Нищая миллиардерша

- Вот в этом доме жила  одна нищая, которая умерла с голода, имея бриллианты на несколько миллиардов рублей, - говорил мне водитель такси.
- Я тоже помню этот случай, - сказала я, правда со слов соседки, которая в то время работала в жилконторе, но это же было давно лет тридцать назад.
 Мы ехали по улице Чайковского, что в Питере. Я захотела посмотреть места, где прошла моя молодость  у Таврического сада поймала такси. Таксист был мужчина средних лет и хорошо знал город. Уже через минуту он обратил внимание на красивый дом и сказал, - вот этот дом, где регистрируют малышей…
- Знаю, сказала я, - у меня двое детей, которые здесь получили медали.
- Значит вы с этого района?
- Нет, - ответила я, но когда-то жила здесь, а сейчас живу в посёлке Ленинградской области и не нарадуюсь тишине, красоте и покое.
 Пока я это проговорила мы проезжали светло-коричневый дом, на который он и обратил моё внимание.
- Вот такая жадная была старуха, умерла с голоду, а её бриллианты остались государству,- говорил водитель, смеясь.
 - Не судите строго, - сказала я, - почти все блокадники копили на чёрный день, вдруг опять придёт голод, вдруг снова будет блокада.
- Нет, такая блокада уже не будет, будет ядерная война и всех опалит.
- Да, а может быть, одной волной всех накроет,- поддержала я.
 Мы ехали по Литейном, и я вслух вспоминала, - а вот здесь, в детском саду я работала в молодости, после кулинарного техникума. И знайте, у нас медсестра тоже была блокадница, так она ела макароны сырыми, не дождавшись, когда я их сварю. Мы тогда смеялись над ней, называя, её «белой вороной», а теперь я каюсь и часто её вспоминаю, как добрую женщину, которая рассказывала нам про ужасы блокады. Видно они такое пережили, что у них с психикой  что-то случилось.
- Вот, вот, - сказал водитель, не надо копить миллиарды, а надо жить одним днём. А что будет потом, один Бог знает.
- Это точно вы отметили, ведь, в Библии написано: «не забботесь о завтрашнем дне, завтрашний сам о себе позаботится», но, видимо та старуха с Чайковского не читала Библию. Но, вряд ли она была жадная, просто боялась новой блокады, - вступилась я за неё, видя, что водитель ухмыльнулся.
- Мне бы её миллиарды, что там миллиарды, хотя бы миллион, я бы тогда не работал, - сказал он.
- А что бы вы тогда делали? – спросила я.
- Наверное, я поселился где-то в области, как вы, любовался бы природой и так же, как вы приезжал бы редко в эту сутолоку. Вот вы говорите «Как много стало народу, какая суета!». Это точно, теперь в Питере такая суета, что хочется бежать из города. Столько стало иногородних. Везде бескультурье, а раньше, помните, ленинградцы, если ты не знаешь город, всё расскажут. Всё покажут и, даже, проводят тебя до места, если надо
- Да, помню и тогда Питер был самый читающий и прекрасный, культурный город, а теперь, я и не хочу приезжать сюда. Везде и всё решают деньги. Доверять никому нельзя, везде жулики и мошенники, кроме своих близких и друзей.   
 - А вы говорите?! И мне стало работать всё трудней и трудней. Люди такие разные стали, я уже не понимаю их жаргон. А раньше, везде «пожалуйста! и спасибо!» Вот так-то, мне до пенсии осталось два года, а я уже боюсь, что не доработаю. Сидеть бы где-нибудь на берегу под кустом с удочкой и ловить рыбу, а тут надо работать, чтобы заработать, на самое необходимое.
 Снова таксист вспомнил, про миллиарды, и сказал, - да, я не хочу миллиард, хочу тишины и покоя.
- Правильно, - сказала я, - мир и покой в душе, и есть счастье! Но вы вспоминайте, тот далёкий случай со старухой, которая умерла с голода, имея миллиард.
- Знаю и помню, потому и живу одним днём, - сказал он.
-  Где вам остановиться? – спросил он, когда мы доехали до Московского вокзала.
Я ехала на электричке и вспоминала о жизни в Питере. Тогда этот город назывался Ленинград. И там ещё жили  культурные люди. В метро, да не только метро, но и в любом транспорте, почти все, читали книги, хотя тогда и книг не достать было. Я снова вспомнила о той старухи с Чайковского, как соседка рассказывала матери  на кухне, что когда её похоронили и стали её «шмотки» выкидывать на помойку, и в ветхом, старом пальтишке нашли бриллиантов на много миллиардов рублей.
Тогда я была ещё девочкой-подростком, и обедала на общей кухне, так как у нас было тогда коммуналка из шести комнат. На кухне мы часто все вместе готовили на праздники. Готовили, что у кого есть, тогда продукты не достать было, в магазине хоть шаром покати, ничего не было. Вина, почти, не было на столе, пьющих в квартире не было. Мы с соседями делали винегреты и какие-то салаты. У кого-то из соседей собирались всей квартирой. Мы жили очень дружно и, когда всех переселили в отдельные квартиры, мы ходили друг другу в гости, и праздновали вместе все праздники. И снова, как будто издалека я услышала голос той женщины, которая рассказывала матери о старухе-блокаднице. Она будто ясно сказала «нищая – богатая!» «Ну, вот, - сказала я мысленно про себя, уже и глюцинации начались!» Я посмотрела в окно, мелькали деревья. Мы ехали через лес. «Всё-таки, как красиво и гармонично всё, что создал Бог,- думала я про себя, - человек никогда не сможет повторить Его деяния никогда!» - снова думала я, под мерный стук колёс. «Я жила в самом прекрасном городе России, но там все достопримечательности и строения искусственные, всё не живое. Разве, можно повторить то, что создал Бог», опять подумала я. «Если даже самый знаменитый художник нарисует ягодку, вон на ту похожую, разве съешь ту ягодку? Или, если и нарисует вон тот грибок, разве поджаришь и съешь его?» Так я думала два часа, пока мы ехали.  И когда,  я доехала до дома, глубоко-глубоко вздохнула чистым-чистым воздухом. Душа моя пела от радости…