Дар. Глава 11

Глава 11
- Даже не представляю, как тебе сейчас холодно, - с сочувствием сказала Рита, - я вообще-то была против того, чтобы ты отдавал ей рубашку, но, должна признать, сами мы не нашли бы эти Плиты.
- А по-моему, ты лопухнулся, приятель, - вставила Аннета, - тот мужик сказал ведь, что все равно поможет и он знал это место. Так что ты просто сделал одно из парочки добрых дел, о которых он вещал.
- Может, я решил уравновесить то, что сделаю, когда мы найдем этого Профессора, - улыбнулся Антон, - это уж точно добрым делом не назовешь.
- Опять бред несешь, - покачала головой Аннета, - это он дал тебе эту монету и навлек на тебя это зло. Так что ты просто вернешь ему то, что было у него изначально. Знаешь, иногда я думаю, что у тебя острые уши, и ты не родился, как все, а приплыл откуда-то из Вечных земель.
Рита захихикала, Антон засмеялся, не прячась.
- Что? – театрально возмутилась Аннета, - читать я научилась, а Властелин Колец сейчас, как попса. У нас в клубе кассирша тащится от хоббитов, ну я иногда тоже почитывала, когда ждала своей очереди выступать. 
Теперь уже смелись все трое.
Но Антону не давала покоя еще одна вещь.
- Я верну тебе деньги, когда приедем домой, - начал он, но Аннета тут же повернулась к нему, глаза грозно блеснули.
- Даже слушать не хочу, - отрезала она, - я не беру деньги с безработных и попавших в беду людей. А тем более, друзей. Замолчи, пока я всерьез не разозлилась.
- Но ты не должна, - предпринял новую попытку Антон, - мне неприятно…
- Ты забыл, наверное, что сказала баба Настя: нет никакого «должна», есть «хочу». Я так хочу.
Откуда-то сзади Рита накрыла его плечо своей теплой ладонью.
- А сколько раз ты нам помогал? Почему ты это не ценишь и не берешь в расчет? Нет, ты правильно поступаешь, что не считаешь свои добрые дела и не тыкаешь в них носом, но умей принимать добро, не только отдавать. Тем более, когда оно от чистого сердца.
- Не все в этом вонючем мире измеряется, деньгами, - сказала вдруг Аннета совершенно серьезно. – Некоторые вещи, такие как теплый взгляд, или простая улыбка, или помощь в отмывании двери от написанных гадостей – как все это можно оценить? Ты единственный, кто относился к нам, как к таким же людям, и судил нас по словам и поступкам, а не по ориентации. И для меня это бесценно.
Растроганный, Антон не знал, что сказать, только слезы предательски щипали глаза.
- А вообще, - как будто почувствовав его смущение, весело заявила Аннета, - вот сбагришь свое «сокровище», разбогатеешь, тогда и с нами поделишься.
- Если мы и дальше будем болтать, вместо того, чтобы искать этот забор, - вставила Рита, - то ничего нам не светит. А я просто сплю и вижу меха и бриллианты!
Они опять рассмеялись. Смех помогал хоть немного согреться, но Антон начал понимать, как на самом деле чувствовала себя Герда, идя босиком и в одном платьице по владениям Снежной королевы. Ветер пронзал его, казалось, до костей, и хотя было лето, а не зима, и на ногах у него были кроссовки, он дрожал всем телом и чувствовал, как холод вгрызается в него, проникая все глубже и глубже. Скорее всего, я простужусь, подумал он, но почему-то его больше не заботила эта мысль. Финишная прямая, напомнил он себе, к черту тормоза. Если я заболею - так быстрее отмучаюсь, а если выберусь, если верну этому старому козлу его монету или хотя бы узнаю, как избавиться от проклятия… тогда мне уже всё будет нипочем.
Забор они нашли быстро, может потому, что смотрели внимательно. Он действительно зарос кустарником и молодые деревца скрывали его за собой, но они знали, что искать, и нашли. Возможно, подумал Антон, обычный прохожий и не заметит ни забора, ни поломанных веток, образующих проход, но он видел все, ведь от этого зависела его жизнь.
- Тебе бы в следопыты, - ухмыльнулась Аннета, когда он указал им на помятые ветки, нарочно сдвинутые так, чтобы никто ничего не заметил, - я уже собиралась ломиться через дебри.
- А что, - пожал плечами Антон, - я безработный, может, открою в себе новое призвание. Может, и карьера удачнее сложится.
- Не подержишь ветки для дамы, храбрый следопыт? – улыбнулась Рита и скользнула в зеленый тоннель.
Почти впритык к зарослям стоял старый забор выше человеческого роста, металлическая сетка проржавела и почти везде была порвана, но лишь в одном месте размеры дыры позволяли пролезть на территорию. Весь забор порос ежевикой, плетущейся сквозь отверстия в сетке. Это получше любой сигнализации будет, подумал Антон, мало кто рискнет сунуться через эти тернии, тем более, что звезд на той стороне точно нет.
- И как будем преодолевать это? – скривившись, спросила Рита, - у нас прямо какой-то приключенческий блокбастер, а не поиски несчастного старика.
- Ну, они же как-то пролезают, - ответил Антон, - уверен, тут тоже есть проложенный путь, а все это – и он указал на переплетение колючих ветвей, - такая же маскировка.
- Ну, тогда вперед, Шерлок, - пригласила жестом Аннета, ехидно улыбаясь, - ваши верные доктора Ватсоны, последуют сразу за вами.
Вздохнув, Антон наклонился и стал внимательно рассматривать ветки. Дыра в заборе была достаточно большая, чтобы в нее мог пролезть взрослый человек, но для этого надо было отогнуть часть металлической сетки, а как за него взяться – Антон не представлял. Что за ужасное растение, раздраженно подумал он, когда, еще ничего не успев сделать, трижды поцарапался. Один раз глубоко и сильно, кожа просто разошлась, как будто это были не части растения, а малюсенькие самурайские мечи, кровь, такая яркая в свете серого дня, тут же заструилась по руке.
- Я рискну предположить, - вполне серьезно сказала Рита, - что у нас есть все шансы остаться на этом заборе. Причем, в разобранном виде.
- Я не поверну назад, - просто ответил Антон, не отрывая взгляд от переплетения веток,  и все больше чувствуя себя героем приключенческого фильма. Глубокая царапина на предплечье горела огнем, а сам он дрожал от холода и усталости. – Ни за что, когда я так близко.
- И никто не повернет, - заверила его Рита, положив руку на плечо, - всё это – ерунда, я просто пошутила. Они ведь каждый день проходят, значит, и мы пройдем…
- Если только эта гадина не отправила нас специально в тупик, когда где-то рядом есть простой и безопасный путь, - хмуро вставила Аннета, - да еще и рубашку выманила. Просто блеск!
Рита секунду обдумывала ее слова, а потом вспомнила про Константиныча. Аннета заявила, что он тоже им не доверяет и не знает их, поэтому мог быть с ней заодно. Они начали спорить.
 - Готово! – оборвал их Антон, - Индиана Джонс, он же Шерлок, он же Храбрый Следопыт, нашел код и открыл потайную дверь.
Девушки удивленно уставились на Антона, скорчившегося в три погибели и осторожно сжимающего одной рукой, утонувшей в зеленых колючках, ржавую сетку забора. Он победно улыбнулся и потянул край на себя, в заборе тут же образовалась приличная дыра, причем. без шипов.
- Я же говорил, что найду путь, - не отпуская сетку, заявил Антон и упер свободную руку в бок, поза получилась смешная и нелепая, ведь распрямиться он не мог. – Дамы – вперед.
- Значит, эта пропитая тетка не соврала, - гнула свое Рита, осторожно протискиваясь в образовавшийся проход, - просто это их единственная линия защиты, больше ведь у них ничего нет.
- Угу, или настырность нашего Шерлока принесла свои плоды, - не сдавалась Аннета, - уверенна, где-то есть совсем легкий путь. Но, как говорила моя мамаша, бедные не выбирают.
Они медленно пролезли в дыру, пока Антон держал кусок сетки, как импровизированную дверь, но, не смотря на всю осторожность, каждая получила по паре царапин, не таких глубоких, как у Антона, но, когда они оказались на другой стороне, обе недовольно морщились и потирали пораненные места.
- Я убью этого деда, - заявила Аннета, разглядывая длинную царапину, тянущуюся от локтя к запястью, крови не было, но кожа припухла и горела огнем.
- Встань в очередь, - ухмыльнулась Рита, показывая подруге покрытые красными линиями руки и щиколотку.
- Я всё слышал, - проговорил Антон, протискиваясь боком в дыру и стараясь при этом удержать сетку, для этого пришлось взять ее с другой стороны, этот маневр добавил свежих царапин  на его израненные руки. – Позвольте напомнить: король вечеринки сегодня я. Так что, убьете его в следующий раз.
Оказавшись по ту сторону, он медленно опустил сетку на место, и она тут же слилась с остальным забором… хотя с этой стороны рассмотреть небольшой промежуток в зарослях было легче. Не знаю, как мы будем уходить, подумал Антон, морщась от боли в исцарапанных руках, возможно, и правда, оставим кожу и часть мясца на этих шипах. Но если этот путь был не зря, если все получится, я, наверное, от счастья прожгу собой дыру в этом чертовом заборе.
И как будто в напоминание о том, что этот момент еще не наступил, если вообще наступит, накатила слабость и тошнота. В глазах вдруг стало темно, как будто тучи окончательно спустились на землю и отсекли свет, сердце застучало где-то в горле, а воздух стал густым и отказывался проникать в легкие. И одновременно с этим его прошиб пот, горячий, не смотря на то, что по ощущениям, кожа покрывалась корочкой льда. Антон едва слышно застонал, и согнулся, уперев руки в колени, как бегун, пробежавший марафон на выживание. Он пытался вдохнуть, но грудь как будто сжимал стальной обруч, мир вокруг кружился, и желудок кружился вместе с ним. Откуда-то издалека девушки испуганно спрашивали его о чем-то, но он не мог сосредоточиться и разобрать смысл слов, как не мог почувствовать их руки, поддерживающие и помогающие сесть. Его мозг был полностью поглощен одной задачей – удержаться в сознании, не дать темноте поглотить себя.
- …что же делать?
 - …неужели вот так… почти пришли…
- Антон! Скажи хоть что-нибудь… помоги мне…
Всё это оставалось за бортом, в другом мире, а его мир сейчас сузился до коричневой темноты, пульсирующей в глазах и глубоких медленных вдохов. Это было его единственным оружием, тонкой соломинкой, но бедные не выбирают, всё так, поэтому он отчаянно цеплялся за нее. Сначала воздух отказывался проходить в грудь, она просто раздувалась, оставаясь без живительного кислорода, Антон ждал и сражался. За каждую молекулу. Вдох – выдох. И снова вдох.
Он не знал, сколько длилось это пассивное сражение, но постепенно тьма начала отступать, ледяная корка, казалось, покрывавшая его тело, исчезла, осталась только тошнота. Но после этого жуткого приступа, она казалась ему легким облачком на голубом небе. И слабость, она тоже не спешила покидать его, мышцы вибрировали, как будто через них пропускали ток, это была не дрожь, скорее самопроизвольное сокращение мышц по всему телу. Антон почему-то представил рванье, колышущееся на ветру. Именно так, по его мнению, выглядело теперь его тело.
- Вроде приходит в себя, - услышал он голос Аннеты и даже осознал смысл слов.
- Как ты? – озабоченное и испуганное лицо Риты возникло вдруг в поле зрения. – Ты так нас напугал.
- Мне тоже было жутко, - почти прошептал Антон, оказывается, он сидел на заросшем травой старом асфальте, видимо, ноги подкосились, и только благодаря девушкам он не рухнул, а плавно сел. – Еще минуту.
- Мы тебя не торопим, - успокоила его Аннета, присаживаясь рядом на корточки, - главное – чтобы ты вообще смог идти и продолжать наш маленький поход. Так что отдыхай, пока не почувствуешь, что готов.
Антон попросил воды, и Рита достала маленькую пластиковую бутылку из сумки. Они не позволяли ему нести ее, как он ни сопротивлялся, говорили, что ему и просто идти тяжело, так что он пойдет налегке. Теперь я совсем налегке, подумал Антон, глядя на трещины, как паутина оплетающие виднеющиеся промежутки асфальта, все остальное скрыла трава и какое-то плетущееся по земле растение. Я потерял вес, здоровье, работу, даже чертову рубашку, а главное, я потерял свою жизнь. Только почему-то легче от этого «налегке» не становится. 
Они оказались во дворе какой-то организации, как и говорила Дуня, двор был не очень большим и идеально квадратным, за спиной Антона высилась сплошная стена соседнего здания, штукатурка на нем давно облупилась, кое-где даже проглядывали кирпичи. Все трое вертели головами, разглядывая новое место, как дети, заблудившиеся в лесу и вдруг вышедшие на поляну. А напротив сидящего на земле Антона, почти на всю длину двора тянулось двухэтажное строение, давно заброшенное, судя по заколоченным окнам и заросшим ежевикой  стальным перилам лестницы, спускающейся со второго этажа. Весь двор говорил о том, что последние дни этой конторы были уже давно, растения медленно и упорно захватывали пространство, прорываясь сквозь асфальт и поглощая здание, похожее на дешевый летний коттедж, какие сдают у моря. Дверь первого этажа была когда-то выкрашена в ярко-синий цвет, и это потускневшее, но все еще самое яркое пятно сразу бросалось в глаза. Перед зданием на кирпичах вместо колес стоял небольшой грузовичок, стекла, конечно же, были выбиты, двери оторваны, а сам кузов завален всяким хламом. Хищные побеги ежевики уже почти дотянулись до железного сторожа этого заброшенного места, и Антон предположил, что если здание никто не выкупит и не наведет порядок, то к следующему лету ежевика станет полновластной королевой этого двора, прибрав в свои когтистые лапы всё, до чего сможет дотянуться.
- Почему они не ночуют здесь? – задумчиво проговорила Рита, - здесь явно никого нет и не бывает, а здание совсем целое. Не поверю, что они просто не могут попасть внутрь. Тут что-то другое. Но что?
- Да кто их поймет? – пожала плечами Аннета, - не все ведь живут на улице от безысходности. Среди них очень много реально сдвинутых. Вот у нас сосед был, жил с женой, с детьми, а однажды взял и ушел жить в канализацию, заявил, что его всё достало, и он хочет быть свободным. Никто его не выгонял, я знаю, что вы сейчас скажете, даже ходили за ним, просили вернуться. Но нет, неделю он пробыл в нашем районе, а потом куда-то пропал. Те, кто ночевал с ним в этих подземках с трубами, говорили, что он пошел странствовать по стране. Вот так-то.
- Но почему-то они бьются за место в ночлежке, пытаются забить местечко в этих Плитах, а тут целое здание! Но оно стоит, совсем не тронутое, - Рита как будто говорила сама с собой. – Может, там призраки?
- Единственный призрак тут – это я. – Вздохнул Антон, - как говорится, одной ногой здесь, другой – там. Помогите встать, я все же, намерен стоять обеими ногами в этом мире. Хотя бы попытаться.
- А вообще, странный здесь район, - заметил Антон, когда оказался опять в вертикальном положении, и в глазах тут же начало темнеть, но он знал, что это временно, теперь к этому просто надо было привыкнуть. – Как будто одна сплошная декорация к фильму ужасов или локация из жутковатой компьютерной игры. И еще погода добавляет очарования. Я уже готов поверить, что в этих Плитах будут не обычные бездомные люди, а тролли или колдуны, жарящие младенцев на костре.
- После того, что случилось с тобой, я уже во все верю, - заявила Аннета. – И не могла бы ваша светлость заткнуться, а то мне итак не по себе.
Рита и Антон переглянулись и захихикали, но он заметил, каким напряженным было лицо девушки, как будто она выдавливала из себя этот смех. Что ж, ему тоже было не очень весело, теперь он на своей шкуре убедился, что настоящее зло, зло из сказок и книжек, существует, оно есть. И этот район со всеми зловещими заброшенными зданиями и глухими фасадами как раз подходил для его обитания.
Антон еще раз оглядел двор, стараясь разглядеть ворота или калитку, и с трудом увидел их ближе к зданию, там ежевику никто не беспокоил, так что даже думать о том, чтобы попробовать снова открыть их было чистым безумием. От этой картины ему тоже стало не по себе. Вот так выглядит смерть, подумал он, что-то сложноорганизованное умирает, и его тут же растаскивает на части жизнь попроще. Мир не терпит пустоты, или ты занимаешь это место, или это сделает кто-то другой. Сейчас нечто сильное и злое пыталось вытеснить его из мира живых, из этого мира под солнцем, но он твердо решил, что не сдаст позиции без боя. Или хотя бы без попытки сразиться.
- Ну, пошил искать следующую дыру в заборе? – бодро проговорил он, возвращая Рите бутылку с водой. – Надеюсь, там нет тока или он не обмазан ядом или еще не знаю что.
Аннета продолжала хмуриться и недоверчиво разглядывать заброшенный двор, Рита закатила глаза и всплеснула руками, как бы говоря, что ничему уже не удивится. Осторожно ступая, чтобы не споткнуться о плетущееся по всему двору растение – слава богу, хоть это без шипов, думал Антон – они пересекли двор и подошли к высокому забору из металлического шифера. Здесь проблем не возникло, хотя они не сразу увидели дыру - один лист был отогнут, и проход прятался за кучей мусора – так что видно ее было, только если подойти к забору впритык. Антон думал, что эта куча образовалась здесь неслучайно, хлам валялся по всему двору, и обитатели Плит просто собрали его в кучу, чтобы защитить свою маленькую берлогу.
Бросив последний взгляд на двухэтажный коттедж, бывший чьим-то офисом и разбитый грузовик прямо перед ним, Антон пригнулся и пролез в дыру, чувствуя, как от волнения сердце опять проделывает кульбиты в груди. Девушки последовали за ним, что-то недовольно ворча. Они тоже волнуются, понял Антон, ведь неизвестно, чего нам ожидать. Даже если этот старик там, вдруг его дружки нападут на нас, попытаются ограбить? А может, он на самом деле демон или посланник сатаны, в таком месте в это нетрудно поверить. Но о том, чтобы отступить, не могло быть и речи.
Из маленького и, в общем-то, уютного дворика они попали на огромную строительную площадку, как будто вышли из космического корабля на поверхность другой планеты, в десятки раз большей, чем родная земля. Что тут собирались строить, Антон не знал, но, судя по площади пустыря, нечто вроде огромного жилого дома, подумал он. Хотя тут же спросил сам себя: зачем кому-то строить жилой дом в таком районе? Впрочем, все эти вопросы волновали его мало, все го мысли были заняты другим – что ждет их в Плитах? И ждет ли что-то или кто-то вообще.
- Ничего себе размеры! – присвистнула Аннета, выпрямляясь и окидывая взглядом большущий пустырь, огороженный со всех сторон высоким строительным забором, - да тут Диснейленд поместится!
- Вот он, наш Диснейленд, - усмехнулся Антон, показывая на кучку сложенных бетонных плит, стоявшую ближе к центру. На этой громадной территории она казалась маленькой, как детский кубик. Их проводники не соврали, как бы странно это ни выглядело, но ничего больше на пустыре не было. Ни техники, ни других строительных материалов, ни заброшенных прицепов и вагончиков, служивших походными офисами. Ничего, кроме глинистой почвы, кое-где поросшей одинокими растениями и ветра, гуляющего от забора до забора. И множество камней, булыжников всех размеров и форм, они были разбросаны по территории, как будто зернышки, рассыпанные великаном. Пока ничто не выдавало чьего-то присутствия, но напряжение росло, Антон это чувствовал.
Не говоря ни слова, Аннета наклонилась и подняла круглый камень, удобно легший в ладонь, подбросила его, критически осмотрела и спрятала в сумку. Рита с сомнением посмотрела на нее, но тут же последовала примеру подруги, все же, та лучше знала изнаночную сторону жизни. Антон наблюдал за ними без тени улыбки, но сам камень не поднял, какой в этом толк, если он и себя-то с трудом нес. Темная, густая волна грусти, злости и стыда начала свой разбег, чтобы накрыть его, снова похоронить под своими темными тягучими водами, но Антон тряхнул головой, усилием воли выстраивая психологический волнорез в своем сознании. Скоро все это закончится, они уже почти у цели, осталось пройти эти последние шаги и, возможно, забрать назад свою жизнь.
- Чувствую себя Зеной Королевой Воинов, - смущенно улыбнулась Рита, но рука, сжимающая камень так и осталась в сумке, под прикрытием крышки-кармана.
- Дай бог, чтобы не пришлось, - мрачно бросила Аннета, - им терять нечего и место здесь глухое. Но если уж начнется заварушка, я решительно настроена проломить парочку пустых бошек.
Антон подумал, что тоже идет в логово неизвестности не пустым, он похлопал по карману штанов, то, что лежало там, было тяжелее всех булыжников этого мира и гораздо опаснее. И он тоже собирался пустить это оружие в ход, думая о том, что самое страшное в этом мире – страдание, растянутое во времени, а смерть – не самое ужасное, что может случиться с человеком.
- Ну, за мной, мои амазонки, - попытался улыбнуться он, но волнение, отпечатавшееся на лице, испортило его улыбку. – Осталась последняя парочка метров. Может быть.
Все трое переглянулись, старик там, каждый чувствовал это, хотя не мог бы сказать, что уверен, это было просто легкое предчувствие, не обещающее ничего. Но их поиск окончен, путешествие подошло к концу, и каждый знал это, глубинами сознания или сердца, какой-то частью себя, которую обычные люди в обычной жизни привыкли отвергать и высмеивать.
Они двинулись к Плитам ровным рядом, как самая крошечная в мире армия, на лицах были написаны решимость и волнение. И страх. Но они шли вперед, и в эту секунду, взглянув на своих спутниц, Антон подумал, что готов отдать за них жизнь, и даже это будет слишком маленькая цена за преданность и готовность идти с другом до конца.
По мере того, как расстояние сокращалось, до них стали долетать голоса, хриплые и пропитые, они то ли смеялись, то ли ругались. Но люди там были, так что, по крайней мере, они могли спросить о старике. Аннета, ставшая негласным командиром, молча достала булыжник и сжала в руке, прикрыв ее сумкой. Рита тут же последовала ее примеру.
Они обошли Плиты слева, выискивая глазами вход, голоса о чем-то спорили, не злобно, просто эмоционально. Там явно не меньше 3 человек, прикинул Антон, и как они отнесутся к гостям из другого мира? Осторожно ступая по влажной глине и стараясь не подвернуть ногу на очередном камне, они зашли за нагромождение бетонных плит и увидели то, что служило входом в убежище. Строители, бывшие здесь невесть когда, сложили их буквой П, как и говорили им Дуня и Константиныч, сверху, образуя крышу, на плиты были положены 3 листа металлического шифера, а по центру узкий проход был завален свежесрезанными ветками. За ними Антон разглядел какое-то грязное покрывало, собранное и прикрепленное к бетонной стене, как занавеска у края окна. Вот так должно быть, чувствует себя охотник перед берлогой медведя, пришла вдруг мысль, и хотя он понимал, что внутри находятся люди, но эти люди одичали и были не менее опасны.
- Что будем делать? – спросила Рита, глаза на ее лице были просто огромными, как у героев анимэ. – Постучим или…звонка тут явно нет…
Она облизнула пересохшие губы и продолжила:
- Мне как-то не хочется заходить туда.
- Я пойду первым, - шепотом сказал Антон, подходя к входу, - потому…
Он хотел было сказать: «потому что мне нечего терять», но понял, как драматично и наиграно это будет звучать, как штамп в дешевом кино.
- Потому что, я мужчина. – Еще один штамп, подумал он, но в этом шовинистском обществе не такой уж неуместный.
Аннета тут же закатила глаза и покачала головой.
- Смотри, чтобы тебя там не зажарили на костре, мужчина. Если что – кричи, мы прямо за тобой.
Секунду Антон взвешивал ее слова, он хотел предложить им остаться снаружи. В конце концов, это его битва, его риск, они итак уже сделали для него слишком много. Но потом был вынужден с неохотой признать, что снова не может себе позволить такую роскошь – решать свои проблемы в одиночку. Там не меньше 3 человек, и если они хотя бы будут колебаться, нападать или нет, то увидев его одного, да еще такого истощенного, примут очевидное решение. А так их будет трое, люди из другого мира, которые могут позвонить в полицию или откупиться от закона в случае чего.
 - Ладно, - согласился он, - но я сейчас говорю серьезно, без мелодрам: если что – бегите. Можете потом звонить в полицию, нанимать киллеров или вернуться с гранатометом и снести эту дыру на хрен. Но сначала – бегите.
- Жизнь научила меня, что когда не знаешь чего ждать – жди худшего, - нахмурилась Аннета, - мы тебя не бросим, но и подставляться не будем. И давай на этом закончим трепотню, может там нет того, кто нам нужен, не будем время переводить.
Антон коротко кивнул, стараясь не подавать вида, как его растрогали ее слова. Обычно ему с трудом удавалось делать каменное лицо, поэтому он поспешил отвернуться и начать, возможно, последнюю стадию их приключения. Он осторожно отодвинул ветки, и, пригнувшись, сделал первый шаг в неизвестность.
***
Перед ним был узкий бетонный коридор, темный и короткий, свет проникал только в промежутки между плитами – каждая была поставлена на деревянный брусок -  и сначала он ничего не видел в этой полутьме. Однако двинулся вперед, держась руками за стены. Воздух здесь был спертый, воняло дымом, грязью и какой-то едой. Его глаза еще толком не успели привыкнуть к мраку, но впереди было светлее и просторнее, коридор выходил в некое подобие комнаты, на самом деле у входа просто стояли две узкие плиты, образуя тот самый коридор. Возможно, строители заложили бы все, но, видно, стройку сразу закрыли.
И правда, идеальное убежище, подумал Антон, и от ветра и от дождя, как будто они сами его построили. Антон еще толком не успел ничего рассмотреть, его взгляд приковали человеческие фигуры, сидящие на полу комнаты, он видел только двух, но третий явно тоже там был, потому что те двое смотрели куда-то в угол. Из коридора Антон не мог видеть, что или кто там, но беседа продолжалась, пока один из обитателей Плит, сидящий к коридору лицом, не заметил чужака.
- Эй! Ты хто! – хрипло закричал он, и Антон, удивляясь способности мозга подсунуть самую непригодную ерунду в самый неподходящий момент, почему-то вспомнил Бильбо Бэггинса и его спутников-гномов, заночевавших в пещере горных троллей. Они-то тоже думали, что им ничего не грозит.
- А?
- Шо?
Да, их было трое, испуганные, встревоженные голоса. Обитатели убежища разом подскочили на ноги, но он по-прежнему видел только двоих, причем лиц разглядеть не мог из-за полумрака, но оба были явно немолоды.
- Спокойно, спокойно, - проглотив ком в горле, поспешил сказать Антон, выставляя руки вперед, показывая, что не несет угрозы.
- Ты откуда тутова? – хрипло выкрикнул первый, тот, что сидел лицом, - чего тебе надо? Это наше место, вали, пока по шее не дали!
- Я не из полиции и не собираюсь занимать ваше место или прогонять вас, - опять попытался Антон, за его спиной послышались голоса и возня, девушки продвигались к нему. – Мне просто надо поговорить, я ищу…
- Ты как узнал про это место? – спросил второй, третий так и оставался вне поля зрения, и это беспокоило, мало ли что он замышляет. – Говори, а то щас же вылетишь и еще на дорожку получишь.
Глаза Антона мало-помалу привыкали к такому освещению, а выброс адреналина обострил зрение и остальные чувства. Теперь он видел, что комната довольно большая, посередине – сложенный из камней очаг, сейчас черный и потухший, прямо над ним листы шифера раздвинули, чтобы дать выход дыму, и это был почти единственный источник света. В щели между плитами тоже просачивалось немного дневного света, но в основном они служили для вентиляции, часть была заложена тряпками. Наверное, зимой они закрывают их все и открывают, когда надо проветрить, как форточки, подумал Антон. Как будто, так и задумано, поражался он, настоящий маленький домик. На торчащих деревянных брусьях, на которых лежали плиты, висела всякая всячина – от тряпок до ожерелья из сушек. На полу было постелено два спальных места, но здесь явно могло поместиться больше, и Антон все еще не видел левый угол комнаты, так как не мог выйти из коридора.
- Я расспрашивал местных, - ответил он, - они знают, что я не хочу ничего плохого, просто поговорить.
- Это Дунька нас сдала, сучка, - хрипло высказался первый, на сморщенном лице красовались огромные усы, как будто не от него, и Антон бы сильно усомнился в их подлинности, если бы не обстоятельства, ну откуда бездомному взять бутафорские усы, и главное – зачем? – Она за пять рублей мать родную продаст.
- А мать ее за трешку бандурше толкнула, - неожиданно рассмеялся второй, теперь Антон видел, что через все лицо у него тянется узкий шрам, начинаясь на правой стороне нижней челюсти и теряясь в волосах левой стороны лба. Просто чудо, что он сумел сохранить глаза – шрам прошел в опасной близости от правого глаза и затронул внутренний край брови левого. – Когда трубы горят, сдашь и не только парочку старых алкашей.
- Так чего те надо? – спросил первый, с усами, - чего приперся сюда?
Кто-то тронул Антона за плечо сзади, но он не рискнул оглянуться. Однако понял сигнал: друзья здесь, он не один.
- Можно я войду? – осторожно спросил он, - мне поговорить надо…
- Да ты уже вошел, ёпта! – воскликнул мужчина со шрамом, - чё, может тебе еще чаю с пирожными предложить, ишь какой, интеллигент.
- Я не отниму у вас много времени, - продолжил Антон, не зная, как лучше себя повести, он чувствовал себя танцующим на минном поле, одни неверный шаг – и взлетишь на воздух. – Я просто хотел узнать…
- О! Д а с ним телка! – хрипло выкрикнул первый, - а тебе чего, солнышко?! Мы сегодня как ё..й музей, что ли?!
- Мы с ним, - ответила Аннета из-за спины Антон, - и не груби дамам…
- А ты подай на нас в суд! – предложил мужчина со шрамом и все трое – третий так и оставался невидимым – рассмеялись. – Бля буду, ну и денек! А много вас там, кисоньки?
- Может, и подадим, - отозвала Рита, вдвоем они почти вытолкали Антона вперед, - мы – его доверенные лица…
Но закончить она не успела. Оказавшись внутри, Антон увидел скрытый от него угол, там тоже было лежачее место, но оно пустовало, потому что занимавший его человек жался к стене, изо всех сил стараясь скрыться. Один взгляд на него и… Антон понял, что лишиться чувств. И чтобы не допустить самую страшную ошибку в своей жизни, с размаху ударил себя по лицу. В Плитах воцарилась мертвая тишина. Пораженные обители – вернее, двое из них, третий так и не повернул головы, как будто это могло помочь ему стать невидимым – застыли с раскрытыми ртами, уставившись на Антона со смесью удивления и опасения. Лица девушек выражением очень напоминали их, только страха на них не было.
- Эй, ты чего, псих, што ли? – осторожно спросил усатый, - вали тогда отсюдова, а то мы тебе поможем…
- Это он, - выдохнул Антон, почти беззвучно, а потом набрал воздуха в грудь и закричал, указывая пальцем на третьего, высокого старика в бежевом грязном плаще, - ЭТО ОН! ЭТО ОН! ОН!
- Боже! – Аннета тут же вышла из коридора и встала рядом с ним, забыв про двух бездомных, таращившихся на них все с большим замешательством, - ты уверен?
Рита тоже покинула бетонный коридор, руки прижаты к груди, глаза опять стали огромными, как у мультяшки.
- О господи! Невероятно! – она так искренне и лучезарно улыбнулась двум стоявшим напротив мужчинам, что те почти против воли слегка улыбнулись в ответ. – Мы нашли его! Нашли!
- Што тут вообще творится? – робко спросил усатый, - Профессор, ты их зна…
И тут тишину разорвал другой крик:
- Я не возьму ее назад! Ни за что! Только попробуй!
Тот, кого они так долго искали, наконец, повернулся, отлип от стены и забился в угол, на покрытом седой бородой лице сверкали голубые глаза. Глаза человека, загнанного в угол и способного на все.
- Возьмешь, - процедил Антон, сейчас они со стариком были в одинаковом положении, оба боролись за жизнь – еще как возьмешь, черт проклятый! Я почти умер…
- Нееет! – и старик сжался, обхватив голову руками, как будто это могло спасти его от всех бед, - неет…
- Эй, а ну проваливайте! – грозно сказал мужчина со шрамом, вдруг снова обретя дар речи. – Сучье вымя, плохого они не хотят…
- Стоять на месте, - властно сказала Аннета, занимая позицию между Антоном и двумя бездомными и демонстративно сунув руку в сумку. Камень тут же удобно лег в ладонь. – Мы – представители закона. Ведите себя спокойно, и никто не пострадает.
Рита, немного оправившись от шока, тоже пришла в себя и встала рядом с подругой, так же демонстративно сунув руку в сумку. Правда, в отличие от Аннеты, она не была до конца уверена, что сможет пустить камень в ход. Она была из другого мира и другого теста.
- Менты, все таки, - проговорил усатый и сплюнул на землю, - а что мне мешает вас порешить прямо тут, и закопать подальше…
- Никого ты не порешишь, - уверенно заявила Аннета, - менты – это как клан, за своих они любому жопу порвут. Ты думаешь, тупая твоя башка, что мы сюда тайком пришли? Нет, нас будут искать. Вас будут искать все ищейки города, а когда найдут…
- Я могу прямо сейчас позвонить в отдел, - вдруг подала голос Рита, доставая телефон и отходя на шаг к коридору, - могу даже видео трансляцию устроить. Если рыпнитесь, я просто выбегу и через 5 минут тут будет куча наших. По горячим следам, так сказать.
Двое переглянулись, явно обдумывая перспективы. Рита и Аннета одновременно молились, чтобы у них еще хватало серого вещества, чтобы понять, что ситуация не в их пользу. Но ведь они могли давно пропить остатки разума, а безумцы тем и опасны, что им все равно.
Антон же не мог думать ни о чем, кроме старика. Я нашел его. Я его нашел. Эта мысль билась в голове, как пульс, а все, что происходило за его спиной, происходило в другом мире.
- А чего врали тогда, - через несколько бесконечных секунд устало выдохнул усатый. Сражение было окончено. Они проиграли.
- Надеялись, вы по-человечески понимаете, - сказала Аннета, не сводя глаз с парочки бездомных. – А теперь, будьте паиньками, сядьте на свои места и дайте нам поговорить.
- Ишь, раскомандовалась, командирша, - проворчал мужчина со шрамом, однако оба послушно сели на свои места, одинаково сложив руки на коленях и уставившись в пол.
Девушки остались на своих местах, Рита – готовая бежать и звонить в полицию, если что, Аннета – задержать тех, кто обитал в убежище. Антон ничего этого не замечал, он продолжал наступать на старика, съежившегося в углу и скулящего, как побитая собака. Он вдруг понял, что разозлился…нет, не просто разозлился, он озверел. То, что билось у него в груди горячим тугим комом, было настоящей животной яростью, заглушающей все наработки разума, все признаки человечности, все инстинкты. Всё было выжжено этим раскаленным белым гневом, оставалось лишь желание добраться до врага и утвердить свое право на жизнь.
Антон никогда в жизни не испытывал ничего подобного, он даже не подозревал, что способен на такие эмоции. И теперь какой-то крошечный сторонний наблюдатель в его голове, нетронутый этим ослепляющим гневом, наслаждался каждой секундой, потому что впервые в жизни чувствовал абсолютную свободу и дикое удовольствие от распирающей энергии и возможности дать ей выход, пропустить через себя.
- Ах ты падаль, - процедил этот новый Антон, в жизни не называвший человека такими словами, - решил мне ее подсунуть?! Самым умным себя возомнил?! А этого ты, должно быть, не предвидел, да, ублюдок?!
Старик не смотрел на него, продолжая вжиматься в бетонные плиты, он как будто на самом деле усох или сложился, только неизменный бежевый плащ стелился по грязному полу ночлежки.
- Ну ничего, - зловеще шептал Антон, подходя все ближе и засунув руку в карман штанов, монета, нагретая теплом его тела – его умирающего тела – тут же скользнула в ладонь, как будто хотела вернуться к прежнему хозяину. – Сейчас я верну тебе должок. С меня хватит, я уже нахлебался этого дерьма…
- Нет! – еще раз слабо выкрикнул старик, - пожалуйста, не надо!
Его приятели, сидящие на полу под бдительным оком Аннеты, переглянулись. Во взглядах обоих читалось полное непонимание происходящего.
- А мне надо? – взорвался Антон, он не кричал – орал. И тоже впервые в жизни. – Гребаный козел! Мне это надо?!! Обо мне ты подумал, когда давал ее мне?!! Что я тебе сделал?!! Что?!! В чем я виноват?!!
Он размахнулся и пнул ногой полу плаща, будь он другим по природе, наверняка ударил бы самого бездомного, но, крошечный наблюдатель в его голове, так и не утонувший в раскаленной лавине гнева, направил ее в безопасное русло. Пока он мог это делать, но за будущее не ручался.
Антон достал монету, подойдя уже почти вплотную к старику, готовый запихать ее ему в глотку, если потребуется. Какая болезнь?! Он никогда не чувствовал себя более здоровым и живым. И способным на все, как будто какая-то плотина в его сознании прорвалась, и его затопило силой и решимостью из секретного хранилища, о существовании которого он не подозревал всю жизнь. Сейчас он избавится от монеты, этот миг настал, и Бог свидетель, как же он его ждал! Почти распрощался с жизнью и вот, на самом краю…
И тут вдруг старик неожиданно заплакал.
- Прости меня, - выговорил он, поднимая, наконец, лицо и глядя Антону прямо в глаза, - прости за все…
Он уронил голову в грязные ладони и зарыдал. И эти слезы, как ливень, остудили пылающее нечто внутри Антона. Просто секунда, и оно ушло, как будто и не было этого гнева, этой решимости идти до конца. Этот раскаленный добела ком не таял, постепенно уменьшаясь, он просто исчез, раз – и его нет. Антон снова стал собой, в одни миг, и его сердце, лишенное брони равнодушия, сжалось при виде этого жалкого старого человека, плачущего на грязном полу убежища.
Силы покинули Антона вместе с той яростью, и он устало опустился на пол рядом со стариком. Мышцы вибрировали, как от перегрузки, в глазах потемнело. Он не чувствовал ничего, кроме опустошения. Он был у цели, но что делать теперь совершенно не знал.
А я ведь готов был убить его, подумал Антон, удивляясь той силе, той слепой ярости, затопившей сознание каких-то пару минут назад. Как будто он был совсем другим человеком, незнакомцем, все это время, как оказалось, живущим у него внутри своей темной тайной жизнью. И я, возможно, убил бы его, если бы не эти слезы, думал он, возможно, дойдя до черты, подогреваемый гневом, тот крошечный спокойный наблюдатель в моем мозгу не смог бы удержать беса в узде. Тогда я бы все равно умер, так еще моя душа была бы проклята.
- Эй! – подал голос усатый, - что тут, на хер, происходит?
- Е..нулись все, что ли, - пробормотал второй, со шрамом, - орут, рыдают, угрожают… нигде покоя уже нет.
- Эй, Профессор! – усатый не делал попытку встать, но Аннета все равно напряглась, сверля его глазами, - ты чего разнылся-то? Чего ты ему сделал? На фига они вообще приперлись? Нас-то в свое дерьмо не тяни…
- Вы ни при чем, - глухим голосом ответил тот, кого они называли Профессором, так и не поднимая головы, - и вам ничего не будет, мужики. Это моя проблема.
- Может, тогда свалишь со своими друзьями подальше и там будешь скулить? – потребовал усатый, второй, со шрамом что-то согласно пробурчал, продолжая изучать пол. – А то, ёпта, не вздохнуть, ни пернуть!
- Он прав, - подала голос Рита, - нам надо поговорить в спокойном месте. Вам надо поговорить.
Старик снова всхлипнул, но согласно кивнул.
- Да, похоже, выбора у меня нет. Пришла пора за все ответить.
- Только не надо трагедий, - осадила его Аннета, - строишь тут из себя святошу! А ты не жертва, ты – виновник. Так что вставай и – на выход. И без фокусов.
Старик еще раз всхлипнул, вытер глаза грязным рукавом плаща, и нехотя встал. Антон последовал его примеру, хватаясь за стены от накатившей слабости. Никакого плана у него больше не было, он просто плыл по течению событий. И надеялся выплыть из водоворота, наконец.
Рита вышла первая, за ней старик и Антон, последней Плиты покинула Аннета.
- Приятного вам дня, господа, - попрощалась она с двумя оставшимися обитателями, - теперь, когда все оставили вас в покое, наслаждайтесь тишиной и не лезьте к нам. Говорю первый и последний раз.
- Да на хрен вы нам не нужны! – возмутился усатый, переползая на постеленное место, - валите уже поскорее, затрахали!
- И вам всего наилучшего, - ухмыльнулась Аннета и исчезла в коридоре, а через секунду присоединилась к ждущим ее снаружи.
Небо, казалось, стало еще ниже и темнее, и после теплого, застоявшегося воздуха внутри, ветер показался всем обжигающе ледяным и восхитительно свежим. Старик кутался в плащ, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Ну, хоть не пытается бежать, подумал Антон, хотя и бежать тут было некуда.
- Не нравится мне здесь, - подала голос Аннета, - ветер так и гуляет, да и поговорить негде. Предлагаю уединиться в том дворе.
И она показала на металлический забор и заброшенный офис за ним. Антон кивнул, идея ему понравилась, все рано здесь они не могли чувствовать себя спокойно. И Аннета была права, ветер так и гулял по огромной пустой территории, как невидимый призрак носился от одного края к другому и резал путешественников тысячами ледяных кинжалов. Старик продолжал смотреть в никуда, но не стал сопротивляться, когда Антон позвал его к дыре в заборе, просто пошел, низко опустив голову и кутаясь в плащ, как будто на улице была зима, а не холодный летний день.
В дыру они пролезли в обратном порядке – сначала Аннета, потом старик и Антон, а замыкала шествие Рита. В маленьком дворе, закрытом со всех сторон, ветер почти не чувствовался, только слегка шевелил ползущие по земле растения. Заброшенный коттедж зловеще пялился на них заколоченными окнами, на фоне почти черного неба он выглядел как настоящий дом с привидениями. А может, так и есть, подумал Антон, заметив, как их спутник опасливо покосился на старое строение.
- Вот, присядь, - сказал Аннета, она прикатила помятый и проржавевший обод от колеса, валяющийся возле кучи хлама, - нам всем надо бы отдохнуть и кое-кого послушать.
Антон с благодарностью сел, ноги дрожали от волнения и усталости. Рядом с ним на треснутый пластиковый таз уселась Рита, перевернув его, как табуретку. Антон подумал, что только ее наилегчайший вес этот таз и выдержит, да и то – недолго. Но они и не собирались задерживаться.
Аннета притащила небольшой бетонный блок, размерами немного больше кирпича, поставила его рядом с Антоном и подозрительно уставилась на старика, все еще пребывающего в своих мыслях.
- Вам диван никто не принесет, ваше высочество, - сказала она, - если хочешь сесть – иди и найди себе что-нибудь, или садись прямо на землю.
- Я постою. – Без всяких эмоций отозвался старик.
- Сядь, - сказал Аннета, и в ее голосе было столько твердости, что старик послушно сел.
Но через секунду встал и побрел к куче хлама, подыскивая для себя что-нибудь. Все это время Аннета не сводила с него холодных глаз, а рука так и сжимала камень. Настоящая амазонка, подумал Антон, она никогда не казалась ему такой красивой и сильной, как сейчас.
Через минуту старик вернулся с какими-то досками, положил их на землю и тяжело опустился. Все четверо устроились возле стены полукругом, как дети, готовые рассказывать страшилки в местах с дурной славой. С одной стороны их закрывал забор, поросший ежевикой, с другой – куча хлама, с третьей – стена, так что, втер почти не беспокоил их. Все уставились на Профессора, но он по-прежнему смотрел куда-то в пустоту, теребя руками полы плаща, расстелившиеся вокруг него.
- Ну? – не выдержал Антон, он больше всех ждал этой встречи и больше всех нуждался услышать то, ради чего они проделали весь этот путь. – Вам ведь есть что сказать, так не тяните. Время для меня сейчас особо дорого.
Старик вздохнул, как каторжник заступающий на очередную трудовую смену, и наконец, поднял глаза. Несколько секунд он без всякого стеснения разглядывал Антона, как будто ощупывая глазами каждый сантиметр его изможденного лица и тела. Антон не возражал, пусть полюбуется, это ведь он подсунул ему монету, значит, во всем этом есть его вина. Пусть только и половина.
 - Вижу, она уже всерьез взялась за тебя, - заключил старик, когда Антон уже снова хотел, было, нарушить молчание. – Я знаю, что ты чувствуешь и что ты пережил, поверь мне. Примерно на такой же стадии я избавился от нее.
Рита и Аннета смотрела на старика огромными глазами детей, вдруг встретивших ведьму или Кощея Бессмертного. Антон заметил, как Аннета едва слышно прошептала одними губами: «Значит, это правда! Господи!». Он понимал ее чувства, сам испытывал нечто подобное. Одно дело убедить себя в волшебной природе явления, столкнувшись с ним, и совсем другое – получить подтверждение от другого человека, совершенно чужого и не связанного с тобой.
- Так вы…- он хотел говорить, но голоса не было, только какой-то хрип вырывался из пересохшего горла.
Его опередила Рита. Глаза ее вспыхнули, и голос у нее был, и он дрожал от гнева.
- Вы понимаете, что вы натворили? Вы хоть отдаете себе отчет, что сознательно, умышленно обрекли человек на мучения?! Может, на смерть?! Таких, как вы убивать надо! Без жалости и без милосердия! Вы конченый человек…
Она подалась вперед, и Антон всерьез подумал, что она сейчас набросится на старого подлеца, но Аннета мягко перехватила ее, обняла, прижала к себе, нашептывая что-то и не сводя всё таких же холодных глаз со старика.
- Погоди осуждать меня, девочка, - ответил он, глядя ей прямо в глаза, - ты сначала дослушай, а потом уж суди меня.
- Откуда она у вас? – наконец подал голос Антон. Теперь, когда его неконтролируемая злость ушла, он не мог заставить себя обращаться на «ты» к человеку, гораздо старше него. – Расскажите всё, что знаете.
Антон подвинулся и тронул старика за рукав грязного плаща. Чтобы их взгляды встретились.
- Всё. Без утайки. – Повторил он. – Потому что, возможно, это спасет мне жизнь.
И помолчав, добавил:
 - А вам – душу.
- Мою душу уже не спасти, наверное, - вздохнул Профессор, - но я расскажу все, что сам узнал и пережил. Может, Господь сжалится надо мной. Всё, что я  сделал, я сделал без злого умысла.
Глаза Риты опять зловеще блеснули, но старик ее не замечал, он погрузился в свои воспоминания, глядя на растрескавшийся и заросший сорняками асфальт.
- Я спасал свою жизнь. И не буду за это оправдываться.
- Так откуда она у вас? - прервал его Антон, теперь пришел его черед бороться за выживание, так что ждать он не мог. – Начнем сначала. И давайте без лирических отступлений, мое время уходит, вы итак это знаете. И уходит по вашей вине, так что, если не хотите получить назад свой подарок, говорите всё и побыстрей.
- Я виноват только в том, что получил эту проклятую штуку, - гнул своё старик, - а больше ни в чем. Сам поймешь, когда я закончу.
Он поерзал на своих досках, поплотнее закутался в плащ, как будто вдруг ему стало холодно. Никто не мешал ему собираться с мыслями, опасаясь новой порции оправданий и жалоб – хоть он и говорил, что не собирается оправдываться, но только это и делал. Это хорошо, подумал Антон, разглядывая того, кого он так долго искал, это значит, у него еще есть остатки совести, и она гложет его. Это самое меньшее, что он заслужил.
- Вы даже понятия не имеете, что такое жизнь нищего, - заговорил он, оглядывая всех по очереди, - это почти как выживание в лесу, только люди гораздо опаснее дикий зверей. И в лесу не надо платить за ягоды и убежище от дождя – все вокруг тебя, только потрудись и возьми. А здесь: потрудись, найди то, что тебе нужно (под ногами тут ничего, кроме грязи нет), потом добудь копейку, потом упрашивай продавца ее взять (ее не так просто потратить, все так и хотят тебя надуть или вовсе нос воротят), а потом гляди в оба, чтобы кто-то не отнял то, что ты с таким трудом получил. Вот что такое жизнь в городе.
Здесь тоже идет борьба за территорию, только силы всегда неравны. Но какое-то время я стоял возле самой станции, просил мелочь. Недолгая полоса удачи, то есть, я так думал. Там в центре самые лучшие места, самые сытные. Люди туда съезжаются всегда при деньгах, кто-то работает в этих дорогих конторах, кто-то за покупками, стало быть, тоже с набитым кошельком. Менты гоняют, это да, и местные попрошайки, у них у всех крыша есть. Мне тоже предлагали «работать», так сказать, но я свободу люблю, не выношу начальников, а там как – не сдал дневную норму – получил по шее. В общем, через три дня меня оттуда окончательно выперли, но до того…
Он снова вздохнул и сник. Антон и его спутницы жадно ловили каждое слово, как будто слушали сказку или одну из страшилок в детском лагере.
- Короче, первые два дня я переходил с места на место со стаканом и табличкой. Я не люблю болтать, никогда не ныл «помогите, Христа ради», я табличку намалевал, поставил и всё, не надо даже ни на кого смотреть, только по сторонам. Утром это было, как сейчас помню. В кружку уже немного набросали, а местных еще нигде не было видно. Я радовался, думал, денек-то отличный выдался…
- И я так же думал, - прошептал Антон, чувствуя, как злость снова закипает в нем. Тот день мог бы стать чудесным, если бы не этот козел со своими жалкими оправданиями. Жизнь ему спасать надо. А как же моя жизнь, подумал Антон, он не хотел злиться, но злился все сильнее. – В тот самый день, но вы изгадили не только тот день, вы уничтожили всю мою жизнь.
Старик сжался и опустил глаза. Ветер, залетающий в их закуток, трепал его бороду и грязные лохмы волос.
- Я виноват, - наконец сказал он, - но не вся вина на мне. Ты хотел вроде слушать, так слушай, а потом поступай, как знаешь.
Он с вызовом посмотрел на всех троих, но так как никто ничего не сказал, вздохнул и продолжил.
- В общем, тут и рассказывать особо нечего. Дьявол не явился из-под земли в облаке дыма и огня, и молния с небес меня не поразила. Я стоял и смотрел себе под ноги, любовался кучкой монет в кружке, прикидывал, что куплю себе на вечер. Обычно я местное винишко беру, в мягком пакете…
- Ближе к делу, - осадила его Аннета, - время у нас не резиновое.
- Ну, стою я, значит, ни на кого не смотрю, - старик метнул на нее опасливый взгляд, но продолжил, - и тут кто-то из толпы подошел, я видел только ботинки. Черные блестящие туфли и брюки со стрелками. Богатый кекс, видать. Я ждал, сколько он бросит в кружку, такие обычно ничего не подают, но если уж изволят, то обычно дают хорошо. Мелочь для них не деньги, даже «стольники» - мусор. Мне один раз такой вот богатей 500р бросил…
Антон нетерпеливо цокнул и крутанул рукой, жестом предлагая ему не отвлекаться от темы.
- Ладно, ладно. – Он задумчиво почесал бороду. – Да только он ничего не собирался подавать. Прежде чем я успел хоть что-то сообразить, он подошел ко мне вплотную, от него приторно несло каким-то одеколоном, наверняка дорогущим, схватил меня за руку и вложил в нее эту хрень собачью. И сказал что-то вроде «теперь она твоя» или «на, возьми». Все так быстро было, он как молния метнулся ко мне, а потом обратно в толпу. И я сначала раскрыл руку, смотрю – монета, вроде золотая, на это секунды ушли всего, но когда я поднял глаза, он уже слился с потоком таких же офисных крыс.
А я просто охренел от всего этого. Монета ведь золотая! Я просто не мог поверить своему счастью, вот, думаю, свезло хоть раз в жизни.
Старик помрачнел и сплюнул. А на Антона накатила безысходность. Точно так же этот старик поступил с ним – подошел, сунул монету и исчез в толпе. Замкнутый круг ада - ты поступаешь так же, как поступили с тобой.
- Догадываюсь, что было дальше, - процедил Антон, сверля глазами бродягу, - и как это вы не продали ее в первый же день?
- А вот тут, и начинается самое важное, - серьезно сказал старик, - я бы и продал, возможно, но тогда вряд ли такой молокосос как ты приперся бы и допрашивал меня. Я бы давно скопытился.
- И это точно было бы к лучшему, - холодно бросила Аннета, - думаешь, такой кайф слушать твой поганый голос, особенно после того, что ты сделал.
- Со мной тоже такое сотворили, - возмутился старик, - я тоже не просил ее. И я жить хотел и хочу, так что, если охота и дальше слушать мой «поганый голос», то держи свое веское слово при себе.
Глаза Аннеты стали еще холоднее и превратились в две щелочки, но прежде чем она успела что-либо сказать или сделать, Антон тихонько дотронулся до ее руки и покачал головой. Ему нужны были ответы, от этого зависела его жизнь, поэтому командовал парадом он. Она это признавала, резко отвернулась, чтобы не смотреть на раздражающего нищего и сделала глубокий вдох. На ее лице так и ходили желваки, и Антон задумался: а как хорошо он знает ее на самом деле? С тех пор, как получил монету, он как будто открыл в соседке двойное дно. Вернее, потайную дверцу, за которой скрывалась бесконечность.
- Я, как только ее получил, даже испугался сначала, - продолжил старик после просьбы Антона, - ну то есть, когда радость схлынула маленько. Думаю, наверняка же ворованная, вдруг за ним просто гнались бандиты или менты, и он мне ее сунул, так они меня потрошить начнут…
И у меня были почти те же мысли, с ужасом отметил Антон, вновь не веря, что все это происходит с ним и наяву.
- Я монету спрятал во внутренний карман и тут же ушел с места, - говорил старик, обращаясь в основном к Антону, иногда он поглядывал на Риту, а Аннету старался не замечать. – Сначала кружил по центру, чтобы сбить хвост, если он есть, но никто не подошел ко мне и не потребовал вернуть ее, только один местный подкатил и пригрозил, что если еще раз увидит меня с кружкой на их «поле», выпустит кишки. Про монету он ничего не знал, не видел как мне ее дали. Вот тогда я позволил себе порадоваться. Столько золота! Да я мог как король зажить, на хрен теперь мне их место в самом центре! Но сначала надо было решить, кому ее продать и как все сделать так, чтобы меня не грохнули и не грабанули. Не сразу конечно, если ее ищут, лучше залечь на дно и переждать, золото ведь не портящийся товар, хехе. В общем, у меня появились перспективы на будущее, впервые за долгие-долгие годы. Я уж и забыл, что такое надежда, подъем настроения или приятные планы. Решил спрятать ее и все разнюхать, уже приготовился идти в ломбард к одному барыге, но вдруг меня так скрутило!
Он поднял руки и как будто выжал невидимое белье, показывая, как ему было туго.
- В животе как будто ядерный взрыв случился, - он покачал головой и цокнул языком, - меня так в жизни не проносило, а я уж на своем веку ел такое, что вам и не снилось, и ничего. А тут только кусок хлеба утром съел и такое. Короче, до ломбарда я не дошел, весь день до глубокой ночи просидел в кустах, перебегая с места на место.
- А у меня голова заболела, - сказала Антон, - и кровь носом пошла. В первый же день.
- Ты тоже, небось, и не подумал на нее, да? – спросил старик, как будто они были старыми боевыми товарищами. Хотя, кое-что общее они точно пережили. – Я еще долго не мог понять, чего это меня так крючить стало. Но все время верил, что продам ее, как станет лучше, и вот тогда заживу. А потом у меня страх появился, что нельзя ее светить, что она точно в розыске, а если и нет, то меня за такую кучу золота точно в расход пустят. И я стал бояться, стал носить ее с собой и никому не показывал. Прятать боялся, понимаешь, думал, ее ведь может кто-то найти и присвоить, а это сокровище мое, мне его дали. Поэтому и таскал с собой, слава богу.
- Все это интересно, - сказал Антон, - но мне нужны ответы на главные вопросы: что это за монета, откуда вы узнали о ней и что с ней делать? Если знаете, рассказывайте, если нет – не тратьте мое время, оно и так на исходе.
Старик нахмурился, посмотрел на темное небо, как будто спрашивал у него позволения открыть тайну, потом вздохнул и встретился с Антоном взглядом.
- Хочешь знать, что это за монета? – сказал он, не сводя своих выцветших голубых глаз с Антона, как будто весь мир вдруг престал существовать между этими двумя. Рита и Аннета, затаив дыхание, подались вперед, жадно ловя каждое слово. – Я скажу, это я могу для тебя сделать.
- Эта монета – носитель древнего зла, подарок дьявола, проклятие, бродящее по миру уже тысячи лет. Она создана, чтобы убивать медленно и мучительно, она убьет и тебя, не питай иллюзий.
Рядом ахнула Рита или Аннета, Антон не разобрал и ему было все равно. Он только что услышал свой приговор, его самые страшные опасения вдруг подтвердились.
- Но подарки дьявола – это яблоко с червями внутри, каравай с битым стеклом, вино, сдобренное ядом – так сказала она. И эта монета убивает не только тело, самое страшное то, как она убивает душу.
Он помолчал, а потом опустил голову, разорвав, наконец, зрительный контакт.
- Мою она убила, - горько и тихо сказал он. – Дьявол всегда ставит перед невозможным выбором, и ты выбираешь, потому что хочешь жить. Так уж мы устроены, и я тоже, как все.
- Не понимаю, - покачал головой Антон, медленно, как во сне. Он пытался прийти в себя и дослушать остальное, задать правильные вопросы, не сдаваться… но в голове, как закольцованная запись, повторялись одни и те же слова: «она убьет и тебя, не питай иллюзий». – Давайте конкретно…
- Она убьет тебя, любого, к кому попадет, и есть лишь один способ… - И старик опустил глаза, не в силах смотреть на Антона, - есть способ избавиться от проклятия.
Он тяжело вздохнул, а потом медленно поднял голову и оглядел всех троих, даже Аннету.
- Отдать ее другому. – Наконец сказал старик, - не выбросить, не продать. Это не снимет с тебя проклятье, просто оно падет еще и на того, кому ты ее продал. Точно так же, если ее украдут или ты ее потеряешь, а ее найдут. Тот несчастный тоже умрет в муках, как и ты. Если, конечно, кто-нибудь из вас не передаст монету. Существует лишь один способ – отдать ее в руки и сказать что-то типа «теперь она твоя». Только так. И всё, через час ты забудешь, что был при смерти. Но того, что сделал, не забудешь никогда.
И старик уронил голову в грязные узловатые руки и заплакал.
- Тело или душа, - прошептал Антон, теперь он понял, о каком выборе говорил старик. – Ты можешь спасти что-то одно. Либо тело, либо душу. Господи.
***
- Но как ты узнал об этом? – глаза Аннеты стали большими и полными такого чистого страха, какой можно увидеть лишь в глазах детей, когда за окном темно, и по стенам скачут тени. – Может, ты все сам придумал, старый мерзавец.
Ветер набирал силу, небо давило на землю, по которой ходили люди, тысячи лет выбиравшие жизнь, пусть и купленную за предательство. Старик кутался в свой плащ, как будто хотел спрятаться в нем от всего, что натворил. 
- Я узнал, как и все до меня, - спокойно сказал он, его плечи поникли, глаз он больше не поднимал, - одни узнают из снов, или как вы, другие – от одаренных людей. Я снов не вижу, никогда не видел, а где искать того богатея, я ведь его даже не видел?
Он грустно улыбнулся и продолжил.
 - Но к любой машине, даже адской, прилагается инструкция. Или не знаю, если уж дьявол решил сыграть с тобой в игру, он позаботится о том, чтобы ты узнал правила. И я узнал. С нами живет одна старуха, она особенная, у нее есть дар. Она много видит и много знает, так она мне это все и поведала. А откуда ей это известно – она сама не знает. Это ведь дар, Сила, что двигает мир, а Она ничего никому не объясняет. Но она оказалась права, как только я отдал монету, я выздоровел.
Он помолчал, трое пришельцев тоже молчали, обдумывая услышанное.
- Я ведь тоже пытался ее выбросить, хотел продать, - продолжил старик, - ее даже почти украли, но я сумел вернуть. Тот вор уже мертв, кстати. Любое зло обернется тебе бедой, так она говорит…
- Но как такое может быть? – глаза Риты были такими же огромными и испуганными. – Неужели она такая древняя? И откуда она вообще появилась на земле?
- Это мне неведомо, - пожал плечами старик. – Эта старуха, наша провидица, говорит, что она уже тысячи лет гуляет по земле из рук в руки, потому что никто не хочет умирать. Такими уж нас сотворили, мы цепляемся за жизнь, даже за самую несчастливую.
Ветер сорвал кусок брезента, накрывающего кучу хлама возле забора, и закружил над их головами, что-то загрохотало, по звуку – вывалившаяся из кучи железяка. Все четверо вздрогнули.
- И я тоже выбрал жизнь, - вдруг сказал он, не поднимая глаз, но твердо. – Умирать страшно. А это хоть и не бог весть какая, но жизнь. Я не прошу прощения, потому что его нет для меня, но я сделал то, что сделал, и сделал бы это снова. Я попал в тиски судьбы и просто спасал свою жизнь.
Никто не произнес ни слова.
- Как и ты будешь спасать, - грустно ухмыльнулся он, - все мы идеалисты, мой мальчик, пока смерть не прижмет свою косу к твоей глотке.
Антон молчал. То, что творилось у него в душе, невозможно было описать ограниченным набором земных слов. Он еще не знал, как относится ко всему, что услышал. Он не знал, есть ли путь к спасению, и что его ждет. Он не знал, как сделать тот самый дьявольский выбор. Но вдруг он понял, что одно знает совершенно точно уже сейчас.
- От него не избавиться, - тихо сказал он, и ледяной ветер унес его слова, - на самом деле, выбора нет, потому что, чтобы ты ни выбрал, ты все равно будешь проклят.