италии, я впервые почувствовал в Анне какое-то новое, непонятное для меня настроение. То она так же влюблено смотрела на меня, то вдруг становилась холодной, раздражительной и непроницаемой.
Потом я понял, что главной целью её возвращения было свидание с сыном. При этом меня удивляло ее холодное, почти равнодушное отношение к нашей дочери.

16 -я картина «УЛЬТИМАТУМ БЭТСИ»

БЭТСИ:  (появляется) Анна! (обнимаются)  Как я рада! Я воображаю, как после вашего прелестного путешествия вам ужасен наш   Петербург. Воображаю ваш медовый месяц в Италии…
АННА: (дарит Бетси сувенир) Это тебе!
БЭТСИ:  Какая прелесть! Благодарю! Где Алексей?
АННА:  Он отправился по делам. Его дела теперь расстроены…
БЭТСИ:  Что развод?   (Анна развела руками)   Да… пока ты не разведена, вы не сможете пожениться… И само собой, разумеется не сможете бывать в свете…
АННА: Мне теперь все равно…
БЭТСИ:  Да-а… Анна, ты знаешь, как я тебя люблю, но я должна жить в свете  для мужа…К тому же у меня растут  дочери, поэтому, ты сама понимаешь, я не могу принимать тебя у себя, чтобы кто-нибудь так или иначе не оскорбил тебя… Не сердись…
АННА:  Нет…  Тем более, что мы скоро уезжаем.
БЭТСИ: В меня кинут камень, я знаю… (виновато)  но я приехала к тебе…
АННА:  Я ценю это. (уходит)

17 -я картина «ПОЗОР В СВЕТЕ»

ПРОВОДНИК: Простите, но почему вы не добивались развода, почему не искали встречи с Карениным? Ну, чтобы забрать ее сына, узаконить вашу дочь?
ВРОНСКИЙ:  Чтобы просить государя об усыновлении, Каренин,  должен был взять на себя вину в прелюбодеянии. Сами понимаете, она не могла его просить об этом.
ПРОВОДНИК: Понимаю, чувство вины... И что же вы предприняли?
ВРОНСКИЙ: Мне надо было думать как жить дальше. Военная карьера рухнула.  Надо было искать связи, чтобы найти новое поприще. Да, сознаюсь, я всё чаще отлучался. Анна укоряла меня, что она одна и живёт в постоянном ожидании…  А о том, чтобы появляться в большом свете, не могло быть и речи. Но она или не понимала этого, или не хотела понимать и всё чаще я испытывал к ней чувство раздражения и досады…
АННА:  Ты, ты виноват во всём!
ВРОНСКИЙ:  Я просил, я умолял тебя не ездить в театр, я знал, что тебе будет неприятно…
АННА:  Неприятно?!  Это было ужасно!
ВРОНСКИЙ: Что она сделала?
Она сказала, что позорно, ты слышишь — позорно!.. сидеть рядом со мной.
ВРОНСКИЙ:  Слова глупой женщины... Но для чего было рисковать?.. вызывать…
АННА:  Я ненавижу твое спокойствие. Ты не должен был доводить меня до этого. Если б ты любил меня…
ВРОНСКИЙ:  Анна! К чему тут вопрос о моей любви? Все почти улажено. Скоро мы уедем в деревню.
АННА: Скоро, скоро, скоро...Скоро день рождения Сережи…
ВРОНСКИЙ: Я знаю.
АННА: У меня готовы чудесные подарки...я должна его видеть!
ВРОНСКИЙ:  Да…конечно....Я понял, что надо пробыть в Петербурге эти несколько дней, как в чужом городе, избегая прежних контактов, чтобы не подвергаться оскорблениям, которые были так мучительны для нее. Хуже всего, что Алексей Александрович, и его имя, казалось, были везде...

18 -я картина «НЕПРИМИРИМОСТЬ ВРОНСКОЙ»

ВРОНСКАЯ:  (входит) Алексей!
ВРОНСКИЙ:  Maman!
ВРОНСКАЯ: Тебя совсем не видно. Уже месяц в Петербурге, и не нашел дня, чтобы навестить мать...
ВРОНСКИЙ: Прости, ну прости меня.
ВРОНСКАЯ: Прощаю... Очень жаль, что тебя не было в театре.
ВРОНСКИЙ: Я все знаю.
ВРОНСКАЯ: Мадам Каренина  произвела сенсацию. Затмила саму Патти. 
ВРОНСКИЙ: Давай не будем об этом говорить?
ВРОНСКАЯ: Хорошо. Приходи завтра к обеду,  надо кое что обсудить.
ВРОНСКИЙ:  У вас же всегда полон дом…  я бы не хотел…
ВРОНСКАЯ:  Да не будет никого…  Разве только, княгиня Сорокина...с дочерью.
ВРОНСКИЙ:  Право,  не знаю,  столько дел…
ВРОНСКАЯ: (многозначительно) Княжна Сорокина! Красива, молода...Одна из богатейших невест Петербурга, дом в столице, имение в Тульской губернии и, наконец... ты ей нравишься!
ВРОНСКИЙ: Maman… Меня ждут на прощальный вечер в полку…
ВРОНСКАЯ:  Полно!..  Я знаю  кто тебя ждёт.  Может пора прекратить этот  затянувшийся  misalliance.
ВРОНСКИЙ:  Maman,  как вы можете?
ВРОНСКАЯ: Могу!  Знай, Алеша, что свет, по-прежнему открыт для тебя лично. Но он, навсегда закрыт для мадам Карениной!
ВРОНСКИЙ: Если свет не одобряет этого, то мне все равно. Но если родные мои хотят быть в родственных отношениях со мною, то они должны быть в таких же отношениях с моею женой.
ВРОНСКИЙ: Алексей, пойми, я твоя мать и я люблю тебя! (перехватила взгляд сына) Да, люблю! Ты знаешь, что я сама восхищалась ею... сперва. И вовсе не осуждала...Может быть на ее месте, я сделала бы то же самое. Я не вхожу и не могу входить в подробности, но надо называть вещи по имени — она убила твою карьеру!...Ты хочешь, чтобы я принимала ее и тем реабилитировала бы ее в обществе, но ты пойми, что я не могу этого сделать. Я уже не могу поднять ее (очень жестко)… реноме!
ВРОНСКИЙ: Да я не считаю, чтоб она упала более, чем сотни женщин, которых вы принимаете!
ВРОНСКАЯ: Алексей! Не сердись на меня.  Я не виновата.
ВРОНСКИЙ: Я не сержусь на тебя, но мне больно вдвойне.
ВРОНСКАЯ: Прощай, пропащая…душа!

-проходка- Лидия Ивановна и Бэтси-

19 -я картина «АННА  ДЛЯ НЕГО УМЕРЛА»
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Ну как он?
ДОКТОР: Нехорош. Действия вод никакого. Печень значительно увеличена. ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Что же делать?
ДОКТОР: Как можно меньше умственного напряжения, больше движения физического и, главное, никаких огорчений!
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я поручаю его вам.
ДОКТОР: Благодарю за доверие, графиня.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Это бесценный человек для Отечества!
ДОКТОР:  Буду делать все, что в моих силах.

(Доктор уходит. Появляется Каренин)
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я получила вашу записку, друг мой.
КАРЕНИН. Я уничтожен. Я теперь ничего не понимаю.
ЛИДИЯ  ИВАНОВНА:  И я не понимаю этой жестокости. Оставаться в этом городе, где вы, и мало того, настаивать на встрече с Серёжей…  Бедный мальчик. 
КАРЕНИН: Я не полагаю, чтоб я имел право отказать ей.
ЛИДИЯ  ИВАНОВНА: Друг мой, вы ни в ком не видите зла. Положим, вы простили, но имеем ли мы право действовать на душу этого ангела.  К чему это может привести?  К новым страданиям.  Если в ней осталось что-нибудь человеческое – она сама не должна  желать этого.  Я напишу ей, если вы мне позволите.
КАРЕНИН. (сомневаясь) Силы человека имеют пределы, графиня, и я нашел предел своих.
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Я понимаю, друг мой. Я все понимаю... Вы поручаете мне?
КАРЕНИН: (в нерешительности) Лидия Ивановна...
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Мы вместе займемся Сережей. Не благодарите меня. Я делаю это для блага... Отечества!
КАРЕНИН. Я вам поручаю…
ЛИДИЯ ИВАНОВНА. Тогда я приступаю к делу. Наперво нужно объявить Сереже, что мать его умерла. (Каренин вздрогнул) И вы должны при этом быть. Да, мой друг! Она для него умерла. (Лидия Ивановна берет Каренина за руку и ведет в детскую) Она для него умерла! (повторяет, нагнетая обстановку) Она для него умерла! Она для него умерла!
20 – я картина «Анна получает отказ в свидании с сыном»

Анна  с письмом. Навстречу ей идет Графиня Вронская. Остановились. Переглянулись. Вронская недовольна. Вронская уходит. Появляется Бэтси. Бэтси видит Анну, но прикрывшись веером, делает вид, что не замечает ее и проходит мимо. За всем следит Стива. Когда уходит Бэтси, Стива подходит к Анне. Анна вручает ему письмо. Стива уходит с письмом. Внезапно наталкивается на Графиню Лидию Ивановну. Лидия Ивановна видит у Стивы в руке письмо. Стива пытается его утаить, но Лидия Ивановна забирает письмо. С письмом подходит к Анне. Дает понять, что знает содержание. На глазах Анны рвет письмо на мелкие части. Довольная уходит. Анна в печали.

21-я картина «ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ СЕРЕЖИ»
 (Звучит колыбельная. Из боковой двери появляется Анна в шляпе с густой вуалью с мягкой игрушкой в руках. Навстречу ей выходит швейцар)
Слуга: Вам кого-с?
(Анна поднимает вуаль, швейцар узнает ее и в изумлении пропускает ее в детскую)
АННА: Сережа! Мальчик мой милый!
АННА: Милый мой!  ты не забудешь меня? Ты…(подавляя рыдания)
АННА: Сереженька, люби его, он лучше и добрее меня, и я пред ним виновата. Когда ты вырастешь, ты рассудишь.
( Анна выбегает в слезах, встречается  взглядом с мужем, опускает вуаль и уходит)
Сережа: Не уходи, мама! Не уходи, мама!

(Колыбельная звучит до выхода СТИВЫ)
22 -я картина  «ОБЛОНСКИЙ ПРОСИТ О РАЗВОДЕ»

ОБЛОНСКИЙ: Приветствую вас,  Алексей Александрович! Я по очень важному делу.
КАРЕНИН:  Я уже высказал своё мнение по поводу вашей просьбы о желаемой должности…
ОБЛОНСКИЙ: Да, я хочу…выразить признательность. Я с тем и приехал...
Каренин: Помогай вам Бог в служении Отечеству!
ОБЛОНСКИЙ: (краснея) Да, но...Теперь у меня ещё дело и ты знаешь какое… об Анне.
КАРЕНИН:  Что, собственно вы хотите от меня?
ОБЛОНСКИЙ:  Решения, какого-нибудь, решения… Я обращаюсь к тебе не только, как к государственному человеку,  а просто как к человеку и христианину. Положение её ужасно, именно ужасно.
КАРЕНИН:  Мне казалось, что Анна Аркадьевна имеет всё то, чего она сама желала.
ОБЛОНСКИЙ: Алексей Александрович!  Ты же знаешь, чего она желает и ждёт - развода.
КАРЕНИН:   Но я полагал, что Анна Аркадьевна отказалась от развода. Ведь ее не устраивал пункт, при котором сын остается со мной… и следовательно это дело кончено…Жизнь Анны Аркадьевны, более не может интересовать меня.
ОБЛОНСКИЙ:  Позволь мне не верить… Положение её мучительно, да, она  не приняла это  положение о разводе…да, но она тоскует о сыне…За что она мучается?
КАРЕНИН:  Позвольте, вы, кажется, ставите меня в положение обвиняемого.
ОБЛОНСКИЙ:  Да нет, нет, нисколько…  Я говорю только одно:  её положение мучительно  и оно может быть облегчено тобою.
КАРЕНИН:  Я полагаю, что вопрос о сыне решил дело.  Кроме того,  я надеялся, что у Анны Аркадьевны  достанет великодушия не напоминать о себе.  И я прошу вас (его голос дрогнул)…прекратить этот разговор.
ОБЛОНСКИЙ:  Прости!  Ну, прости, если я огорчил тебя. 

23 - я картина «ЗАРИСОВКА АННА И ЕЕ МЫСЛИ»
СТИВА: Положение ее ужасно, именно ужасно…
БЭТСИ: Отныне – ты не можешь бывать у меня…
ВРОНСКАЯ: Пора прекратить этот затянувшийся мезальянс…
ЛИДИЯ ИВАНОВНА: Придет время и мы затопчем ее в грязи…
24 - я картина «ПРОЩАЛЬНЯ СЦЕНА АННЫ И ВРОНСКОГО»

АННА: Я сама виновата. Я раздражительна, я бессмысленно ревнива. Но он имеет право уехать когда и куда он хочет. Он имеет все права, я – никаких…Да-да.  На днях выйдет развод. Чего же ещё нужно? Мы уедем в деревню, там я буду спокойнее.
(Входит Вронский)
АННА:  Что ж, было весело?
ВРОНСКИЙ:  Как обыкновенно… Обед был прекрасный! Так когда мы едем в деревню?
АННА: Да чем раньше, тем лучше. Послезавтра.
ВРОНСКИЙ: Да… нет, постой. Послезавтра мне надо быть у maman… (он смутился, почувствовав на себе пристальный подозрительный взгляд Анны).
АННА: Ты можешь поехать завтра к maman.
ВРОНСКИЙ: Да нет же! По делу, по которому я еду, не получится завтра.
АННА: Если так, то мы не уедем совсем.
ВРОНСКИЙ: Да отчего же?
АННА: Послезавтра, или никогда!
ВРОНСКИЙ: Очень жаль, если ты не уважаешь…
АННА: Уважение выдумали для того, чтобы скрыть пустое место, где должна быть любовь. А если ты больше не любишь меня, то лучше и честнее это сказать.
ВРОНСКИЙ: Нет, это становится невыносимо!  Для чего ты испытываешь моё терпение?... Оно имеет пределы. Чего вы хотите от меня?
АННА: (с ужасом глядя в явное выражение ненависти в глазах Вронского) Я хочу любви, а её нет. Стало быть всё кончено.
                (Направляется к двери)
ВРОНСКИЙ: (останавливая её за руку) Постой! По… стой!... В чём дело? Я сказал, что отъезд надо отложить...
АННА: И  своим видом показываешь, что ты всем пожертвовал для меня.
ВРОНСКИЙ: Нет, есть границы терпению. (быстро уходит)
АННА: (одна)  Он ненавидит меня, это ясно… Он любит другую женщину… Да-да, княжна Сорокина сейчас живёт у графини Вронской и он намерен ехать к своей maman под предлогом… какой-то доверенности… Стало быть всё кончено. Но как?.. Умереть? Да, умереть!... И тогда и стыд, и позор Алексея Александровича и Серёжи, и мой ужасный стыд – всё спасается смертью. Умереть – и ОН будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать (то снимая, то надевая кольца, не замечая появления Вронского).
ВРОНСКИЙ: (входит с конвертом в руках) Анна, поедем послезавтра, если хочешь. Я на всё согласен.
                (Анна молчит)
Что же?
АННА: Ты сам знаешь. (и не удерживаясь больше, зарыдала). Брось меня, брось! Кто я? Камень на твоей шее!...
ВРОНСКИЙ: Анна, за что так мучишь себя и меня?
АННА: От кого депеша?
ВРОНСКИЙ: От Стивы.
АННА: Отчего же ты не показал мне?..Он пишет о разводе?
ВРОНСКИЙ: Да. Вот прочти.
          (Анна дрожащими руками взяла депешу и стала читать. В конце письма стала читать вслух.)
АННА: «…надежды мало, но я сделаю всё возможное и невозможное». Мне совершенно всё равно,  получу ли я развод и желаю, чтобы ты этим также мало интересовался, как и я.
ВРОНСКИЙ:  Я интересуюсь потому, что люблю ясность. Я хочу чтобы моя дочь носила мою фамилию. Ведь пока будет вся эта неопределенность...
АННА: Я знаю, что твоя мать хочет женить тебя. Ты будешь иметь законных детей.
ВРОНСКИЙ: Но мы не об этом говорим.
АННА: Нет, об этом самом. И поверь, что для меня женщина без сердца, будь она старуха или не старуха, твоя мать или чужая, не интересно, и я её знать  не хочу.
ВРОНСКИЙ:  Анна, я прошу тебя не говорить неуважительно о моей матери.
АННА: Женщина, которая не угадала сердцем, в чём счастье и честь её сына, у той нет сердца.
ВРОНСКИЙ:  Я повторяю свою просьбу: не говорить неуважительно о матери, которую я уважаю…
АННА: Ты не любишь мать. Это всё фразы, фразы и фразы…
ВРОНСКИЙ: А если так, то надо…
АННА:  Надо решиться  и я решилась! Я вас не держу…
    (Она сжала руками голову и, вспомнив про опиум, налила себе обычный приём, затем пристально стала смотреть на флакон с опиумом) 
Стоит только выпить всё – и конец… (почувствовала облегчение, в голове заиграла музыка, в эйфории стала танцевать) Нет, всё -  только жить. Ведь я люблю его и  он любит меня! Это было и пройдёт… Уехал! Кончено!.. Узнайте, куда уехал граф.
ПРОВОДНИК:  (поправляя фонари) Граф поехал в конюшни готовить на продажу лошадей.
АННА:  Хорошо. Я напишу ему записку. (Пишет танцуя) – Я виновата, вернись домой, надо объясниться. Ради Бога приезжай, (вдруг испытала приступ страха) мне страшно. (Слуге) Передайте поскорее!
Что, если он не вернется? Нет, он вернётся… Надо, чтобы он не видел меня с заплаканными глазами…(достала зеркальце) Кто это?.. Да это я… Что это?.. Я  с ума схожу… Он уже должен получить записку и вернуться. (смотрит на свой кулон-часы) Да верно ли идут мои часы?... Я поеду за ним, а то я сойду с ума. (Набрасывает накидку  и уходит в глубину сцены. Персонажи выходят в той же одежде, что и вначале спектакля и становятся спиной к зрителю). ПРОВОДНИК: (поправляя фонари) Графа не застали. Они уехали.

25 - я картина
ГИБЕЛЬ АННЫ

АННА: (в карете) Чего он искал во мне? Не столько любви, сколько удовлетворения тщеславия.  Разумеется,  была и любовь,  но большая доля была – гордость успеха... Он хвастался мной. Теперь это прошло. Гордиться нечем. Он взял от меня все,  что мог и теперь я ему не нужна...А где кончается любовь, там начинается ненависть… Этих улиц я совсем не знаю… И всё дома… дома… И в домах всё люди… люди.
И все ненавидят друг друга… Гимназисты идут, смеются… Серёжа…Мой бедный, мальчик! Я была слишком увлечена собой, забыв о тебе. Я променяла твою любовь на другую… Мне отмщение, и Аз воздам!
(Подходит  к станции) Нет ли ответа с запиской  от графа Вронского?
ПРОВОДНИК:  Граф Вронский? От них сейчас тут были. Встречали княгиню Сорокину с дочерью. (Вронский отвернулся)
ВРОНСКИЙ: (через воспоминание) « Очень жалею, что записка не застала меня. Буду в десять часов вечера».
АННА: Так! Я этого ждала!...Нет , я не дам  тебе  мучить себя…Боже мой,
          Куда мне? ( Гудок паравоза, пар) Куда, куда мне?  Т У Д А !     ( Лязг, скрежет, резкое торможение паровоза.) Аааааааааааааааа…….

ЭПИЛОГ


ПРОВОДНИК: (видя страдания Вронского) Я понимаю Вас... (протягивает руку) Дай вам бог успеха внешнего – и внутреннего мира.
(Вронский крепко пожал протянутую руку)
ПРОВОДНИК: (в зал) Почему какому-то незнакомому попутчику, люди готовы открыться? Почему какому-то поезду, готовы доверить свои тайны, переживания...саму жизнь?... (тушит фонари) (Вронскому) А что ее муж?
ВРОНСКИЙ: Он приезжал на похороны, и забрал мою дочь...ведь по закону она — Каренина...так и не стала Вронской.
ВРОНСКИЙ: Что теперь я?  А с Карениным, у нее есть будущее...
(Гудок паровоза)
Я все чаще и чаще вижу Анну...вижу ее такою, когда я в первый раз встретил ее, таинственною, прелестной, любящею и дающею счастье. Она идет ко мне, улыбаясь, с протянутыми руками...зовет меня...



ЗАНАВЕС