Дуркин дом. Глава 44

               
               

    

           Происходящее казалось ей страшным сном. Она задремала. Пробуждение было более, чем отрезвляющим. Ранее ужасы встречались ей только в кино, на то был ее выбор. Фильм ужасов подразумевал множество неожиданных спецэффектов от реанимации трупов до демонстрации торжеств во всех подробностях. Если бы она работала от имени похоронной конторы, то легко выучилась вещать столь артистичным образом, однако в настоящем случае явно перестаралась. Лариса брезгливо поморщилась. Она была недовольна и не пыталась скрыть свое возмущение. Мало того, что работники похоронной конторы проявили излишнюю самоуверенность, гробовщики посмели взять на себя чужую инициативу. В отличие от мамаши она пока еще не труп и не станет молча внимать дифирамбам под аккомпанемент четырехзначных чисел, в которые провожающие в мир иной оценили свои услуги.
Поеживаясь на пронизывающем ветру, Корчагина дождалась, пока основные действующие лица печальной церемонии обратят свое внимание на нее и демонстративно отвернулась. Те двое, которых Лариса без зазрения совести испепелила бы взглядом, отплатили ей той же монетой. Позже выяснилось, что объектом повышенного внимания Корчагина оказалась неслучайно. Молодой мужчина и девушка, наконец, пришли к соглашению касаемо более близкого общения «со своей бывшей».
«Ты уверена, что это именно Лариса. Как известно, похожих людей много».   
«Ты сюда спорить пришел? Это она, не сомневайся. Тебя смущает резвый малый, который слишком ловко исполняет роль гробовщика? Поясняю для недогадливых. Вероятно, болтун ее хахаль. Скорее, за ней, Виталий, она уходит».
Бросившись вдогонку за уходящей, неразлучная парочка не заметила, как поменялась ролями с Ларисой. Лавируя в проходах между могилами, Виталий мечтал об одном – очутиться, как можно дальше отсюда. Если бы не веский аргумент, прозвучавший из уст друга детства…
Справа, слева, позади, спереди – везде, повсюду его окружали похоронные процессии. Боль, тоска, отчаяние рвали душу. Сам виноват, напрасно дал уговорить себя.
- Виталий, пойми, мы с тобой – единственные для Ларисы близкие люди. Тебе, как некому лучше остальных известно, что означает понятие родственная душа для бывшего детдомовца.
Намекает на его окружение? Так он сам для себя его избрал. Если попытаться терпеливо разобраться, между здоровым человеком и психом не такая уж и большая разница. При усердии можно практически любого довести до истерики, а там и до сумасшествия недолго. Латушкина еще о чем-то говорила ему, убеждая принять ее точку зрения. Никто не сомневается, дружба – святое и непоколебимое чувство, что неоспоримо. Оно позволило существовать им по отдельности, без всяких угрызений совести  целых десять лет, с окончания восьмого класса. Смешно вспоминать, но когда-то между ними имело место взаимное влечение, точнее, обе Ларисы к нему неровно дышали. А в настоящее время …
- Лариса, мне ужасно некогда. Я себе с трудом замену нашел на четыре часа, а далее у меня все по минутам расписано, - голос говорившего внезапно оборвался после того, как их глаза с Корчагиной встретились. Что-то присутствовало во взгляде ее вечно вылупленных на окружающий мир плошек. Они пожирали его, пытались залезть в душу. Что ей от него нужно было? Век бы с ней не встречаться, и чего она на меня в упор уставилась, недоумевал Аносов.
Гадать пришлось недолго. Не обращая внимания ни на что вокруг, Корчагина приковыляла и ухватила его за руку. – Здорово. Ты совсем не изменился, Виталик, а ведь мы с тобой столько лет не виделись, - Лариса не могла отвести от бывшего школьного приятеля грустно-восторженного взгляда.
Это – судьба, после длительной разлуки столкнуться нос к носу, неслучайно ему накануне целую ночь снился горящий дом. Вероятно, он должен произнести ответную, приветственную речь, нечто восторженно-радостное, а в голову, как назло, ничего подходящего не лезет.
- Ребята, мы с вами сто лет не виделись, хороший повод для того, чтобы вспомнить былое.
Слова, сказанные Латушкиной, пришлись, как нельзя кстати. Разделяющая их стена отчуждения дала крен, чем и воспользовался Виталий, - Предлагаю договориться о встрече на будущее.
Его слова были приняты с интересом обеими, первой спохватилась Корчагина, - Зачем откладывать? Давайте, соберемся у меня сейчас. Как раз повод подходящий имеется.
Глаза-плошки уставились на него в упор, странная особенность – приглашать обоих, а смотреть лишь на него. Чего Лариска добивается?
По дороге к Корчагиной, наблюдая за подругами, Виталий подметил, как не похожи были эти две потрепанные жизнью, далеко не наивные девицы на затейниц- хохотушек из их далекого детства. Принцесса, не привыкшая к отказам, сейчас была готова на многое, лишь бы поймать частичку удачи. Ей нелегко удавалось вымаливать сочувствие. Корчагина явно переживала тяжелые времена, и не пыталась это скрыть. Царевна превратилась в лягушку, ему ее совершенно не было жаль.
- Виталик, ты похож на научного работника и на Депутата Госдумы одновременно.
- А ты, Лариса, не похожа на человека, убитого горем.
Нелегко было оценить услышанное: как комплимент или обычную констатацию фактов, соответственно? Стоит ли принимать  реакцию Корчагиной, как должное? На ее неказистом личике последовательно сменили друг друга недоверие, подозрительность, раздражение, изумление.
Вынужденному созерцать кривляния бывшей одноклассницы, Виталию не раз пришлось пожалеть о том, что дал уговорить себя присутствовать на проводах в последний путь старшей Корчагиной. Для него она знакомая – не более того, целый калейдоскоп, таких, как Мария Сергеевна ежедневно проходят у него перед глазами, не оставляя в душе никакого следа.
- Нет, дорогуша, я тебя не отпущу.
Корчагиной поддакивала Латушкина, - Верно, Виталик, не рассчитывай ретироваться.
Похоже, за него серьезно взялись. Неужели, Латушкина настолько сентиментальна, что готова копаться в собственной памяти, извлекая из нее все новые и новые пикантные подробности.
- А помните, как мы сбежали с урока физкультуры, а двойки влепили другим? Если нам давали больше воли, то можно было бы …, - внезапно умолкнув, Лариса опустила глаза, изменившись в лице.
- В чем дело, Ларочка? Ты не ожидала так быстро добраться до цели?
Удивляться пришлось всем вместе. Виталию – сумме на счетчике такси, у Корчагиной очки полезли на лоб, когда она увидела Дениса в объятиях незнакомой девицы, а Латушкина тому, кого она менее всего ожидала встретить. Такое бывает раз в жизни, и, для нее подобное – предзнаменование.
Первой дар речи вернулся к Корчагиной. Лишь опустив ноги на землю, Лариса закричала, - Это что за африканские страсти? Я тебя спрашиваю, Денис?!
По реакции Кожевникова стало понятно, что для него встреча также неожиданна, как и для остальных зрителей. Услыхав негодующий окрик, первой испугалась подружка Кожевникова. Разъяренная Корчагина бросилась на нее, однако в последний момент девушка нашла самый подходящий выход. Оттолкнув от себя Дениса, она метнулась в  сторону.
Кожевников повел себя по-умному, стараясь завладеть вниманием любимой, - Дорогая, как хорошо, что ты так быстро обернулась. Мы тут с представителем службы сервиса подготовили поминки. Пойдем, дорогая …
Виталий проследил по направлению взгляда Кожевникова и сделал вывод, что не только с Корчагиной тот не испытывал желания встречаться в настоящее время. Судя по едва уловимым жестам, невольно выдающим истинное положение вещей, Лариса Латушкина и этот герой-любовник состояли не в просто дружеских отношениях. Развязка близка, посмотрим.
Разгневанная Корчагина нашла, на ком отыграться. Вцепившись в остолбеневшую подругу, Лариса тараторила без умолку, - Представляешь, не надолго оставила без присмотра, а он, кобель проклятый, время зря не терял.
Поминки он, видишь ли, те организовывал. Не первый раз, Ларка, замуж выхожу, все их кобелиные штучки изучила, а удивляться не перестаю.
Потрясенная увиденным, Латушкина не реагировала на боль, причиненную Корчагиной.
С неба за событиями наблюдало яркое весеннее солнышко, вынуждая порой прищуриваться, спасаясь от ослепляющего света. Во дворе дома, где проживали Корчагины, собрались немногочисленные соседи. Скромная, неприметная Мария Сергеевна была известна им своей работой в местной библиотеке. Помогая выбирать книги, терпеливо выслушивая просьбы читателей, старшая Корчагина хоть на время забывала о натянутых отношениях с приемной дочерью. Достигнув пенсионного возраста, из-за плохого самочувствия, Мария Сергеевна оставила любимую работу. Лариса, испытывая денежные затруднения, часто срывала на матери свое плохое настроение. О том, что и сегодня она пребывает не в лучшем духе, соседки догадались сразу же, и желание почтить память ее дорогой мамочки, было тут же позабыто.
У дверей тесной Корчагинской двушки очутились лишь те, кого она сама привела за руку, к «счастливчикам» принадлежала и ярко накрашенная блондинка по имени Анька. Державшийся чуть поодаль Аносов следовал за остальными, подчиняясь непреодолимому любопытству узнать о взаимоотношениях участников любовного треугольника. Возможно, понадобиться его помощь, хотя разнимать воюющих девок – удовольствие сомнительное, но чего не сотворишь ради дружбы. В квартире обе Ларисы и Аня проследовали на кухню, где им предстояло накрыть на стол. Мужчины проследовали в большую комнату. Опустившись в кресла, молодые люди не оставили друг друга без внимания, не решаясь вступить в разговор. Не привыкший ни минуты сидеть без дела Кожевников, ерзал, как на иголках, занявшись изучением первого подвернувшегося под руку печатных изданий, им же разложенных для развлечения званных и незваных гостей. Случайно или нет, им оказались «Столичные новости». На второй странице ему попалась на глаза фамилия Латушкиной.
- Можно у вас поинтересоваться?
Уже задремавший Аносов, от неожиданности вздрогнул. До приглашения дам вкусить, «чем бог послал», Виталий отдался во власть грез. Вот, если бы … Не получилось, - Пожалуйста, к вашим услугам.
- Вам хорошо знакома Ларочка Корчагина?
Сохраняя невозмутимость, Виталий промолвил, - Насколько хорошо может быть знакома бывшая одноклассница, - прикрыв глаза, Аносов пожелал вернуться к прерванному занятию.
Но предосторожность оказалась излишней. Кожевникову не терпелось разговорить молчаливого гостя, тем самым, отвлекая внимание от собственной персоны. – А как, по-вашему, сколько надобно знать человека, для того, чтобы понять, что он – твоя вторая половина?
Густые брови сдвинулись к переносице, в уголках выразительного рта залегли складки. Долго еще собираются испытывать его терпение? – Не время определяет счастье в супружестве, а общность интересов и способность к самоотверженности. Нужно, в первую очередь, любить самому, а уж потом, мечтать о взаимности. Двойное счастье, если любят оба, что, к сожалению, встречается нечасто, - под пристальным взглядом собеседника Виталий опустил глаза. Ему было не по себе из-за неусыпного внимания, уйти от которого стало его самым большим желанием. Опережая события, он выразил пожелания, - Надеюсь, у вас более нет ко мне вопросов?
Уходя от прямого ответа, Кожевников пояснил, - Смею вас побеспокоить, отнюдь не из-за праздного любопытства. В ближайшем будущем меня ожидает женитьба на Ларочке Корчагиной. Хотелось бы услышать ваше мнение на этот счет.
На лице вопрошаемого не дрогнул ни один мускул, хотя услышанное было вполне предсказуемо. Ответ его ничего не решает, потому ни к чему не обязывает, - Судя по увиденному, вы любимы, и, если Лариса пробуждает в вас ответные чувства, соединение ваших судеб вполне обоснованно.
- А как вы относитесь к женской ревности? – не унимался Кожевников.
- Женская она либо мужская, ее последствия непредсказуемы. Ревность опасна не только для объекта, ее пробуждающего, но и для самого ревнивца.
К последнему утверждению, Денис отнесся с недоверием, - Смею спросить, чем именно?   
- Из нападающего он сам невольно может перейти в разряд жертвы.
- Но может быть ревность пройдет, стоит лишь сочетаться браком?
- Не думаю, что печать в паспорте прибавит уверенности в партнере.
- Тогда, вовсе, может, стоит обойтись без свадьбы? А наследник в состоянии укрепить супружеские взаимоотношения?
- Лишь при условии, что в его судьбе оба родителя будут принимать равное участие. Трудности, а они непременно будут, сплачивают.
- Вы так уверены, будто нечто подобное было вами уже пережито. Неужели можно дать рецепт на все случаи жизни?
- Рецепты дать можно, а вот воспользоваться ли ими, каждый решает для себя сам.
- Не смеетесь ли вы надо мной, любезнейший? – с недоверием полюбопытствовал Денис.
- Я весьма редко это делаю, так как жизнь моя – сплошное испытание и на выносливость, в том числе. Вас, вероятно, смутила усмешка на моих губах. Вы невнимательны, любезнейший.
Не издевается ли над ним этот интеллигентик? На недоверчивом лице  Кожевникова мелькнула раздражительность, - Да, я сомневаюсь в правдивости услышанного, - говорящий во время сдержался, чтобы не сказать, «ваших слов». – Сделайте одолжение, поясните.
- Весь наш разговор вызывает у меня смешанное чувство. Я бы много не пожалел ради того, чтобы он не состоялся, потому, как он – пустая трата времени. Вы невнимательны. Губы мои усмехались, в то время, как глаза мои оставались печальными. Поймите, мы с вами оба неудачники, с той разницей, что я спрячу свои проблемы в долгий ящик, а вы, сочетаясь браком, только приумножите их, тем самым, перекладывая груз неудач на плечи своей второй половины.
Последние слова смолкли, а Денис медленно переваривал услышанное. Вдруг, этот доморощенный философ в чем-то прав? Не слишком ли он большую цену платит за московскую прописку? На этот вопрос ему желает ответить кто-то другой. Наклонившись над раковиной, за шумом льющейся воды, Денис ощутил чужое присутствие слишком поздно, когда отступать уже было некуда.
- Как тесен мир, Кожевников. Сегодня ты известен под этой фамилией, может, она также фальшива, как и ты сам?
Симпатичная девчонка на его глазах превращалась в истинную хищницу. Денис почти не сомневался, даже, если он будет сохранять спокойствие, от разборок ему не уйти. – Лариса, прошел целый год, почти целый год со времени нашей последней встречи, и я, как свободный мужчина не обязан хранить лебединую верность.
В глазах Латушкиной блеснули слезы, - Но ты говорил мне …
Предостерегающе приложив указательный палец к губам говорившей, Кожевников побудил ее смолкнуть, - Говорил, что ты мне нравишься. Но вспомни хорошенько, Лариса, я ведь ничего конкретного тебе не обещал.
Перед ее мысленным взором, как странички из календаря, пролетели славные денечки прошлогоднего лета. Их незабываемые прогулки под звездным летом, катание на речном трамвайчике. Скорее всего, она слишком много вообразила себе, и приняла желаемое за действительное.
- Ларочка, ты все живешь с родителями?   
Как грустно было прозрение, но лучше сейчас снять розовые очки, чем обманываться далее, - Да, и с братом Гришей, который скоро женится, - догадавшись, что Кожевников собирается улизнуть из ванной комнаты, Лариса успела задать ему вопрос, - Скажи, Денис, а если бы у меня своя, отдельная жилплощадь, это что-нибудь изменило в наших отношениях?
Шаг вправо, шаг влево – схожая ситуация. Не хочет пропускать, - Лариса, дай, пожалуйста, пройти.
- Все с тобой ясно, иди. Но учти, я молчать не стану, и о нашем общем прошлом расскажу Ларисе.
- Прошу тебя, не надо этого делать, - взмолился Кожевников. – Кому ты сделаешь лучше, подумай.
Ответить Лариса не успела. Дверь ванной комнаты распахнулась, и на пороге возникла хозяйка дома. Денис тут же, воспользовавшись ситуацией, вышел. Однако прошло несколько секунд, и он вернулся. – Знаешь, что я решил, Ларочка, здесь требуется заменить плитку, - избрав выгодное расположение между обеими подругами, Денис поставил перед собой цель – помешать им сплетничать. – Конечно, это обойдется недешево…
- Потом обсудим, иди за стол.
- Только вместе с тобой, моя дорогая, - поспешил уверить ее Кожевников и, чтобы слова не расходились с делом, взял Ларису под руку.
Только Латушкина открыла рот, как ее опередили, - Здесь, Денечек, хорошо бы саму ванну заменить, эмаль сильно потрескалась, - в подтверждении своих слов, Корчагина указала пальцем на конкретные повреждения.
В следующую минуту Лариса почувствовала, как неведомая сила, невзирая на протесты подруги, увела ее за собой. После того, как очки, без которых Лариса почти ничего не видела, очутились на прежнем месте, она увидела, что стоит на кухне, перед накрытым столом.
- А где остальные? – полюбопытствовала Анька. – Давайте за стол, а то картошка остынет.
Хозяйственные хлопоты Анны были оценены по достоинству. Из комнаты пожаловал Виталий. Салаты, сыр, колбаса, деревенское сало, ветчина – все то, что в народе принято относить к деликатесам, недоступные рядовому доктору в привычной жизни, так и просились в рот. На плите остывала сковорода с мясом и кастрюля с картофелем. Вкусно!
- К чему скромничать? Садитесь во главе стола, - обратилась Анна к Виталию, - С другой стороны сядет Ларкин муженек.
От внимания Виталия не укрылись неумело замаскированные намерения говорящей относительно его. А ведь такая хватка, кого хочешь обезоружит. После того, как все расселись по  указанным хозяйкой дома местам, Денис занервничал еще больше. Вдруг Латушкина сболтнет лишнее, и это накануне свадьбы!
Но Лариса отложила расплату за донжуанство на потом, тем более, что повод, собравший их за одним столом вместе, касался более возвышенных материй, - Сегодня мы проводили в последний путь замечательного человека, маму нашей подруги. Так давайте же помянем добрым словом Марию Сергеевну.
Все молча последовали ее примеру, опрокинув в себя по стопке водки. Каждый так или иначе, обращавшийся за помощью ли, либо за советом к старшей Корчагиной, и кроме уважения испытывал к ней чувство признательности. Теперь сказать «спасибо» уже будет некому. Человек ушел, но память о нем, его делах будет жить вечно.
Молчание за столом затягивалось, что начинало действовать угнетающе на кое-кого из собравшихся. Поглядывая по сторонам, хозяйка дома подмечала: кто, сколько ест, и стоили ли те огромные расходы, что легли на их с Денисом плечи, идей, что были им изложены накануне в приватной беседе? – Вы себе представить не можете, каких трудов стоило достать все эти аппетитные изыски. Магазины пустые, вам это известно, не хуже меня. За любой деликатес, полученный из-под прилавка, приходилось платить сверх. Деньги, бумажки имеющие безграничную власть над людьми…, - неожиданно смолкнув, Корчагина вдруг изменилась в лице. Очки сползли на нос, из-за чего он сморщился, потянув за собой верхнюю губу. Обнажившиеся резцы отвратительно выпирали вперед. Создавалось впечатление, что Лариса непроизвольно строит непристойные рожи. Скорее всего, она себя не контролировала. Непонятно, чего она добивалась. Первой не выдержала Латушкина. Без слов она вышла из-за стола и удалилась в большую комнату.
Выйдя из оцепенения, затараторила Анька, - Ларка, ты сдурела? Насмотрелась у себя в больнице на идиотов?
Вопросы прошли мимо ушей Корчагиной. Тогда Анька с силой хлопнула ладонью по столу. Помогло.
- Ой, ты что, Анька, безобразничаешь? – как ни в чем не бывало, полюбопытствовала Корчагина. – Бутылки уронишь. 
- Ха! Она еще спрашивает. Да, если бы я у себя на рынке позволила нечто подобное, была изгнана сию же минуту, и кроме, как на паперти, с протянутой рукой, нигде не заработала бы.
Очки Корчагиной заняли надлежащее место на внушительном горбе, именуемом носом, рот более не кривился в  ужасных гримасах, но даже после этого отыскать в ее лице что-либо человеческое, было также непросто, как поверить в ранее сказанное ею. Где это видано, чтобы деньги  выигрывались в лотерею с такой легкостью и частотой, как, если бы они были нарисованы чьей-нибудь преступной рукой!
Развалившаяся на стуле Анька размечталась, - Если бы все это было на самом деле, я бы не теряла свои лучшие годочки на барахолках.
- А чтобы вы делали, уважаемая работница прилавка? – спросил Кожевников, скорее из вежливости, чем из любопытства. Теперь, когда его не тяготило присутствие Латушкиной, он позволил себе расслабиться.
- Воровала, где придется, - ответила за Аньку Корчагина.
- Не смешно, - с вызовом парировала обвиненная, - А еще подруга называется. Если ты не несла откровенную ахинею, мы болтали бы сейчас о чем-нибудь возвышенном.
- О любви, что ли? В этой области любой себя знатоком считает, и я не исключение. Могу сходу определить: на кого ты, рыночная моя, глаз свой похотливый положила.
Виталий, неторопливо насыщаясь, скучал. Кожевников во время всего разговора был настороже. Сейчас что-то будет, смекнул он, и неожиданно предложил всем выпить, - За то, чтобы чаще собираться, но по более приятному поводу.
Водка, обжигая, дурманила, а после тяжелой смены, когда Аносову пришлось суетиться наравне с медсестрами, он клевал носом. Неплохо было бы вздремнуть в обнимку с подушкой.
Перехватив взгляд подруги, Лариса посоветовала, - А ты поухаживай за Виталиком. Он любит заботу, а еще больше подарки.
- Говоришь это ради того, чтобы всех нас перессорить? Ты близка к цели.
Пауза в разговоре пришлась, как нельзя кстати. Вернулась из добровольного изгнания Латушкина. Кожевников выбрал подходящий пункт наблюдения за ней, у окна, с сигаретой. Виталий искал приемлемый повод для того, чтобы ретироваться, а у хозяйки дома проснулся зверский аппетит. Она с жадностью поглощала все подряд: салат Оливье, маринованные опята, шпроты, зеленый горошек – все, чему, по ее мнению, гости уделили мало внимания.
- Лариса, понимаю, что сейчас не очень…
Кожевников бесцеремонно перебил Латушкину, - Предлагаю всем встретиться на день Победы. Можно собраться у кого-нибудь на даче…
На симпатичном личике Аньки заиграла усмешка, - Предлагаешь. Вот мы у тебя и соберемся.
Какие еще сплетни несла несдержанная на язык Анька, Денис не стал анализировать. От его зоркого внимания не укрылось желание Латушкиной посекретничать с его ненаглядной. Бросившись ей наперерез, Кожевников заключил ее в свои объятия.
- Здорово! – захлопала в ладоши Анька. – А продолжение будет?
Гости по-разному отнеслись к увиденному. На лице Латушкиной было написано сожаление. Неизвестно: кому она сочувствовала более: соблазнителю женских сердец или его обманутой жертве? Все действующие лица любовного треугольника многого не пожалели бы ради того, чтобы выведать секреты друг друга. Страстную идиллию разрушил Аносов, решив, что в данной ситуации помощь требуется Латушкиной. Обведя собравшихся суровым взглядом, Виталий начал, - Вижу, что каждый из вас что-то утаивает. Подумайте о последствиях, не делайте друг другу больно.
- Разве твое равнодушие не делает другим больно? Для тебя люди – обыкновенный человеческий материал, основа для научных исследований. В сравнении с остальными, преследующими тайные намерения, ты … ты самый коварный и жестокий. Как же, от доктора не ждешь подвоха, в отличие от простых смертных, не привыкших прикрываться возвышенными целями. Доброта у медиков показная, тобой по-настоящему движет корысть и холодный расчет. Давай, Аносов, прикидывай, с кого можно больше поиметь: С Корчагиной Ларочки, прямой наследницы двухкомнатной квартиры? Торговки с рынка или мастерицы марать бумагу? Не прогадай только, когда будешь делать учет потребительскому добру. Не забудь о моей нелицеприятной способности – залезть в душу, - сходу опрокинув стопку водки, Латушкина умолкла.
- Мне этот Склифосовский и даром, и в кредит без надобности. На поминки я пришла ради подруги, десять лет все-таки дружим. Да вижу, зря явилась. Не по нутру я некоторым. Ну, нет у меня диплома о высшем образовании и что, из-за этого записать меня человеком второго сорта? Я торгую из-за прилавка, а иногда из-под прилавка, так что же, вы все из-за этого меньше покупать стали? Не будет торговли, все вы, чистоплюи, ножки протянете. Что, не нравится?- Анька намеренно мешала выходу, развернув табурет поперек, со злостью поглядывала на своих обидчиков. Единственный человек хорошо ее знающий, молчал, проявляя то самое равнодушие, только сейчас заклейменное.
- Разрешите мне пройти, - тихо обратился к нему Аносов.
Присмотревшись внимательнее, Кожевников разглядел на его глазах слезы. Довели. Надо расходиться. – Гости дорогие, кажется, кто-то из вас просил меня напомнить о шести часах. Так вот, уже вечер наступил, - в подкреплении сказанного, Денис поднялся из-за стола, ожидая, что его примеру последуют остальные.
- Ларка, если я сейчас уйду, вернусь к вам не скоро. Я тебе вещи принесла, которые ты заказывала.
На лице Корчагиной обозначилось недоумение. За нее держал ответ Кожевников, - Посмотрим, непременно, после того, как лишние разойдутся.
Далее оставаться в качестве надоевших гостей стало невыносимо. Латушкину внезапно обожгло прозрение, а ведь люди, которых она долгие годы считала друзьями, таковыми не являются. Известную пословицу «не рой другому яму, сам в нее попадешь», стоило перефразировать: «не траться на дружбу, врагом станешь». Выходит, что с людьми надо держаться на расстоянии.
Уйдя, не простившись, Латушкина и Аносов изображали, что незнакомы друг с другом. Обида застыла на их физиономиях, и прощать никто из них не собирался. Незаслуженное оскорбление ставило перед выбором: отплатить той же монетой, либо забыть о самолюбии. Последнее совсем несложно, ведь когда-то она крепко любила этого человека. Сегодня она накинулась на Виталия скорее из-за собственных неудач. Но Аносов не поверит такому прозаическому объяснению.
На улице, когда они направлялись к остановке общественного транспорта, Лариса нерешительно взяла его за руку, - Прости меня, не знаю, что на меня нашло, и тут, словно ее осенило, Латушкина прибавила, - Может, я боялась потерять тебя? – робкая улыбка на губах служила слабым утешением, но Виталик добрый, он простит.
Молчаливо высвобождаясь, Аносов старался не смотреть на Ларису. Однако, девушка демонстрировала необычайную верткость и не собиралась уступать, - Виталий, я из ревности наболтала глупостей.
Сказанное было похоже на правду. Виталий остановился, но взгляд его по-прежнему был опущен. Если бы ни люди с остановки, начинающие пялиться на них во все глаза, он поступил бы более определенно. Ему всю жизнь приходится кого-то жалеть, порой жертвуя собственными пристрастиями. Ничто человеческое ему не чуждо, и у него тоже имеется ревность.
- Прости, я больше никогда не встану тебе поперек пути. Не обижайся …
- Дело не во мне. Когда ты предложила встретиться нам троим после стольких лет разлуки, я считал дни до встречи, - Виталий солгал, но, по его мнению, эта ложь была во спасение, - Однако, увиденное встревожило нас всех. 
- Что же ты умолк, Виталий. Я тебя внимательно слушаю.
Внимали доктору Аносову и случайные попутчики, которые не должны быть посвящены в чужую тайну. Перехватив их заинтересованные взгляды, Виталий отвел Ларису в сторону, - Здесь нам никто не помешает. Я очень желал бы, чтобы предположение мое оказалось ошибочным. С нашей подругой … не все в порядке, - в уголках рта говорившего обозначились резкие складки, взгляд проникновенных глаз посуровел, - Лариса больна и, прогноз мой не благополучен.
- Ты хочешь сказать, что она … того? - ужас, смешанный с испугом заставил Латушкину закрыть лицо руками. Потеря рассудка, что может быть страшнее для человека?! – Это из-за тех рож, что она строила?
Виталий покачал головой, - Не только. Понимаешь… мне нелегко тебе объяснить. В обычных ситуациях психически неполноценные ничем не отличаются от остальных. Но возникшая внезапно небольшая проблема вполне может быть поводом для неадекватного поведения, которое, впрочем, специалист разглядит сразу, при первом осмотре. Ларисе надо лечиться, пока не поздно.
- Как ей об этом сказать? Она же обидеться.
- Сперва надо обследоваться. А сказать ей о болезни лучше тебе.
Лариса стояла потрясенная от услышанного. Если это злая шутка, то Ларка ее не заслужила. – Виталик, мне будет трудно, боюсь, что не смогу. Почему она должна мне верить?
- Она быстрее поверит тебе, в конечном итоге, для нее это будет безопаснее, чем внимать словам проходимца, который постоянно вертится возле нее. При удобном случае он потребует штамп в паспорте, а потом …
- Молчи! – почти кричала Лариса.
- Как больной человек она теперь лакомая добыча, к ней легко втереться в доверие. А близкие отношения с ней ни к чему не обязывают.
Виталий тысячу раз прав, но не примут ли за проходимцев их самих?
- И такое возможно, - будто прочитав ее мысли, обронил Аносов. – Сегодня в любом случае мы ничего предпринимать не станем. Несколько дней погоды не сделают, а там и девятое мая. До дня встречи будет время подумать, а отступить никогда не поздно, главное, чтобы после об этом не пожалеть.
Верно подмечено. Сегодня они расстались, как и прежде, друзьями, хотя Латушкиной хотелось нечто большего. Они с Виталием не понимали друг друга. При прощании он не подал ей руки, не улыбнулся. На что же ей надеяться?
В старших классах она, как и все девчонки, мечтала о принце. Он в ее представлении имел скромный облик, не ссорил деньгами, не разъезжал на дорогих автомобилях. Принц был совсем неприметным, скромным, ее он покорил своей обворожительной улыбкой. Он не давал, как другие напрасных обещаний, а главное, любил ее такой, какой она была, не ставил перед ней немыслимых высот.
Ее идеал походил на … Виталика. Он всегда являлся на ее зов о помощи, Лариса могла дотронуться до него рукой, положить ему на плечо голову. Однако ее сказочный избранник оставался в ее фантазиях и снах, пока несбыточных. Но она верила, наивно верила в любовь. Она будет любить сама и, даже, если ей не ответят взаимностью, счастью не уйти от нее
ни-ког-да!