Родословная

                Господи,  как жить, если  душа не
                на месте!..  Я  все ищу,  ищу живую ду-
                шу…  Я столько молилась, ночи  напролет
                – не богу, сама  не  знаю  кому, только
                бы облегчить душу. Чтобы жить и не ду-
                мать  над страшными вопросами. Но я не
                могла так – жить и не думать.

                А.Черкашин. Хмель.
     В этот воскресный день  с самого утра  на кухне  семьи  Смирновых началось столпотворение. Повод для суеты был вполне обоснованный:  еще бы, их сын поступил  на исторический  факультет  местного университета, и по этому случаю  было реше-но  отпраздновать  радость торжественным семейным ужином.
     Хозяйка, Алла Александровна, готовила любимые пироги сына с разными начинка-ми – с мясом и жареным луком,  с рисом и яйцами,  с зеленым луком и опять-таки с яйцами, с капустой… И непременно жареные в масле.
     Свекор, Антон Пантелеевич, напросился  собственноручно  сварить  суп с
клёцками,  какой любили в старые времена в их деревне.  Здесь же  суетился и хозяин, Петр Антонович, помогая жене делать начинку для пирогов. Виновника торжества, Виктора,  послали в магазин,  дав ему  список необходимых продуктов.
Стол  удался  на славу.  Среди  разнообразной  еды  возвышалась бутылка французского  вина  и ваза  с букетом цветов.  По случаю торжества семейство облачилось в праздничные одежды.
     Петр Антонович разлил вино по бокалам и провозгласил тост:
     ; Дорогой наш Витенька,  сегодня  у тебя  и  у нас  всех  особый день.  Ты вступаешь  на путь  приобретения  профессии, с которой  тебе  придется  идти всю жизнь.  Так пусть  ты станешь  далеко  не рядовым  специалистом  в своем деле, чтобы мы гордились твоими успехами. За тебя, сын!
     ; За тебя, сынок, за твое будущее! – добавила мать.
     После того, как вино было выпито,  Петр Антонович обратил внимание на отца, который сидел без особой радости на лице.
     ; Папа, что-то не так? – спросил он.
     ; Да нет, все хорошо, - ответил нехотя тот.  – Я действительно рад за вну-ка. Только вот будущая профессия у него… историк. Разве это дело для мужика?  Сидеть  безвылазно в архивах,  перелопачивать  пыльные манускрипты, на основе чужих мыслей формировать свои…
     ; Здесь ты не совсем прав, - возразил сын. – Настоящий историк работает в связке с археологами, ездит в экспедиции, на основе находок формирует соб-ственное мнение  на ту или иную  ранее не исследованную проблему.  Нет, это не архивный червь, как ты представляешь себе.
     ; Студенты с преподавателями все лето проводят в научных экспедициях, - до-бавил Виктор.
     ; Так  уж сейчас все изучено вдоль и поперек, все оговорено, перелопачено, - стоял на своем старик. – Что тут нового отыщешь?
     ; Тут ты не прав, - возразил Петр Антонович. – Сколько еще тайн хранится в земле,  сколько  помнят наши старики, о чем молодежи неизвестно, сколько пере-врано историками фактов в угоду своим правителям. Тут разбираться и разбираться – дел хватит  не одному  поколению  исследователей.  А наука эта интересная и творческая.
     ; Вот  ты,  дед, знаешь происхождение нашей фамилии?  Почему  нас  так назвали? – вмешался в разговор внук.
     ; Да бог его знает, - ответил тот. –  Ну, назвали так, что в голову кому-то взбрело, вот и живем с этой фамилией.
     ; Назвали кого-то одного, а с этой фамилией теперь вон сколь народу живет – она же передается из поколения в поколение по мужской линии, - заметил Петр Антонович.
     ; А ты знаешь, что  фамилии  у русских появились сравнительно недавно, - сказал Виктор. – Например, у крестьян только в начале XIX века.  А  до этого были прозвища.
     ; Как  у наших  революционеров  –  Ленин,  Сталин, Троцкий, Зиновьев, - усмехнулась Алла Александровна.
     ; Или клички у бандитов, - добавил ее муж.
     ; Так вот, людей знатных чаще всего называли по местности, от куда они прибыли. А простой люд именовали просто: Иван, сын Петров, Прокопий, сын Власа…  Отсюда и назначили  «поименные фамилии»,  что у русских стало почти традицией: Петров, Власов, Савельев, Игнатов…
     ; А также Григорьев, Пафнутьев, Аникин, Пантелеев, Гаврилов, Дмитриев, Леонтьев, Михайлов, Николаев, Парфенов, Романов, Степанов, Трифонов, Федоров, Федотов, - дополнил отец.
     ; Вместе с тем использовали названия того,  что у людей  перед глазами – Рощин, Листьев, Огурцов, Полевой, Зверев, Зайцев, Волков, Кротов,  опять же Медведев,  Лосев,  Коровин,  Баранов,  Курицын…, - кивнул  в знак согласия Виктор. – Вот мы, например, почему Смирновы?
     ; Да я как-то не задумывался, - недоуменно ответил дед. – И правда, даже по тому, чем занимался глава семьи. Вот и появились Сапожниковы, Кузнецовы, Конюховы, Бондаревы, Столяровы, Плотниковы, Пастуховы…
     ; А это все от того,  что мы не любопытны,  даже историю своего рода не знаем, - серьезно сказал Петр Антонович. – Кстати, сын, а не заняться ли тебе, как будущему историку, созданием нашей родословной?
     ; Это бы было интересно,  -  вступила в разговор мужчин Алла Александровна.
     ; А ты, дед, поможешь мне в этом? – обратился внук к дедушке.
     ; Я-то, конечно, помогу, но тебе лучше поговорить с моим отцом, пока он еще жив, - ответил Антон Пантелеевич.
     ; Сколько же ему лет? – поинтересовалась Алла Александровна.
     ; Да уж сотня с гаком, - Антон Пантелеевич поднял палец вверх.  – И еще крепкий для своего возраста – ходит, правда, с палочкой, но память отменная.
     ; Слушайте, сейчас у Виктора есть пара недель до начала занятий. Давайте съездим к нему, навестим, - предложил Петр Антонович.
     ; Так а что, это дело, - загорелся Антон Пантелеевич.
     ; Стоп, ишь разгорячились, - остановила из Алла Александровна. – Куда это вы, дорогой Антон Пантелеевич, собрались  с вашим-то сердцем?  Нет уж, поедут Виктор с отцом. А я здесь пригляжу за вами.
     ; Да, но мы не виделись с ним вон сколь годов, - начал было протестовать старик, но сын остановил его:
     ; Алла права, зачем рисковать. А чтобы утешить тебя с отцом, мы сейчас снимем нашу вечеринку на кинокамеру и покажем твоему отцу. Ты  в  камеру сможешь обратиться к нему. А когда будем в гостях, снимем и его, потом покажем тебе.
     ; Вот видите, как все просто решается, - обратилась к старику невестка.

     Через три дня отец с сыном, нагруженные подарками, сошли с поезда на станции Осинки,  откуда нужно было пройти  шесть километров до нужной им деревни.
     По дороге Виктор не переставал любоваться окружающим дорогу лесом.
     ; Красотища прямо-таки Шишкинская, - не уставал поражался он. - Хоть сейчас пиши пейзажи.
     ; А ты сфотографируй все это, - посоветовал отец. – И самому будет приятно взглянуть зимой, да и деду покажешь его родные места.
     Когда вдалеке показалась нужная им деревня, Виктор снова взялся  за ки-ноаппарат.
     ; Она  совсем  не изменилась после того, как мы с отцом были здесь в по-следний раз. Электрических столбов нет, газовых труб тоже. Значит, живут в первозданном обществе при керосиновой лампе и топят печку дровами.  Кстати, завтра натопим баню – хочу попариться по-деревенски.
     Подойдя ближе, Виктор удивленно спросил:
     ; Какая же это деревня? Всего шесть домов. Это скорее хутор…
     ; Отец рассказывал, что когда-то это была большая деревня. Это уж в наше время  люди  потянулись в цивилизацию – подавай им газ, электричество, теплый туалет, - ответил отец. – Здесь остались одни старики, они приросли корнями к этой земле, их отсюда не вытащишь. А молодые приезжают к ним, как на дачу. Заодно снабжают продуктами.
     ; А зимой?
     ; Живут  за счет запасов с огорода.  А хлеб сами пекут.  Ты знаешь, какой запах в доме  стоит  при этом – дух захватывает!  Ни с чем его сравнить невоз-можно.
     Они уже подходили к пятистенному довольно еще крепкому дому деда Пантелея,  когда на крыльце появилась пожилая женщина. Вглядевшись в гостей, она неуверенно спросила:
     ; Петро, это никак ты?
     ; Я, тетя Аглая, я, - засмеялся Петр Антонович, обнимая родственницу.
     ; А это никак Виталька? – спросила она, разглядывая молодого человека.
     ; Он самый. Вот поступил в университет.
     ; Господи, как  время-то летит!  Давно ли совсем махоньким был. А ныне – студент, в отца пошел – ученым станет.
     ; Ну, это еще время покажет, кем он станет, - ответил племянник. – Дед-то дома ли, здоров ли?
     ; А что с ним станется – наш род кряжистый, просто так не ломается.
     ; Это по вам видно, - усмехнулся Петр Антонович. – Хоть сейчас замуж выдавай!
     В это время на крыльцо вышел довольно высокий кряжистый старик с роскошной седой бородой, спускавшейся едва ли не до пояса.
     ; С кем это ты лясы точишь? – сурово спросил он племянницу.
     Потом присмотрелся к гостям и неуверенно спросил:
     ; Петрунька? Вот так гости. Да, видать с сыном! Вот радость-то! А что
Антошка-то с твоей не приехали?
     ; Папа приболел и Алла осталась с ним присмотреть,  - пояснил Петр Ан-
тонович, обнимая старика.
     ; Молодой ишшо, а заболел. Вот что город-то с людьми делает.
     ; Это для тебя он молодой, - засмеялась тетка Аглая. – Что мы здесь стоим, пошли в избу.
     Пройдя в половину дома, в которой жила женщина, гости начали распаковывать рюкзаки и выкладывать на стол подарки. Глядя на это обилие, дед не удержался и спросил:
     ; Вы никак к нам насовсем? Эк сколь еды-то притащили…
     ; Да нет, все это вам, - засмеялся Витя. – У меня через несколько дней на-чнутся занятия в университете.
     ; А это, тетя Аглая, Алла прислала для тебя, - сказал Петр Антонович, пе-редавая ей теплый оренбургский платок ручной вязки.
     ; Ну, зачем она обеспокоилась. Мы и без подарков рады вас встретить. А это ведь деньжишь-то каких стоит, - умилилась она и тут же накинула подарок на плечи и вгляделась в зеркало на стене.
     ; Ишь, как обрадовалась – сразу в зеркало глядеться, - усмехнулся старик. – Заневестилась, не замуж ли собралась?
     ; А почему бы и нет? – засмеялась она. – Только вот женихи-то у  нас вроде тебя. Развалятся в первый же день…
     ; Вот заноза. Уже трижды бабка, а мысли-то все об одном, - добродушно проворчал старик. - Эх, бабы, когда вы только успокоитесь.
     ; Ладно, соловья баснями не кормят, - уже серьезно сказала тетка. – Ребята с дороги, их кормить надо. Давайте освобождайте стол, а я печку растоплю.
     ; Зачем топить-то? – удивился Петр Антонович. – Вон еды-то сколько…
     ; И то правда, - сказал дед Пантелей. – Пойду к себе, посуду принесу. Нас-то теперя вон сколько!
     ; Дед на волхва похож, - пробормотал Витя отцу.
     ; А он и впрямь волхв, - согласился с ним отец. Мудрый, вон какую большую жизнь-то прожил, повидал всякого на свете.
     Прежде чем сесть за стол, гости на экране планшета показали хозяевам съемку своей семьи.
     ; Аллочка как хорошо выглядит, - восхитилась тетка Аглая. – И годы ее не берут, все такая же молодая и красивая.
     ; И папа неплохо выглядит, - Петр Антонович показал на отца.
     ; Изменился, годы начинают сказываться, - проговорил дед Пентелей.
     ; Нам наказали и вас снять, - проговорил Витя.
     ; Дак не сейчас же, - смутилась тетка Аглая. – Завтра приоденемся…
     ; Мы вас снимем и в хате, и возле дома, и вдоль деревни, - дедушке будет приятно посмотреть на свою деревню, - добавил парень.
     ; Ишь, как живые оне тут, - восхитился старик, не отрываясь от экрана. – Вона до чего техника дошла. И голос слышен, словно рядом сидят…
     На ночь устроились в разных половинах дома: Петр Антонович – на поло-
вине тетки Аглаи, она уступила ему свою кровать, а сама легла на печке. Дед на своей половине тоже было хотел было залечь на печь, но правнук уговорил
его:
     ; Можно я там лягу, никогда не спал на печке?
     ; Ну, коли так, полезай, - согласился прадед. – Жить в деревне и не пова-ляться на печке, не дело…

     Виктор проснулся, когда в комнате было уже светло от яркого солнца. Он быстро слез с печки, умылся у рукомойника и прошел на половину бабушки Аглаи.  Там за столом сидел дед Пантелей и пил чай из самовара, держа блюдце на расто-пыренных пальцах.
     ; Никак проснулся? – делая удивленное лицо, проговорил старик. – Еще вечер не наступил, а ты уже вскочил…
     ; Да полно тебе ворчать, - осекла его племянница. – Надышался он свежего воздуха, вот его и разморило. Витюшка, садись завтракать, пока самовар горячий. Я вот оладышков напекла, ешь со сметанкой.
     ; А папа где? – спросил парень.
     ; Дрова рубит на заднем дворе, - ответила Аглая.
     Вскоре в комнату вошел и Петр Антонович. Увидев сына, он спросил:
     ; Как спалось на печке?
     ; Он уснул, как умер, - ответил за него дед. – Я глянул, он ни разу и не повернулся во сне. Спал, как сурок.
     ; Вот и хорошо, - согласился Витькин отец, наливая в чашку заварку.
     ; Пап, я тоже с тобой пойду рубить дрова, - сказал Витя.
     ; Не надо, - отмахнулся тот. – Ты вон лучше сфотографируй дедушку и тетю Аглаю. Пусть скажут отцу что-нибудь, ему приятно будет услышать их голос. А потом не забывай, что ты должен с прадедом побеседовать.
     ; Ба, о чем же ты со старым хочешь поговорить? – повернулся в сторону правнука прадед.
     ; Он, как будущий специалист, решил составить историю нашего рода и просит тебя помочь ему в этом, - пояснил отец.
     ; Эка! – удивился старик.
     ; Доброе дело они задумали, - вмешалась в разговор Аглая. - Надо знать свои корни, без них и дерево расти не будет.
     Подумав, Пантелей ответил:
     ; Ладно, коли так. Все память о нас останется.
    Напившись чаю, Петр Антонович снова направился рубить дрова, а Аглая приня-лась убирать со стола и мыть посуду.
     ; Пойдем-ка ко мне, - обратился старик к правнуку, - там и покалякаем, не станем мешать Аглае.
     Усевшись на лавку возле раскрытого окна, он начал рассказывать:
     ; Полное-то мое имя Пантелей Фролович. А ведь Фрол-то не был моим отцом.
     ; Как это? – поразился правнук.
     ; Мне уж перевалило за сотню годков. Так что, как понимаешь, родился я при  крепостном  праве. Деревня у нас большая была – боле сорока дворов. Владел нами богатющий помещик Извеков. Таких деревень, как наша, у него было десятка полтора. Сам-то он жил в городе, пароходчиком был. Сначала на баржах товары развозил по Волге, бурлаков нанимал, когда вверх по течению шли. Потом уж у него появились и колесные пароходы. И деревни-то он прикупал за счет этих перевозок да торговли.
Хозяин он  был неплохой, грех жаловаться. Послабления крестьянам давал, податями особо не давил.
     Да только слабость у него была – страх как девчонок молодых любил. Бывало наведается в какую  из своих деревень, увидит девчонку лет четырнадцати-пят-надцати, да и заберет к себе на пароход, развлекается с ней.
     ; Как это заберет? – удивился Виктор. – Это же не вещь…
     ; Ты можешь продать или подарить кому-нибудь эту игрушку? – спросил дед, указывая на айфон, на который парень снимал и записывал разговор прадеда.
     ; Конечно могу, - сказал удивленный правнук.
     ; Вот  и помещик мог продать, обменять, подарить все из того, что ему принадлежало – избу, любого человека из семьи, деревню вместе с людьми – это его собственность.
     ; Дикость какая! – возмутился Виктор.
     Прадед продолжил:
     ; В семье моих дедушки и бабушки было четверо детей, да еще трое не выжили, умерли в раннем возрасте. Третьи ребенком была моя матушка Василиса. Обычная, как все деревенские девчонки. А вот стала взрослеть и превратилась в настоящую русскую красавицу.
     Ране в деревнях-то быстро взрослели. Вот и она годам к четырнадцати стала привлекать внимание парней. Но полюбились они с парнем из нашей же деревни. Звали его Фролом. Он был годочка на три старше матушки. Она мне, когда я подрос,  показывала те места, где они встречались и миловались. Васильком он ее звал. Вот…
     Старик замолчал, словно заново переживал былое. Замолчал и Виктор, давая возможность старику прийти в себя.
     Вытерев почему-то заслезившиеся глаза, Пантелей продолжил:
     ; Да только на беду заглянул в деревню барин. Ненароком, проезжал мимо,  остановился ненадолго со старостой переговорить. Тут ему моя мамка и попалась на глаза. Загорелся он: чья, мол, да сколько годков…  И забрал ее к себе на пароход развлекать его.      
     Фролу-то, конечно, стало известно, для чего невесту его забрали. Помыкался он, помыкался, да ведь что тут сделаешь. А потом сгинул неизвестно куда.
     Старик снова замолчал. А потом продолжил:
     - Когда матушка затяжелела, барин отправил ее назад в деревню. Правда,
поставил ей избу, одарил коровой, деньжонок дал на первое время. Хотел и замуж ее выдать, да она заупрямилась – все своего Фролушку ждала, надеялась, что объявится он. Ан, так и не дождалась…
     Женихи-то вокруг нее роем вились – как же, красавица,  да еще и богатая со своей избой, живностью. Она всем отказывала, верила, что дождется. А тут и я родился… Отчество-то она мне по нему дала…
     Виктор не подталкивал его к дальнейшему рассказу,  понимая, что воспомина-ния слишком тяжелы для прадеда.
     А тот продолжил:
     ; Помнится, матушка и в церковь-то ходила, и к ворожее, и проезжих цыган пытала – все надеялась получить хоть какие-то известия о женихе. Пропал он, а она как увидит проходящего мужчину, кидается к окошку – не он ли это? Так и засохла от тоски, а ведь ей только чуть за тридцать было…
     ; А как же вы одни остались? – тихо спросил Виктор.
     ; Мне к тому времени уже семнадцатый годок шел. Для деревни это уже мужик. Через год после того, как похоронил ее, женился на нашей же деревенской. Хорошая попалась жена…  Да  только  родила она мне Антошку, а при вторых родах умерла, и ребенка не спасли…
     ; А как ее звали?
     ; Анисья.
     ; Могилки-то их сохранились?
     ; Следим мы с Аглаей за ними, подправляем…
     ; А можно нам с папой сходить к ним?
     ; Чего же не сходить? Вот завтра все вместе и сходим, отдадим поклон бедо-лагам, - заключил старик и прилег на свою кровать.
     - Дед, а откуда фамилия Смирнов появилась? - не отставал парень
     - Матушка-то тихая была, смирная. Да и я не буйным рос. Вот и прилепилось к нам - Смирные, Смирновы...
     ; Вам что-нибудь подать? – спросил Виктор.
     ; Нет, спасибо тебе, внучок. Полежу я, что-то устал нынче.
     Виктор тихо вышел, прикрыв за собой дверь и направился к отцу, чтобы пере-сказать ему содержание их разговора…