Счастье выходного дня

Бывают в жизни дни, когда тебе хочется побыть философом… Джек Рассел обратил внимание, что случается эта напасть обычно по выходным, когда в доме полная тишина, когда всё окружающее умиротворённо спит, досматривая скопившиеся за неделю сны. Даже часы в каком-то сонном состоянии со скоростью улитки медленно ползут в неизвестность, не прерываясь истеричными звонками дурного будильника. Задумчивый рассвет, как бы нехотя, зевая, заползает в притихший город. Медленно падающий снег заметает неэстетичную грязь извилистых улочек, выравнивая острые углы домов и людских отношений, одевая белоснежные чехлы на машины и скамейки, исхудавшие анорексичные деревья и помятые козырьки подъездов. Даже дворники и воробьи осознают важность происходящего и не торопятся нарушить гармонию этой юдоли тишины и покоя…
Джек Рассел любил такие часы. Это как неизвестный полустанок, не отмеченный на схемах, где изредка, непонятно почему и из-за чего, останавливаются поезда и удивлённые пассажиры озадаченно приникают к окнам — что это за чудо. Какое-то непонятное измерение, в которое ты попадаешь совсем не надолго, такое непривычное и такое желанное, немного мистическое, как и само наше настоящее. Когда присматриваешься к нему — оно сразу становится прошлым, уже случившимся в твоей жизни, а когда нет — оно плавно перетекает в будущее, неумолимое и немного пугающее. И вот случаются в жизни такие вещи, когда, забытый и потерянный в междувременьи, ты можешь принадлежать лишь самому себе и спокойно предаваться философскому разврату этих неразрешимых вопросов: куда, зачем и почему…
Джек уютно примостился у бедра хозяйки, высунув голову из-под одеяла. На неподвижно лежащей голове с уснувшими с вечера ушами жили своей обособленной жизнью глаза, временами перебегая зрачками из стороны в сторону, сверкая белками в задрапированной полутьмой комнате. Вот что в этой жизни главное? Чего греха таить, Джек любил вкусно поесть. Еда — основа жизни. Да и как не назовёшь это главным, если без неё помрёшь. Вот взять, к примеру, большой ароматный кусок отварного мяса в бульоне. Джек аж закрыл глаза от нахлынувшего аппетитного образа и возмущённо покосился на хвост, который предательски завибрировал под одеялом. Во рту быстро набралась слюна, а ноздри стали раздуваться, как кузнечные меха.
Еда скрашивает всё. Она может изменить кажущийся печальным день, притупить боль и улучшить плохое настроение. Хозяйка вон всё время заедает свои стрессы, а потом героически голодает, чтобы загнать задницу обратно в нужный размер. И так по два-три раза в год. Цикличность, как в природе, однако! И всё же не самое главное в жизни этот кусок мяса. Вот лиши его, Джека, хозяйки всего на полдня — грусть, тоска и томление духа. Ходишь, как неприкаянный, по комнатам, от входной двери до кухни. Нет родного человека — и мясо не в радость. Лежишь под дверьми и слушаешь, когда же заветный ключик в замочной скважине повернётся. Пришла — и вот оно, счастье. Какой же дурак тут о мясе вспомнит?..
Ну а физиология, скажет какой-нибудь умник?!.. Да. Бывают в жизни огорчения. Иной раз долго не выгуливают, словно бы и забыли, что у тебя мочеполовые органы тоже имеются. Так брюхом с полным мочевым пузырём по земле скребёшь, газы, как тот вулкан Эйяфьятлайокудль, не к сну будь помянут, испускаешь. И вот выбегаешь, как угорелый, на улицу, спринтерским рывком к ближайшим кустам и… вот она, вечная нирвана… А потом, как Кай в сказке про девочку, поломавшую личную жизнь брата-полярника («Снежная королева» вроде называется), начинаешь выкладывать под кустом восьмёрки, думая о вечности…
А половая жизнь… По себе знаю: зверею, начинаю осваивать подушки, детские игрушки сразу превращаются во взрослые, чёрный кот под моими взглядами начинает краснеть и суетливо прячется под диван — мало ли что… Ну а на хозяйку в отсутствии половых игрищ жалко смотреть. Плохо ей без этой самой жизни, когда нет её — нет никакой жизни. А все эти разговоры, что, мол, все мужики — сволочи, импотенты и хроники, понятное дело, для отвода глаз. Спит плохо, ест без энтузиазма, эротические сцены по телевизору смотреть не может… А вот когда это случилось, так прямо летает, все сразу киски, рыбки и котики. Сразу миру мир, счастья полные трусы, и ещё эта мечтательность в глазах, да такая — посмотрел и выпал в осадок, затерялся в глубине этого беспросветного романтизма…
Но, пожалуй, есть ещё одна вещь, без которой нельзя жить, и с годами понимаешь это всё больше и больше. Это такая необъяснимая, невидимая и неслышимая штука, которая может заменить собою всё. Но без неё всё остальное в мире совсем не важно. Это, ребята, любовь. И, по большому счёту, не так уж и важно, любит ли тебя предмет твоего обожания или нет. Вот я, например, без задних ног люблю свою хозяйку. И до фени мне, что она иной раз кричит на меня, и свои мудрые мысли мне поводком в задницу вбить пытается, и иногда гуляет со мною мало… Я же всё равно вижу в ней только хорошее. Сижу под закрытой дверью, в которую она ушла, и мысли все о ней. И грущу. Это я так мягко, а ведь тоска может просто разорвать на части, сделать бессмысленной и сиротливой всю твою жизнь. Со стороны этак глянут: ну что тебе, идиот, надо — всегда сыт, тёплый домик над головой, гуляешь по два раза в день туда-сюда… А ведь когда её рядом нет… Пусто… Пусто на душе и одиноко… И хочется выть от безнадёжности и отчаяния.
Она, как ни крути, основание и центр моего мира, и ничего больше мне не нужно… А когда двое чувствуют вот так одинаково, тогда это и есть гармония и самое настоящее счастье. Наверное, это и есть главное и самое важное в нашей собачьей жизни. Если ты понял это, значит, ты смог ответить на самые главные вопросы в жизни — зачем и ради чего. Потому и надо беречь друг друга, не размениваться по мелочам, защищая своё хрупкое счастье…
Джек Рассел сладко потянулся и зубасто улыбнулся, покосившись на спящую хозяйку… Тс-с-с… Не шумите!.. Пусть спит… Спит дальше… Моё ненаглядное счастье…

Москва,2016г.